Часть 24

      Когда Драко останавливается у кабинета Снейпа, обычно серьезный профессор становится совсем мрачным. Его рукава закатаны, и Малфой видит, как на коже, на месте Темной метки, чернеет только что полученное сообщение от Яксли.       Драко знает, что его собственная метка выглядела бы так же, но ему невыносимо смотреть на это. Его рукава остаются опущенными.       — Что они собираются делать здесь сегодня вечером? — Малфой не может не спросить, хотя понимает, что шансы на ответ невелики.       Профессор лишь пристально смотрит на него. Драко пробует другой подход, и в его голове возникает неожиданное слова «союз». Он начал считать, что они со Снейпом в одной команде, даже не осознавая этого.       — Тогда какова наша цель?       — Твоя цель, — беззлобно рычит Снейп, — держаться позади меня. Мы не сможем удержать некоторых из твоих однокурсников от участия. Если тебе так хочется, прокляни одного или двух, но так, чтобы это выглядело как несчастный случай.       Драко не возражает против идеи проклясть Крэбба или Гойла, но ему не очень хочется, чтобы со стороны казалось, что он некомпетентен. Он также не может выглядеть нелояльным, но гордость не позволяет ему быть неуклюжим шутом, который прячется за Снейпом.       Если крестный не собирается давать ему ничего другого, кроме как работать головой, он решает импровизировать.       Драко планирует поставить перед собой несколько задач:       1. Попытаться сдержать любые столкновения в ограниченной части замка (желательно подальше от общих комнат студентов или окрашенных в красный цвет башен общежитий);       2. Организовать защиту Снейпа (он не должен потерять свои летние каникулы в относительной безопасности);       3. Продемонстрировать лояльность, не причиняя реального вреда (каким-то образом не выглядя полным тупицей).       В любом случае, в это никто не поверит. Он — самый молодой Пожиратель смерти в истории, даже если это было наказание за грехи его отца.       Драко трудно поверить, что Темный Лорд хотел бы видеть на этом посту кого-то вроде Грегори Гойла, даже если бы отец Грега провалил важнейшее задание. Главное, что Гойлу-старшему не доверили бы эту миссию. Как и Крэббу-старшему.        Люциус был приближенным Темного Лорда не просто так, и это делало его провал еще более шокирующим. Предполагаемая состоятельность рода Малфоев должна быть сохранена, а они сейчас находятся в некоторой яме, которая негативно сказывается на всех троих.       Драко должен вытащить их из этой ямы, если хочет предотвратить проверку. Она вообще не допустима!       Они с Гермионой прошли через слишком многое, чтобы бросить все это из-за того, что сегодня вечером верность Драко будет поставлена под сомнение. Грейнджер и его мать …слишком многое поставлено на карту.       — Когда это произойдет?       — В любое время. Мы должны встретиться с ними в выруча-комнате. Они не будут знать, где находятся и куда идти.       — Куда они попытаются пойти?       Снейп заставляет его замолчать еще одним взглядом и его развивающаяся мантия проносится мимо. Драко следует за ним, как и должен, борясь с разочарованием и нетерпением.       Как можно держать его в неведении? Что бы ни было, оно происходит. Разве он не должен быть в курсе?       Он едва не сталкивается со Снейпом, когда его крестный без предупреждения останавливается у входа в Большой зал.       Профессор не глядя, железной рукой, отталкивает его в сторону. Возникшая было вспышка гнева Драко срывается, когда Снейп взмахом палочки собирает магию поблизости, задействовав при этом всю руку и плечо.       От холода, устремляющегося прямо на них, Малфоя пробирает дрожь по всему телу до самых пальцев ног. Снейп направляет свою палочку и, наконец, посылает гнетущую магию вокруг них в небо.       — Морсмордре.       Он дает ей улечься на четыре секунды, и, не говоря больше ни слова, направляется к лестнице на седьмой этаж.       В полном недоумении Драко старается не хвататься за левое предплечье, когда змея там начинает извиваться и шипеть в такт с той, что сейчас проецируется высоко над замком.       Малфой понимает, что не получит ответа на вопрос, зачем, черт возьми, это было нужно, если прорыв идет из выручай-комнаты.        Возможно, другие приходят извне замка? Может быть, атака будет вестись на два фронта?       Это было бы… плохо.       Драко старается не думать об этом. Он не стал расспрашивать об этом или о чем-то еще. Может быть, если ему удастся пройти весь путь, не наступив на мантию Снейпа или не столкнувшись с ним, его крестный разрешит задать вопрос.       Кажется, что прошла целая вечность, пока они ждали. Вечность и еще раз вечность. И все равно Малфою требуется почти десять полных минут (Мерлин, сколько же часов Драко провел, убивая время здесь, у этого проклятого помещения, весь этот чертов год), чтобы набраться смелости и спросить что-нибудь.       