Часть 28

      В доме Снейпа тоскливо. Очень тоскливо, и это думает человек, выросший в самом большом поместье Соединенного Королевства, где большинство комнат закрыты из-за отсутствия необходимости для трех человек, где неиспользуемая мебель закрыта, а настенные бра не горят. Лей линии, проходящие под особняком, делают его вечно холодным, и в итоге получается тусклое, холодное и одинокое существование.       Малфой не может понять, замечает ли крестный общее состояние своего жилища. Паутина его не беспокоит, как и пыль. У него, конечно же, нет домовых эльфов, и в минуту эгоистичной избалованности, Драко вызывает к себе двух своих.       Сьюз и Джаспер сразу же появляются, и Драко с облегчением замечает, что ни один из них не получил серьезных повреждений.       Без особой причины он обращается сначала к Джасперу.       — Скажи мне правду. Насколько все плохо в поместье?       Маленький эльф озабоченно постукивает ногтями. От него требуют честности, которая будет звучать как критика.       — Все… все хорошо, мастер Драко. Госпожа держит нас в дали. Мы должны заниматься своими делами в пустых комнатах. Мы должны ждать тишины.       — А часто бывает тихо? — сколько времени они действительно проводят в его доме? Это просто оперативная база, где они сидят на корточках и наклоняются, чтобы поесть его еды и выпить его виски? Достаточно долго, чтобы поспать перед отъездом?       — Иногда, мастер Драко. Мы, эльфы, по очереди убираем комнаты и одежду гостей госпожи. Мы выходим из кухонь, когда никого нет рядом.       Неважно, что на кухне никого из уважаемых гостей не было. Личное пространство эльфов полностью скрыто. Старые поместья строились так специально, чтобы как можно лучше скрыть от глаз слуг семьи.       — Признак хорошего домового эльфа — не знать, что он здесь есть, — всегда говорил Люциус Драко в детстве. Теперь он рад, что они хранят эту тайну.       Затем он обращается к Сьюз. Она одна из самых младших эльфов — но не сказать, что она совсем юная.       Обязанности домовиков часто распределяются таким образом: один или два младших слуг прикрепляются к ребенку (или детям) семьи. Когда наследник взрослеет, его конкретные помощники следуют за ним и стареют вместе с ним, зная его симпатии и антипатии, его особые предпочтения во всем — от еды до стирки. Когда наследник женится и у него появляются дети, к ним подбираются младшие эльфы, и цикл продолжается.       Драко наслаждался обществом своих эльфов в поместье, где не было детей. Не было никаких товарищей для развлечения, и его родители, конечно, не подходили для этого. Не было ни игр, ни квиддича между отцом и сыном. Когда друзья не могли заполнить этот пробел, эльфы наследника были его единственными спутниками.       Одним из эльфов Люциуса с детства был Добби. Отец Драко никогда не был добр к своим эльфам, и Тёмный Лорд был очень огорчён, узнав, что старший Малфой так ужасно обращался с эльфом, что тот перебежал прямо к Гарри Поттеру.       Драко был еще мал, когда Добби так поступил, но урок, преподанный Темным Лордом после четвертого курса, запечатлен в его сознании очень прочно.       Очевидно, люди вроде Беллатрисы не были столь приспособленными. А может, дорогая тетушка просто полагает, что Темный Лорд не станет ее наказывать за подобную оплошность.       Драко не стал бы на это рассчитывать, но его тетя всегда была очень высокого мнения о себе и своей предполагаемой ценности для всего зала.       — Сьюз, как ты? Остальные пострадали?       Она хмыкает и играет кончиком одного висячего уха между своими маленькими пальчиками.       — Госпожа лечит нас, мастер Драко.       Это не то, о чем он спрашивал, но Малфой оставит это на потом. Ни у одного из эльфов нет видимых повреждений, и если его мать намерена сохранить их здоровье, она более чем способна на лечебные чары и необходимые заклинания.       — И часто ей приходится это делать?       Сьюз и Джаспер покачали головами в полной симметрии, одинаковые глаза смотрели на него сквозь длинные ресницы.       — Если мы будем делать то, что говорит госпожа, и не выходить из комнат, нас никто не тронет.       Ну, это уже кое-что.       Джаспер предлагает нечто большее. Вроде того.       — Мы, эльфы, теперь знаем, что делать. Мы знаем, как это сделать.        Подробностей не так много, но Драко это устраивает. У эльфов своя маленькая иерархия и семейная структура без участия семьи, которой они служат. Тем не менее, кое-что он может сделать.       — Если вы двое поможете мне здесь, не слишком ли много дел останется у эльфов в поместье, чтобы справиться с ними без вас?       