Пепел и соль

 

I

Кейлек проснулся от мягкого, непривычного прикосновения. Открыв глаза, он увидел госпожу Авилу. Она сидела на краю постели и ласково поглаживала его щеку. Юный азари коснулся ее руки, но тут же отдернул ладонь, словно ошпаренный. Авила, не придав этому значения, погрузила свои тонкие пальцы в его взъерошенные волосы, вызвав у Кейлека легкую дрожь, приятно пробежавшую по всему телу. Это было одно из тех редких, неожиданных ощущений, пробуждающих окончательно. Госпожа Авила улыбнулась – так, как умела только она. - Мы ждем на кухне. Не задерживайся, – сказала женщина, поправляя платье, прежде чем выйти из комнаты. Как только захлопнулась дверь, Кейлек откинул покрывало. Первым делом он взглянул на перевязанные багровой тканью пальцы ног. Сев, он, аккуратно освободив от удушливого плена большой палец, и с досадой, увидел на половину отросший ноготь. Кейлек вырывал их с периодичностью в три – четыре дня. Ногти слишком разрастались, превращаясь в острые когти. Постричь их не удавалось. Оставалось только избавляться от них полностью. Также, какое-то время, Кейлек поступал и с когтями на руках, но вскоре, после некоторых событий, оставил эту привычку. Как утверждали великие умы: мальчик родился больным. Те метаморфозы, сопровождавшие его с раннего возраста, были присущи лишь доживающим свой век. Жизнь азари казалась трагичной. Им было отпущено сто лет здравомыслия, но после, смерть не забирала их. Когда время чистого разума заканчивалось – азари теряли себя. Сперва они менялись внешне. Их рога, берущие начало над верхней челюстью, скользящие вдоль скул, изящно скрывающие височную долю, пробивались аккурат за ушами, порой создавая причудливые формы, начинали ветвиться. Нещадно пробивая кожу в любом месте нароста, образуя уродливые рудименты. Выпадали зубы. Вместо них пробивались клыки. Позвоночник и конечности деформировались, а у некоторых особей вырастал хвост. В конце, изможденный болью, азари полностью терял себя, обращаясь животным. Долгие годы, в разных регионах Солиндара, племена, тогда еще разрозненных азари, справлялись с этим естественным финалом по-своему. Только после объединения первым королем Кавеном дот Азаром это стало общим ритуалом – Праздником Смерти. Сегодня, двадцатого дня месяца Тулаша, аматрэ - старые азари, соберутся вместе чтобы покинуть этот мир в полной ясности ума.            Надев исподнее, Кейлек уселся на край кровати. Он невольно оказался на пути всепоглощающей волны тяжких дум. Ни секунды не колеблясь, мальчик принял уготованную ему участь и скрылся в пучине. На беду, юного азари, его не подхватило течение. После тяжелого удара, он пошел ко дну. Все страхи и переживания разом сдавили его. Кейлек не сопротивлялся. Его настиг звонкий детский смех. Эхо тех времен, когда он был таким же обычным ребенком. А после была боль: тонкой, жгучей змейкой она скользнула под каждый его ноготь и обосновалась там, в пространстве из которого её не достать. И была дрожь, и крики, а после страх. Кейлек рано столкнулся с ним. Он увидел каким могущественным тот может быть. Как неиссякаема его власть и как ужасны образы. Тишина. Где-то среди многочисленных пыльных полок были вопросы. Потом начались поручения. Его удостоили символа. А дальше гул…            Под эфемерной толщей воды он невольно шевельнул пальцем. Затем еще раз, и еще. Кейлек начал выстукивать по деревянному борту кровати лишь ему известный ритмичный шифр. Он отбивал какой-то такт с разным диапазоном пауз и на это среагировал небольшой серебряный тубус, стоящий на столе. Дно предмета вздулось, он потерял равновесие и упал на бок. Кейлек, резко вырванный из пелены раздумий, бросил взгляд на стол. Там, катился к краю тубус, оставляя за собой ровную поверхность серебристой жидкости. Уже накренившись на самом краю, он не упал, а разделился пополам. Будто приклеившись, он начал медленно, подобно слизи тянуться к полу. Расстояние для предмета было внушительным. Он всё истончался, пока не достиг другой опоры. Коснувшись поверхности, он сформировал некое устойчивое основание и уже по твердой импровизированной спице, на пол стекли его остатки. Кейлек наблюдал за тем, как новоиспеченная жидкость быстро скользнула к его ноге, оставив за собой полоску чистого от пыли пола. Соприкоснувшись с его кожей, она стремительно перетекла на тыльную поверхность правой руки, образовав на ней тонкую защитную пленку. Это было что-то вроде перчатки. Такой же, как у стражников Кавирена. Только этот вариант был много легче, учитывал все места сгиба, и вовсе не казался чужеродным.            