Профессор стоит в комнате как статуя, и единственное движение, которое можно заметить, — это моргание его глаз. Драко старается не ерзать, зная, что Снейп будет смотреть на это свысока.       — Мне жаль, — наконец говорит от, — я знаю, что мы здесь из-за меня.       Наконец-то… наконец-то Снейп одаривает его чем-то, кроме насмешек. Это не совсем доброта, но, возможно, это лучшее, что он может получить.       — Ты сожалеешь, потому что это подвергает опасности ее.       Драко может только кивнуть, опустив глаза. Теперь, когда на горизонте маячит дурацкая проверка, он надеется, что сможет ее уберечь.       — Это угрожает гораздо большему, чем она, хотя откуда ты можешь об этом знать.       Крестный имеет в виду, что он не может знать это, в смысле — ты этого не знаешь, или не можешь в смысле, что Драко категорически нельзя сообщать информацию? Неважно…        Снейп не уточняет ни того, ни другого. Но и любопытство Драко не утихает.       — То, что ты привел в движение, будет иметь последствия далеко за пределами сегодняшнего вечера.       — Может, и нет, сэр, если мы сможем…       — Молчи. Не перебивай меня. Ты даже не представляешь, что сегодня поставлено на карту. Определенные вещи произошли бы независимо от даты, но ты привел части в движение. Время ускорилось.       Драко тяжело сглатывает, но продолжает молчать.       — Когда ты сможешь жить со мной этим летом, мы снова станем тренировать твою Окклюменцию. Ты будешь тратить на это по несколько часов в день. Твоя вспыльчивость неприемлема!       — Да, сэр.       Облегчение, которое он испытывает от того, что Снейп упомянул о лете, успокаивает глубокий страх, что профессор может отказаться от проживания с ним из-за этого проступка.       Что бы он тогда сделал?       Однако долгий опыт общения с крестным научил его одному: несмотря на внешнюю непоколебимость, он восприимчив к лести, и Драко считает, что немного честных комментариев сейчас не повредит.       — Этим летом я буду заниматься с вами зельями, как мы уже говорили? Я бы очень хотел этого.       Снейп смотрит на него боковым зрением, не двигаясь с места. В конце концов он продолжает.       — Если ты заблокируешь меня в своем сознании после ежедневных тренировок, то да. Мы можем поработать над различными зельями, которые я выберу.       Как будто Драко может жаловаться на такую сделку. И то, и другое ему на руку.       Прежде чем он успевает поблагодарить профессора должным образом (в этом деле очень важно соблюсти правильный баланс между благодарностью и излишней пылкостью), двери шкафа распахиваются. Драко отпрыгивает назад, когда появляется Яксли.       Вслед за этим вращающаяся дверь шкафа с грохотом захлопывается после каждого выхода, чтобы пропустить следующего прибывшего. Не имея представления о том, сколько их ожидается, Драко почтительно ждет, пока Снейп не начнет действовать.       — Большой зал, около входа, — бросает он Макнейру, который был здесь совсем недавно. Он старше Драко на три курса. Он указывает в направлении выхода из зала, и Макнейр отправляется с первыми шестью людьми.       Выходит следующий, и Снейп резко окликает прибывшего.       — Крэбб. Сколько бы их ни было, ты приветствуешь остальных. Мы будем в Большом зале.       — А где мой сын? — ворчит старший Крэбб, создавая удивительную копию Винса. Сейчас эти двое могут сойти за братьев. Драко не уверен, для кого это более прискорбно.       — Он присоединится к нам. Драко собирается предупредить причастных. Иди, Драко. Сейчас же.       Откланявшись, Малфой пытается скрыть легкое удивление и бросается прочь. Он едва слышит последние указания Снейпа, обращенные к Крэббу-старшему.       — Ты и остальные присоединяйтесь к нам. Не уходи, пока все не придут. Никого не оставляй. Ты понял?       Крэбб, видимо, соглашается, потому что Снейп идет по пятам за Драко. Он ускоряет шаг, чтобы навлечь на себя еще большее раздражение, но профессор ловит его.       — Сообщи ученикам, что они должны оставаться в подземельях. Разреши всем однокурсникам шестого или седьмого курса помогать, если они захотят. Младшие будут запечатаны, что ты и сделаешь перед возвращением в Большой зал. Слизнорт будет следить за гостиной вместо нас.       Отрывистое и торопливое изложение этих инструкций как Драко, так и старшему Крэббу заставило Малфоя задуматься, не застиг ли он Снейпа врасплох. Возможно, все гораздо сложнее, чем крестный предполагал. Но он, конечно, пытается охватить сразу несколько мест.       Снейп отделяется, а Макнейр, видимо, не очень-то продвинулся со своей группой — или, возможно, он намеренно блуждал. От этого у Драко стынет кровь. Он слышит, как Макнейр спрашивает:       — Почему именно Большой зал?       — Потому что он прибудет именно туда.       Драко не понимает, что это значит, и больше ничего не слышит, поскольку путь его лежит с седьмого этажа куда ниже, вплоть до отдаленных подземелий.       За этот вечер он успел многое узнать.       