Часть 25

      Драко снова слышит ее крик. Первый раз это было слово «Беги!». Второй — просто мучительный вопль. Он понятия не имеет, что произошло за последние четыре секунды.       Малфой, конечно, мог бы догадаться, если бы у него было на это больше четырех секунд, но пока, он знает наверняка, только то, что видят его глаза.       Дамблдор, замерший на полу; отец Крэбба, едва не схвативший его за горло; ошеломленная и ужасающая тишина, переходящая в волну кричащей истерики.       — Дело сделано! — вопит баритон Снейпа, — все на выход!       Ему не удается преодолеть шум, но достаточно людей слышат его, чтобы начать двигаться. Пожиратели разделяются на две группы: одна направляется к огромным деревянным дверям вестибюля, другая — обратно к коридору седьмого этажа.       — Сюда, идиоты! — взмахнув палочкой, Снейп накидывает лассо на ногу Эйвери и резко дергает.       Эйвери падает плечом на землю, а другие рядом с ним замирают, меняя курс на главный выход и присоединяясь к остальным. Крэбб-старший направляет сына к выходу, держась одной рукой за шею мальчика. Драко полагает, что обычное образование для Винсента Крэбба закончилось.       Он все еще в оцепенении.       Никто не обращает внимания на трех связанных Пожирателей смерти у стены. Малфой, конечно тоже, не собирается беспокоиться о них.       Снейп выводит его из задумчивости, дергая за рукав рубашки.       — Шевелись, Драко. Забини, ты тоже!       Уходят. Они тоже уходят. Они должны, начинает думать он. Дамблдор мертв. Пожиратели смерти выиграли эту битву, и теперь пришло время отступать… с армией победителей. Армией, частью которой он является.       Больше никакого обычного образования для него тоже не будет.       Он бросает взгляд через плечо, когда крестный практически волочет его к выходу. Гермиона, конечно же, там. По ее измученному лицу текут слезы, она медленно поворачивается в оцепенении. Малфой на мгновение думает, что она ищет его, но она закрывает рот руками и кричит:       — Гарри!       Этот урод? Где, черт возьми, он был?        Мозг Драко слишком медлителен, чтобы понять всю сложность происходящего, и это делает его податливым. Снейп снова толкает его, и в лицо ударяет относительная прохлада ночного воздуха. Вдалеке мелькают фигуры, разбросанные, как муравьи, но все они направляются в одну сторону: к воротам и функциональной точке явлений.       Блейз идет рядом с ним, задыхаясь от усилий.       — Куда мы идем?       — Я… не знаю. Думаю, туда, куда скажет Снейп. К нему домой?       Малфой трясет головой, чтобы прояснить ситуацию, но ничего не получается.       Как все пошло не так, за считанные часы? И это… это его вина.        Он затолкал Крэбба в тот шкаф. Это был несчастный случай, но с тех пор он не смог ничего предотвратить или остановить.       Всё катилось вниз с нарастающей скоростью. Так ли это? Как он узнает, когда этот кошмар закончится? И закончится ли вообще?       Он даже не смог удержать Гермиону от того, чтобы она не оказалась в самом центре событий этой ночи.       Единственное, что сыграло в его пользу, — никто не узнал о ее присутствии и она не пострадала под случайным перекрестным огнем. По крайней мере, он успел увидеть ее, прежде чем его вытолкали. Она была цела и невредима. Даже если и была опустошена, физически Грейнджер была в порядке.       Но что теперь? Он уходит, а она нет.       Вообще-то, он уже ушел. Снейп, решил, что Драко настойчиво доказывает свою бесполезность, взял его за руку и увел.