Сьюз и Джаспер обмениваются взглядами. Это может быть и жалобой, если не прямой критикой. Насколько много работы — это слишком много? В конце концов, Сьюз говорит:       — Нет, мастер Драко. Эльфы в поместье хозяина могут позаботиться о госпоже и ее гостях и без нас.       Превосходно.       Конечно, если его мать вызовет кого-нибудь по имени, они исчезнут отсюда и снова появятся рядом с ней. Но пока Драко может дать им занятие, за которое их не будут безжалостно бить.       — Вы можете поработать здесь. Вы же видите, что здесь многое нужно сделать.       Оба эльфа кивают и разбегаются, предположительно, чтобы проверить масштаб задания. Дом Снейпа мрачен и мал, но, по крайней мере, это означает, что не потребуется много времени, чтобы привести его в порядок.       Крестный, разумеется, недоволен этим. Он с открытым раздражением ищет Драко.       — Какого черта они здесь делают?       — Я держу своих эльфов подальше от тети. Если они тебе мешают, скажи им, чтобы перешли в другую комнату.       Почему-то здесь, рядом с профессором, Малфой чувствует себя увереннее, чем в школе. Здесь крестный все еще превосходит его как Пожиратель смерти, и это дом Снейпа, в котором они находятся.       Но несмотря на это, Драко не чувствует себя здесь несмышленым студентом, только что сошедшим с поезда, — это ощущение кажется укоренившимся в замке, как будто ему всегда будет одиннадцать лет.       Снейп, похоже, чувствует эту эволюцию и не придает ей особого значения.       — Держи их подальше от моей лаборатории в конце коридора.       Упоминание о его домашней лаборатории зелий приводит Драко в восторг, и глаза Снейпа сужаются.       — И ты тоже не лезь. Я ухожу. Когда вернусь, проверю твою окклюменцию.       Драко знает, что лучше не спрашивать, куда он уходит и как долго его не будет. И знает, что от него требуется, пока Снейпа нет: практика окклюменции не даст ему отвлекаться от работы в лаборатории профессора, а практика нужна ему в любом случае.       В дверях снова появляется голова Снейпа.       — Я беру с собой эльфа.       Это… необычно, особенно для того, кто еще четыре минуты назад даже не знал, что в доме есть эльфы. Но, опять же, Малфой не будет протестовать. У него будет целое лето, если он угадает. Остается только надеяться, что поручение Снейпа не вернет ни одного из домовиков к Беллатрисе на утро, что, скорее, перечеркнет смысл их вызова.       Снейп забрал с собой Джаспера, а Сьюз быстро выяснила, какая из ограниченных комнат была назначена временной для Драко. Сначала она направляется туда.       Малфой проделал неплохую работу, прежде чем рухнуть в постель накануне вечером, но Сьюз (по праву) недовольна этим — не то чтобы она что-то говорила по этому поводу. Иногда забавно наблюдать, на что идут эльфы, чтобы избежать критики.       Пока маленький эльф работает в его спальне, Драко трудится над очищением своих мыслей в кабинете. Он находит пыльное кресло, которое выглядит достаточно удобным, и несколько раз проводит рукой по подушке. При этом в воздух поднимается небольшое облачко пылевых клещей, но это не страшно. Он устраивается — или пытается устроиться.       Боги, он не в форме.       Если бы это была ментальная мышца (а она вроде как есть), она была бы жалкой и слабой. Вялой. Хромой. По крайней мере, он не может видеть визуальное отображение своей неадекватности.       Гермиона продолжает извиваться, и Драко решительно отводит ее в специально отведенный уголок своего сознания. Наступило утро после нападения, и она, конечно же, все еще в Хогвартсе. В замке объявлен траур, но никакой опасности для нее там быть не должно. Да и не может.       Драко готов поспорить, что после похорон Дамблдора Хогвартс распустит учеников, и тогда она будет в безопасности дома с родителями.       Уголок, который он построил для нее, был насыщенного красного цвета, с огромными креслами, в которых можно свернуться калачиком, и полками с книгами, вздымающимися к потолку. Деревянные панели и отделка придают ему серьезный и сосредоточенный вид.        Малфой представляет себе камин и мысленно следит за мерцанием пламени. Это предсказуемо и успокаивающе, а также помогает его разуму облегчить задачу упорядоченного повторения.       Он совершенно не может оставаться в этом уютном красном уголке с ней и всеми своими мыслями о ней, как бы ни был манящим образ пламени для его окклюменции. Но это хорошая разминка для заржавевшего процесса. Пока что он это допускает.       