Сдержаться было сложно и Кейлек рассмеялся. Он рассматривал свою новую перчатку, перебирая пальцами. Как всегда, вовремя, - подумал мальчик. Юный азари повторил тот же трюк, выстукивая новый шифр по второй коже правой руки. Живая перчатка, вновь обернувшись вязкой жидкостью, на этот раз она обвилась вокруг его кисти, создав толстый спиралевидный браслет. Всё еще улыбаясь, Кейлек встал с постели. Он быстро влез в штаны, накинул рубаху, подпоясался, обмотал ноги и сунул их в сапоги. Перед выходом снял со стула жилет с множеством внутренних карманов, в которых красовались его самодельные инструменты, но, переведя взгляд на браслет, бросил жилет на кровать.         В коридоре его встретили манящий аромат напитка из сладких кореньев и запах свежего хлеба. Сперва Кейлек заглянул в ванную комнату. Приведя себя в порядок, он отправился на кухню. Там, о чем-то живо беседуя, его ждали госпожа Авила и ее супруг – Гасс. Прекрасно выглядят, - как-то мимоходом отметил Кейлек. Им было по девяносто, но они никак не поизносились. Единственный плюс жизни азари, - как он думал, - практически неувядающая молодость. Конечно можно было угробить свое тело, и этому была масса примеров, но эти двое сохранились прекрасно. Будто обычная тридцатилетняя пара.            Гасс перевел взгляд на Кейлека, когда тот возник в проходе. Заметив это, Авила, сидящая ко входу на кухню боком, слегка обернулась. - Как же долго, Кейлек, - сказала она, нарочито опустив уголки рта, как-бы изображая грусть. - Доброе утро, - входя проговорил Кейлек, больше обращаясь к Гассу. Мужчина молча поднялся из-за стола и подошел к стулу, на котором обычно сидел молодой азари. Отодвинув стул, он выжидающе посмотрел на Кейлика. Мальчик и Гасс уселись за стол. - Как спалось? – поинтересовался мужчина. - Да, как и всегда, - начал Кейлик, - уснул быстро, ничего не снилось. - Тебя уже озадачили каким-нибудь очень важным письмом? – спросила Авила, выделив последние слова другой интонацией. Гасс бросил на неё легкий укоризненный взгляд. Женщина немного смутилась. - Нет, - ответил Кейлик. Он хотел было что-то спросить, но услышал жуткий гомон на улице. Он, по правде говоря, слышал его и раньше. Но тогда это было что-то обыденное: проснувшийся городок. Теперь же это был неумолкающий шум. - Караван в городе, - заметил Гасс, выходя из-за стола. Он взял салфетку и аккуратно, несколькими движениями, вытер рот. - Пора, - на удивление грустно произнесла Авила, поднимаясь из-за стола. Кейлек поднялся вместе с ней. - Вам нужна помощь? - спросил он, посмотрев сперва на госпожу Авилу, после на господина Гасса. - Мы справимся, не переживай, - ответил мужчина, направляясь в коридор. - Скажи лучше, - Авила подошла к Кейлеру и взяла его за руки, - как я выгляжу? На ней было платье глубоко сливового цвета из тонкой шерсти. Длинное, почти до пола, свободно струящееся, с многослойной юбкой, создающей лёгкий шелест при каждом движении. Длинные рукава, слегка расширяющиеся к кистям, открывая изящные запястья и внешний корсет, подчеркивающий тонкую талию и пышную грудь. - Вы, как всегда прекрасны, госпожа Авила, - ответил он. Женщина слегка наклонилась и поцеловала его в лоб. Кейлек покраснел. - Если собираешься пробежаться, - послышалось из коридора, - самое время выходить, пока они не заполонили все улицы. - Да, да, точно, - Кейлек выскользнул из рук Авилы, будто вырванный из реальности, и за пару резвых шагов оказался у двери. Уже схватившись за ручку, он помедлил и обернулся. Госпожа Авила тоже вышла в коридор. Господин Гасс, сменив привычную домашнюю одежду на костюм, подошел к ней. - Вам точно не нужно помочь? - Нет, - мягко ответил Гасс, обминая супругу за талию, - мы закончим буквально пару дел здесь и… - К тому же, о нас прекрасно позаботятся в пути, - не дав ему договорить начала Авила, - и на месте нас тоже в покое не оставят, - она посмотрела куда-то в сторону скорчив гримасу. - Тогда увидимся вечером? – спросил Кейлек. - Увидимся вечером, - кивнул Гасс. Юный азари посмотрел на них еще пару секунд и скрылся за дверью. - Думаешь он вернется, - спросила Авила, глядя на Гасса, - я имею в виду сюда. -Думаю нет, - тяжело вздохнув ответил мужчина. - А как же… - начала было Авила, но прервалась. Гасс взглянул на неё. - Это уже не наша забота, - мягко ответил он.

