Глава 2. Молчание

      На месте проведения шпрехбаттла собралось много людей. Выйдя из машины, Кашифа слегка растерялась, почувствовав некую панику в груди. Но это быстро прошло, как только рядом с девушкой встал отец. Хотя она чувствовала себя в безопасности за спиной папы, Кашифа не могла рассказать ему всё в своей жизни. И на то была веская причина: она просто ему не доверяла.       — Анастас, — когда отца позвали, Кашифа мысленно закатила глаза.       Анастас Бух-Сефер-Бихлейзер был известным человеком, который мог помочь практически в любом вопросе, что и делал. Однако, к сожалению, именно поэтому он не замечал, что происходит перед его носом, а точнее в семье.                    Кашифа походила на своего отца только глазами, зеркальными голубыми глазами.       Девушка поймала себя на том, что давно витает в облаках, и пропустила большую часть разговора.       — Какие предсказания? — спросил Анастас, взглянув на дочь.       — Даже если твоя дочь проиграет, о ней будут говорить ближайшие месяцы, как о надежде на будущее, — ответил мужчина.       Внутри Кашифы вспыхнуло разочарование и немного обиды.       «Говорят так, будто меня нет», — самое печальное, что разговор продолжался в обе стороны — минус очко доверия к отцу. — «Аристократы. Тьфу…»       На последней мысли перед ней возникло лицо светловолосой кареглазой сверстницы, и на губах появилась улыбка. Но Кашифа мотнула головой, и спокойствие как рукой сняло.       «Держи лицо. Держи лицо», — упрекнула себя девушка, вспомнив наставление матери.       Наконец мужчины закончили разговор, и дочь с отцом могли уйти. Последний вручил девушке какой-то значок.       — Кашифа Бух-Шрайбман, представительница рода Шрайбман, наследница рода Бихлейзер, — прочитала она с презрением.       — Что-то не так? — спросил Анастас, с тревогой глядя на дочь.       — Вот именно, всё не так, потому что всё так и есть! — эмоционально воскликнула девушка, а затем виновато опустила голову.       — Что? — мужчина, не дожидаясь ответа, рассмеялся.       — Прости, — виновата, она чувствовала себя виноватой перед ним, ведь это могли слышать люди вокруг. — Я сказала глупость.       — На мой взгляд лучше говорить глупости, чем всё время молчать, — улыбнулся ей мужчина и ласково погладил по голове дочку.       — То есть, — тщательно взвешивала свои слова девушка. — Если я скажу глупость, что надо мной будет суд, — она с надеждой посмотрела на родного человека. — Ты будешь на моей стороне?       — До этого не дойдёт, — усмехнулся Анастас.       — И всё же? — щенячьими глазами посмотрела на него Кашифа.       — На твоей стороне буду, — улыбнулся отец. — Обещаю.       У мужчины возникло ощущение, что его дочка что-то не договаривает, но настаивать не стал. А сама девушка задумалась о том, насколько глупым может быть то, что она собирается сделать.       Термин «швайхинг» или, как его обычно называют, «молчание» в школе ученики изучали довольно поверхностно. Его можно было применить как конкретному человеку, так и к целому роду. Поскольку все книги оставались в своих родах, посторонние знали только отрывки из дискуссий. Однако если кто-то составил целую книгу из фрагментов обсуждений конкретного человека или целого рода, то можно применить «молчание» к конкретному человеку или роду соответственно. После этого «замолчавший» человек не сможет говорить, ему это будет не позволено. А род… Этому в школе не учили.       И Кашифа применит «молчание» уже сегодня к Талипу, она почти закончила книгу его рода. Остался только небольшой абзац в середине, и этот абзац она узнает от него сегодня, во время шпрехбаттла.