Его мысленная Гермиона не разговаривает с ним. Она вообще не взаимодействует с ним. Она просто существует в этом пространстве. Выбрав книгу, названия которой он не видит (а есть ли оно? он не может сказать), она выбирает кресло, стоящее ближе всего к огню. Грейнджер подтягивает колени и опирается на подлокотник, позволяя ему поддерживать книгу, пока она читает.       Драко приходит в голову идея, глядя на стеллажи с книгами.       Он возвращается к марту, к той ночи в библиотеке, когда она изменила все навсегда. Он выбирает книгу и заполняет ее воспоминаниями, страницу за страницей. Он добавляет все детали, которыми дорожит: слова, реакции, эмоции.       Закончив, Драко закрывает книгу и бережно ставит ее на полку. Он повторяет это для каждого вечера, когда они встречались на той неделе, и книги становятся все толще по мере того, как встречи расширяются и становятся все более увлекательными.       Он помнит все случаи, когда Гермиона погружалась в книгу, начиная с обедов в Большом зале и заканчивая уроками гербологии.       Ее смех сам по себе занимает три страницы, ее волосы — пять. Ее ногти на ногах, покрашенные в любой цвет (все цвета), и ее красивые косточки на лодыжках, демонстрирующие ремешки на туфлях, которые он купил для нее. Ощущение ее сводов под его руками и его пальцев на ее ногах. Щекотка, которую она испытывала, когда он слишком легко прикасался к ней.       Пижамы, которые он подарил ей (оба комплекта), и то, как она выглядит в них в те редкие моменты, когда Малфой может ее в них увидеть.       Ожерелье, которое он ей подарил, и все воспоминания, связанные с ним, которые заставляют его неловко перевести разговор о Симусе в другую книгу. Это и то утро, когда она увидела его Темную метку, будут храниться в другом месте на этой полке.       Эта система будет работать хорошо. Он защитит этот уголок своего сознания, но ему понадобятся и другие. Некоторые тайники будут настоящими (например, ему нужно будет спрятать Пэнси и Тео), и дополнить некоторые — ложными.       Крестный показал ему множество тактик окклюменции, но Драко предпочитает смешивать их.       Снейпа, который его учил, это не обманет, но других легилиментов — вполне. Его тётя не из слабых, и Драко был бы глупцом, если бы недооценил ни её мастерство, ни её мотивацию, но тут-то и может пригодиться сочетание тактик. Она не будет знать, чего ожидать и где искать секреты.       Важно, чтобы Драко не только прокладывал ложные тропы, отгораживаясь от нее, но и оставлял некоторые вещи откровенно открытыми.       Есть вещи, которые ему незачем скрывать. К ним относятся его бывшие связи с Паркинсон, и, если его тетя заглянет туда, не будет слишком очевидно, что Драко (и Пэнси, если уж на то пошло) почти на два года моложе, чем сейчас. Учитывая, что эти воспоминания в основном были в разном состоянии раздетости, он надеется, что тетя вообще не станет присматриваться.       Драко не так много сделал для того, чтобы полностью отгородиться от легилимента, но те шаги, которые он предпринял сегодня, являются отличной основой.        Он чувствует себя вполне удовлетворительно, когда ему удается отделить опасные воспоминания и мысли. Каждый день он будет уделять время пополнению этого запаса, а в остальное время — возведению стен, чтобы полностью отгородиться от людей.       — Мастер Драко! — пискнул Джаспер, и Драко чуть не упал со стула.       Если Джаспер вернулся, значит, и Снейп, скорее всего, тоже. В животе у него заурчало, и он огляделся. За окном совсем другой свет. Он занимался уже несколько часов.       — Ваш сундук у Джаспера, сэр. У меня все ваши школьные вещи.       О. Это… полезно.       Драко даже не подумал о том, что все его вещи все еще в Хогвартсе. Это значительно облегчит ему жизнь здесь.       И тут его осеняет. Его сумка!       — И моя школьная сумка тоже?       — Да, мастер Драко. У меня есть все ваши вещи.       Прежде чем Малфой успевает подняться с кресла, Джаспер исчезает. Он слышит, как эльф вновь появляется в комнате Драко, а затем во второй раз опускается на место перед ним, левитируя переполненную сумку.       — Ты вернулся со Снейпом?       — Нет, мастер Драко. Мистер Снейп прислал Джаспера с вещами мастера Драко.       В животе Малфоя снова заурчало.       — Джаспер, что Снейп ест на этой кухне?       Он садится обратно, положив сумку на колени, а эльф отправляется исследовать наполненность кладовой Снейпа.       В его сумке есть все, что обычно требуется для уроков: учебники, пергамент, перья и чернила в небьющихся банках. Но в потайном боковом кармане хранится более интересный инвентарь.       