Первая ночь

В комнате были заняты шесть кроватей из восьми. На этаже слышались голоса и по сравнению с утром было достаточно шумно. Колетт достала учебники из шкафа и стала внимательно просматривать. Учебник по рунам был точно такой же, как и тот, что она читала в библиотеке, основы простейшей алхимии можно было бы назвать скорее введением в алхимию, поскольку половину учебника занимала техника безопасности и объяснение простейших понятий об нарезке трав, фильтрации, настаивании, очистке и перегонке настоев, а также о методах и способах накладывания заклятий для усиления действия и продления хранения настоев и мазей. Пособие к лабораторным занятиям шли, похоже, параллельно этому курсу, поскольку там предлагалось исполнить простейшие действия по нарезке ингредиентов и смешиванию, а позже были предложены схемы для перегонки различных составов. Рутина. Госпожа Джесс объясняла это по ходу учебы… Колетт вздохнула…теперь об этом остается только вспоминать. Стандартный курс зелий шел с изучением основ травологии, в которых объяснялось, какой стихии какие травы будут более полезны, а от каких стоит воздержаться. Были, конечно, универсальные зелья, но при лечении магов надо было делать записи, какого именно мага ты лечишь, хотя, долистав до конца учебника, она поняла, что поторопилась и в учебнике был именно стандартный набор зелий, который подходил всем подряд - и магам, и простым людям. Но тогда было непонятно, зачем давали в самом начале пояснения по травам и стихиям? Ладно, разберемся с этим позже. Потом полистала учебник по истории, который был таким же путанным, как и учебник стандартных зелий, а еще нашелся толстый том по правилам хорошего тона в обществе. Там все начиналось со столовых приборов, и кто кого первым должен приветствовать и как именно, а в конце поясняли правила поведения девушек на балу… На что надо обращать внимание, а что является нарушением правил приличия. В комнате тоже было достаточно шумно. Четверо девушек почти хором разговаривали с Диной, спрашивая у нее в принципе одно и то же по кругу. Аника что-то рассказывала и показывала на платье, которое подогнала по фигуре Дина. У одной девушки было плотное шелковое платье, явно привезенное из дома, оно было немного другого оттенка, чем выданная форма, и она переживала, не сочтут ли подобное нарушением. Дина как бывалая студентка успокоила ее, сообщив, что многие ходят в своей одежде, особенно аристократки. На платье надо только нашить метки факультета и все будет хорошо. Дина стала рассказывать о правилах, писаных и не писаных, но Колетт слушала краем уха, разбирая учебники дальше. Большинство из них были рассчитаны явно на начинающих новичков и это расстраивало. - Пошли в гостиную! – Дина встала со своей кровати и потянула всех из комнаты, поманив жестом Колетт, - надо познакомиться со всеми. Гостиная - это общая территория и по вечерам там весело. Можно поговорить и поделиться новостями. Колетт задумалась на мгновенье о том, что как-то не очень хотелось разговаривать с кучей незнакомого народу, для нее при всей ее общительности это было уже явным перебором. Хотя, где у нее будет такая возможность – рассмотреть поведение ровесниц? Если она решила не выделяться из толпы, то надо хотя бы разобраться, как именно надо себя вести. Раньше у нее была только одна ровесница – Милочка, воровки и монашки не в счет, впрочем, как и духи, а если судить по Дине, девушки не все такие впечатлительные и романтичные особы. Гостиная находилась практически посередине жилого корпуса, с другого края был выход в коридор, который вел к спальням в другом крыле. Из-за того, что гостиная была на месте двух или может даже четырех комнат, то помещение получилось достаточно большим. Там стояли диваны, в углу горел камин, а на высоких окнах висели плотные шторы, собранные в складки и затянутые шнурами с большими и с виду