В одно мгновение Малфой закатывает рукав, прежде чем войти в холодную гостиную. Легкая болтовня, и без того скучная из-за поражения в квиддиче, замирает. Драко поднимает подбородок и объявляет:       — Сегодня вечером будет нападение. Все должны оставаться здесь без вопросов, кроме студентов шестого и седьмого курсов, которые захотят помочь.       Его авторитет подчиняет себе младших, и он знает, что показать свою метку было правильным решением. Он может восстановить здесь абсолютное лидерство, если не больше. Нотт ловит его взгляд с боку, и Драко опускает подбородок.       Тео и Пэнси тихо встают и направляются к своим лестницам. Блейз присоединяется к Драко у двери, скрестив руки и отведя плечи назад.       С лестницы общежития шестого курса спускается Крэбб, похоже, ничего не подозревая, и, увидев позицию Малфоя, издает боевой клич.       — Гойл!       Миллисент появляется рядом с Драко, заставляя его подпрыгнуть и попытаться скрыть это.       Откуда, черт возьми, она взялась?       Он видит, как Астория начинает подниматься, а Дафна дергает ее за руку, хотя это явно раздражает Дафну. Драко знает, что она предпочла бы участвовать, но, надеется, что она проследит за тем, чтобы ее младшая сестра оставалась на месте. Если ему удастся сбежать только с этой горсткой, он с радостью запечатает дверь.       Маленькая группа нетерпеливых участников переругивается, пока к ним не присоединяются Тео и Пэнси. Драко выходит, ни слова не говоря, и машет им рукой.       — В Большой зал, — говорит он Винсу, уступая ему власть с великодушным изяществом. Крэбб не нуждается в дополнительном поощрении и пускается в бегство вместе с Гойлом и Миллисент. Два семикурсника присоединяются к ним, и Драко закрывает комнату, надеясь, что Слизнорт уже знает, что делать.       — Что случилось? — спрашивает Блейз, с тревогой осматривая коридор.       — Очевидно, Крэбб догадался, что все исправлено уже сегодня ночью. Удивительно, что он не кричал об этом на весь замок. Сейчас прибывают желающие сразиться, но скоро они должны выйти из выручай комнаты. Тео, Пэнси: вы помните, как туда войти?       Тео берет Пэнси за руку, у каждого из них по маленькой сумке. Они оба кивают, выглядя настороженными и встревоженными.       Драко все равно повторяет все сначала, успокаивая не только их, но и себя. Ему нужно, чтобы их тревога была направлена на предстоящий путь, а не на то, что они собираются оставить позади.       — Пройдите три раза. Вам нужна Комната скрытых вещей. Вы должны знать, что вам нужно. Удачи вам обоим.       От резкости прощания у него сводит горло. Тео сглатывает, а Пэнси бросается к нему, чтобы крепко обнять.       Драко старается не думать о том, что знает их с пяти-шести лет, о том, что его отец, несомненно, надеялся, что однажды он женится на Пэнси. О бесчисленном количестве случаев, когда Тео сидел на одной из зон отдыха в Мэноре, утопая в книгах, пока все остальные играли в квиддич. Нотт притворялся, что у него не сломано ребро, не вывихнуто плечо и нет других травм, которые он специально прятал под мантией и не мог залечить из страха перед новым наказанием.       Подобные вещи всегда носили стратегический характер. Все всегда делалось нарочно, и даже в детстве это научило их скрывать все, что имело тайную ценность. Любая мелочь, какой бы незначительной она ни была, могла оказаться важной.       Возможно, однажды она научит каждого из них, как спасти свою жизнь.       Разве это не было бы просто восхитительно, вишенкой на торте, если бы их собственное мазохистское воспитание научило их, в конце концов, выживать? Если секреты и планирование в конечном итоге позволили им вырваться на свободу, позволили им жить счастливой жизнью, которой они никогда не должны были достичь?       На какой лучший результат они могли надеяться, чем обратить уроки, которые они должны были усвоить против своих жестоких предков, себе на пользу?       — Прости нас, Драко, — шепчет Пэнси, в темных глазах которой блестят слезы, — нам не хочется тебя бросать. Но…       — Вы должны уйти. А теперь идите и сделайте это, — Драко пожимает протянутую руку Тео и отстраняется, кивнув головой, прежде чем отпустить момент. Его лучшие друзья заслуживают новой жизни. Этого давно следовало ожидать.       Но Тео еще не закончил, и Драко хочется толкнуть его плечом, чтобы заставить двигаться дальше.       — Спасибо, Малфой. За все.       — Расскажешь мне потом, придурок. Хватит терять время.       Бросив на Драко последний полный слез взгляд, Пэнси берет Тео за руку, и в следующее мгновение Драко понимает, что они уже ушли.       Блейз вытирает глаза тыльной стороной ладони. Драко начинает двигаться, утешаясь тем, что Забини рядом с ним. Потеря Пэнси и Тео — словно зияющая рана, которую он никогда не ожидал ощутить так остро.       — Так что мы делаем? — спрашивает Блейз, глядя на него пристально и решительно. Драко может только идти вперед — единственный выход перед лицом такой потери.       — Я до сих пор не знаю, почему они вторглись. Снейп ведет всех в Большой зал. Все, что мы можем сделать, это следовать к ним.