Он кладет потрепанную копию «Продвинутого зельеварения» в основной карман вместе с другими учебниками. Это не то, что ему нужно.       Письма Гермионы сложены в аккуратную стопку, и он разглаживает их на колене.       Странно, что ему не нужно беспокоиться о том, что его здесь увидят. Ему не нужно их прятать. Перечитывая их, он вновь ощущает удовлетворение от ее ответов. Нет необходимости торопиться. Он впитывает их, как губка.       Хорошо защищенный экземпляр магловского писателя остается завернутым в потайной карман. Другой экземпляр тоже там, если Драко захочет потом устроить себе головную боль.        Он протирает его и серебряную корону, которую собирался показать Блейзу, и достает вместо нее книгу Агаты Кристи с непонятным названием «Н или М?       Джаспер приносит ему сэндвич сомнительного качества и извиняется, протягивая его Драко для одобрения.       Малфой полагает, что арахисовое масло и джем — это лучшее, на что он мог рассчитывать в доме, который пустовал. Ну что ж, эльфам есть чем себя занять. И, конечно, Снейп должен иногда есть. Может быть, улучшение состояния кухни станет для Драко «благодарностью» крестному за все его хлопоты.       Слизеринцу до смерти хочется заглянуть в лабораторию зелий, но он будет вести себя хорошо.       Сэндвич исчезает в три укуса, и он отправляет Джаспера на поиски лучших ингредиентов. Он не знает, где эльфы занимаются подобными вещами, но они всегда справляются. В поместье никогда не бывает недостатка в еде.       Он еще не очень далеко ушел от романа, но решает разложить вещи в своем маленьком импровизированном доме, прежде чем снова погрузиться в работу.       Сундук Малфоя стоит посреди комнаты, и его присутствие успокаивает.       Конечно же, на нем также наложены запрещенные чары незримого расширения, ведь нельзя же было ожидать, что он будет посещать школу десять месяцев из года, имея при себе только то, что поместится в обычный дорожный сундук. Это было бы абсурдно.       Он помнит, как его мать разрыдалась, когда увидела, какие ограниченные возможности будут у ее мальчика в первый год его отсутствия, а отец Драко просто закатил глаза и без комментариев расширил багаж.       Теперь в нем лежат туалетные принадлежности, включая (но не ограничиваясь) четыре вида средств для волос, которые можно использовать вне душа, два вида шампуня и даже флакончик кондиционера. Еще на четвертом курсе Пэнси настояла на том, что с волосами стоит повозиться. Драко попробовал, никому не сказав, и был вынужден согласиться.       В нем также хранится огромное количество нарядов, хотя они все еще соответствуют основной цветовой палитре: черный, белый и серый. Зеленый цвет ограничивается аксессуарами школьной формы, за исключением двух разных галстуков, которые, по мнению матери, он будет носить в свободное время.       Три пары трусиков Гермионы засунуты в карман брюк. Придерживание одной пары всегда было предметом спора.       Драко предоставил ей сексуальные трусики, и ему очень нравится, что она их носит. Забрать их обратно после свидания было бы несколько непродуктивно.       Так что три пары ее трусиков принадлежат ему. Они более скромные, из тех, что она купила для себя и не ожидала, что кто-то их увидит.       Конечно, Гермиона и не ожидала: его девочка опускает юбку ниже, прикрывая как можно больше кожи. Она хорошая девочка. Никто, кроме него, не видит трусиков Грейнджер. Эти пары представляют застенчивую и скромную сторону его девушки, до того как Драко немного расширил ее выбор. Ему нравится представлять ее в сексуальном белье, но эти ему тоже нравятся. Это ее.       Хм. Ему нужно будет поместить все эти вещи в метафорические книги на метафорических полках и отгородиться от них стеной.       Воспоминания о том, как Пэнси рассказывала о достоинствах кондиционера для волос, могут оставаться под рукой.       Если то, чем он заполняет передний план своего сознания, покажется ему пустым, возможно, Беллатриса не захочет копаться в этом.       Он не уверен, что ее можно так легко одурачить, но заставить ее поработать для этого не помешает. Идея подкидывать ей воспоминания о том, как он трахался с Пэнси, была бы более привлекательной, если бы они не были родственниками, хотя это, вероятно, беспокоило бы Драко гораздо больше, чем его тетю.       Треск появления Снейпа нарушает тишину, и он едва не падает на Малфоя, который появился в кабинете. Крестный ругается на него и уходит на кухню, где (Драко надеется) Джаспер расширил возможности питания. Это может только улучшить настроение зельевара.       Это лето может оказаться колючим.