тяжелыми кистями. Все девушки представлялись, заходя в гостиную. Колетт тоже представилась, после чего сразу начались перешептывания и переглядывания. Кто-то шипел про ее глаза, а от кого-то послышалось «безумная Молли», но Колетт не делала из этого тайны, это вообще-то было частью ее легенды, так что пришлось делать вид, что все нормально и ее не задевает шушуканье и обсуждение за ее спиной. Хотя стоило бы к этому уже привыкнуть. К ученице Паучихи всегда относились с предубеждением, а те, кто не знал, чья она ученица, попросту шарахались от цвета ее глаз и делали защитные, оберегающие от зла жесты. Вот ведь глупые, разве от магии могут спасти молитвы? После общих представлений опять возобновился разговор по поводу платьев, правил поведения в столовой, переживаний о будущих экзаменах и составления расписания занятий. Все строили предположения и делились страхами не успеть или опозориться. Дина стала всех успокаивать, как уже опытный студиоз. Ведь она уже училась здесь, хоть и на другом факультете. Ее слова, кажется, успокоили болтушек, и разговор как-то сразу перекинулся на парней. В этом корпусе жили одни девушки, а парней, решивших стать лекарями и с самого начала нацелившихся на военную службу, селили в казарме. И как же тогда с ними познакомиться? Но Дина сразу всех успокоила, сообщив, что занятия проводят вместе с другими факультетами и курсами, а лабораторные часто будут проходить не только с лекарями, но и с алхимиками, да и чистые стихийники тоже будут на занятиях по общим дисциплинам. Так что, главное учиться и получить полезные знания, которые помогут потом в реальной жизни, а парней всегда много и не стоит вестись на их сладкие слова и призывные взгляды. - Запомните самое главное – в случае беременности домой отправят именно девушку, а парень так и останется учиться дальше, - Дина стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, - и никто даже не подумает заставить его жениться! В факте беременности обвинят девушку, а парня будут наоборот уговаривать остаться и учиться дальше. Потому что они мужчины, а значит умные и единственно правые, а женщины в их понимании дуры, и способны только ноги раздвигать. Да и беременная подружка этому подтверждение! Потому что дура и не подумала о контрацепции! Это ведь не он залетел, а она. Потому что дура - вначале надо было заключить брак, а потом целоваться. За тот год, что я училась здесь, насмотрелась на всякое. У местных студиозов это вроде спорта - даст - не даст. Потом вообще споры заключали, что уломают недотрогу, а потом ржали как кони над опозоренной девицей. - А ты? – одна из девушек поджала губы и высокомерно вздернула бровь. - А я тогда уже замужем была и всем сразу кольцо в нос совала и объясняла, что муж у меня суровый и с одного удара челюсть ломает, а зубы потом придется по-новому выращивать у медиков. А тех, кто пытался под юбку залезть, била по-простому - ногой по яйцам. Очень доходчиво получалось объяснить, что ко мне лучше не соваться. И на дворян даже не смотрите – это только в сказке принц женится на сироте без денег и связей. У них всех договорные браки, но это не мешает им присунуть всем, кто юбку задерет. Они ведь «по согласию», а значит сама виновата, что дала, - Дина обернулась на Колетт и сразу поправилась, - а если и не по согласию, то выгонят потом все равно девицу и живи как хочешь, а им только ухмыльнуться. Та, которая с поджатыми губами, сразу начала кричать, что это все неправда! И сам ректор в интервью, напечатанном в газете, которое потом все читали, говорил, что здесь строгие порядки и все присматривают за молодыми людьми, чтобы не допустить падения нравов. И, вообще, в статье было написано, что магам нужна «свежая кровь» и часто заключаются смешанные браки между дворянами и простолюдинами! А в газетах врать не будут! Колетт посидела немного на диване в шуме