Тварь

I

      Преодолев холм, они увидели лес во всем своем первозданном величии. От подножия горы, насколько хватало взгляда, распространилась его безраздельная власть.       Аруэль слез с галлара. Хотя склон был пологим, рисковать здоровьем птицы ему не хотелось. Анше, всю дорогу сидевшая под рубахой, вдруг исчезла. Азари почувствовал, как холод пробрался сквозь ткань; по коже пробежали мурашки. Своевольная кошка растворилась в высокой траве, оставив за собой лишь хвост, похожий на тонкую струйку дыма, мелькавшую над зелеными волнами.       Молодой картограф был заворожен. Но не исполинский лес будоражил его ум. Предметом изумления была вещь много меньше, по сравнению, конечно же с природными великанами – Аруэля удивили камни. Это были не просто булыжники чудаковатой формы, но самые что ни на есть геометрические верные кубы. У подножия горы и дальше, лежало не менее восьми таких камней. Так, по крайней мере, если верить записям, последнего картографа, будет отмечено в его дневниках. Аруэль, не особо долго поддаваясь удивлению, уселся на ближайший куб. Тот оказался не таким уж большим, всего-то по пояс, незваному гостю. Молодой азари умостился поудобней, скинул наконец сумку, укорив себя за то, что не снял её прежде и вынул свёрток с едой. Если бы он знал наверняка, что азарийцы не единственные обитатели этих земель, его ум наверняка охватило бы неодолимое желание начать раскопки. Аруэль обернулся. Шагах в десяти от него выжидающе замер галлар. Он глядел, то на хозяина, то на извлеченный свёрток.       - Сейчас, сейчас, - понимающе сказал Аруэль. Он распутал узелок. Взял два куска вяленого мяса. Один бросил птице, другой – в сторону торчащего из травы чёрного хвоста Анше.       Галлар поймал мясо на лету. Но тут же, на удивление Аруэля, из травы выпрыгнула его спутница. Азари разделил пищу поровну, но такой расклад явно не устаивал её. Не притронувшись к своей части, она сразу же потребовала другую.       «Жадная, - подумал Аруэль. – Касается ли это только еды, или может чего-то ещё?»       Не желая терпеть жалобы, он бросил в её сторону еще один кусок мяса. Галлар, заметив это, моментально разинул клюв и перехватил добычу.       Прежнее лакомство устремилось вниз. Анше, не сумевшая вовремя выбрать, за что ей вцепиться, обернулась к свежей трапезе. Она пригнулась к земле. Трава вокруг неё смялась. Галлар слегка отскочил назад от неожиданности. Аруэль, сидевший до этого в пол оборота, теперь повернулся полностью. Азари заметил, как неестественно выгнулась её спина. Шерсть вспыхнула огненно-черными языками, что, казалось, танцевали, сплетаясь в нечто змееобразное. Анше прыгнула в сторону галлара. Вцепилась зубами в его кусок мяса, пока её новый союзник, извиваясь в воздухе, схватил почти упавшее, прежнее лакомство.       Ей удалось урвать большую часть. Кошка рухнула на землю и пропала в смятой траве. Аруэль приподнялся, так чтобы лучше разглядеть происходящее. Его взгляд остановился на том месте, где лежал первый кусок мяса. Там теперь медленно пульсировал чёрный сгусток, похожий на сердце какого-то чудища.            Аруэль вздрогнул. Мысли хаотично метались в его голове, но ни одна не давала ответа на то, что сейчас произошло.                        Поверженный галлар уткнулся клювом в плечо Аруэля, приводя его в чувство. Аруэль посмотрел на пернатого друга и слегка улыбнулся. Он протянул ему последний кусок мяса, оставленный для себя. Галлар посмотрел ему в глаза. Он нехотя принял этот дар и наконец насытившись, раздосадованный, птиц присел у камня, и спрятав голову под крыло, приготовился вздремнуть.            Аруэль копошился в сумке. Он вынул несколько листов бумаги и специальное, самодельное перо, не требующее чернильницу.            «Карты подождут, – думал он, – но это стоит записать.»            Пока молодой азари, увлечённо описывая происходящее, старался ничего не упустить, Анше закончила с трапезой. Нарочито зевнув, она, за несколько прыжков, оказалась у камня и запрыгнула Аруэлю на колени. Азари вздрогнул от неожиданности. Теневое создание, явно довольное собой, скользнуло под его плащ, и, свернувшись комочком, приготовилось отдаться власти сна.            Аруэль на мгновение оторвался от записей. Он поднял голову и прислушался. Было тихо. Ему показалось, что весь мир замер. Будто всё, что с ним было, и то, что происходит сейчас, всего лишь чья-то игра. А теперь, когда Анше спит, эта самая игра поставлена на паузу и мир вместе с ней.       - Ту ама ди нокт, - шептун Аруэль и тяжело выдохнул повторил снова, - очередная глупая загадка. Он позволил себе немного отдохнуть, прежде чем взяться за карты. Молодой азари сделал несколько зарисовок: низину в каменных кубах, Анше в образе химеры, испугавшей его, пожалуй, даже больше, чем её прообраз. Наконец, под ритмичное мурчание его спутницы, Аруэль, убрав всё лишнее, вынул из сумки свертки с картами. Перебирая записи в библиотеке, он наткнулся на некоторые не состыковки. Первые карты, дотированные еще правлением первого короля Кавена, пусть и не детально, но покрывали всю известную азари землю. Следом за ним, на карте, сделанной уже после смерти правителя, некоторые места, такие как: Бледный подъем, Медвежий кряж и Черный лес, где сейчас и находился молодой картограф – обозначены не были. Аруэль списал этот факт на то, что Батчи – отец Пифея, нынешнего мудреца из петрархии, преимущественно исследовал центральную часть Аполлиона. После молодой азари заглянул в учебник по «Известной географии», аккурат, прошлого года издания, когда они: Сич, Арора, Кетар и Аруэль составили подробную карту, полностью описав всё от великих вод Баруса и природных стен Гримрена, до непреступных снегов Кашитских гор и своевольных корней Нарт-Этра. Но, к своему удивлению, обнаружил в книге лишь карты Батчи.       В недоумении Аруэль обратился к Пифию, но тот ответил, что ни о каком новом издании не знает, а увидев книгу удивился еще сильнее молодого азари. Аруэль пытался выпытать у Пифея, как такое могло случиться, но старик, некогда будучи прекрасным собеседником, так и не ответил. И когда Аруэль собирался уходить, тот окликнул молодого азари, спросив: «Простите, вам назначено?» А на заявления молодого картографа, что он был здесь чуть ли не семь часов, Пифей только покачал головой и заявил, что с самого утра был здесь один.       