II

Старый добрый Гандрет, - подумал Кейлек, набирая полные легкие утреннего холодного воздуха. По спине пробежала дрожь. Юный азари закрыл глаза. Он хотел абстрагироваться от шума, заполонившего все вокруг. Еще один глубокий вдох и всё успокоилось. Неуёмная жизнь поглотила и его. Слегка размяв ноги, он быстро пересек милый дворик, в котором так любила возиться госпожа Авила, и перемахнул через ограду. Первое время юнец теснился около забора, виляя между открытыми калитками и толпой. Через несколько домов он свернул на узкую, практически пустую улицу и перешел на легкий бег. Несмотря на холод подступающей зимы, он был одет легко. Это немного удивляло встреченных им азари, но он не думал об этом. Хоть «сегодня» и гнетет его, но сейчас, пусть и самую малость, он был счастлив. Ему не пришлось просыпаться еще до рассвета, чтобы успеть доставить невероятно важное письмо невесть куда. Сегодня он проснулся от нежного прикосновения госпожи Авилы. Провел утро с дорогими ему азари. А теперь он может бежать так как ему вздумается, бежать для себя. Он решил насладиться моментом. Сейчас он был счастлив, а это, пожалуй, важней всего. Кейлек, в отличии от многих, двигался не к воротам. Его интересовала брешь в стене. Город хоть и рос быстро, но вот стенами его обносили гораздо медленней. Как раз эта улочка вывела его к искомому месту. Одним прыжком он преодолел возникшее препятствие и оказался за пределами городской суеты. «Теперь можно не сдерживаться,» - подумал Кейлек. Обогнув город, он выбежал к воротам и направился в сторону Кавирена. Сперва чтобы не путаться под копытами многоногих караванов, юный азари бежал вдоль дороги. Но немного погодя, он резко свернул вправо, ближе к горному хребту. Кейлек чувствовал некое возбуждение. Как тогда, шесть лет назад, когда его попросили доставить то, первое, ненавистное послание.            Акад – старейший член петрархии – долговязый, тонкий, но на удивление крепкий азари, придерживал ребенка одной рукой и указывал в сторону чернеющей пустоты. Они стояли на вершине башни Дорена и Акад с легкостью перекрикивая дикий ветер, рассказывал Кейлеку о важности его пути. Мальчика снарядили наскоро: он получил заплечную сумку и небольшой спальный мешок, но самое главное – запечатанное письмо. Акад вручил его лично. Главным его условием было: не попадаться никому на глаза. Покинув город, Кейлек быстро свернул с вымощенной камнем дороги. С новой поклажей бежать было неудобно. Он постоянно держал сумку прижатой к груди. Так было проще. Бежал долго, практически не ел, мало спал. Он часто вынимал из сумки конверт. Вертел его в маленьких ручках, рассматривал восковую печать. Через несколько дней пути, он вышел на протоптанную дорожку. Поддавшись её извилистому течению, он подобрался к Нарт-Этр – лесу, где сон становится явью. Завороженный, он напрочь забыл об усталости. Пред ним раскинулись грезы безумца. Кейлек вынул из сумки письмо. Он думал, что получательница где-то рядом. Быть может там, за парочкой деревьев впереди, она ждет его в своем лагере. Что подумает женщина, если при ней он начнет копошиться в сумке? Нет. Таких глупостей допускать нельзя.            Юный азари не заметил, как закончилась вьющаяся тропа. Он ступил в царство слишком своевольной природы, и чем дальше он входил в лес, тем более непредсказуемой она была. От увиденного было просто потерять бдительность, даже для опытного исследователя, что уж говорить о мальчишке. Разинув рот, совершенно не смотря под ноги, маленький азари наступил на корень дерева. Не стерпев такой дерзости, корень резко взмыл вверх, опрокинув Кейлека. Первым делом он посмотрел на письмо – цело. После он попытался понять, что произошло: корень медленно опускался, возвращаясь в привычный обжитый ров. Теперь он осторожничал. Нужно быть настороже. Но немного погодя, забравшись глубже, он повторил свою ошибку. Только в этот раз его не опрокинуло своевольное растение. Вместо этого он услышал громкий звук, будто последняя капля, так упорно сопротивлявшаяся тяготению, все же сорвалась вниз и разбилась о водную гладь. Кейлек вертел головой, пока не увидел практически прозрачное дерево. По его стволу от корней к листве бежали еле заметные волны. Мальчик подошел ближе. Он коснулся ствола и почувствовал, как под его ручкой движутся волны. Кейлек не знал сколько пробыл там. Трудно было понять хоть что-то. Неба не было видно из-за плотных крон деревьев, но несмотря на это в лесу было светло, как ясным днем. Его занимали причудливые растения, странные звуки похожие то ли на детский смех, то ли на чье-то пение. На одном из пней он заметил странный серебристый сгусток. Кейлек осторожно, как можно тише, чтобы не спугнуть новую диковинку, подошел ближе. Слегка наклонившись над ним, всё ещё не отважившись прикоснуться, Кейлек увидел, как тот потерял форму и заполнил собой весь