***

      Как и было предсказано, они попадают в кабинет, в доме Снейпа.        Драко не был здесь уже много лет, но, тем не менее, узнал его. Стеллажи с пыльными книгами на полках, едва не прогибающимися под тяжестью. Тяжелый воздух не используемого десять месяцев в году помещения, паутина, разбросанная по самым дальним углам. Огромный, заброшенный камин с острыми каменными выступами, о который Драко порезал руку в детстве.        Наверное, это был его последний визит сюда, если вспомнить.       Через несколько секунд в комнате появляется Блейз, выглядящий так же ошеломленно, как и Драко.       — Забини, оставайся здесь или отправляйся по камину в свой дом — как тебе удобнее, но не возвращайся в Хогвартс в этом семестре. Драко, мы должны отправиться в поместье. Темный Лорд будет ждать.       Малфой не хочет этого делать. Ни капельки. Но он знает, что без этого не обойтись. Как бы крестный ни хотел оградить его от Темного Лорда (и его тети, если уж на то пошло), сегодня у них нет выбора.       Это была успешная миссия. Драко сыграл огромную роль, и теперь он должен наслаждаться ее славой. Они будут ждать его: и его, и Снейпа.       — Почему мы не отправились прямо туда?       Снейп изучает его.       — Я хотел убедиться, что ты в порядке и готов. Ты готов? Ты не можешь использовать окклюменцию сегодня вечером. У тебя нет причин для этого, и если это заметят, это будет подозрительно.       Малфой знает, что это правда.       — Да. Дайте мне минутку.       Вбежав в туалет, он наклоняется над раковиной и смотрит на собственное отражение в зеркале. В последний раз, он стоял в такой позе прямо перед тем, как Поттер вскрыл ему грудь, в совсем другом туалете.       Сегодня его глаза налиты кровью, а под ними залегли глубокие синяки. Он выглядит стройным, почти исхудавшим, и крепко держится за края холодного фарфора.       Что, черт возьми, произошло сегодня ночью?        Но сейчас не время разбираться в этом хаосе. Он возвращается в свой дом, место, где он должен пользоваться авторитетом — даже если он самый молодой Пожиратель смерти на территории.       Это его дом, и он — наследник Малфоев. Его отца здесь нет. Кроме того, Драко сможет увидеть свою мать впервые с тех пор, как оказался в больничном крыле. Он сможет убедиться, что с ней действительно все в порядке.       Мысли о Нарциссе помогут ему сосредоточиться. Он выпрямляется, поправляет рубашку и чинит оторвавшуюся пуговицу. Рукава теперь будут специально закатаны, чтобы показать его Темную метку. Он приглаживает волосы и отступает на шаг назад.       Лучше. Спокойнее. Контролирует себя? Может быть.       Когда он возвращается в кабинет, то застает там только Снейпа. Блейз ушел, и от этого Драко чувствует себя еще более одиноким, хотя Забини все равно никогда бы не пошёл с ними в Мэнор.        Малфой и не мог ожидать, что Блейз разумно захочет поселиться в доме Снейпа, когда у того есть собственное поместье.       Тео и Пэнси ушли. Блейз ушел.       Драко встал во весь рост и поднял подбородок.       — Пойдёмте.