Эта сцена так въелась в память Аруэля, что он некоторое время порывался отправить своему другу Тарину Мирейну – негласному советнику королевы, прошение о проверки и возможном переизбрании петрархии.       Только вот Аруэль ошибся. Они исследовали не всё. Южной частью занимался Сич, но, почему-то её, он не отразил в своих исследованиях. А, может быть, целенаправленно умолчал об этом. Только почему? Молодой азари развернул карту Сича и снова вернулся к зарисовкам Кавена.       - Один в один! – воскликнул Аруэль. – Вот ублюдок! Пока Кетар едва не умер от мантикоры, а я с Аророй чуть не загнулись от дурманящих спор Леса Снов, этот просто скопировал карту короля. Даже не поправил, а тупо перенёс! Аруэль не хотел этого признать. Он считал Сича другом и верил ему.       - Эти пару дней явно не задались…       Аруэль посидел еще немного, пытаясь унять мысли. Затем он свернул карты и спрятал их в сумку. Анше проснулась и высунула голову из-под плаща. Аруэль погладил её, закинул сумку на плечо и слез с камня. Кошка смотрела вслед молодому азари. Он удалялся в сторону леса, и она захотела последовать за ним. Анше подошла к краю камня, у которого дремал галлар, и спрыгнула сперва на седло, а после в густую зелень травы. Птиц вынул голову из-под крыла. Он увидел, как Анше выжидающе сверлит его взглядом. Галлар поднялся и повернулся к ней. Анше, сделав быстрый прыжок, оказалась у его лапы и играючи укусила его. Птиц зашипел, а Анше, специально подпрыгивая так, чтобы её можно было разглядеть в траве, бросилась прочь. Галлар помчался за ней. Где-то в пылу игры, она вспомнила, что собиралась было сделать что-то другое, но уже не помнила что.                        Аруэль нехотя ступил в царствие тени, невольно созданной лесом. В миг стало холоднее. Молодой азари слегка поёжился и плотнее укутался в плащ. Он завороженно рассматривал многовековые темные деревья. Они были выше всех тех, что ему довелось повидать. Монструозные и необъятные, они нависали над ним, заявляя о своей невероятной силе. Аруэль подошел ближе. Только теперь он обратил внимание, что все деревья встречают его ровным строем, будто колонна выдрессированных воинов. Азари повертел головой. Он склона и вдаль, куда хватало взгляда, один к одному, стеною высились древние исполины. Лишь редкие их корни, небрежно пробивающиеся то тут, то там, как-то сглаживали эту картину. Аруэлю чудилась их неестественность. Он, сперва бросив взгляд на высокую крону, как бы невольно спрашивая разрешения, заглянул вглубь. За их спинами всё было иначе: кривые стволы и заломы, какие-то вытоптанные тропки и бесконечно парящая листва. Аруэль шагнул вперед. Под ногой почудилось нечто твердое. Азари глянул вниз.                 - Дерьмо! Наступил на корень!        Аруэль отскочил назад и приготовился к удару, но ничего не произошло. Азари рассмеялся. Он несколько лет прожил с экспедицией в Нарт-Эрт и корни, стали для него больной темой.       Он вновь подошел ближе. Входить в сам лес ужасно не хотелось. Аруэль сравнялся с недвижимой стражей; присмотрелся.       Десятки опавших листьев прилипли к чему-то тонкому и бледному, так и не достигнув земли. Эта едва заметная нить заполнила весь лес. Теперь, заметив одну из них, Аруэль мог легко проследить почти за каждой, что были в лучах тусклого света. Молодой азари немного отошел. Так чтобы быть чуть дальше от корней, но не настолько, чтобы пропустить что-то интересное.       Сейчас Аруэль желал увидеть тех существ, что оставили после себя эту липкую нить, или хоть каких-то существ. Ведь кроме названия, информации об этом месте не было. Всё ещё восхищенный идеально ровным первым рядом деревьев, Аруэль прошел достаточно много и достаточно долго. Настолько, что тень леса отпустила его. Пытаясь представить себе здешних существ, он немного отстранился от действительности, и не сразу заметил, как нить, что украшала лес изнутри появилась и на внешних деревьях. Только здесь она была много толще и опутывала каждого исполина от самых корней и до недосягаемых крон.       Аруэль, всё ещё избегая по возможности корни, подошел ближе. Вынул нож и срезал небольшой лоскут.       - Липкое, тонкое, но прочное. Похожа на канатную вязь. Если это производное живой твари, - Аруэль почесал затылок, - я, пожалуй, не хочу с ней встретиться. Азари, на этот раз с явной опаской, заглянул вглубь леса. Никого. Называть как-то новую субстанцию ему не хотелось. Временное название, по его личному опыту, часто врезаются в память так сильно, что после его практически не искоренить. Аруэль вынул из кармана платок и завернул в него образец. Спрятал платок в сумку.       «Надеюсь, петрархия еще не изжила себя окончательно и сможет разобраться, что это такое, - думал Аруэль.»       Он заметил небольшой камень неподалеку и решил подойти к нему. Однако, как только он снял сумку с плеча и собрался взобраться на камень чтобы ещё немного посмотреть на лес, за его спиной что-то изменилось. Взгляд. Странный. Неестественный. Аруэль обернулся.       «Страх пронзил меня. Близ деревьев вполоборота на меня таращилось… нечто. Я успел шагнуть назад, но к несчастью своему замер, будто статуя в неестественной позе. Сердце словно вырывалось из груди. Я хотел закричать, но не мог. Яркой, мимолетной искрой блеснула в памяти история о сонном параличе. Лучше бы это был сон! В тот момент мне казалось – всё, что угодно будет лучше. Только вот, лучше не стало. И как апогей тянущихся неурядиц: мне позволили наблюдать собственную смерть.       Оно двинулось вперед. Я хотел было закрыть глаза, но не мог сомкнуть век. Благо я мог дышать. Только эта мысль, почему-то и сейчас осталась такой же.       Брюшко твари было перетянуто тугими белыми нитями, местами они уходили в плоть, обнажая кровоточащие раны, из которых торчали куски тёмного хряща или чего-то напоминающего обломки костей. На этом мешковатом животе то и дело вспухали и с шипением лопались кровавые пузыри, разбрасывая вокруг что-то мелкое, червеобразное, бьющееся в конвульсиях, от соприкосновения с воздухом.       Лапы были столь неестественны, что, казалось, их достали из самых глубоких кошмаров и присоединили к одному телу. Каждая из шести конечностей была покрыта слоем трещиноватого панциря, откуда выступали длинные, извивающиеся щетинки, влажно поблескивающие под светом. Суставы выгибались под невообразимыми углами, а когти, наполовину сломанные, выглядели так, словно они росли из глубин грязи и гнили. Каждый шаг существа сопровождался хрустом и влажным чмокающим звуком, будто оно топтало собственные внутренности.       