***

      Его усилия по окклюменции признаны средними, посредственными, скудными и прочими аллитерационными принижениями. Хотя могло быть и хуже, напоминает себе Драко. Снейп мог объявить их отвратительными, ужасными и зверскими.       По правде говоря, Малфой и сам знает, что его мастерство оставляет желать лучшего. Критика профессора вполне обоснованна, и он не спорит. Чтобы вернуть его к нормальной жизни, придется потрудиться, и Драко готов к этому.       Снейп — наставник, который наказывает, но Драко готов и к этому.       Это не просто самозащитная окклюменция. Этим летом Малфой хочет овладеть своим нравом, а вместе с ним и беспокойством.       Он уже давно не вспоминает об этом, но во многом полагается на то, что Гермиона в безопасности, дома, со своей семьей. Но так будет не всегда. Время быстро приблизиться к первому сентября, когда студенты начнут массово возвращаться в Хогвартс.       Вчера крестный сообщил Драко, что он займет пост директора школы. МакГонагалл, стиснув зубы, безропотно согласилась на свою прежнюю должность профессора трансфигурации и декана Гриффиндора. Видимо, она предпочла остаться ради учеников, чем совсем отказаться от своей должности.       И Снейп почти ничего не рассказывает Драко. Он не отвечает на большинство вопросов, но в определенной степени терпит наглость ученика, когда тот их задает.       Таким образом, он не имеет ни малейшего представления о дальнейших планах Темного Лорда. Он даже не уверен, что хочет знать это, предпочитая задавать вопросы в относительной близости от посторонних глаз — например, что МакГонагалл думает о назначении крестного.       Если Снейп станет директором, то в сентябре школа окажется под властью Темного Лорда. Такие ученики, как Гермиона (и уж тем более Уизли — никто в здравом уме не ожидает, что Избранный покажет свое лицо), не вернутся.       В связи с этим возникает естественный вопрос, что они будут делать первого сентября.

***

      Иногда он выкидывает что-нибудь случайное. В школе Драко считал себя замкнутым. Он уже вырос из привлекающей внимание болтовни, в которой преуспел в раннем детстве. Но здесь бесконечная тишина дома Снейпа толкает его на неожиданные попытки заговорить.       Кто-то же должен говорить, не так ли?       На второй вечер в домашней лаборатории Снейпа он достает «Продвинутое зельеварение». Обложка едва успевает покинуть его сумку, как Снейп выхватывает ее.       — Где ты это взял?       — Э-э… в Выручай-комнате. Я нашел ее, работая над шкафом. Почерк на ней был похож на ваш.       Реакция Снейпа подтверждает, что он был прав. Его крестный пролистывает текст.       — Так вот где он его спрятал…       — Простите?       Он никогда не видел этого раньше, но Снейп выглядит неловко. Некомфортно. Даже смущенным.       — Когда Поттер… — он делает общий жест в сторону Драко и прочищает горло, — то проклятие, он нашел в этой книге. Я его придумал.       Драко не знает, что ему делать с таким количеством подробностей, и осторожно подходит к безопасности.       — У вас есть еще какие-нибудь изобретения?       Он упоминает левикорпус и его контрзаклинание, либеракорпус, чары, вызывающий рост ногтей на ногах, о котором Драко никогда не слышал, и ланглок.       Он деликатно пропускает большой кусок текста, который Малфой обязуется изучить позже, в свободное время, а затем незамедлительно сносит Драко крышу.        — … и тот, который предпочитает твоя тетя, проклятые чары памяти с оттенком Империо. Это был я.       Увидев ошеломленное лице Драко он усмехается.       — Ты думал, она сама его придумала? Она рада, что люди верят в это, но не надо меня оскорблять.

***

      Его крестный — безусловный гений. Это подтверждается на следующий день праздным замечанием, которое Драко с изумлением произносит вслух. Не то чтобы он никогда не думал об этом сам, но…       — Как часто Пожиратели Смерти собираются в поместье?       Ни Сьюз, ни Джаспер не были откровенны в этом вопросе.       Вместо ответа Снейп насмешливо бормочет:       — Дурацкое, мать его, название…       Драко смотрит на него и пытается закрыть рот, прежде чем навлечет на себя беду (или насмешки, в зависимости от того, что приземлится первым).       — Пожиратели смерти… название, которое выбрал бы восьмилетний ребенок. Чертовски нелепо.       Наконец-то он, кажется, вспомнил, чем эта тирада была спровоцирована. Он кривит рот в сторону Драко и говорит:       — Сейчас уже меньше.       Что бы это ни значило.