***

      В доме предков Малфоя царит почти праздничная атмосфера, судя по тому, что он слышит, выйдя из камина в гостиной.       Его мать врывается в комнату, не заметив их появления. Она выглядит худой, слишком худой и очень озабоченной. Но Драко кажется, что в ее сегодняшней суете есть что-то знакомое. Она устраивает импровизированную вечеринку, а Нарцисса Малфой умеет это делать очень хорошо.       В публичном жесте (да и в частном, если уж на то пошло), совсем не похожем на его мать, она бросается к нему на шею.       — О, Драко! Драко, дорогой!       Он обнимает ее, позволяя себе естественную улыбку. Сегодня Малфой будет очень сильно опираться на свою мать, хотя бы внутренне. Он чувствует, как сильно она похудела. Ее лопатки тычутся в него, извиваясь под кожей от ее объятий.       Ее подбородок поднимается с его плеча.       — Спасибо, Северус.       В этих словах звучит серьезность, которая кажется Драко немного странной, но Снейп ничего не отвечает на ее слова.       — Пойдем, Драко.       Малфой отпускает мать, которая быстро вытирает глаза и берет себя в руки. Она поднимает с соседнего стола тарелку с едой, и, может быть, это неразумно, но Драко не может не спросить:       — Зачем ты это делаешь, мама?       Нарцисса застывает на месте, но тут же приходит в себя. Она зачесывает свои платиновые волосы за костлявое плечо и говорит:       — Несколько эльфов ранены. Я поняла, что лучше держать их подальше от глаз, когда это возможно.       Драко испытывает вспышку гнева, столь знакомую ему в последнее время. Лучше бы это была не Сьюз, его любимица, или Джаспер.       Что эти животные делают в его доме? Это его эльфы, которых он должен наказывать сам или как-то иначе (а Малфой готов поспорить, что здесь все подпадает под категорию «иначе»), и он не может вспомнить, когда в последний раз хоть один эльф в этом поместье нуждался в лечении.        Они обожают служить семье и прилагают все усилия, чтобы сделать все идеально. Драко ценит такое внимание и считает, что и у него, и у его матери сложились хорошие отношения с эльфами. В детстве он всегда брал пример с матери, а не с более сурового отца.       — Кто это сделал? — спросил он низким, опасным голосом.       Глаза Нарциссы в тревоге расширяются.       — Не волнуйся об этом, дорогой. Твоя тетя любит… играть с ними, как и с нашими, когда мы были детьми. Она знает, что я этого не одобряю, но лучше, чтобы у нее не было такой возможности. А сегодня, когда здесь так много людей…       — Да, конечно, — Драко вздыхает и проводит рукой по волосам. Всю жизнь он знал, что жестокость Беллатрикс не остановит ничего, кроме Азкабана, а теперь она вырвалась на волю.       — Могу я помочь тебе сегодня вечером?       — Нет, нет, — дико отказывается его мать, качая головой, — так не пойдет. Иди, сейчас же. Я приду прямо за вами.       Это было бы неплохим развлечением на вечер, но он знал, что она, конечно же, откажется. Этого следовало ожидать.        Леди Малфой, хозяйка поместья — всего лишь жена высокопоставленного Пожирателя смерти. Ее место и долг — оказывать любезности, а Драко — просто принимать их наравне с другими мужчинами. Он до сих пор ненавидит, что его уверенная в себе и сильная мать опустилась до этого, и так уже почти год. И конца этому не видно.       Несколько минут задержки с прибытием в поместье остаются незамеченными, или, возможно, предполагается, что Драко будет с матерью, прежде чем присоединиться к пирующим.       Снейп, как всегда, сдержан и отстранен. Драко же напротив — предмет всеобщего внимания. Его руку пожимают бесчисленное количество раз. В него пихают стаканы с огневиски.        Он старается не показывать раздражения, когда ему вручают его собственную посуду из свинцового хрусталя, извлеченную из шкафов в его собственном баре, — наполненную его собственным огневиски от мужчин, которые жили в его доме.        