***

      Пять минут, пять минут она стоит в этом душном коридоре, и столько же должна простоять ещё…       — Боишься позорно проиграть? — раздалось вдруг неподалёку. Кашифа повернулась и столкнулась с насмешливым взглядом.       — Не бойся, ты проиграешь с достоинством, — ехидная улыбка, которая её раздражала. — Кашифа Бух-Шрайбман, представительница рода Шрайбман и наследница рода Бихлейзер.       Формализм… Как бы ей это не нравилось, она не намерена давать последние слово своему сопернику.       — Талип Эйтингон-Грантян, представитель рода Грантян и наследник рода Эйтингон, — равнодушный голос и лишь блеск в глазах. — Решил начать раньше назначенного времени?       Улыбка исчезла с губ юноши, он тут же резко выпрямился во весь рост и с неким раздражением произнёс:       — Никогда!       Девушка выдохнула и уставилась на кулисы, из которых ей предстояло выйти через несколько минут.       Внезапно ей захотелось убежать, ноги немного подкосились, и Кашифа упёрлась о стенку. Затем всё закончилось. Исчезли паника, страх и раздражение, наступило спокойствие, и в голове появилась лишь мысль. Маленькая, едва уловимая, но всё равно давящая на мозг.       — Талип… — осторожно позвала соперника девушка.       — Чего? — не оборачиваясь, бросил он ей немного грубо, заставляя думать, что идея была ужасной.       — А может… — продолжила Кашифа, когда из громкоговорителей раздался голос. Окончание фразы «нам перестать быть врагами» осталось непроизнесённым.       Их выход был объявлен полными именами. Именно это и не нравилось девушке — быть тенью своих фамилий.       — Итак, начнём, — тут же заговорил Талип, на что Кашифа скрипнула зубами. — Но я думаю, что стоит предоставить слово даме.       Ха! Такими темпами он точно проиграет, так как взял тему, близкую к той, где его ждёт «молчание».       — Решил поиграть немного в джентльмена? — она не любила фальшь, но ей приходилось жить в мире, где её было в избытке. — И как долго ты будешь носить маску?       — О, это вовсе не маска, — усмехнулся юноша, обращаясь к толпе. — Простая вежливость.       — Я не думаю, что ты и вежливость совместимы, — что ж, она говорила это от чистого сердца.       — Возможно, ты так думаешь, потому что не заглянула в мою душу, — насмешливо произнёс он, Кашифа вздохнула: их «битвы» всегда утомляли её.       — Раз такой умный, скажи, как заглянуть в твою душу? — вот и всё, рыбка попалась на крючок, теперь осталось только юноше сказать, и дело сделано.       — «Душу нельзя прочитать только потому, что ты этого хочешь», — он усмехнулся и посмотрел в глаза собеседнице. — «Сначала нужно просто понять…», — Талип закончил цитату из книги своих предков и улыбнулся, словно не для него сейчас захлопнулась ловушка.       Всё сходилось. Перед фразой некого доктора Шрайбмана, которого девушка любила посылать в лес, ведь тот носил её фамилию, его собеседник, учёный, который никому никогда не называл своего имени, спросил его о способности читать души. После цитаты Шрайбмана учёный спрашивает, что ему нужно понять, на что доктор отвечает: «Мир, себя и душу».       — На мой взгляд, понимание неизвестного — не совсем верное выражение, — автоматически говорит Кашифа, благодаря годам обучения и многочисленному опыту, которые она приобрела, чтобы оставаться в теме и оттачивать своё мастерство. — «Понять душу человека можно только в том случае, если сам человек этого хочет, и то, что ты узнаешь, тоже зависит от него», — принцесса закрыла глаза и собралась с духом, чтобы закончить речь. — «В конце концов, никто не может понять человека лучше, чем он сам…»       Она уже несколько минут записывала слова соперника в свой блокнот, изредка задумываясь над их смыслом. В конце концов, это был один из её любимых отрывков истории, которую она создала сама. Где-то в стороне она услышала тот же шелест бумаги и скрип ручки.       Вот и всё, девушка свою работу сделала, и оставалась одна лишь маленькая деталь: принять решение. Она втянула воздух и, выдохнув, воскликнула:       — Швайхинг!       Внезапно стало страшно, и девушка вцепилась в стол, возле которого стояла. В голове промелькнуло осознание того, что она должна быть наказана. Но тут на плечи наследницы рода Бихлейзер упала правда. Это был не совсем её голос. Это были два голоса, выкрикивающие одновременно одно и то же слово. И второй голос принадлежал…       Она посмотрела в сторону и увидела такой же удивлённый и непонимающий взгляд, взгляд наследника рода Эйтингон.       И что это сейчас было?