разгорающегося спора и постаралась незаметно выйти из гостиной. Она устала. Сутки назад она чертила силой схему, а сейчас слушает, как с пеной у рта пытаются натянуть сову на глобус. Это со стороны голодранок очень логично вступить в такой нелепый брак, потому что «любофф и все дела», а вот самим аристократам такое счастье надо? Вчерашняя купеческая дочка, которая будет в салоне среди сливок знати выдавать «перлы» в духе воровок из гильдии мастера Шульца. Хотя, судя по пытошной, эти рафинированные красавицы и сами умели выражаться похлеще биндюжника, но среди своих они только и делали, что обмахивались кружевным платочком и глазки закатывали, читая наизусть стихи модного поэта. Никто даже не обратил внимание, когда она вышла. Прежде чем идти в спальню следовало посетить уборную и ванную комнату. В доме госпожи Джесс тоже не было кранов, а Дом наполнял кувшины для умывания и ванну с помощью силы. Но так то был дух, который пользовался почти бесконечным резервом, собранным в сокровищнице. Здесь же это все оказалось в одной большой комнате, вдоль стенок которой с одной стороны были маленькие кабинки с дверцами на шпингалетах со стоящими в них фаянсовыми… чашами с сидушками. Колетт привыкла к виду стула с дыркой, внутри которого стоял горшок, а здесь нечто большое и белое с наложенным на него плетением, уничтожающим все попадающее внутрь. Интересно, а если туда упадет что-то нужное? Колетт вытащила стилет–шпильку и потыкала внутрь фаянсовой чаши с сиденьем. Раздался стук, а шпилька осталась цела и невредима. Хорошо. Пришлось разбираться, как все сделать без помощи Дома. Оказалось, очень неудобно. Ну, что ж теперь придется привыкать делать все самой. На длинном столе вдоль другой стены стояли тазы и кувшины. Пустые. В стене было несколько круглых отверстий, откуда пахло сыростью. Колетт запустила внутрь водную плеть и, приоткрыв с одного края плетение, наполнила как из шланга пару кувшинов. Вода была чистой и не речной, а колодезной. Там же стояла большая и глубокая фаянсовая ванна. Колетт даже зависла в раздумьях. Вот интересно, если она решит помыться в ней, то придется раздеваться при всех? А как же приватность? Все будут смотреть? И как тогда объяснить, что моешься в холодной воде, потому что как бы подогреть сама ты ее не можешь, так как огнем по легенде не владеешь? М-да, вопросов больше, чем ответов. Она поплескалась водой в тазу, пообещав себе, что почистит зубы утром, притащила левитацией полотенце с полки и, вытерев лицо, оставила рядом с тазом. А сейчас спать! Зайдя в комнату, она наложила на кровать защитное плетение, как научила госпожа Джесс. Постоянная бдительность! Безопасность прежде всего! Она еще слишком молода, чтобы становиться личем! Немного постояла у окна. Было странно видеть через листву деревьев окна другого общежития. Светились не все окна, по всей видимости, там было намного меньше народа. Было странно раздеваться самой. Дом больше не будет снимать чулки и панталоны, подсовывать собранные в гармошку штаны пижамы, чтобы быстро натянуть их на попу. И платье придется расстегивать и застегивать самой. Кошмар, это ж сколько времени потребуется тратить на переодевание? Хорошо, что сейчас в комнате никого нет… поэтому пуговички сами расстегнулись, платье взлетело вверх, чтобы повиснуть на плечиках в шкафу, а пижамка сама прыгнула на кровать, чулки сами отстегнулись, скатились с ног и после магической чистки отправились в шкаф вместе с панталонами и бюстье. Все! Теперь осталось только надеть пижаму и можно будет спать. Кровать была жесткой, белье странно пахло, подушка была тонкой и комковатой, а одеяло кололось даже через пододеяльник. Ой, шпильки! Пришлось снова садиться и вытаскивать длинные шпильки из узла волос на затылке. Магией сделала чепец на завязках и нацепила поверх кучерявых волос. Завтра причешется, сегодня просто нет сил… Колетт