Малфой бросает взгляд на одну из бутылок, небрежно брошенную на диван. Конечно же, это выдержанные сорта. Эта бутылка — одна из тридцатилетней партии.       Сколько же они уже выпили, и не только сегодня?       Он сглатывает досаду. Его гостеприимство… его и его матери… имеет здесь первостепенное значение. Огневиски не имеет большого значения, но он не может не задаваться вопросом, найдут ли они другое место, если хороший алкоголь закончится.       Винсент Крэбб подвергается восхищению от этой же толпы, и в кои-то веки Драко не возражает против концепции разделения внимания.       О, как изменились времена. Крэбб, совершенно не привыкший к подобным похвалам, превращается в полного и абсолютного болвана.       Воздух в комнате словно исчезает, а на его месте поселяется прохлада. Разговоры прекращаются, и хотя на лицах остаются улыбки, торжественное внимание к позе берет верх. Драко знает, что он увидит, еще до того, как обернется.       Волдеморт проносится через дверной проем, Беллатрикс отстает на полшага, прижимаясь к его боку. Она не проявляет ни малейшего почтения к остальной толпе. В ее поведении чувствуется гордость за то, что она является правой рукой своего возлюбленного.        Ведьма обводит глазами зал, похоже, ожидая от Волдеморта такого же уважения — или, может быть, она просто слишком близка к нему, чтобы от него отстраниться.        Что получает Волдеморт, то получает и Беллатрикс, и ей это нравится.       Темный Лорд выглядит как всегда — неизменным, как надгробия на кладбище семьи Малфой. Нестареющий и мужественный одновременно, без свидетельства времени.       Толпа аккуратно расступается, подбородки опускаются в знак уважения, когда Темный Лорд проходит мимо каждого. Он занимает властную позицию, прислонившись спиной к стене, чтобы каждый глаз видел его — и он видел их. Он обходит каждого по очереди, и Драко борется с дрожью в позвоночнике, когда он скользит по нему и переходит к следующему.       — Северус.       Это всего лишь одно слово, но Снейп знает, чего от него ждут. Он прочищает горло и начинает говорить за один раз больше, чем Драко когда-либо слышал от него. Его тенор впечатляюще ровен, как будто все это старые новости — даже скучные новости.       — Мой крестник успешно починил исчезающий шкаф, милорд. Мальчик Крэбб проверил его, а Яксли случайно оказался в лавке Горбина на другой стороне. Он предупредил нас.       Конечно, Темный Лорд уже знает об этом. Ведь метка дико горела. Но Снейп должен решить, что в их интересах начать все с самого начала, возможно, чтобы дать возможность задать вопросы или продолжить расследование.       Драко не пропустил обращение «крестник».       Должно быть, это было сделано намеренно — чтобы привлечь внимание к родственным связям? Чтобы как-то приобщить себя к победе?        Он не может быть уверен.       При упоминании его имени Крэбб быстро светлеет, словно ожидая признания, а Яксли кивает и возвращается к своей почтительно-торжественной позе.       — Однако Дамблдор в то время отсутствовал в школе. Конечно, мы не хотели медлить и ждать другой ночи, чтобы напасть. Я установил Темную метку в небе, чтобы Дамблдор вернулся в определенную точку.       — А потом?       Драко практически слышит, как Беллатриса скрежещет зубами от того, что Темный Лорд продолжает общаться со Снейпом. Взгляд, которым она смотрит на него, заставляет кишки Драко сжиматься, но крестный совершенно невозмутим. Он не обращает на нее никакого внимания.       — Возможность нанести удар для Крэбба была удачной, милорд. С Дамблдором был Гарри Поттер…       По залу пронесся шипящий шепот, и Волдеморт поднял руку, призывая всех к молчанию.       Малфой задается вопросом, сколько из них уловили ту тонкую деталь, которой было присутствие Поттера. Он не замечал, пока не услышал, как в конце Гермиона кричит о Поттере.       — Но он был под мантией-невидимкой. Он попытался кого-то обезоружить, но вместо этого попал в Дамблдора.       Многие ли знали, что именно Поттер обезоружил директора?       