***

      Контингент профессоров затаился в ожидании. Драко не знает, означает ли это, что Гермиона предупредила профессора МакГонагалл, или нет, но полагает, что да.       Типично.       Как только он скрылся, она помчалась прямо к главе факультета. Но если это худшее, на что она была способна, он согласен. Лишь бы она и дальше оставалась в своей проклятой гостиной.       Не успел Драко обменяться первыми заклятьями, как почувствовал необычное и характерное прикосновение заглушающих чар — мощных.       Очень мощных.       Он никогда бы не додумался до этого, но это умно. Они не позволят никому из посторонних услышать что-то и утолить любопытство во вред себе.       Малфой безумно благодарен тому, кто это сделал. Возможно, этого будет достаточно, чтобы свести урон к минимуму, если предположить, что битва не выйдет за приделы радиуса чар.       Может быть, именно это он и сможет сделать: контролировать толпу. Не дать людям проскользнуть в темноте по соседним коридорам.       Этот план ему очень нравится, и он подталкивает локтем Блейза, который потеет, сжав челюсти. Забини и не планировал здесь находиться. Он вышел из гостиной только для того, чтобы подойти к Драко и попрощаться с Тео и Пэнси. Не мог же он после этого снова войти в подземелья. Видимость того, что он передумал, была бы не очень положительной.       Все из захватчиков натянули на лица серебряные маски. Драко знал, что технически эти маски отличаются, но детали настолько тонкие, что на расстоянии перепутать людей слишком легко.       Снейп не беспокоился о скрытии лица, и это упрощает дело. На его крестного всегда можно положиться, если он не склонен к самовлюбленному театрализму.       Флитвик выпускает заклинание, который Роули отражает в последнюю секунду, и они начинают сражение. Флитвик так мал, но он проворнее, чем Драко мог предположить. Он умеет уворачиваться и атаковать, совсем как молодой человек.       Чарити Бербидж, преподавательница магловедения, особенно сильно суетится. Ее волосы дикие и кустистые, как у Гермионы, и мозг Драко бросает сумасбродную мысль — может, это отличительная черта маглорожденных?       Это абсурд (очевидно, что у других маглорожденных в Хогвартсе прямые волосы, и он это знает), но это отвлекает его.       На десятки Пожирателей смерти или больше приходится шесть или семь профессоров. Ну, точно больше, но Драко не считает ни себя, ни Блейза. Он делает то, что велел ему Снейп — не отстает от крестного и старается выглядеть занятым.       Это проще, чем он предполагал, и он понимает, что Снейп был прав: лучшее место для него — сзади. Никто с их стороны не оглянется через плечо, чтобы увидеть, что он делает.