срез. Мальчик в замешательстве отступил назад. Жидкость вновь собралась в небольшой шарик. Азари осмотрелся вокруг. Он увидел какой-то прут и подобрав его, коснулся существа. Шар, вновь потеряв форму, стремительно обвив прут. Вскрикнув Кейлек отпустил его, но существо не остановилось. Оно нырнуло под корни. Мальчик пятился назад, пока не зацепился за что-то и снова грохнулся на землю. Он почувствовал, как его левую руку обволакивает что-то холодное и закричал. От запястья до локтя, его обвила серебристая слизь и застыла намертво. Кейлек бросил письмо. Он схватился за новый рукав, пытаясь его сорвать, но безуспешно. Не понимая, что ему делать, он не смог сдержать слез. Чтобы не разрыдаться окончательно, он прикусил большой палец у основания ладони. Некоторое время он сидел тяжело всхлипывая.            Успокоившись, он поднялся, оглядел себя. Серая прилипала уже не так его волновала. Он хотел найти ту, кому адресовано письмо, ведь она взрослая, она знает, что делать. Кейлек отряхнулся и поднял конверт. Снова огляделся, пытаясь понять откуда пришел – безуспешно. Он решил сделать точной ориентира пень. Став к нему спиной, он направился прямо, неизвестно куда, но прямо.            Лес полнился новыми звуками. Появились загадочные тропы. Кейлек никогда не видел таких следов. Времена он проваливался в самые глубокие из них, потеряв бдительность.            Через время его нашли. Но не те, кого искал он. Вымотавшись окончательно Кейлек уселся у массивного мшистого камня. Он хотел лишь немного перевести дух. Самую малость дать невероятно тяжелым векам отдохнуть. Мальчик облокотился на камень и закрыл глаза. Он слышал какой-то ритмичный стук. Сперва, он подумал, что это бьется его сердце, но мгновение спустя он понял – так пульсирует камень.            Как он узнает позже, это был мшистый гриф. Он поднялся и склонился над лежащий на земле Кейлеком. Одной рукой маленький азари крепче сжал письмо, а другой провел по клюву нависающего исполина. Дальше, среди туманных образов, он вспоминал частые споры и крики. Отчетливый истеричный смех, засевший в его голове, часто будивший по ночам. Он помнил дорогу: небо и убаюкивающую тряску. А после он очнулся дома.            Дыхание сбилось. Кейлик сбавил темп. Он остановился полный недоумения. В голове, чуждым, но до боли знакомым голосом, звучала только одна фраза: если «это» доставит письмо – отправьте тварь обратно.

III

- Нет уз крепче чем у галлара и его наездника. И немудрено, скажу я вам, ведь в землях Белерена этих птичек приручают еще детишками. Ну как приручают, - тучный мужчина почесал затылок, - приручил их еще сам Кавен, тот что первый король значится. Было это, если верить запевалам этим трактирным, аккурат перед первой эрой. Он собственно и приручал-то этих птиц, чтоб эту самую эру и, так сказать, - рассказчик замолчал, почесал подбородок и неожиданно для слушающих выпалил, - запустить! Да, точно! Запустить! Все рассмеялись. - Да ладно тебе, - начал другой мужчина с причудливой тростью, слегка напыщенным тоном, - вранье — это всё. Для красного словца, так сказать. Насколько я знаю, в каждой деревне Белерана есть птичник, а в том сидит матрона и яйца мелюзге азарской раздает, по первому запросу. - Да нет же, - вновь заговорил тучный мужчина, - матрона та следит за выводком. А когда время наступает, дитятко азарское в птичник, тот самый, входит, но птенца не выбирает. Сперва он должен со всеми почестями обратиться к смотрительнице – то бишь наседке, а после, она, стало быть, позволит выбрать птенца. - Дерьмо волчье, старик! Что ты несешь? – вмешался мужчина в капюшоне из противоположного конца повозки. – Никто никого не выбирает. Заходит родитель, отец, скорей всего, берет первого попавшего птенца, и вручает ребенку. Заботься да береги. Потому что выбрать можно только единожды. Так вот и возятся с пернатыми всю жизнь. Тучный мужчина хотел было возразить, но не успел. В разговор вмешался сидящий рядом с ним, на вид еще очень молодой азари, в простой, слегка пыльной одежде. - Жирдяй прав, нет уз крепче, чем у наездника с его птицей. Ребенок не выбирает птенца… - А я говорил, - не выдержал мужчина в капюшоне, но быстро осекся, взглянув в полные ненависти и злобы глаза собеседника. - Птенец выбирает азари. Ребенок в сопровождении родителей приходит на поклон в птичник. Наседка ничего не делает, пока кто-то из птенцов не выкажет желания связать свою жизнь с ребенком. Тогда мать выводка благословляет их, связывает жизни обоих. - Связывая жизни, - с недоумением спросила женщина, сидящая напротив рассказчика. - Галлары, как и мы, не умирают естественной смертью. У них есть собственные ритуалы: они находят тварь посильнее и пытаются её убить. - А если побеждают? – спросил мужчина со странной тростью - Если побеждают – ищут новую, - рассказчик замолчал, подбирая слово, - жертву, если