Драко и сам не знал до сих пор, но в этом есть смысл. И то, что Гермиона выкрикивает его имя, тоже имеет смысл. Может, Малфой и впустил их, но Поттер дал Крэббу шанс.       Потрясающе.        Драко застыл на месте, обдумывая последствия.       Затихшие было шепотки вновь превращаются в хихиканье. Волдеморт позволяет это, и Снейп повышает голос, каким-то образом умудряясь выглядеть почти незаинтересованным в происходящем. Контраст с безумными догадками, вихрем проносящимися по комнате, просто поразителен.       — В возникшей неразберихе Крэбб воспользовался моментом, чтобы наложить убивающее проклятие. Миссия завершена.       Теперь, когда глаза Волдеморта устремлены прямо на него, Винсент Крэбб кажется менее смелым. Но он сглатывает и встает во весь рост, сцепив руки за спиной. Его отец, стоящий рядом с ним, ухмыляется, как псих, и сильно хлопает его по мускулистому плечу.       — Мой мальчик! Мой мальчик сделал это!       — Каково это, Винсент? — Волдеморт оттягивает смену слогов в имени Крэбба, словно пробуя слово на язык. Он полностью сосредоточился на Крэббе, и на его густых бровях выступили капельки пота.       — Чертовски… чертовски приятно, милорд. Я бы сделал это снова.       — …Да?       Не зная, не является ли это вопросом с подвохом, Крэбб колеблется. Его глаза беспокойно блуждают по сторонам, пока отец не подталкивает его локтем в бок.       — Говори, мальчик.       — Да, милорд. Будь то Дамблдор или кто-то другой. Я… я здесь, чтобы служить вам.       — На колени.       Крэбб становится на колени, на его лице отражаются предвкушение и страх. Если бы он, только что не добился чего-то грандиозного, это требование могло бы пойти совсем в другом направлении.       Но Драко все равно боится того, что будет дальше. Десять месяцев назад он проделал именно это, и теперь его желудок сводит от ярких воспоминаний о мучительной боли. Он знает, что не может показать этого, но и не может казаться закрытым. Отвесив челюсть, он фиксирует взгляд прямо над головой Крэбба.       — Протяни руку.       Винс практически рвет рукав, подтягивая его за локоть. Старший Гойл встает рядом с отцом Крэбба, и двое старых друзей негромко переговариваются, приглушенно улыбаясь.       Малфою становится плохо.        Как отец может желать такого своему сыну?        Он понятия не имеет, хотел ли этого для него его собственный отец или нет. У Люциуса не было возможности высказать свое мнение по этому поводу.        Никто не мог предположить, что Темный Лорд начнет отмечать последователей, когда они еще совсем юны. Об этом никогда не заходила речь. Но теперь… если бы Люциуса не посадили в тюрьму прошлым летом, был бы это Драко?       Нарцисса делает шаг в дверной проем, бросает взгляд на происходящее посреди комнаты и снова стремительно уходит. Драко не может ее винить. Может, он и не завидует ее положению в этом доме, но он рад, что никто не возражает, если она практически не участвует в происходящем.       Возвышаясь над своим последователем, Волдеморт начинает произносить низкие ритмичные заклинания. Он втыкает кончик своей палочки в толстую руку Крэбба, и в результате раздается шипение, от которого у Драко сводит кишки. Запах паленой плоти проникает в комнату, и Крэбб с хрипом выдыхает сквозь стиснутые зубы.       Пот стекает по его лицу от усилий сдержаться. Малфою любопытно, сможет ли Крэбб. Драко смог, но он был на грани. Окклюменция сыграла решающую роль, но все равно чуть не подвела его.       Он не думает, что Винс знает хоть что-то об окклюменции; впрочем, Драко в этом году почти на каждом шагу недооценивал Крэбба, даже когда говорил себе об этом.       Малфой не мог не вернуться к своим старым привычкам — пренебрегать другим волшебником, мысленно принижая его. Крэбб так долго не обращал на себя его внимание, что его появление в качестве решительного и способного участника застало Драко врасплох.       