Его голова была неописуемо огромной и будто отекшей, обтянутой тонкой, полупрозрачной кожей, сквозь которую просматривались сосуды, извивавшиеся словно живые черви. Пять глаз, чёрных как сама бездна, двигались независимо друг от друга, будто контролируя всё вокруг.       Жвалы существа были массивными, покрытыми зубьями разной длины, на которых застряли тёмные куски гниющей плоти.       Ткач, несмотря на свою неуклюжесть, двигался с пугающей целеустремлённостью, издавая странное дребезжащее шипение, которое, казалось, вползало в уши и обвивало сознание.       Я запомнил его и, наверное, уже никогда не смогу забыть. Сейчас, я специально тяну время, чтобы отключиться. Я знаю, стоит мне закрыть глаза, как я снова увижу его – ткача.       Смешно. Я и правда готов истерически смеяться сейчас.       Помню, как болели глаза. Помню, как думал, что оно не моргает всеми глазами сразу, ибо ему нужен зрительный контакт с жертвой. И что? Будь я прав, что бы изменилось? Ничего! Ведь к тому моменту, оно было так близко, что я смог разглядеть свою искривлённую страхом физиономию в его черных глазах.       Я хотел вопить. Хотел звать на помощь. Мне так хотелось в тот момент, чтобы существовало что-то незримое, высшее, могущественное. Что-то, что услышало бы мои мольбы и непременно бы спасло меня. Это было бесполезное, ублюдское чувство надежды.       Да, пока нечто у моего лица, в предвкушении свежей трапезы, перебирало жвалами; я пытался подобрать правильные слова, чтобы обратиться невесть к чему за помощью. Мне стало стыдно. Я вспомнил бесчисленных аматрэ, принимающих свою участь с гордостью. Я никогда не пытался, а может, не хотел уличить их в лицемерии и страхе. Нет! Но это не сопоставимо! Я сравниваю разные смерти, разные ситуации. И сейчас, я всё ещё вижу в этом слабость. Я не пытался принять смерть достойно, какой бы ужасной она ни была. Я старался подобрать нужные слова, чтобы обозначить его – существо за гранью…Тхазотхул-Натсхотарин. Но после…»       Жвалы существа вздрогнули, словно от нетерпения. Из пасти хлынула густая, вязкая слюна, оставляя на земле грязные, блестящие пятна. Сердце молодого азари больше не выбивало аритмичные ритмы ужаса. Оно вдруг стало биться спокойно, размеренно. Дыхание, прежде рваное и полное паники, стало глубоким и равномерным. Боль в глазах перестала казаться важной. Что-то внутри Аруэля сломалось. Он смирился.            «Смешно, - азари хотел было невольно ухмыльнутся, но лицо не поддалось, - и где же ты была, смерть, когда я так жаждал встречи?»            Существо отступило на шаг. Аруэль увидел пред собой огромную пасть с грязными осколками, костей и хитина, впившимися туда и теперь служившими зубами. Его обдало смрадом - гнилостный и липкий. Рот наполнился рвотой, часть массы хлынула через нос. Азари сглотнул через силу, горло болезненно сжалось.            Перед лицом смерти, он, к своему удивлению, сожалел лишь о том, что не может коснуться тех злополучных колец.       Резкий визг разорвал тишину, словно удар грома в ясный день. Откуда-то из-за спины вынырнул галлар - стремительный, как падающая звезда. Галлар взмыл в воздух, взобрался на камень и прыгнул на ткача, будто воплощение ярости. В тот же миг тварь будто растворилась, оставляя за собой едва различимый след из пыли.       Теперь монстр стоял у самого края леса. Его глаза, чёрные и блестящие, двигались хаотично, не теряя из виду ни птицу, ни застывшего Аруэля. Жвалы вновь зашевелились, сжимая и разжимая воздух.          Галлар издал протяжный, пронзительный крик, выгребая лапами землю, будто готовясь к новой атаке. Аруэль, наблюдая за этим, понял: всё это время существо могло прикончить его за одно мгновение. Оно лишь играло, смакуя каждое мгновение ужаса своей добычи.            Галлар рванул вперёд, бросаясь на ткача. Существо не уклонилось, не пыталось защититься, лишь лениво перебирало конечностями, стараясь хоть немного видеть оппонента. Галлар врезался в него с гневом отчаянного воина. Он рвал его, выдирал клочья кожи, целясь в глаза и шею. Белёсая плоть монстра покрывалась кровоточащими бороздами, но те тут же затягивались, будто сама его сущность отрицала любые раны. Чудовище оставалось медлительным и безразличным, мерно щелкая жвалами. Но его взгляд, таивший безмолвную насмешку, всё же не касался Аруэля. «Значит, дело не в самом взгляде…» — пронеслось у него в голове. Его собственное тело всё ещё оставалось неподвижным. - Может быть, это был лишь первый импульс… как ловушка, что активируется от простого прикосновения.»       Галлар, осознавая бесполезность прямого нападения, сменил тактику. Он атаковал, отскакивал и вновь бросался, кружась вокруг противника, словно череда стремительных вихрей. Но ткач стоял настолько пресытился этим, что уже стоял неподвижно, лишь иногда шевеля жвалами.       Азари, лишённый возможности действовать, только наблюдал, как его друг с каждым прыжком слабеет. Удары галлара становились всё менее точными, его движения теряли былую ярость. Последний прыжок был настолько слабым, что оставил лишь незначительные царапины на коже монстра. Собрав остатки сил, пернатый воин решился на финальный выпад, целясь в «морду» твари. Прыжок. Коготь вонзился в один из чёрных глаз. Звуки изменились. Монстр взревел, его голос хлестнул по округе, словно раскат грома. Рана на месте глаза не затянулась; хлынула вязкая жидкость.       Аруэль почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холод. Победа? Нет. Этот удар лишь разбудил неукротимый гнев твари. Монстр взорвался движением, выбросив лапы вперёд.       Столб пыли взлетел в воздух, заслонив происходящее на долю мгновения. Когда он осел, Аруэль увидел, как чудовище, придавив галлара к земле, вонзило огромные жвала-клинки в его тело. Птиц отчаянно бился, крича так громко, что крик, казалось, раздирал сам воздух. Но сопротивление ослабевало с каждой секундой. Молодой азари изо всех сил пытался ринуться на помощь другу, но тело предательски не слушало. Гнев, смешанный с отчаянием, затопил Аруэля, но ничего не могло вернуть галлара.       