***

      Его окклюменция улучшилась. Хотя, Драко не понимает, как могло быть иначе. Снейп требует многочасовых тренировок и не менее часа попыток проникнуть в его сознание каждый день. В итоге, к ужину, Малфой оказывается морально поджаренным, но он всё равно заставляет себя каждый вечер собираться на обучения зельеваренью.       Снейп не менее требователен к нему, но сама по себе работа над зельями стимулирует ум Драко.       Он работает руками, отмеряет, нарезает и измельчает. Это успокаивает его нервы, а относительная бездумность подготовки ингредиентов дает мозгу столь необходимую легкую работу, помогающую восстановиться перед окклюменцией на следующий день.       Эти занятия начинаются сразу после восхода солнца. Малфой почти не спит.       Позже, на той же неделе, Снейп вскользь обронил, что в следующий раз он будет учить Драко легилименции.       — Что? — Драко зашипел, пытаясь скрыть, что он чуть не подавился супом. Качество здешней еды значительно улучшилось. Он ест с охотой.       — Почему?       — Темный Лорд так хочет. На данный момент он, твоя тетя и я — единственные трое, кто владеет легилименцией в сколько-нибудь заметной степени. Темный Лорд предпочитает избыточность кадров.       Драко тоже уловил эту черту.       Темный Лорд хочет, чтобы каждый человек в его армии чувствовал, что его можно легко заменить в любой момент. Никто не обладает слишком ценными навыками. Каждый — расходный материал. Это также способствует развитию чувства соперничества между последователями, что, похоже, ему очень нравится. Нет ничего лучше, чем видеть, как армия поедает сама себя, неважно, просто так это сказано или нет.       Они продолжают есть в молчании, пока Снейп, все еще со скучающим видом, не говорит:       — Твой отец вернется домой в понедельник.       О. Это хорошая новость.       Драко обдумывает это, как в прямом, так и в метафорическом смысле. Он прочищает горло.       — Вы недавно видели мою мать, сэр?       За последнюю неделю Драко стало совершенно ясно, что продолжать называть своего крестного «сэр» — это правильный маневр. Они не соседи. Он даже не является полноценным жильцом.       — Я — нет, но ты должен считать, что это хорошо. В последнее время в твоем доме не было больших сборищ — с тех пор, как ты устроил пир.       — Сколько из них живут там постоянно, сэр?       — Немного. Сивый, как бы он ни ныл, предпочитает лес. Разумеется, те, у кого есть собственные поместья, предпочитают оставаться у себя. Остается небольшое сборище полупостоянных гостей, среди которых твоя тетя и сам Темный Лорд.       Эти слова не стали неожиданностью, а вот по поводу остального Драко вздохнул с облегчением. Он особенно беспокоился о Сивом, не зная, насколько оборотню понравится иметь нормальную кровать и возможность принять душ для разнообразия.       Он также понял, что если ему нечего добавить или спросить, Снейп предпочтет, чтобы он не затягивал разговор ненужной болтовней.       Они продолжают есть. Молча.

***

      Для человека, который умудряется казаться незаинтересованным в каждом слоге, вылетающем из его рта, присутствие Драко здесь не слишком привлекает Снейпа. Он старается не обижаться на это. Может, он и не буйный, но уж точно лучше, чем ничего.       Однако никаких доказательств этому он не находит.

