Польза явная и не очень

Колетт отправилась в столовую в надежде, что там до сих пор сидят первокурсницы и ждут результатов экзаменов, ведь мастер Руст так и остался в гостях у коменданта. Мастер Руст восторженно бегал по комнате и пытался напевать мотив, следуя за пузырьками наскальной песни. Мастер Курт вначале пытался призвать к порядку коллегу, а потом прислуга принесла бутылку вина и два бокала. Колетт кивнула коменданту и по-тихому сбежала, надеясь, что все само образуется и наладится. Этот эмоциональный вихрь ее попросту глушил как рыбу в пруду. Первокурсники и правда сидели в столовой, кто-то болтал с соседями, а некоторые вяло ковырялись в тарелках. Колетт бросилась на выдачу, а вдруг ей повезет и можно будет нормально пообедать? Ведь госпожа Джесс велела ей не пропускать приемы пищи и увеличить массу тела. Молодка на выдаче желчно сообщила, что рыба закончилась и осталась только телятина. Она сказала это с таким видом, будто рассчитывала, что Колетт откажется. Ах, ну да, она же сама за завтраком высказалась по поводу телят. По всей видимости, это многих проняло… но не ее. Она насмотрелась и на слезки, и на мольбы в пытошной, и лживые признания, и кивание на «друзей». Госпожа Паучиха забирала себе в пытошную отъявленных негодяев, в чьей вине она не сомневалась и учила ученицу, как добиваться правды даже у самых отъявленных лжецов. Она слышала много «леденящих кровь» историй, как их называли в Милочкиных романах, но, как правило, от призраков, которые честно выкладывали все, что творили при жизни. Со всеми подробностями и комментариями живодеров по поводу своих жертв. Никки каждый раз жалела, что убить можно только однажды, а мучить душу бесполезно – только рискуешь получить безумного полтергейста. Хотя и на перерождение таких упырей не отпускала. Они не заслуживали нового шанса на жизнь. Так что разговорами о слезах ее было не пронять, хотя… телят все равно было жалко. - А мне телятину, - улыбнулась юная никтеро, - и супчик, и жаркое. Я, знаете ли, толстокожая. Молодка пожевала в очередной раз губу в желании высказаться, но не рискнула и выдала Колетт полный поднос все еще теплой еды. Чтобы сесть за стол пришлось подвинуть соседок, у нее попытались выяснить, где она пропадала столько времени, но Колетт торопливо ела и не поддавалась на чужое любопытство. Когда она уже заканчивала с обедом, в столовую стали заходить старосты с листами бумаги в руках. Они называли фамилии и те люди вставали со своих мест. Староста сообщил им номер группы, в которой они теперь будут заниматься. - Вечные единички, - прошептала Дина, оказавшись рядом с Колетт, – за полгода, пока их будут учить писать грамотно на скорость, основная группа уйдет дальше и им опять придется догонять, а это намного тяжелее, чем учиться с группой. И шанс, что они перейдут на второй курс минимален. Так что они получат жетон слабосилка или, в лучшем случае, медь в конце первого года учебы и уйдут на отработку учебных денег. Мало кто рискнет увеличить долг за учебу и пойти на первый курс еще раз. Не у всех будут понимающие мужья и родители, да и многие сами махнут рукой и согласятся, что они бестолочи, и больше чем на жетон не тянут. - По-моему это глупо, - Колетт отодвинула поднос с тарелками и вцепилась в булочку, к сожалению, совсем не сладкую, - если пришел учиться, то надо использовать шанс до самого конца и не бояться пройти первый курс еще раз. Ну и пусть долг за учебу увеличится, но зато будет шанс стать полноправным магом, а не подмастерьем. Студиозов надо судить по силе, а не по скорости письма. В конце концов, нас тут не на писарей учат. - Многих сбивает неудача в самом начале, - пожала плечами Дина, - а потом на них будут коситься, как на неполноценных. Часть ожесточится, часть примет тот факт, что они НЕДО-маги и сами согласятся на жетон в конце года. Лично я была готова даже кричать на площади, что я дура и не тяну учебу, лишь бы все быстрее закончилось, и я смогла вернуться домой к мужу и дочке. Мне повезло, что не выкинула конспект, и что муж поверил в то, что я смогу стать настоящим магом, а не только вечной помощницей мастера. И я благодарна и ему, и судьбе за второй шанс добиться в жизни чего-то большего. Колетт присмотрелась к тем, кого называли старосты. В основном там были действительно слабосилки. Ну откуда силе взяться, если ею не занимались с раннего детства? И каналы