Для этой церемонии требуется соответствующая серьезность, с которой несложно справиться.       Кроме ликующего отца Крэбба, все остальные почтительно торжественны и спокойны. На клеймо уходит всего пять-шесть минут, но ощущается оно гораздо дольше, особенно для того, кто его получает. Запах собственной горящей кожи под ноздрями все это время не помогает.       Ему в свое посвящение показалось, что прошел целый час. Он стоял на коленях в другой комнате поместья, но подробности не имеют значения. Боль перекрывала все остальное. Она была мучительной.        Каждая часть его тела не хотела иметь с этим ничего общего. Когда конечности не хотели выполнять свою работу и несли его с криками из комнаты, желудок пытался бунтовать. Тяжелее всего было бороться с тошнотой, утонувшей в запахе горящей плоти.       Конечно, в тот вечер гостей было гораздо меньше. У Крэбба же на сегодняшний вечер собралась целая толпа — большая разница в стоической мотивации.       Драко чувствует, что за ним кто-то наблюдает, и поднимает голову, чтобы увидеть, как тетя смотрит на него своими черными глазами.        Что ж, прекрасно. Неплохая возможность показать себя. Надеюсь, его готовность впустить ее, утихомирят подозрения на его счет.       Малфой не возводит никаких стен и без протеста впускает ее, позволяя ей увидеть ужасные воспоминания о своем клейме, нарисованные на переднем плане его сознания. Ему нечего скрывать. Он ухмыляется ей, и она отстраняется, выглядя раздосадованной.       В тот момент, когда палочка Темного Лорда покидает руку Крэбба, он упирается правой рукой в пол, чтобы не упасть. Его голова низко склоняется, а весь торс поднимается и опускается с тяжелыми выдохами. Отец наклоняется над ним и говорит что-то под нос, а Винс отрывисто кивает.       Драко уже на полпути к выходу. Он не хочет использовать эльфа, поэтому ему нужно сделать это быстро.       — Мама!       Нарцисса выходит из соседней комнаты, бледная и с широко раскрытыми глазами. Ее руки дрожат, и она сжимает тонкую ткань юбки между пальцами, чтобы скрыть это. Когда она заговорила, ее бледная кожа натянулась на выступающих скулах.       — Да, дорогой? Все в порядке?       — Сходи и принеси три бутылки пятидесятилетнего огневиски, — при условии, что эта орава бешеных псов еще не выжрала все до дна. Хотя, полагает Драко, это пошло бы им на пользу.       Нарцисса отправляется в подвал, где хранятся лучшие сорта виски и вина. Рука ее, опустившаяся на перила, держится за них, что может быть праздным, но может быть и сильным — для сохранения самообладания.       Малфой, зная, как это должно произойти, просто ждет, когда она вернется с выполненной просьбой.       Снейп пугает его и Драко едва не уронил бутылки от того, что тот стоит прямо за ним в дверном проеме. Он берет одну бутылку из рук крестника и заходит следом за ним.       Это его дом. Нужно вести себя соответственно. Он раздает по порции каждому присутствующему мужчине для тоста. В обычном случае Малфой думает, что его можно было бы включить в этот тост, но было бы весьма неуместно включать в него себя. Он поднимает бокал.       — За Крэбба.       В ответ раздается негромкий хор, и старший Крэбб тянется за бутылкой. Драко поднимает одну бровь, но ничего не говорит, и Крэбб поднимает еще один бокал.       — За Малфоя. Без твоей роли мой сын не справился бы со своей.       Драко очень обижается, но не показывает этого. Формулировка подразумевает, что убийство Дамблдора было официальной миссией Крэбба, так же как содействие вторжению — миссией Малфоя. Он все равно поднимает бокал в знак вежливой благодарности и бросает взгляд обратно к остальным.       Этих двух стаканов ему хватит надолго. Он не может позволить себе расслабиться. Однако ему придется ходить с полным стаканом, хотя бы для того, чтобы люди не пихали ему в руку свежую порцию.       Интересно, как Снейп собирается забрать Драко отсюда вместе с собой? Сколько людей знает о его обучении?       