***

      Следующая попытка Снейпа вторгнуться в его сознание оказывается целенаправленной.       Малфой чувствует это. Профессор не сворачивает в сторону угла, где находится Гермиона. Ему потребовалось несколько дней, чтобы понять, что это за угол, благодаря тому, что Драко все время притворялся, но в конце концов он добрался до него.       Иногда он просиживает в этом углу целый час. Иногда он притворяется, что его интересует что-то другое, чтобы убедиться, что Драко ослабит бдительность.       Сегодня все по-другому. Снейп направляется прямо к противоположной стене сознания Драко.       У него есть несколько вещей, отгороженных друг от друга отдельными секциями, и профессор не уверен, какая из них ему нужна. Одни, содержат воспоминания и мысли. Другие, совершенно пусты. Он проверяет и подталкивает, выходя далеко за рамки простого «двигаться в слепую».       Растущее понимание Драко цели Снейпа прокладывает себе путь в его подсознание, и это влияет на строительство стен. Вероятно, это тоже сделано специально.       По мере того как ему становится все более неспокойно, очень трудно не привлекать к этому внимания. Именно так он чувствовал бы себя, если бы его тетка искала в его разуме Гермиону. Впервые его крестный ищет что-то, чего он еще не знает — что-то, чего не знает никто на той стороне.       Никто, кроме Забини. Но и этого никто не знает, а Забини здесь нет.       Снейп бьет по нему с такой силой, что у Драко за веками начинается сильный стук, прежде чем он отстраняется. Он милостиво дает Малфою возможность глотнуть воды, а затем начинает словесный допрос.       — Где твоя девушка, Драко? — глаза и вкрадчивый тон Снейпа не выдают срочности, но Малфой чувствует ее в воздухе.       Из-за головной боли он запутался. Малфой знает, что Снейп не может иметь в виду Гермиону, иначе он бы уже сверлил «уголок Гермионы» в его сознании. Но он этого не делал. Мысли Драко по-прежнему тяготеют в первую очередь к его настоящей девушке, а не к ее имитации.       Очевидно, ожидая этого (по крайней мере, немного), Снейп ждет. Нетерпение проступает из его пор, но он ждет.       Пэнси. Где Пэнси?       Он может сказать правду, что очень удобно. Именно поэтому он отказался выпытывать у Тео об их планах.       — Я не знаю, сэр.       — А что ты вообще знаешь? — непроизнесенное насмешливое добавление, — ты глупый и бесполезный маленький таракан, жалкое подобие волшебника.       Как много ему сказать?       Несколько минут назад он не подпускал Снейпа к себе, но если крестный нападет на него, пока он устал или отвлекся, все может измениться.       Никогда нельзя гарантировать, что Снейп не появится в его разуме. Но объявляли ли Нотта в розыск? Если Пэнси ищут, то почему Тео нет?       Мысли Драко неслись вскачь.       — Я не знаю, где она. Он… — он чуть не сказал «они» и вовремя остановился, — она не хотела принимать Темную метку, но ее отец собирался заставить ее, как только она вернется домой.       Снейп уже знает, что на самом деле они с Паркинсон не были вместе. То, что Пэнси доверилась ему лишь отчасти, вполне логично. Он внимательно изучает Драко.       — Она не сказала мне, куда планирует пойти. Она знала, что люди будут искать ее, и я буду первым, кого они спросят.       Его крестный умеет быть настолько неподвижным, что это жутко. Он может быть таким же элементом комнаты, таким же тусклым и пыльным, как и все остальное. Это вызывает противоречивое впечатление.       Может это предмет мебели, на который можно не обращать внимания? Или это хищный кот из джунглей, поджидающий угощение, с которым можно поиграть, прежде чем съесть?       Правильный ответ очевиден, и все же он хочет, чтобы Драко расслабился. Он откидывается назад и кладет одну ногу на другую — такой непринужденной позы Малфой еще не видел.        От этого Драко становится не менее, а более неспокойно. Он ожидает, что Снейп воспользуется их прямым зрительным контактом в этой патовой ситуации и снова погрузится в его мысли, но этого не происходит.       — Драко, я не могу помочь, если ты ничего мне не рассказываешь.       Его сердцебиение учащается.       Это уловка, и он это знает.       Он не может забыть, где на самом деле находится Снейп.       — Мне нечего вам сказать, сэр. Я действительно не знаю, куда она ушла.       Профессор резко встает и идет к окну, сцепив руки за спиной.       — Она не хотела принимать метку и планировала сбежать — без помощи. Без денег. Без одежды?       Это ошибочно, и они оба это знают. Снейп должен знать, что Паркинсон забрала свой школьный чемодан. Они были собраны и готовы. Но суть остается прежней. Пэнси не было дома.       — Полагаю, что так, сэр.       Профессор издает тревожный звук своим дыханием и поворачивается к ученику. Это настолько поразительно, что Малфой теряет бдительность, но даже сейчас Снейп не возвращается к его мыслям в поисках ответов. Он хочет, чтобы Драко рассказал ему.       — Я думаю, ей помогли, Драко. Думаю, что пропал не один студент, и думаю, что ты уже знаешь кто это. Рано или поздно это всплывет. Мы должны быть готовы.       — Мы? — Драко не знает, что делать с этим, как и со всем остальным. Его крестный такой странный.        Почему его это так волнует? Неужели он хочет первым сообщить об этом? Первым обнаружить Пэнси (и Тео)? Какая разница, скажет ли Драко об этом, или не сможет успешно замаскировать?       Почему Снейп не использует это как лучшую практику окклюменции?       — Я не могу помочь тебе, если ты ничего мне не говоришь.       Возможно ли, что он… прямолинеен?       Во всяком случае, настолько, насколько Снейп мог бы. Драко все еще не может скрыть открытого подозрения по поводу такой возможности. Он просто не знает, что делать.       Гермиона доверяет ему. Гермиона ему доверяет. Драко считает, что это несколько туннельное видение с ее стороны — не в последнюю очередь потому, что Снейп помог организовать гибель Дамблдора, — но, возможно, он мог бы окунуться в воду понемногу, по чуть-чуть. Она бы сказала ему сделать это.       — Думаю, они обнаружат, что Тео тоже пропал.       Снейпа это не удивляет, и он снова задается вопросом, как много его крестный уже знает.       Как много он пытается подтвердить только для себя?       — Тиберий Нотт был… недоступен. Он не поднимал тревогу по поводу местонахождения своего сына.       Недоступен, хм?       Драко задумался о последствиях.       — Думаете, он скрывает, что Тео не вернулся домой? Или думаете, что случилось что-то худшее?       Их танец продолжается, разочаровывая обоих. Снейп складывает руки на груди.       — Я думаю, Тиберий знает, что его сын сбежал с девчонкой Паркинсон. Ее отсутствие уже давно замечено. Я не думаю, что Нотт хочет, чтобы его как-то связывали с этим, и надеется найти своего сына до того, как кто-то еще свяжет эти два события.       Это вполне вероятно, признал Драко. Другая возможность заключается в том, что Тео был вынужден вернуться домой по какой-то незапланированной причине, и что-то пошло не так.       — Отец Тео также планировал, что он примет Темную метку.       Снейп выдохнул через нос.       — Он принял такое решение вместе с Гойлом. Крэбб уже получил то, что хотел, — его взгляд снова сужается на Драко.       — Ты не знаешь, куда они пошли?       — Они не сказали мне, специально. Я перестал спрашивать. Это… очень важно, сэр? — он не знает, как это сказать.       Волнует ли Темного Лорда то, что два подростка сбежали вместе? Планирует ли кто-нибудь, кроме их родителей, выследить их? Насколько глубоко кто-то собирается капать?       — В каком-то смысле. Они оба чистокровные, и у них нет причин называть это побегом. Их семьи благосклонно отнеслись бы к этому.       Это заставит людей думать, что они сбежали, чтобы избежать режима Темного Лорда — что, как ты говоришь, они и сделали.       Это будет скандал для семей, но самого Темного Лорда это будет волновать только в том случае, если он посчитает, что они перешли на сторону Ордена.       — Есть разница между непричастностью и пособничеством врагу. Если с тобой столкнутся Юджин Паркинсон или Тиберий Нотт, тебе следует ожидать интенсивного допроса.       Он обдумывает это. Это правда, и Снейп уже от многого его оградил.       Может ли то, что он задумал сделать, ухудшить положение Тео и Пэнси в данный момент?       Предполагается, что они будут вместе, с участием Малфоя или без него, и то, что знает Драко, станет достоянием общественности.       — А что, если мы добровольно предложим просмотреть мои воспоминания, сэр?       Снейп скептически поднимает брови.       — Какого рода?       Быстро сообразив, Драко делает два шага вперед и, высоко подняв подбородок, становится лицом к лицу со Снейпом. Снейп ныряет в воду.       — Как вы собираетесь избежать метки?       — Мы думаем… мы собираемся бежать. Без метки, мы думаем, никто не будет нас преследовать. Наши отцы попытаются, но если мы будем умными…       — Может, и к лучшему, что он считает, что мы с Пэнси расстались. Это отбросит подозрения, когда мы сбежим. Они не будут ожидать, что мы сбежали вместе.       — Куда вы собираетесь?       — Если я скажу тебе, ты будешь знать.       Не говоря ни слова, Снейп подносит палочку к виску Драко и забирает эти фрагменты, собирая их в маленький пузырек.       — Нам следует поторопиться. Будет хорошо, если ты предоставишь информацию.       Малфой пытается понять, не кажется ли ему это предательством по отношению к своим друзьям. Тео ожидал, что он использует это в своих интересах, если его загонят в угол. Он в этом уверен. Любой Слизеринец так бы и поступил.       Что касается Пэнси, то, хотя они никогда не говорили об этом, Драко считает, что она хотела бы, чтобы он оставался в безопасности находясь здесь.       Такая добровольная помощь еще больше укореняет его лояльность и снижает вероятность того, что кто-то попытается выведать больше.       К тому же у пары уже больше недели, а это больше, чем кто-либо из них ожидал.       Теперь, когда люди заметили, что Пэнси исчезла, исчезновение Тео будет следующим в списке открытий. Тибериус Нотт не сможет скрывать это вечно.