просто вырубилась от усталости… - Ой, что это!! – раздался противный голос где-то рядом. – Да что такое? Не пускает! Смотрите, не пускает! Колетт спросонья едва не лупанула туда силой, чтобы все замерло и замолчало. С другой стороны кровати стояла девушка и руками шарила по пологу защиты, громко обсуждая при этом, что видела, а, вернее, не видела. Пришлось сесть и объяснять. - Это защитный контур, чтобы всякие любопытные не тянули ко мне руки, пока я сплю! - Ой, скажите, пожалуйста, какие мы нежные, - обиделась девушка, - чего это за защита такая? Итак, места мало, а тут еще ходи, спотыкайся! А шкаф чего не открывается? - Не открывается моя половина шкафа, - раздраженно фыркнула Колетт, - там лежат только мои вещи, так что нечего туда лезть. Я в твои вещи не лезу и в свои не пущу. Неужели это так сложно понять? - Это ж надо какая цаца, - возмутилась соседка, - защита ей нужна! Гляньте-ка на принцессу! - Отстань, а то прокляну, - твердо пообещала некромантка. Девушка уперла руки в бока и, по всей видимости, решила выдать все что думает, но Колетт кинула на нее заклятие замка и губы у дурехи будто склеились. Ох и испугалась она! Стала мычать, махать руками и, выпучив глаза, носиться по комнате. Хорошо, что Дина сообразила, что происходит. Перехватила идиотку и стала объяснять, что не надо бояться, это заклятие немоты, и оно скоро пройдет. Надо только успокоиться и понять наперед, что к некросу, которого подняли среди ночи, лучше со своим претензиями и вопросами не лезть! Здоровее будешь! В комнате сразу стало тихо. Похоже, все впечатлились и теперь тихо ходили по комнате и шушукались. Колетт поняла, что не уснет, и поэтому просто лежала, пытаясь понять, что происходит. Оказывается, все пришли после разговоров в гостиной и теперь делились впечатлениями, переодеваясь по очереди. Почему по очереди? Да потому что в комнате на восемь девушек была только одна ширма и ее периодически перетаскивали от одной кровати к другой, чтобы за ней переодеться из форменных платьев в смешные длинные ночные рубашки. А потом все уселись на своих кроватях и стали расчесывать волосы и заплетать косы. Даже те, у кого волос было только на два мышиных хвостика. Колетт сложила руки на одеяле и слушала, что происходило вокруг. В нулевой комнате слышались голоса прислуги, они обсуждали, как завтра с утра придется носить горячую воду для умываний из комнат кастелянши. В соседней комнате, где вместо восьми кроватей стояли только шесть, девушки громко разговаривали и переругивались, кто первый воспользуется ширмой. Этажом выше в гостиной шло веселье. Там кто-то пел и смеялся. Голоса были немного хмельные и развязные. Колетт пришлось брать себя в руки, чтобы успокоиться. Да шумно, да кругом много посторонних, но надо жить. Например, вспомнить детство. Там тоже были общие спальни. Крестьяне, паломники, монахи, наемные поденщики и монастырские должники. Много чужого и злобного народа, который пытался отыграться за свои неудачи в жизни на маленьком ребенке в странном платье, из которого та явно выросла. Но платье было не крестьянское, а хозяйское, и, хотя грязное, но все равно не такое, как у них. И поэтому ей доставалось злобы за всё и всех. Но тогда она была слабым ребенком, а теперь она сильная магесса. Намного сильнее всех их вместе взятых. И почему она ведет себя также как тогда, когда ее могли шпынять без страха получить ответку? Ей надо постараться не выделяться на их фоне… м-м…может даже стать дружелюбнее… Может, они даже смогут подружиться… Колетт повернулась на бок и оказалась лицом напротив злобно сопящей носом девицы. Ну, нет, уж с этой-то они точно подругами никогда не станут… Повернулась на другой бок и увидела Дину, которая постучала себя пальцем по лбу и неодобрительно покачала головой. Ну, может и получится подружиться. Колетт улыбнулась своим мыслям и закрыла глаза, засыпая.