Он затих, замер. Монстр медленно вынул свои жвалы, придерживая тело лапой. Пасть слегка приоткрылась, из неё вновь потекла густая, дурно пахнущая жидкость. Теперь он двигался к Аруэлю. Азари смог увидеть плоды борьбы его галлара. На непропорциональной голове чудовища, зияла дыра. «Осталось выбить всего четыре, - подумал азари.»       Ткач занёс жвала, но не успел вонзить их в плоть.       Аруэль почувствовал, как что-то мягкое, но невероятно тяжелое коснулось его головы. Мир на мгновение погрузился в тишину. Затем тело пронизала волна боли, будто рой плотоядных жуков, промчался сквозь его тело. Это была Анше. Он чувствовал её – холодную, тяжёлую, как сама тьма.       Ткач раздраженно отступил, заметив новую фигуру. Ему хотелось окинуть взглядом глупца, спеющего вновь прервать трапезу. Он зарычал, низко и глухо. Анше лишь изогнула спину, шипя, как раскалённый металл, брошенный в воду. Её шерсть переливалась, словно поглощала свет, а глаза — две яркие точки — горели холодным белым пламенем. Аруэль чувствовал, как кошка становится тяжелее. Боль прорастала корнями внутрь, превращаясь в странный ритм, резонирующий с её рычанием.        Анше начала меняться. Тень под ней стала шириться, расползаясь, как разлитое масло. С каждым мгновением она становилась больше, её очертания становились всё менее чёткими, словно собственное тело темной госпожи растекалось внизу. Открыв пасть, раздался не рык, но гул — он не был громким, но заставил всё вокруг замереть. Мир будто сжался, став одной лишь точкой.       Три костлявые руки поднялись из её тени, извиваясь, как хищные растения, готовые схватить добычу. Они вытянулись, пробуя воздух, а затем прижали ткача к земле. Монстр попытался вырваться, но не мог – его лапы и жвала оказались беспомощными. Анше возникла у ног Аруэля. Она медленно шла в сторону ткача. С каждым шагом кошка становилась больше.       Анше наклонилась вперёд, её пасть теперь была так близко, что в её глубине можно было разглядеть нечто… живое. Око. Оно двигалось беспорядочно, задно озираясь из глубин своей клетки, пока не встретилось взглядом с ткачом. Монстр взвыл, его тело дрожало, но ледяные руки держали были неумолимы. Он пытался ускользнуть, его шипение сменилось визгом, но никакой силы не хватило бы, чтобы вырваться из их мертвой хватки.       Руки резко дёрнули, разрывая тело Ткача. Остатки монстра шлёпнулись на землю, а затем растворились в тени. Анше издала низкий рык, от которого дрожала земля, и вдруг замерла. Он посмотрела на Аруэля и они встретились взглядом. Азари упал на бок. Его живот скрутило, и он ощутил, как горячая волна подступила к горлу. Он попытался сглотнуть, но не смог. Желудок извергнул всё, что мог, и горькая кислота обожгла горло. Аруэль зажмурился, но от этого только хуже: перед его глазами развернулся хаотичный танец света и тени, напоминающий о глазах Анше и нависающей пасти ткача.       Грудь сдавило, как будто её сжали стальные тиски. Воздух стал тягучим и вязким, как грязь, и каждый глоток приносил лишь новое чувство удушья. Тело ломило - не той болью, что можно объяснить усталостью или ранами, а всепоглощающим огнём, будто в каждой клетке вспыхнули искры.       Попытка поднять голову обернулась ещё большим разочарованием. Зрение помутнело, а всё, что он видел, превращалось в бесформенную серую массу. Он едва ощутил, как его лицо ударилось о землю, кожа соприкоснулась с жёсткими корнями и грязью. Вкус железа заполнил рот — то ли кровь, то ли что-то ещё.       Ему показалось, что всё перестало существовать и остался только он – один.

II

         Аруэль ощутил тяжесть на груди. Она мешала ему дышать. С усилием он попытался открыть глаза. Яркий солнечный свет ослепил, и он машинально прикрылся рукой. Анше, всё это время сидевшая у него на груди и не спускавшая взгляда с леса, соскочила на землю. Она уселась напротив, выжидающе уставившись на него.       Аруэль поднялся, с трудом поднося руку ко лбу. Голова гудела, тело ныло. Он потянулся к своей сумке, достал бурдюк с водой и сделал пару долгих глотков. Затем плеснул немного воды себе на лицо, чтобы окончательно прийти в себя.       У леса виднелось кровавое пятно с прилипшими к земле перьями. Широкая тёмно-багровая полоса тянулась от него к краю леса и исчезала в его тьме. Кто-то утащил тело галлара. Аруэль попробовал подняться, но ноги его не слушались. Он рухнул обратно на траву, закрыл глаза.       Время потеряло всякий смысл. Он лежал, полностью отрешённый от происходящего, но Анше не намеревалась ждать. Снова взобравшись к нему на грудь, кошка уткнулась мордой в его лицо, настойчиво пытаясь растормошить. Но он был словно камень — разбитый и безучастный.       Анше решила не торопить его. Она вновь уселась ему на грудь. В этот раз она показалась Аруэлю куда легче, и он не пытался её согнать. Азари ощущал пустоту. Ни мыслей, ни зловещих образов. В нем было только чистое ничего. Что нельзя было сказать о мире вокруг. Окончательно ощутив себя, вспомнив боль в каждой клеточке тела, он начал слышать успокаивающий приятный шум. Вернее сказать, это была едва уловимая, словно дрожь воздуха, музыка. Лёгкий перезвон, как от крошечных колокольчиков, переливался в такт ветру. Звук был мягким, почти неосязаемым, как будто цветы на ближайшей поляне тревожно шептались между собой. Аруэль позволил себя поглотить. Он прекрасно понимал, что не сопротивлялся бы этой мелодии и в лучшем своём состоянии. Молодой азари приписывал такую перемену в окружении, недавним потрясениям, и надеялся, хоть, и не без жалости, что перестанет слышать эту песнь, как полностью встанет на ноги.       Тем временим терпение Анше иссякало. Она вновь начала расти. Аруэль почувствовал, как её тяжесть становится невыносимой, грудь сдавливалась всё сильнее. Он открыл глаза и встретился с её холодным взглядом. В нём читались презрение и вызов.       Наконец, тяжело охнув, Аруэль перевернулся на бок, заставляя Анше спрыгнуть с груди. Она играючи приземлилась на землю, мягко и грациозно. Азари с трудом поднялся. Опершись о камень, он перевел дух, наклонился за сумкой и перекинул её через плечо.       