так можно выразится. - И так пока его не растерзают? – удивленно поинтересовалась женщина. - Верно. Галлары это великое наследие Кавена. Птичьи матроны живут со времен приручения им. Они расстаются со своими детьми дважды: первый раз – когда позволяют уйти с азари, второй – когда прощаются с ним перед смертью. В то время, как азари сбиваются в толпы для общей смерти, галлары умирают в одиночестве и, часто, невыносимой боли. - Стало быть откуда, ты, столько знаешь об этих птицах? – с плохо скрываемой обидой спросил наконец тучный азари. Мужчина рядом молча вынул из кармана серебряный медальон, размером с ладонь, и передал соседу. - Ого! Так ты из фармацевтов Белерена! – воскликнул тучный мужчина. Обида в его голосе быстро сменилась на удивление. На медальоне было изображено кристальное дерево – символ Белерена и голова галлара в колбе – знак принадлежности к одной из семей алхимиков, что с первых дней обнаружения живого кристалла следят и ухаживают за ним. Голова же галлара определяла принадлежность к всадникам сборщикам информации. Они курсировали по всему Солиндару, собирая записи о болезнях, исследованиях трав и методах лечения, у старейшин сел и малых городов. Часто им приходилось доставлять лекарства и доведенные до ума, структурированные записи. Медальон гулял по повозке, переходя из рук в руки. Всем хотелось взглянуть на некую диковинку, о которой, быть может, кто-то слышал, а кто-то и вовсе ничего не знал. - Так значит, - начал мужчина с тростью, - ты не понаслышке знаешь обо всем… этом? - Я простился с галларом сегодня утром. Мы жили вместе восемьдесят семь лет, - говоря это мужчина сжал кулаки так сильно, что кожа неестественно побелела. – Это было не столько тяжело, сколько неестественно. Я не знал, что сказать, просто стоял перед ним как столб, а он все понял и… Тучный мужчина сидевший рядом резко встал на ноги. Он слегка покачнулся, расставил руки в стороны для равновесия. - Посмотрите! – крикнул он, указывая на быстро прибирающуюся точку. Все обернулись. Даже извозчик неестественно вывернул шею чтобы хоть краем глаза увидеть то, что так взбудоражило путников. Со стороны гор к каравану быстро приближалась какая-то фигура. Пока извозчик развернулся, азари уже во всю спорили о принадлежности этого силуэта. Тем временем, медальон вернулся к своему владельцу. Крикс – уже, к сожалению, бывший наездник на галларе, быстро взял себя в руки, упрекнув перед этим в собственной мимолетной слабости. Он сунул медальон в карман и поднялся. Так быстро, - прикинул Крикс, - может бежать только один выродок.            - Это Кейлек, - раздраженно сказал он, возвращаясь на место. В ту же секунду, он вновь стал центром внимания.            - Что за зверь? - поинтересовался тучный азари, умостившись обратно. Зверь, - хорошо сказано, подумал Крикс, еле сдерживая улыбку.            - Встретился я однажды с этим полудурком. В прошлом году, кажется. Аккурат по дороге в Кавирен. Мой галлар был «обут» в специальные стальные налапники. Они ужасно цокали под ударами его лап о дорожный камень. Дорога была долгой, я растворился в этом монотонном, металлическом шуме, пока мой галлар, раздраженный, не начал метаться из стороны в сторону. Я обернулся и увидел его. Мальчишка бежал вдоль дороги. Я, буквально, разинул рот от удивления, и он, вероятно ожидая этого, побежал еще быстрее. Через пару секунд мы поравнялись, а после он обогнал меня и только сильнее ускорился.            - Бред, - протянул мужчина с тростью, слегка откинувшись на боковину телеги, - никто из, известных мне, азари не может бежать так быстро. Да и не слышал я ни одной сплетни о чем-то подобном.            - Малец на побегушках у пятерки, - хотел было продолжить Крикс, но его прервала сидящая рядом женщина.            - И откуда тебе это знать?            - Спросил, - невозмутимо ответил Крикс.            - И у кого же? – все не унималась язвительная соседка.            - У Акада.            Попутчики замолчали. Меж тем, стихли и все остальные. Завороженные, они глядели как всадник на галларе, надменно, виляя меж вьючными быками выбежал наконец в изголовье каравана. За ним, мгновение спустя, всё еще двигаясь вдоль дороги, бежал ретивый юноша, одетый слишком легко для этой поры года. Неумолимой волной сонм поднялся на ноги. Все хотели воочию наблюдать, как почти никому неизвестный бегун, обгонит быстрейшее из животных известного континента.            Кейлек быстро нагнал всадника. Он бежал, не обращая на него внимания. Реакция была всегда одинаковой. Юный азари чувствовал, как в его спину впились любопытные взгляды. Его нутро бурлило. В нем зарождалась ненависть. И он не препятствовал. Напротив, он дал ей распространиться, полностью поглотить себя, и это только придало ему сил. Он ускорился быстрее обычного и обойдя всадника на три корпуса выбежал на дорогу.