***

      Гермиона думает только о том, что, судя по тому, какой шум она слышит впереди, у них есть все шансы остаться незамеченными.       Это везение длится дольше, чем можно было ожидать, и она пользуется случаем, чтобы схватить Рона за воротник и оттащить за доспехи, выкрикивая при этом имя Джинни.       Рон задыхается и массирует горло, а Гермиона на цыпочках заглядывает ему через широкие плечи.       — Мы не можем просто ворваться туда! Нужно выяснить, где находятся студенты.       В битве царит полный хаос во всех направлениях. Грейнджер накладывает щитовые чары за несколько секунд до того, как случайное заклинание разбивает их доспехи о землю. По крайней мере, она надеется, что оно было случайным, и в панике оглядывается.       Она совсем не чувствует того, что в ней небольшое количество алкоголя. Готова поспорить, что Рон тоже. Джинни — еще большая загадка, ведь Гермиона понятия не имеет, сколько она выпила, но младшая Уизли кажется такой же трезвой, как и она.       К раздражению Грейнджер, Пожиратели почти все в одинаковых мантиях и серебряных масках — как и заметил Рон совсем недавно.       Исключение составляют Снейп и несколько студентов со Слизерина, которые отказались прятаться в подземельях.       Драко находится среди них, рядом со Снейпом. Блейз с ним, и она машинально ищет Тео и Пэнси, прежде чем понять, что они, должно быть, ушли.       Наверное, это их единственная возможность. Сердце замирает от осознания того, что они ушли. Так будет лучше для них, но где-то в глубине души она все равно чувствует потерю.       Гермиона также видит Гойла, Крэбба, двух семикурсников, которых она не может вспомнить, и Миллисент Булстроуд.       Снейп, похоже, уверенно держит свой угол, а Драко и Блейз стоят за его спиной. Члены Ордена неохотно нападают на Снейпа, делая это лишь для того, чтобы сохранить его прикрытие.       Эта тактика, похоже, остается практически незамеченной, потому что большую часть внимания на себя берут другие студенты.       Никто не хочет нападать на студентов, и их присутствие здесь является предусмотрительным. Пожиратели смерти в масках охотно позволяют ученикам оставаться на передовой, зная, что Орден не хочет бить их напрямую.       Трусы, с отвращением думает она. Конечно, пусть подростки выступают в роли щита. Пусть дети принимают на себя проклятия.       Правда, Орден не нападает со смертоносной силой — но стали бы они нападать, если бы это был равный бой без присутствия учеников? — задается вопросом Гермиона.       Она думает, что некоторые члены Ордена так бы и поступили. Грюм — определено да. Кингсли мог бы, Люпин — сто процентов нет. Конечно, никого из них здесь нет… пока.       — Джинни, как твои дезиллюминационные? — она уже знает, что у Рона они слабые, но три заклинания вместе будут очень сильными.        Рон в замешательстве, но Джинни сразу же всё понимает. Её лицо озаряется, широкая ухмылка расплывается, показывая зубы. Она взволнована, и Гермиона смутно помнит это чувство.       Когда адреналин в последний раз был положительной силой?       Сейчас он кажется почти чужим.       — Неплохо! Давай сделаем это.       Под действием щитовых чар Гермионы они зачаровывают себя и занимают позицию.       Грейнджер разглядывает блеск заглушающих чар, под которыми они находятся. Должно быть, это чары Дамблдора — или, может быть, профессора Флитвика.       Если это был Дамблдор, то он должен был бы быть здесь, но она не видит никаких признаков его присутствия. Гермиона никогда не ощущала столь сильных заглушающих чар, но их использование гениально.       Остальная часть замка находится в полном неведении, а все остальные студенты надежно укрыты в общих гостиных и не слышат ничего плохого.       Интересно, как далеко они простираются? Они переступили порог, едва свернув за угол.       Они и не узнали бы, что Гарри вернулся, пока все не закончилось бы. Гриффиндорка отмахнулась от досады, что Рон был прав. Сейчас у нее нет на это времени. Да и Гарри, строго говоря, еще не вернулся. Она нигде его не видит — ни его, ни Дамблдора.       Грейнджер начинает наводить проклятья, прищурив один глаз и зажав палочку в обеих руках, чтобы не потерять ее.       — Петрификус Тоталус.       Пожиратель в маске падает и сбивает с ног другого — удачное стечение обстоятельств, не позволяющее никому посмотреть в их сторону. Джинни хрипит и посылает в другого проклятие, сцепляющее ноги.       Рон завершает эту триаду, накладывая сглаз и делая его ноги желейными. Их точность могла бы быть и получше, но движущимся мишеням итак приходится несладко.