Анше всё это время сидела рядом, не сводя с него глаз. Её терпение с каждой минутой истощалось. Она не шевелилась, но от её неподвижности веяло раздражением. Её хвост медленно и ритмично покачивался, словно маятник, отсчитывая время. Чтобы сгладить ситуацию, Аруэль, собравшись с силами небрежно поклонился своей спасительнице. Кошка закатила глаза. Она недовольно фыркнула, поднимаясь на всё четыре лапы, склонив голову, приглашая его сесть на неё. Аруэль подчинился, обхватив её крепкую шею. Анше двинулась прочь от этого злополучного места. Постепенно переходя с шага на бег, она мчалась всё быстрее, будто от этого зависела чья-то жизнь. Дорога вела их через луга, которые ещё совсем недавно, тянулись зелёными коврами, облачились в редкий жухлый цвет. Где-то вдали виднелись несколько пар обезображенных, иссохших деревьев, торчащих, как безжизненные стражи. Поля, давно забывшие золотой цвет, теперь напоминали скорее серую пустошь. Ветер пронзал пространство, и в нём будто слышался зловещий вой выжидающих Аклидов - зимних вечно голодных шатунов. Зима была совсем рядом и заявляла об этом во всеуслышание. Деревня встретила их в тихой полудрёме. В большинстве домов еще виднелся тусклый свет. Таверна находилась на противоположном краю деревни, но Анше не рискнула разгуливать в таком виде. Сперва она правда хотела обогнуть деревню, но решила перестраховаться и дать Аруэлю немного прийти в себя.       Смиренно подождав, пока тот спустится с неё, она повернулась и взглянула ему в глаза. Азари невольно протянул руку вперед, как по приказу, или же… так подсказывало чутье. Анше уткнулась мордой в его открытую ладонь, и он почувствовал в руке, что-то холодное и твердое, похожее на камень. В тусклом свете это было не разглядеть, но он положился на понимание Анше, пока та, вновь приняв привычную форму, устраивалась поудобней в его капюшоне.       Аруэль шагал по улицам, чувствуя, как от долгого пути ломит тело. Постепенно дыхание выравнивалось, а шаг становился твёрже. Но он всё ещё останавливался, чтобы набраться сил, схватившись то за чьи-то ворота, то за фонарь. Таверна гнездилась слегка поодаль. Её стены были покрыты темной, почти черной древесиной, потемневшей от дождей и ветра. Высокие окна, зашторенные тяжёлыми бархатными занавесками, едва пропускали свет. Возле двери стоял шаткий деревянный стол, на котором лежали какие-то забытые инструменты и пустые бутылки. Небольшая пристройка птичник пустовала. Внутри было людно, но не шумно. Посетители вели себя чинно, тихо беседуя за деревянными столами. С потолка свисали люстры, упавшие в воске.       Трактирщик стоял за стойкой из полированного дуба, внимательно наблюдая за гостями. Увидев Аруэля, он нахмурился, явно прикидывая, кем мог быть этот чужак.       - Баню растопить? - лениво спросил он, бросив взгляд на его грязную одежду. Аруэль кивнул. Он невольно взглянул на камень, который недавно вручила ему Анше, но не подав виду, тут же положил его на стойку.       - Это много, - недовольно пробурчал трактирщик, указывая на самородок.       - Баня, ужин на двоих, - Аруэль кивнул в сторону капюшона, где сидела Анше, - и комната на ночь.       - Всё равно много. - повторил он, подталкивая самородок пальцем, как будто пытаясь проверить, не фальшивка ли это.       Аруэль выдержал паузу, затем слегка нахмурился, оглядел себя.       -А чистую одежду добавишь?       Трактирщик почесал затылок, разглядывая самородок.       - Слушай, мужик, даже так…       - Считай это подарком, - перебил его Аруэль с тонкой улыбкой. - Или бонусом за хорошее обслуживание, - он указал на золото, - отказываться искренне не советую. Скоро это станет частью обихода. Слегка другой форме.       Хозяин насторожился.       - Треплешься.       Аруэль вынул и нагрудного кармана жилета серебряный жетон и положил на барную стойку, рядом с самородком. Трактирщик, шагнул вперед, чтобы разглядеть символ. Трактирщик замолчал, его лицо застыло, а глаза расширились от удивления.       - С этого и стоило начинать, болван! – выкрикнул трактирщик и тут же невольно прикрыл рот рукой.       - Ничего, - ответил Аруэль, - сам виноват.

III

      Анше наслаждалась свежей постелью. Вытянувшись в полную длину, она раскинула лапки и едва слышно мурчала, наслаждаясь уютом. Аруэль сидел за столом, склонившись над своим дневником. Это была книга с тиснёной обложкой, покрытая замысловатыми узорами, которые он сам вывел на коже. Переплёт, крайне крепкий и выверенный, будто работа ювелира — заслуга его многолетнего общения с кхаргоком, мастером этого ремесла, — надёжно хранил страницы. Каждая из них была окаймлена кобольдскими рунами, защищая книгу от неминуемого старения. Он выводил букву за буквой, стараясь запечатлеть события и чувства, словно боясь упустить их. Мысли множились, сплетались, срывались в толщу вод и тонули, отправляясь на корм глубинным тварям. Боль в теле, уже привычная, но оттого не менее острая, казалась теперь казалась чем-то естественным, неотъемлемым.       В пылу труда, Аруэль не заметил, как к горлу подступил ком. Он не сразу почувстовал слёзы, пока одна из них не разбилась о страницу, размыв слово «галлар». «Так даже лучше, - подумал он, вытирая лицо рукавом.» Азари вылез из-за стола. Потушил лампу и лег рядом с мурчащим клубочком. Его мучало множество вопросом, но их время ещё не пришло. Сперва нужно собраться с силами. Твёрдо стать на ноги, а ответы… Что-ж ответы никуда не денутся. Закрывая глаза, Аруэль ожидал увидеть образ утренней твари. Но вместо этого его встретил мрак - холодная, обволакивающая пустота, тихая умиротворяющая. А где-то на краю сознания слышался тот лёгкий перезвон колокольчиков, встревоженных ветром.       Анше вздрогнула, внезапно почувствовав странный холод. Она подняла голову ища глазами Аруэля. Тот сидел, освещённый лишь светом луны, склонившись над своим дневником, судорожно водя пером по странице. Его движения казались неестественными, ломанными, оставляя на бумаге неровные буквы:       «Я твердил себе, что это лишь сон. Повторял раз за разом. Ничего не менялось. Всё было до одури реальным.       Я стоял на груде черепов. Или, точнее сказать, обнаружил себя там - как и подобает снам. Начала не существовало.       Под ногами хрустели кости, воздух отдавал привкусом железа, и вдали простиралась багровая равнина, бесконечная и давящая. Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь неловкостью моих шагов.       Я нагнулся, поднял череп. Обычный. Безликий. Рога расходились узором по затылку, зубы были мелкими, округлыми. Лет сорок, не больше. Я вспомнил книги фармацевтов - изнемогающие страницы теории. Ни одной точной иллюстрации.       