Все ожидают, что он останется здесь, в своем доме. По правде говоря, Малфою немного не по себе, когда он оставляет здесь свою мать. Ему кажется, что ей здесь гораздо тяжелее, чем можно было предположить.       Темный Лорд не пьет. Драко вообще не может вспомнить, чтобы он когда-нибудь видел, как тот что-то глотает. Предположительно, он ест.       Он надеется, что эти размышления не привлекли внимания Волдеморта, потому что, когда Темный Лорд снова заговорил, речь частично шла о Драко.       — Да, хороши оба моих самых молодых солдата. У нашего дела большое будущее, если мы можем ожидать таких свершений от нашего свежего поколения новобранцев.       Глаза Крэбба покраснели и немного начали слезиться, и он чувствует себя неловко, когда все снова смотрят на него, когда клеймо уже поставлено. Драко гадает, что это — клеймо или огненный виски, и решает, что, скорее всего, это сочетание двух факторов.       — Я серьезно отношусь к своим обещаниям, данным Пожирателям смерти. Юный Малфой, я обещал, что если ты предоставишь мне доступ в Хогвартс, то я позволю твоему отцу вернуться домой. Несмотря на долгое ожидание, ты выполнил обещание — и благодаря этому шип в моей душе мертв. Я сдержу свое обещание. Люциус будет возвращен.       С трудом веря в то, что это правда, Драко тем не менее склоняет голову в знак уважения.       — Спасибо, милорд.       Но это сказано на глазах у всего контингента, так что есть вероятность, что он говорит всерьез. Он любит подчеркивать, что его власть и благосклонность абсолютны. Драко поверит в это, когда увидит. Насколько он знает, возвращение Люциуса может произойти через несколько лет.       — Молодой Крэбб, твоя награда уже на твоей руке. Это то, чего ты желал больше всего, не так ли?       — Да, милорд.       Крэбб все еще выглядит обеспокоенным при непосредственном внимании Волдеморта, что говорит Малфою о том, что он еще не полностью лишился чувств.       И все же ему хочется крикнуть: «Все не так уж и здорово, правда?!», хотя для Крэбба, возможно, так оно и есть.       Он еще не был рядом с событием, которое не пришлось по вкусу Темному Лорду. По его опыту, это довольно редкий успех, если Драко может так смело сказать.       Бурная атмосфера возобновляется, и раздаются новые тосты — естественно, с пятидесятилетним огневиски.       Боги, как ему выгнать этих людей из своего дома?       Он знает, что не сможет. Темному Лорду придется уйти по собственной воле, и уж точно не потому, что Драко будет настолько глуп, что сделает свой дом менее гостеприимным, чтобы поощрить определенный желаемый результат.       Кстати, о Темном Лорде: его больше нет в комнате. Как только его последователи возобновили всеобщее веселье, он удалился.       К счастью, Драко не учел одного обстоятельства: его тетя продолжает следовать за Темным Лордом, куда бы он ни пошел. Две главные угрозы Драко путешествуют вместе.       Интересно, действует ли это Волдеморту на нервы?        Скорее всего, нет. Темного Лорда больше заботит подхалимство, чем сексуальное влечение к единственной талантливой (пусть и ужасающей) ведьме в его верхах. Он уверен, что Беллатриса, мягко говоря, не отказалась бы, но, представляя себе этот обмен, Малфой невольно вздрагивает.       Драко никогда не видел, чтобы Волдеморт проявлял хоть какую-то склонность к сексуальному партнеру — ведьме или волшебнику, — как и к потреблению пищи и напитков. Может, он замаскированный инфернал?       Эти мысли занимают Драко в позитивном ключе. Люди продолжают отдавать ему дань уважения, один за другим подходя к нему, чтобы поздравить или пожать руку. Это напоминает приемную очередь на новогоднем балу его матери, и Малфой смеётся вместе с хлопающими по спине.       Да, да, просто великолепно, он знает. Очень сложная задача, наконец-то выполненная, груз с плеч долой. Да, он в восторге от результата. Лучше и быть не могло.       …это восхитительно.       Или что-то в этом роде.       