***

      Струя света вылетает на огромной скорости из-под упавшего доспеха у дальней стены, привлекая внимание Драко.       Что за черт?       За ней следует еще одна, немного другого оттенка, и Миллисент падает. Она сжимает левое колено и воет, издавая ужасный звук, как будто ее выпотрошили.       Драко вздрагивает, но это не имеет ничего общего с липким, потным адреналином — или непрекращающимся визгом Милли. У него плохое предчувствие насчет этих доспех. Там происходит что-то большее. Он не может ничего доказать, но рисковать не собирается и посылает чары прямо за протего-максима.       Его щитовые чары отражают еще одну струю света от доспехов, и он застывает в ужасе.       К счастью, струя проходит широко, сбивая бра с зажженными свечами, которые падают на пол. Драпировки неподалеку вспыхивают, давая немного света. Драко не слишком беспокоит огонь как таковой, ведь их окружает прохладный камень, и он отворачивается, чтобы внимательно рассмотреть доспехи.       Там как минимум два человека. Гермиона и Уизли, если Драко рискнет предположить, и его челюсть сжимается.       То, что Грейнджер проигнорировала свое обещание, безумно, но не совсем неожиданно. Но факт, что она сражается бок о бок с Уизли, вызывает у него жаркий, слизистый гнев.       Малфой понимает, что в глубине души желает, чтобы это был он. Не просто быть рядом с ней и иметь возможность защитить ее — это как раз то, к чему он ревнует, — а желание сражаться вместе с ней против всего, что бы ни произошло.       Он хочет, чтобы она была на его стороне, а он — на ее.       Его горло сжимается при мысли о том, что Пэнси и Тео делают именно это, хотя их борьба происходит далеко отсюда. Но они делают это вместе. Все, что у них есть, — это они друг у друга, и это единственное, чего Драко желает во всем мире.       Даже несмотря на дополнительную защиту алькова, люди бросают взгляды в сторону таинственных струй света. Кто-то на их стороне, кто-то нет.       Драко переходит в наступление, специально выбирая МакГонагалл и посылая заклинание к ее ногам. Блейз встает рядом с ним, и Малфой не уверен, понял ли Забини суть происходящего или просто присоединился к другу.       МакГонагалл смотрит на них, и он посылает еще одно заклинание, которое она легко отбивает. Ее глаза сужаются. Они начинают легкий танец, и она позволяет Драко увести ее в более центральную зону, которая привлекает внимание.       В одном случае это полезно, но в другом — нет. МакГонагалл легко справится с двумя студентами, у которых лишь по касательной есть желание нанести ей удар, но это выставляет ее уязвимой мишенью. Естественно, что таким образом ее можно легко проклясть.       Макнейр, как всегда оппортунист, присоединяется следующим. Его вьющиеся черно-серые волосы выбиваются из-под маски и являются единственным опознавательным знаком его формы.       Драко снова отходит на второй план, не желая отвлекать МакГонагалл от настоящего противника.       Когда Макнейр кричит ему через плечо, чтобы спросить, куда он пропал, Драко спасает его от ответного проклятья, который отправляет брюнета на пол. Фиолетовая струя прибивает его к земле, и его мозг перестает контролировать ноги, они дико дергаются.       Правой ногой он пинает Миллисент, чье жалкое, обиженное рычание переходит на полную громкость.       — Кто позвал этих чертовых детей?! — ревет над ней Макнейр, разъяренный тем, что не может удержаться на месте достаточно долго, чтобы усмирить собственные ноги.       Несмотря на все жалобы Макнейра, два семикурсника, Крэбб и Гойл составляют приличную передовую линию общей массы.        Драко считает, что профессора предпочли бы не бить своих студентов (что, по его мнению, обычно является признаком порядочного преподавателя), но Макнейр может быть слишком глуп, чтобы понять, что в этом есть смысл.       Яксли со своим седым хвостиком наконец-то заставил Милли замолчать и бесцеремонным взмахом палочки отбросил ее к стене.       Булстроуд сталкивается с ней, и в отсутствие ее непомерного вокала Драко слышит хруст. Он вздрагивает, но, по крайней мере, она затихает. В конце концов, кто-нибудь ее подлатает; возможно, это не самая страшная травма, полученная здесь сегодня.       Снейп, похоже, тоже больше обороняется, чем нападает. Он пытается сохранить свое прикрытие — с обеих сторон? От этого у Драко болит голова, и теперь он не может винить в этом Милли.       — Чем это закончится? — Блейз шипит ему в ухо, — что им нужно?       Малфой не имеет ни малейшего понятия. Здесь нет ничего интересного, просто стычка, в которой обе стороны несут потери. Это могло произойти где угодно.        Почему именно Хогвартс? Почему его миссия так важна?