Я раздавил череп. Просто так. Хруст и осколки разлетелись в разные стороны, вызвав тихие, но глубокие волны в этом мёртвом море. И тут, словно в ответ, внутри меня всколыхнулась ярость. Она заполнила всё, до краёв. Я задрожал, в предвкушении.            Я вцепился пальцами в собственное горло. Не было боли, только странное чувство неумолимости. Я знал, что должен сделать. Водрузил собственную голову на самую вершину обглоданной горы. Отломал рог, прямой, как копьё, и вонзил его в свою руку. Глубже. Ещё. Хлынула кровь – прекрасно. Я разбирал себя. Медленно, методично. Снимал кожу, отделял мышцы, вспарывал живот. Страшно не было. Скорее... познавательно. Я видел себя изнутри. Не знаю, сколько это длилось, но думаю недостаточно. Думаю, я мог бы узнать больше. Но я всё помню. Каждую мелочь.»       Аруэль переворачивал страницы, заполняя их зарисовками. Каждая линия, каждый штрих на бумаге был удивительно точным, почти анатомически безупречным. Он вновь и вновь возвращался к одному и тому же, словно стараясь извлечь из памяти больше, чем она могла дать.       - Разрез! - вдруг выкрикнул он, ударив по столу. - Я не видел костей в разрезе!       Его дыхание стало громким, тяжёлым, как у разъярённого зверя. Глаза блестели лихорадочно, взгляд метался по комнате, будто выискивая что-то недостающее. Анше стремительно прыгнула на стол, перекрывая его поле зрения. Её взгляд -острый, грозный - встретился с его. В рубиновом свете её глаз отразился облик Аруэля. Этот взгляд прорезал его, пронзил до самого нутра.       Его веки вдруг отяжелели, словно под давлением сотен мыслей. Он качнулся, не удержав равновесия, и рухнул на кровать. Лунный свет коснулся его лица, обнажая выражение усталости.       Анше склонилась над последней открытой страницей его дневника. На ней, в обрамлении защитной вязи были выведены знакомые символы. Она отшатнулась, посмотрела на Аруэля и снова в дневник. Без сомнений, это была мольба о помощи, но… от него… Не может быть!       Трактирщик точно угадал с размерами. На следующее утро Аруэль облачился в крепкий походный костюм, идеально подходящий в дорогу. К нему прилагались кожаные сапоги, плащ с глубоким капюшоном и удобный пояс с множеством карманов. Хозяин также позаботился о провианте - плотные свёртки с хлебом, вяленым мясом и сыром, а также фляга с чистой водой заняли своё место в дорожной сумке.       - Спасибо, - многократно повторял Аруэль, но трактирщик только махнул рукой.       - Это меньшее, за такую цену, - ответил он с нескрываемым раздражением.       Мужчина провел их до самых дверей.       Аруэль почувствовал, как холодная влажность пробирает до костей. Вытянув шею, он вдохнул холодный воздух, потянулся, чувствуя боль в мышцах, ещё не до конца расслабившихся после вчерашнего.       Еще раз поблагодарив любезного хозяина, они наконец покинули трактир. Мир вокруг оказался разительно другим – серым. Жизнь будто замерла. Под тяжелым низким небом природа готовилась к очередной смерти. Радостные герольды извещали о пришествии хозяйки зимы, соткав к её приходу саван из густого тумана.       Лишь когда деревня скрылась из виду, Анше вынырнула из теплого полотна капюшона. Она исчезла в молоке тумана, но тут же появилась вновь. Величественная и гордая, сотканная из тени и хаоса. Кошка вновь пригласила Аруэля. Азари устроился как можно удобнее и обхватил её крепкую шею. В этот раз Анше не церемонилась. Она сразу рванула во всю свою прыть, окончательно растворившись в серости мира. Им пришлось остановится еще дважды. Сперва посреди пути, чтобы позволить Ангше отдохнуть, поесть и набраться сил. После, уже на ночевку. На этот раз обошлось без косых взглядов. Аруэлю хватило лишь медальона, чтобы получить ужин и теплую кровать. Правда без провианта на утро.       Оставшийся путь Аруэль прошел на своих двоих. Он почти оправился, или, возможно, хотел так думать. Боль всё ещё гнездилась в нём, только азари было на это плевать.       Спустя несколько часов пути на горизонте показался Дорен. Великое вместилище всех знаний, как всё ещё считало большинство. Только Аруэль был в этом уже не так уверен.            В городе выставили дополнительные патрули. Туман, поглотивший всё вокруг несколько дней назад, не желал отступать. От дозорных на башне теперь было мало пользы — их взгляд поглощала мгла. Минуя восточные ворота, Аруэль оказался в зыбком, полусонном мире. Город не вызывал прежнего восторга, но дело было не в разочаровании. Он впервые видел его таким — блеклым, размытым… уязвимым.       Огоньки фонарей, тускло мерцавшие в тумане, едва ли могли указать путь, уж тем более осветить его. Иногда Аруэль видел блуждающий во тьме светлячков — потерянных стражников. Их приказ был прост, но тем и непонятен, ибо в конце концов звучал как: «Охранять.» Как и любое разумное существо, лишённое чёткого пути, они метались по улицам, пытаясь найти себе место, попытаться пригодиться. Лишь только ветер мог наслаждаться этим зрелищем. Он с визгом проносился вдоль улиц, качая вывески, стуча ставнями. На миг могло показаться — он желает, чтобы город проснулся. Нет. Так было просто веселей.       К счастью, было и то, что никогда не менялось — всё стремилось к центру. Там, надменно нависая над миром, стояла великая библиотека Дорена. Теперь, сквозь мрак и туман, Аруэль видел в ней угрозу. Она больше не пыталась быть красивой или вдохновлять — она существовала, и этого было достаточно. Анше впервые задрожала. Аруэль ускорил шаг. Он толкнул высокие узорчатые двери, и яркий свет обрушился на него, заставив на мгновение прищуриться. Как только он переступил порог, двери за его спиной тихо захлопнулись. Библиотека приветствовала его, по-своему.       Всё было по-прежнему: бесконечные ряды стеллажей, полные книг, пыль, оседающая тончайшим слоем на позабытых историях. Библиотека всегда была ярко освещена. Свет струился с потолка, отражаясь от мраморного пола и стен, наполняя окружение жизнью, даже в моменты тишины.       Внизу, за чередой стеллажей, пряталась кухня. Запахи свежего хлеба и грибной похлёбки едва уловимо витали в воздухе. Аруэль вдохнул полной грудью.       -Да, - прошептал он, - скоро подадут обед.       Анше, приободрилась. Высунулась из капюшона, окинула зал взглядом и, широко зевнув, спрыгнула на пол.       