IV

           Перед городом, от горного кряжа и почти до вымощенной дороги, раскинулась праздничная площадь, оформленная полукругом. Завидев её, Кейлек сбавил темп. Приготовления шли полным ходом. По меньшей мере было собрано уже несколько десятков кострищ. Некоторые, недавно прибывшие азари, медленно расхаживали по внешнему полукругу что-то обсуждая. Уже окончательно переходя на шаг, Кейлек заприметил двух дам, гуляющих под ручку, и увязался за ними. На тонкой шейке одной из них, красовалось ожерелье из жемчуга. Это было легко увидеть в виду особенности платья с открытой спиной. Кейлек подумал, что финальная фаза, идущей перед ним женщины, развивается неправильно. Но тут же, упрекнул себя в собственном непонимании. Подобно и ему самому, её финал был другим, но точно не неверным. Он заключил это по излишне выразительным спинным наростам и слишком легкому платью. Нельзя было сказать, что чувства притуплялись, скорей всего тело адаптировалось к условиям такого рода. Он глянул на ее пальцы – ухоженные, ногти полностью острижены. Она ступала мягко, насколько позволяли её сапожки на каблуке.            Они вышли к импровизированной центральной дорожке, по краям которой росли и собирались погребальные костры. За ними виднелась монструозных размеров чаша с вечным огнем внутри. Перед ней на каменном троне восседал массивный металлический голем. Кейлек читал о них. В записях Кейлы – жены первого короля было написано так:            «Наконец он вернулся. Как и всегда полный сил. Вел он за собой четверых: Обвисшие, уродливые, слепящие неестественным блеском. Первым делом, он крепко обнял меня и тогда я увидела их ближе. Под неизмеримой массой их ножки сгибались в коленях, брюхо волочилось по земле, тело было покрыто волдырями и короткие, толстые ручонки, постоянно перебирали пальцами, будто чего-то ожидая…»            Леди поклонились голему со всем возможным изяществом. Голем медленно, грузно поднялся на ноги. Он протянул руки ладонями вверх над головой одной из женщин. В его ладонях начала формироваться искусная диадема. Приняв окончательную форму, он водрузил ее на голову одной из азари, после проделал то же и с другой. Обе женщины поблагодарили голема и ушли, не обратив внимания на стоявшего позади Кейлека.            Юный азари медлил. Всю дорогу его браслет непривычно дрожал. То ли от предвкушения, то ли от страха – Кейлек не мог понять. Два невольных монстра впились взглядом друг в друга. Азари сделал шаг навстречу и протянул голему руку. Изваяние медлило. Сперва он потерял форму и немного обвис. После слегка уменьшился и стал ростом с Кейлика. В конце концов из бесформенного нагромождения он обратился точной копией стоящего перед ним юного азари и наконец схватил его руку у локтя. Кейлек почувствовал, как по телу пробежала дрожь, а запястье, с живым браслетом, будто горело огнем. Кейлек одернул руку. Браслет сполз в его ладонь и приняв образ шайбы застыл. Юный азари машинально сунул твердый сгусток в карман. О подобном он не знал. В его голове беспорядочно вспыхивали вопросы, наслаиваясь друг на друга, образуя что-то уродливое. Он стоял завороженный пока чья-то рука крепко не схватила его за плечо. Кейлек вздрогнул. За спиной раздался низкий, пронзительный голос: - Господин Кейлек? Юный азари обернулся, выбравшись из-под тяжелой руки. Перед ним стоял начальник стражи Кавирена. «Вероятно, дозорный успел доложить,» - подумал Кейлек. - Да, это я, - наконец ответил юноша. - Прошу вас проследовать за мной. Кейлек кивнул. Беспрекословно, слегка склонив голову, он двинулся вслед за стражником. Уже у ворот юный азари слегка обернулся, но к его разочарованию, увидел только неподвижную, грузную металлическую фигуру голема, сидящую на своем троне. Кавирен, как и Гримрен формировались еще до того, как Тар – основатель гильдии каменщиков, отправил своего сына Оррона с его рабочими в помощь тамошним азари. Городу у великой воды, к сожалению, повезло меньше, чем великой столице ремесленников. Он был более зависим он других столиц и только недавно здесь разбили виноградники и поля хмеля. Что, как бы и улучшило его положение, но менее зависимым город от этого не стал. Кейлека занимала лишь форма этого места. Город состоял из своеобразных порогов, объединенных центральной лестницей, спускающейся от главных ворот к бесконечной водной глади. Там, в самом низу стояла верфь, а рядом с ней пара больших кораблей. Порой юный азари представлял, как несется по волнам бескрайних соленых широт, и как ненавидит свою участь в неистовстве шторма. Как терпит нападки от других матросов и ждет возможности сойти на берег. Сегодня, похоже, ему не следовало мечтать. V Кейлек миновал холл. Ленивый стражник, взглянул на его медальон, не вставая с кресла и просто указал на дверь. Прекрасный приём, - думал юный азари, открывая дверь в кабинет «пыток». Привычно уродливая комната: множество пыльных книжных полок, выставленные для вида. Поблекший ковер, обломки вазы, которые никто так и не убрал, после, кажется, третьего его посещения. Лишь только кресло вопрошателя и диван были чистыми. У входа Кейлек обратил внимание на, интересного вида, верхнюю одежду. Он не отказал себе в желании коснуться её. «Кожа. Отличная выделка,» - подумал Кейлек. Он еще раз оглянулся и увидел маленькое существо беспорядочно метящееся под потолком. У кресла его уже ждал новый наблюдатель. Этот предпочитал ухоженную щетину гладкой коже лица и более строгую одежду. Он холодно смотрел на своего гостя.            - Кейлек, я полагаю? – наконец спросил временный хозяин. Юный азари промолчал. Он прошел по комнате и грохнулся на диван. Раскинул руки вдоль его спинки и слегка поерзав, умостился поудобнее.            - Приму это как «да», - ответил вопрошатель, усаживаясь в кресло. - Что с Диром? – спросил Кейлек, сверля взглядом неизвестное существо в каких-то лохмотьях. - Пифей отослал его, - ответил наблюдатель, закинув ногу на ногу и обхватив руками колено. - Дир занимался этим дерьмом восемь лет. А теперь, его отсылают, да еще по указу Пифея, - Кейлек расхохотался. – Впрочем, этот старик уже давно выжил из ума, господин… - последнее слово Кейлек немного протянул, как бы выжидая, что новый наблюдатель закончит его фразу обличив себя. - Курт, - добавил мужчина, как и ожидал юный азари, - я не обговариваю приказы петрархии. Мне сказали явиться сюда, и я явился. Курт слегка наклонил голову влево и его каменное лицо рассекла жуткая улыбка. - Ты, случаем, не играешь в грахт? - Это та причудливая кобольдская игра с резными фигурами на клетчатой доске? – как-бы невзначай поинтересовался Кейлек. - Именно, - вновь холодно ответил Курт. Он прекрасно понимал, что собеседник ответит «нет». Игра Кейлека была для него слишком простой. - Нет, - ответил юный азари, подметив преображение оппонента. В его мыслях всплыла доска с фигурами. «Кажется, оба игрока сделали свой ход,» - подумал он. - Жаль. Говорят, это хорошая… - Игра, - прервал его Кейлек, слегка наклонившись вперед, - ум развивает и всё такое прочее. Лучше скажи мне, Курт, - юный азари специально подчеркнул этот переход на «ты» - что это за существо мечется под потолком? - Это коренная жительница Нарт-Этр – пикси. Не встречал таких? - Не успел, - ответил Кейлек опять откинувшись на спинку дивана. - Ты виделся с родными? – резко, будто выбивая опору из-под ног Кейлека спросил Курт. - Нет. – ответил юный азари. Эта тема давно не будоражила его разум. Ему стало интересно, какую эмоцию стоит изобразить? Разыграть ли потерянного мальчика, всё ещё жалеющего любви и признания родителей или животное, обиженное на весь мир. - Как давно? – голос Курта звучал всё также холодно. - Шесть лет, - Кейлек немного сжал руками диван. Для вида. - Не думал вернуться к ним? Кейлек снова расхохотался. Он резко подался вперед, ухватившись за сиденье дивана так, что вонзились в обивку. - Вернуться!? Серьезно!? В то место, где первым, что спросили у ребенка, после того как тот чуть не погиб, было: зачем вернулся? Ты кретин, Курт. Наблюдатель откинулся в кресле. Его взгляд зацепился на пикси зависшей над головой Кейлека. Она пристально смотрела на Курта, крепко сжимая в руках шар, наполненный фиолетовой дымкой. - Мне вот интересно, - начал Кейлек, - очищая когти от обрывков дивана, - ты готовился к встрече, Курт? - Нет, - резко ответил вопрошатель, - я здесь, чтобы проверить её, - он указал на пикси усевшуюся рядом с Кейлеком. Теперь юный азари мог её внимательно изучить. Это была девушка, как минимум по виду. В высоту, примерно, сантиметров пятнадцать, короткие, взъерошенные волосы, грязно зеленого цвета и черные пугающие глаза без век. Четыре крыла, как у насекомого, ни когтей, ни, хотелось бы сказать клыков, но её рот был зашит, поэтому Кейлек, в точности не мог знать, что скрывается за её бледными губами. - Милая, правда? – спросил Курт. - На любителя, - холодно ответил Кейлек. - Аккуратней с выражениями. Посмотри, как надула щеки. Она щелчком пальца может вывернуть тебя на изнанку. - Тогда почему еще не вывернула тебя? – спросил Кейлек, с опаской прикоснувшись к пикси. - Если я умру, нитка порвет её на лоскуты, - Курт взглянул на пикси, она нежилась под пальцами Кейлека. - Арора привезла эту мелочь? – Кейлек перевел взгляд на Курта. Тот явно был раздражен. - Возможно. Не вдавался в подробности, - Курт всем видом пытался показать былое безразличие – выходило плохо. - А ты, Курт, давно виделся с родными? – неожиданно спросил Кейлек. - Что прости? – Курт скорчил гримасу полного непонимания. - Мне следует повторить? Курт немного замешкался. - Я надеялся, что Акад подослал ко мне мастера своего дела. Думал, мы сможем позабавиться, - Кейлек встал с дивана. Пикси вцепилась за его рукав, всё ещё не желая взлетать, она карабкалась по его одежде, - своим видом, ты, внушил мне некую надежду. Я уж думал, что прекрасно скоротаю время, пока не начался Праздник Смерти. А что в итоге? Передо мной сидит, то надменно улыбаясь, то корча из себя недотрогу, напыщенный болван, который очень не любит, когда трогают его игрушки. Незримая тень нависла над наблюдателем. Кейлек на мгновение показался ему неудержимой силой, с которой не совладать. Юный азари почувствовал, как пикси взобралась на его плечо. Не глядя он поднес пальцы к её зашитому рту и ухватившись за небрежно болтающийся кончик черной нитки, вырвал его вместе с кусочками губ. Пикси завизжала, оглушив всех вокруг. В комнату ворвался стражник. Он увидел, как что-то блеснуло в пальцах Кейлика, видел, как тот склонился над креслом, а после услышал сдавленный крик и противный, искаженный детский смех.    Кейлек направлялся к выходу. У дверей, он снял с вешалки интересную верхнюю одежду и накинув её обратился к стражнику: - Выпустишь меня? Страж не знал, что ответить. Подобное он видел впервые. - Просто сделай пару шагов назад, - спокойно сказал Кейлик, - успокойся. Когда оправишься, передай начальнику стражи, что существо, которое привел сюда Курт взбесилось, напало на хозяина, и вылетело в окно. У его уха раздался щелчок и единственное окно в комнате разлетелось в дребезги. - Сможешь, - он слегка повернул голову, явно обращаясь не к стражнику. Последовал еще один щелчок. Азари в форме попятился назад и опершись на стену сполз по ней на холодный пол. Кейлек переступил через его раскинутые ноги и вышел на улицу.