***

      Кто-то наконец-то заткнул Миллисент Булстроуд, и Гермионе захотелось обнять его. Волосы Медузы! Гриффиндорка и не подозревала, что эта ведьма умеет так кричать. На уроках Миллисент больше использовала недовольное бормотание, и Грейнджер может смело признать, что никогда не испытывала особого желания услышать от нее что-то еще.       Драко догадался, что она здесь. Она почти уверена. Он не теряет времени даром, но несколько раз она ловила его на том, что он стоит прямо на них, и ей казалось, что она чувствует, как поверх их собственных чар накладываются щитовые. Это подтвердилось, когда следующее проклятье Джинни отклонилось в сторону.       Малфой будет недоволен ею, но Гермиона разберется с этим позже. Она начала надеяться, что они смогут покончить с этой брешью здесь и сейчас.        Если Пожиратели отступят, учебный год может… закончиться как обычно, не так ли? Может быть, она немного оптимистична, но ей хочется верить в лучшее.       Блейз и Драко недолго сражались с МакГонагалл, и Гермиона не знала, чем это объясняется, но они оба тихо отступили, когда вмешался Макнейр. Как будто они хотели казаться вовлеченными, но не хотели рисковать тем, что профессор будет отвлекаться от пожирателя.       Это умно.        Они стоят сзади, там, где никто с той стороны не обращает на них ни малейшего внимания. Снейп прикрывает их спереди и делает впечатляющую работу, балансируя между защитой и крайне избирательным нападением.       Как они догадались собраться здесь? Или это просто место столкновения двух групп?       У нее нет времени разбираться в том, что могло быть совершенно случайным, и она стреляет очередным проклятием в отца Крэбба, и он падает.       Гермиона слышит, как ветер вырывается из его легких, и он тщетно пытается вдохнуть воздух. Винс бежит к отцу, падает на колени на неровный каменный пол и пытается подобрать ответное проклятие.       Медленно, но верно борьба становится все более неравной.       Мимолетный проблеск надежды, что на этом все закончится, разбивается о землю рядом с гигантским витражом, возвышающимся над залом. Стекло разлетается вдребезги, и это первый признак того, что что-то проникает внутрь снаружи. Джинни вскрикивает, но этот крик теряется в общем хаосе: все рефлекторно прикрывают головы руками.       Их собственные щитовые чары защищают от любых осколков, а серебряные маски и чёрные капюшоны Пожирателей обеспечивают защиту им. Однако для остальных в зале общая реакция — просто пригнуться.       Переливающиеся блестки устилают каменный пол, и повсюду слышен хруст стекла под ногами. Гермиона еще никогда не была так благодарна за отличные туфли, которые Драко подарил ей перед последними выходными в Хогсмиде.       Дамблдор приземляется в центре, стоит высокий и абсолютно неиспуганный. Его борода такая же длинная и седая, как всегда, но от него исходит магическая и жизненная сила, мощь.       Воздух вокруг него словно пульсирует, а в голубых глазах горит ярость, которую Гермиона видела лишь однажды — в Отделе тайн. И как и в прошлом году, это не просто их директор.       Это волшебник, которого боится Волдеморт.       Но он один.       Где же Гарри?       Грейнджер впадает в панику.       Где Гарри?       Джинни дергает за край пижамной штанины Гермионы так сильно, что чувствуется, как ткань расходится на колене, прямо по шву.       — Я знаю, знаю, — Грейнджер в отчаянии оглядывается, не материализуется ли Гарри каким-то образом неподалеку.        Она успокаивает себя тем, что Дамблдор не выглядит особенно потерянным, а только наплевательски настроенным, если такое можно сказать об их директоре.       Остается надеяться, что это не включает в себя какую-нибудь дополнительную катастрофу, прежде чем он вернется в школу и обнаружит, что Пожиратели прибыли раньше срока.       Конфликты с расписанием: возможно, это все. Причудливая акробатика, через которую пытается проскочить ее мозг, почти заставляет ее смеяться.       Где Гарри?       Она прекратила накладывать заклинания. Джинни и Рон,также не произнесли ни слова, но сжимают свои палочки так крепко, что костяшки их пальцев побелели.       — Может, он под чарами, — пробормотала Гермиона, хватаясь за соломинку, — в конце концов, мы тоже. И если это сделал Дамблдор…       Нет нужды заканчивать. Если бы это сделал Дамблдор, они бы никогда не смогли почувствовать в воздухе чары или что-то необычное, указывающее на скрытое присутствие человека.       — И у него есть плащ. Так что, возможно…       Тем не менее они все смотрят. Никто из них ничего не может с этим поделать.       Появление директора, похоже, означало бы конец. Бой уже начал разворачиваться, когда над ними разбилось витражное окно. Но все взгляды обращены к Дамблдору, и другие дуэли забыты.       Все внимание сосредоточено на нем, и Гермиона резко вдыхает воздух.       Это и было целью. Именно за этим они пришли.       Она понимает это так же ясно, как и свое второе имя. Каждая палочка оживает с новой силой.       