Азари миновал холл, где потолок уходил ввысь, теряясь где-то на третьем уровне, и поднялся по широкой мраморной лестнице. Второй этаж был местом работы и исследования: залы чтения и обработки. Здесь десятки библиотекарей перебирали книги и пергаменты, классифицировали их и обновляли древние записи, делая их доступными остальным.       Теперь здесь было тихо. Наступление зимы наполняло даже этот город странной пустотой. Но Аруэль помнил те времена, когда эти залы бурлили жизнью. Он сам провёл здесь немало часов, помогая систематизировать знания. Среди тысяч записей до сих пор, возможно, сохранились его собственные наброски - скажем, зарисовки устройства самоходной вертикальной вагонетки. Конечно сохранились! Ведь если не здесь, то где ещё им быть?       Аруэль остановился на одном из этажей, когда его взгляд зацепила полка с табличкой «Мирейн». Он подошёл ближе, проведя пальцами по корешкам книг. Благодаря особой технике обработки, все они выглядели так, будто были переплетены всего вчера. Даже в этом царстве древности, где каждая вещь дышала историей, книги Мирейна сохраняли новизну.       Его взгляд задержался на одном из томов. На обложке было только имя - Мирейн. Работа ещё тех времён, когда знатные семьи обходились без фамилий. Добавляя к своим именам, чьими детьми они приходятся.       Аруэль осторожно вытащил книгу с полки. Её обложка всё же слегка поблёкла от времени. На первой странице красовалось название: «К вопросу о дерьме в лесу». Молодой азари невольно улыбнулся. Эта книга всегда вызывала у него тёплые чувства. В ней Мирейн с неприкрытым юмором и дерзостью описывал переход от выгребных ям к использованию слизней в особых ёмкостях. Эффективно, местами грубо он описывал свои идеи и цели.       - Старый чудак, - пробормотал Аруэль, поглаживая страницы. Мирейн, кстати, не только любитель историй о дерьме, но и основоположник медицины. Аруэль усмехнулся, вспоминая, как познакомился с одним из его потомков. Чьим отличительным знаком он часто щеголял в тавернах.       Аккуратно вернув книгу на место, он продолжил подниматься по лестнице. На предпоследнем этаже, в крыле Петрархии, его внимание привлекла фигура у лестницы. Мужчина сидел на лавке, скрестив ноги, и углубился в чтение. Свет из окна падал на него, подчёркивая вдумчивое выражение лица.       Аруэль замедлил шаг, прищурившись, чтобы рассмотреть фигуру на лавке. Его сердце заколотилось, когда он понял, кто это.       Ситч.       «Вот так подарок судьбы,» – пронеслось у него в голове.       Он подошёл ближе. Ситч, поглощённый чтением, казалось, даже не заметил его приближения. Лишь когда Аруэль навис прямо над ним, тот поднял взгляд.       - Аруэль, - произнёс Ситч, его голос звучал спокойно, но в глазах мелькнуло удивление.       - Рад…       Договорить он не успел. Резкий удар кулаком в лицо сбил его с лавки, отправив на пол.       Ситч закашлялся, повалился на спину и попытался оттолкнуться руками, но Аруэль прижал его к полу, наступив сапогом на горло.       – Расскажи мне о картах, – прошипел он, холод и ярость в его голосе резали воздух.       – Не понимаю… – прохрипел Ситч, хватая воздух ртом.       Аруэль надавил сильнее.       – Карты, – его голос стал ещё более угрожающим. – Прошлый год. Ты, я, ещё двое. Полное исследование известных земель. Помнишь?       Ситч попытался кивнуть, его лицо исказилось от боли. Аруэль слегка ослабил давление.       – Я просто… просто не захотел, – выдавил Ситч. – Подумал: зачем? Кому не плевать, что там изображено на тех бумажках? Хорошо провёл время в Гримрене. Понимаешь? Ну, грамотно. Чтобы никто не узнал. Засветился тут и там. Сделал вид, что работаю…       Сапог исчез с его горла, и Ситч закашлялся, хватаясь за шею.       – Просто исчезни, ублюдок, – прошипел Аруэль, его глаза метали молнии.       Ситч, не говоря ни слова, поднялся на ноги, утирая кровь с лица. Что-то бормоча себе под нос, он бросился вниз по лестнице, его шаги быстро затихли.       Анше появилась из-за поворота, её глаза вопросительно уставились на Аруэля.       – Не сдержался, – сухо сказал он, встречая её взгляд.       Молодой азари занял место, которое только что освободил Ситч. Его взгляд упал на книгу, оставленную на лавке. На её обложке значилось: «К вопросам о морали».       – Ублюдок, – тихо прошипел Аруэль, чувствуя, как злость продолжает тлеть внутри него.       Анше устроилась рядом, свернувшись клубочком. Она положила голову ему на колени и, закрыв глаза, начала тихо мурчать. Этот мягкий, успокаивающий звук растворился в лёгком перезвоне колокольчиков, едва слышимом где-то над головой. Аруэль положил руку на её тёплую спину, ощущая, как напряжение начинает отпускать. Медленно он откинул голову, уткнувшись затылком в полку. Веки потяжелели, мысли спутались.       Сон пришёл тихо, словно скрытый в тумане гость, обещая краткий покой.       Трудно было сказать, обманул ли себя Аруэль или действительно нашёл покой. Его тело казалось расслабленным, но разуму выпала иная участь.       Яркая вспышка прорезала темноту. Кто-то звал его. Аруэль не понимал языка, но был уверен – обращаются именно к нему. Он подался вперёд. Это место казалось знакомым. Вспышка повторилась.       «Чёрный лес,» – понял он.       Теперь, прислушиваясь, молодой азари смог различить отдельные звуки. Насмешливый стрекот звучал отовсюду, смешиваясь с нескончаемым, сдавленным крикок.       Вспышка.       Аруэль остановился, на мгновение разглядывая источник света. Он ожидал этого момента. Дождался следующего проблеска и двинулся вперёд, сосредоточив внимание на пути.       «Интервал, – подумал он. - Существует закономерность, я уверен.»       Он сделал несколько неуверенных шагов, осторожно прощупывая почву под ногами. Вспышка осветила лес на мгновение, и Аруэль начал считать.       Семь… Восемь. Вспышка.       «Каждые восемь секунд. Нет, рано. Ещё раз.»       Семь… Восемь. Вспышка.       «Теперь уверен.»       Шаги стали твёрже. Он запоминал интервал, ощущая, как его тело и ум постепенно сливаются в одно. Никто не напал, ничего не нарушало его путь. Вероятно, ткачи любят дешевые представления.       Вспышка.       