Чем больше он вживается в роль, которую от него ждут, тем спокойнее себя чувствует. У него не создается впечатления, что кто-то подозревает его в лояльности к какому-то конкретному маглорожденному гриффиндорцу.       Малфой отчаянно надеется, что из этой бури может выйти хоть что-то хорошее (великое). Пусть любые скрытые подозрения улетучатся из масс. Он знает, что Снейп прав, что его тетка не будет так легко удовлетворена, но все остальные весьма непостоянны.       К тому же работает надежный улей. Если ситуация складывается благоприятно для Драко, как сейчас, все наваливаются на него. Никто не хочет выказывать несогласие, быть единственным, кто не поздравил его.       Волшебники становятся все громче и пьянее, пока дедушкины часы в зале бьют каждый час. Его мать держится в тени, как полагает Драко, уже привычно, и это ему совсем не нравится, но он благодарен ей за это. Нарцисса и домовые эльфы вместе, вдали от посторонних глаз.       Малфой надеется, что он не наивен — или отчаянно оптимистичен по необходимости, — но ему кажется, что Люциус скоро вернется домой.        Разве не пойдет им на пользу освобождение и возвращение их братьев, находящихся в заключении?       Волдеморт в достаточно хорошем настроении, чтобы сделать это. Драко должен знать, что за его матерью присматривает тот, кто заботится о ней больше, чем кто-либо другой в этом поместье.       Тот факт, что Нарцисса намекнула сыну в больничном крыле, что больше не верит в то, что это правда… что ж, ему остается надеяться, что в тот момент в ней говорило чувство безысходности. Отец, которого знает Драко, обожает свою жену.       — У нас с Драко есть дела. Пойдем, Драко.       Голос Снейпа прорывается сквозь его размышления.       Что нужно Снейпу? Где он нужен?       Скоро он это узнает. Малфой делает вид, что ожидает этого объявления, и понимает, что не должен выглядеть сбитым с толку. Он совершает идентичный оборот рукопожатий в обратном направлении, собирая последние словесные похвалы и сопутствующую им тонко скрытую зависть, и следует за крестным.       Его мать пытается скрыть свое разочарование от его короткого визита. Насколько Драко известно, она знает только историю с обучением, и у нее нет причин подозревать что-то большее.       Нарцисса считает, что он встречается с Пэнси — та просто исчезла, прежде чем Малфой успел устроить большой скандал.       Черт. Ему придется быть готовым к расспросам о своей пропавшей девушке. Сколько времени пройдет, прежде чем до остальных дойдет весть о том, что Тео и Пэнси исчезли?       Судя по всему, Снейп не планирует возвращаться в Хогвартс в этом семестре. Сплетни от оставшихся студентов и письма домой — наиболее вероятный способ передачи информации.       Драко готов поспорить, что информация будет передана через Гринграсс.       Вернувшись к себе домой, крестный почти ничего не говорит. Он указывает Малфою на свободную спальню, где Драко молча вытирает пыль и наводит порядок. Это будет его дом на ближайшее… ну, в общем, на обозримое будущее.       Планирует ли Снейп вернуться в Хогвартс в следующем году?       Ведь он теперь открытый Пожиратель. Орден должен знать, что после сегодняшнего вечера он им не верен. Так что если он вернется в качестве профессора, это может быть только потому, что Волдеморт контролирует школу.       А он может. Возникает вакуум власти. Это открывает возможности.       Дамблдор мертв.       Он лежит на тесной односпальной кровати (стараясь не скучать ни по балдахину в Хогвартсе, ни по роскошной королевской кровати дома) и пытается разобраться в своих весьма запутанных чувствах по этому поводу.       Малфой чувствует себя в какой-то степени виноватым в том, что вышел из себя, в первую очередь, перед Крэббом. Но он никого не убил. Он даже не обезвредил старика — этот приз достался Поттеру.       Но если бы в той стычке пострадала Гермиона?       Драко полностью свалил бы вину на себя.       В чем разница?