Очевидно, что большинство участников использовали только часть своего мастерства и намерений до этого момента и тянули время. Теперь проклятия летят быстрее, дальше и сильнее.       Джинни в благоговейном трепете подалась вперед, и Гермиона потянула ее назад, к их нагроможденным на каменном полу доспехам. Здесь они в относительной безопасности и имеют неплохую стратегию, но все происходит гораздо быстрее, чем раньше.       Рон колеблется, прежде чем выстрелить, его цель слишком быстра. Он несколько раз подряд наводит палочку на цель и передумывает. Люди крутятся и уворачиваются, и все трое боятся попасть не в того человека.       Грейнджер ловит себя на том, что снова жует внутреннюю сторону щеки, которая уже начала кровоточить. Она переключается на губы. Ее взгляд останавливается на движениях Дамблдора. За ним не только интересно наблюдать, но она почти уверена, что Гарри где-то рядом.       Гарри нанесет удар, когда представится возможность, точно так же, как это делают они из своего укрытия вдоль стены. Ей нужно только следить за заклинанием.       Снейп выкидывает руку и бьет Драко в грудь. Тот, пошатываясь, отступает на шаг или два к Блейзу. Они, кажется, застыли на месте, как и Гермиона, не желая попасть не в ту сторону.       Крэбб и его отец атакуют с земли, причем Крэбб-старший, очевидно, решил, что его позиция внизу сейчас выгодна.       Грейнджер склонна согласиться. Все трое оказались на полу и опираются на поднятые колени. Развалившийся доспех обеспечивает достойное прикрытие с дальней стороны. Так безопаснее, чем стоя, хотя они все еще только наблюдают и ничего не делают.       Гойл присоединяется к Крэббам с дальней стороны, и гриффиндорка замечает, что они не стесняются бить всех, кого могут. Может быть, они считают, что на ошибки потом не обратят внимания; Гермиона не знает, но на их месте не стала бы так смело предполагать.       Наконец-то!       Ее внимание отвлекается в сторону: Петрификус Тоталус пролетает мимо Дамблдора менее чем на метр и попадает… во что-то еще. В кого-то другого.       Кто-то совершенно невидимый врезается в профессора Спраут и падает на землю. Гермиона видит знакомую руку, выныривающую из-под ткани мантии, всё ещё накинутой на большую часть тела Гарри.       Она толкает локтем Джинни, которая чуть не падает на брата. Поза Рона напоминает пойнтера — охотничью собаку, заметившую перепелку в кустах. Он замирает, нацелив свою палочку и ожидая удобного момента.       — Рука.       Идеальный выстрел.       Гарри тут же засовывает руку обратно под мантию. Он снова становится невидимым и Гермиона не понимает, куда он бежит. Она надеется, что к стене.       Им всем повезло, что никто не споткнулся о него за те несколько мгновений, что он лежал на земле, и не увидел, как профессор Спраут странно пошатнулась от первоначального удара Гарри.       Грейнджер не может быть уверена, заметил ли Дамблдор потерю своего ученика. Он не может ничего сделать, кроме как защищаться, поскольку атака вокруг него усиливается.       Пожиратели сосредоточены на нем, и Гермиона задается вопросом, что обещано тому, кто в конце концов уничтожит Дамблдора?       Какую награду поставил перед ними Волдеморт?       Профессора, которые были отброшены назад неожиданной жестокостью нападения, после прибытия Дамблдора, объединяются.       Они с единым порывом атакуют Пожирателей по периметру. Трое уже скованы у дальней стены. Из-за масок Гермиона не может определить, кто из них кто. Да это и не важно: каждый из них не имеет значение. Те, о ком она заботится, не имеют масок.       Из дальнего угла, из ничего появляется прозрачная струя красного света. Краем глаза Гермиона улавливает его, и на долю секунды ей кажется, что Гарри снова с ними. Пусть они стоят в разных сторонах, но их стратегии совпадают… а ведь он даже не знает, что они втроём здесь.       Но тут красная струя самого характерного заклинания Гарри попадает не туда, куда нужно.       Гермиона не может понять, то ли кто-то в последний момент толкнул директора, то ли вихревые схватки просто поставили его не в то место и не в то время.       Удар приходится Дамблдору точно в запястье, и палочка вылетает из его руки.       Она летит прямо в угол, где одна рука рефлекторно вытягивается из-под невидимой линии и хватает ее.       — Чёрт! — слышит Гермиона, когда половина зала оборачивается, чтобы проследить за направлением полета палочки, — черт!              — Бежим! — Не думая, кричит Гермиона.       Ее руки закрывают рот, и она очень, очень благодарна, что их собственные чары все еще работают. В разразившемся хаосе ее крик мог раздаться откуда угодно. Она не видит, бежит ли Гарри, но он должен бежать, потому что несколько заклинаний безрезультатно летят в сторону угла.       Все происходит в считанные секунды.        Другая половина зала смотрит на Дамблдора, и прежде чем кто-то успевает отреагировать на этот удивительный поворот событий, Крэбб встает со своего места рядом с отцом.       Он поднимает подбородок и без лишних колебаний произносит.       — Авада Кедавра.