Аруэль кубарем покатился вниз. Он очутился в центре кратера. Из-под земли возвышался кристалл. Что-то внутри его рвалось наружу, словно пытаясь выбраться. Аруэль снова услышал тот незнакомый зов. Чуждые слова, звучащие совсем иначе. Он приблизился и почувствовал, как его тряхнуло. Он сделал ещё шаг – и снова толчок. Он закрыл глаза на мгновение и…       Перед ним стоял Пифей. Он привел молодого азари в чувство.       Старик присел рядом. «Он поизносился», - заметил Аруэль. Его работа не предполагала таких нагрузок, но тело Пифея говорило об обратном.       - Давно здесь? - поинтересовался старик.       - Нет, - коротко ответил Аруэль, но сразу добавил: - Не скажу точно. Задремал.       - Да, - улыбнулся Пифей, - я заметил. Твоя? - старик указал на кошку.       - Ага.       - Появляются неоткуда, уходят в никуда, — задумчиво проговорил Пифей, его взгляд уходил в пустоту.       Он замолчал на мгновение, а потом, неожиданно повернувшись, удивлённо взглянул на Аруэля.           -Аруэль! Не заметил, как ты подкрался.       Молодой азари озадаченно посмотрел на старика.       - Я, - начал он, - был здесь всё это время. Мы только что разговаривали.       Аруэль не хотел кричать. Он был с Пифеем в лучших отношениях, чем с кем-либо. Именно Пифей поддержал его стремление и стал наставником.       - Ну, как скажешь, - улыбнулся Пифей.       Он подтянул рукава черной рясы, и Аруэль заметил странные шрамы на его руках. Это были руны? Но кто их вырезал — Пифей сам или кто-то другой? Вопрос остался без ответа.       Пифей поднялся.       - Много работы, — сказал он, поворачиваясь к дверям, ведущим в кабинет петрархии.       Аруэль резко встал, подошел к столу, положил сумку и достал пергамент с пером. Быстро написал что-то. Анше запрыгнула на стол, наблюдая за его движением. Это было письмо. Аруэль закончил, позволил чернилам высохнуть, спрятал перо в сумку и взглянул на свою спутницу.       - Я знаю, что ты меня понимаешь. Мне нужно доставить это письмо Тарину. Анше слегка наклонила голову на бок, затем открыла пасть. Из её глотки, с хрустом, выдвинулась костлявая рука. За ней вытянулась ещё одна, а затем ещё... Существо, тонкое и долговязое, с длинными руками, обтянутое дымкой вместо кожи, появилось из её пасти. Оно было похоже на него, но и в то же время совсем другим. Существо свернуло письмо и закрепило его за спиной. С пронзительным смехом оно соскочило со стола и рвануло к лестнице.       Аруэль непроизвольно взглянул на Анше. Кошка лишь кивнула в ответ. Молодой азари схватился за голову. Вокруг творилось невесть что. Никакие карты уже не имели значения.       Аруэль поднялся из-за стола и направился к кабинету петрархов.       Он не церемонился, толкнув массивные двери главного зала. Среди многочисленных полок, стопок книг и небольших столиков, за которыми обычно структурировали информацию, особое место занимал центр. Там стоял массивный овальный стол причудливой формы. Его крышка была испещрена искусными узорами. Эта работа могла легко захватить внимание, заставить разглядывать её, водить пальцами по врезам, задержав дыхание.       В центре, за столом, на своём величественном троне восседал Акад. Старейший из петрархии, в черной новой рясе. Капюшон обнимал плечи, открывая его высохшее лицо, покрытое шрамами и символами. Он вращал пальцами жемчужину размером со спелую вишню, а его лицо искажала неестественная улыбка.       Аруэль двигался быстро. Он оказался у стола, и только тогда Акад лениво, с явным недовольством, взглянул на него. Старик хотел было что-то сказать, но молодой азари опередил его.       - Наслаждаешься?       - Может, — лениво протянул Акад, снова переводя взгляд на жемчуг.       Аруэль заметил символы на его лице - те же, что и на теле Пифея.       - Вырезал сам? — спросил он.       Старик не ответил. Он держал жемчужину в впадинах разросшихся ногтей, явственно напоминающих когти. Он всё ещё не желал расстаться с этим сокровищем.       - Ты ничтожен, Акад, - продолжил Аруэль. - Я не вижу перед собой мудрого старца. Ты лишь очередной выблядок, поддавшийся жадности. Ты отправляешь ребенка на смерть, только потому, что он отличается от других. Ты создаешь омерзительные ритуалы, чтобы хоть как-то продлить свою жизнь. Посмотри на себя. Процесс уже не обратить!       Аруэль не ждал ответа. Ему не нужны были пустые слова. Он видел всё сам. Одним движением откинул величественный стол в сторону. Изделие ударилось о полки, некоторые книги глухо упали вниз. Из мешочка, наполненного жемчугом идеального размера, рассыпались бледные бусинки.       Аруэль сделал шаг вперед. Лицо Акада не изменилось. Он всё так же холодно смотрел на образовавшуюся перед ним катастрофу.       - Ты чем-то расстроен, мой мальчик? — наконец произнес Акад, желая успокоить его.       - Расстроен!? - Аруэль схватил старика за горло. Тот продолжал смотреть холодно, не пытаясь сопротивляться.       Аруэль отпустил его.       «Опять, - огорошило его. - Бессмысленная ярость - путь в никуда.» Он смотрел в холодное лицо Акада. Тот улыбался.       Аруэль понял, что проиграл. С самого начала старик был в выигрышном положении.       «Только громкие слова. Только и умею что вопить. Смешно.»       Он запнулся, и повалился на пол. Вместо удара он ощутил мягкость за спиной. За ним образовалась зияющая черная дыра. Аруэль провалился в неё и исчез. Как капля, упавшая в воду, чернота пошла волнами. Из недр её выпрыгнула Анше, которая скрылась в тени Аруэля, выжидая своего часа.       Акад презрительно смотрел на существо, сидящее недалеко от него.       -А ты не устала ошибаться, Абисса? Анше не ответила. Она лишь пристально взглянула на собеседника. Вскоре он начал корчиться от боли. Сквозь его грудь пробился древесный отросток. Непоколебимый трон ожил, пробивая кожу Акада. Из его рта хлынула кровь. Он хотел закричать, но корень сунулся в его глотку, и отростки проросли через нос. Акад трясся от боли, пока полностью не обмяк.       Довольная Анше обернулась и виляя хвостом, вышла из кабинета. Было пусто. Она прыгнула на лестничные перила и легко, грациозно скользнула вниз, минуя пролет за пролетом.       В холле она увидела юношу, сидящего на полу, опершись спиной на фигурные колонны перил. Он был в пыли, тяжело дышал, а вокруг него кружило какое-то маленькое создание. Анше подошла ближе. Существо зашипело на неё, но кошка не обратила внимания. Юный азари обернулся к ней, протянул руку, и Анше скользнула под его ладонь. Маленькая пикси, надув губы, села ему на плечо.