VI

Бескрайние соленые воды поглотили солнце. Пламя вечного огня воссияло ярче. Уродливый король безучастно взирал на очередной ритуал сметри. Толпа заполнила внешний круг площади. Кейлек выбежал из города. За внешним кругом собирались молодые азари-приемники. Он занимали свои места. Юный азари скользнув в толпу. Он слышал упреки и ругань в свой адрес, пока не выбрался из внешнего сонма. Не рассчитав, он врезался в одного из приемников, тот повалился на землю. Кейлек сделал пару шагов назад, и задел чью-то урну для праха. «Приди в себя, ну же! – пульсировало в его голове.» Он побежал вдоль круга. Скорей всего пара была одна, - думал Кейлек, - крайне редко кто-то решается на совместный уход. Их было слишком много. Юный азари пробирался меж двух колец соплеменников. Наконец он нашел их. Не на шутку взбесив толпу своей выходкой, он все еще слышал, как под неумолимый барабанный бой, позади сыплются нескончаемые ругательства. Он чувствовал, как во внутреннем кармане его обновки, сидит заткнув ручками, остренькие ушки, пикси, еле перенося внешний шум. Кейлек встретился взглядом с Гассом. Мужчина еле заметно поприветствовал его поклоном и слегка наклонил голову в сторону своей супруги. Юный азари еле заметно кивнул в ответ. Он нервничал. Судорожно выбивая какой-то неизвестный ритм, юноша стучал по намертво застывшей жидкости в своем кармане, но безуспешно. Его спутник не откликался. Звук барабанов стих, вместе с ним умолкла и толпа. И вновь, но уже иной, тяжелый, властный гул навис над всеми. За ним последовал другой. И снова тишина. Аматрэ сняв короны и тиары протянули их вперед, держа на ладонях. Кейлек закрыл глаза. Он дождался момента и вновь ударил по шайбе в кармане вместе с барабаном. И еще раз. И еще. Украшения в руках аматрэ таяло подобно льду. Оно стекало и деформировалось, собираясь в нечто иное. Азари-приемники, все как один приклонили колено. В руках, уходящих в последний путь, свернули клинки. Властный король поднялся с трона. Он сделал пару неуверенных шагов вперед и распался. Обратившись жидкостью, он заполнил межкаменные жилы площади, направляясь в сторону толпы. Аматрэ держали серебристые ножи направленными клинком к сердцу. - Живи согласно мудрости полученной от меня, - прозвучало в унисон, - и преумножай ее чтобы передать дальше! - И да будет идущий за мной, - грянуло в ответ, - мудрее нас! Клинки скользнули под одежду, сквозь плоть они вонзились в десятки сердец. Клинок выскользнул из рук. Он впитался в тело, смешался с кровью и мгновенно унял боль. Молодые азари бросились к своим отцам и матерям и те обмякли у них на руках. Кейлек подхватил госпожу Авилу, как и просил Гасс. И в тот же момент, когда он коснулся её сливового платья, напротив возник еще один азари. Это был он же, вылитый из металла.            Аматрэ уложили на костры. Слезы обожгли щеки юного азари. Он шел прочь, уже готовый пробивать сквозь шепчущую толпу. Его жизнь в любви и понимании была кончена.            Сонм расступился. Под непрекращающийся шепот от почувствовал, как его левую руку обволакивает нечто холодное, бросающее в дрожь. Он вспомнил тот день, из какого-то слишком далекого прошлого и взглянул на руку. Вокруг неё, всё ещё формировалась новая, металлическая кожа.            Он оставил за собой лишь полоску крови на дороге, растворяясь в темноте.