были тонковаты, и резервы жидковаты, но все равно вместо того, чтобы прокачивать силу, их будут учить чистописанию. Крайне глупый расход времени и ресурсов. Среди воздушников мелькнул достаточно сильный парень, хотя, судя по его прическе и манере держаться, он явно из бедных и раньше думал о том, как бы заработать на хлеб насущный, а не о некой силе, которая очевидно вырывалась у него спонтанно, но скорее пугала беднягу, чем стимулировала к овладению таким богатством. Жалко его, с таким потенциалом он смог бы добиться многого, но брать на себя ответственность за чужую жизнь совсем не хотелось. Хотя можно указать на него мастеру Курту. Воздух близок к магии разума, всегда есть шанс заполучить нового некроса. Хотя он, скорее всего, с ужасом убежит подальше от страшного некроманта в черном, чем схватится за шанс изменить свою жизнь. В столовую влетела Хлой, потрясая листами, и сразу стала всех обвинять в том, что ей достались такие бестолковые первачки! От такой экспрессии даже другие старосты примолкли. Колетт вообще удивилась, зачем было делать собрание группы настолько прилюдным, ведь вполне могли поговорить в гостиной общежития. Орала бы там на своих, зачем же устраивать такое показательное выступление? Хлой практически выкрикивала фамилии «неудачниц», Дина даже заиграла желваками, недовольная подобным отношением к другим, но пойти против старосты не рискнула по многим причинам. Колетт мысленно представила, чтобы она почувствовала, если бы ее вот так выставили перед всеми с ярлыком «тупица». Хотя кошка про нее писала более худшие слова и сравнения, но ведь то было дома. Дом ее мог даже фолиантом по голове треснуть, если она неправильно отвечала, но так и свидетелей этому не было… Когда встала девушка напротив них, то Дина даже ободряюще похлопала бедняжку по руке. Кстати, это была та самая, что собиралась воевать с аристократами, чтобы ее приняли как ровню, а тут такой конфуз - с математикой не получилось. Те, кого называли, получали к номеру группы цифру ноль после черточки и для них было отдельное расписание, они должны были взять свои тетради, перья и отправиться на свой первый урок чистописания, а все остальные должны были направиться в оранжерею на следующее занятие. - Ты о них так переживаешь? – Колетт с интересом смотрела, как Дина переобнималась с теми, кто уходил на урок чистописания, и только поговорив с каждой, отправилась в оранжерею, благо она была практически рядом. - И да, и нет, - пожала плечами Дина, - я помню, как мне было тяжело в прошлый раз, хотя тогда со старостой мне больше повезло, чем в этот раз. Староста нам, «нулевым», посоветовала переписывать конспекты тех, кто ходит на лекции, ну там по истории или по этикету. Там учителя требуют, чтобы студиозы писали конспекты, и время от времени их проверяют. По этикету зачет все получили исключительно по конспекту лекций. Преподаватель был твердо уверен, что если ты не аристократ, то и учить тебя этикету бесполезное занятие, а общее понимание получишь, если внимательно будешь его слушать и записывать. Это, чтобы в будущем иметь возможность все перечитать, и в случае, если ты окажешься при дворе, то опозоришься не так сильно… - Но опозоришься в любом случае? – усмехнулась Колетт. - Однозначно, - рассмеялась Дина, - те правила поведения нормальному человеку и не запомнить, и не понять. Дичь полнейшая, зачем это вообще нужны такие сложности? Кто с кем имеет право говорить, а кто должен молчать в тряпочку и только головой кивать? И не дай боги высказать свое мнение, особенно если оно, предположим, отличается от мнения вышестоящего. Хотя мой муж это все объяснял проще. Этикет - это как устав: ты начальник – я дурак, командир всегда прав, а когда не прав, то это исключительно твоя вина, потому что не дал ему всю информацию, и командир сделал неправильные выводы. Одним словом, молчи и не высовывайся, целее будешь, а хочешь выслужиться, так умей лизать зад начальству и поддакивать ему во всем. - А еще есть закон силы, - поморщилась Колетт, - кто сильнее тот и прав. - Не забывай о законе денег, - усмехнулась Дина, - кто богаче, тот и начальник. Вон у нашего милого виконта Рауля, перед которым стелется наша староста, личный слуга тройчатка. И причем, говорят, достаточно сильный, но он не дворянин, даже несмотря на всю свою силу, а просто слуга. Так за разговором они дошли до оранжереи и зашли внутрь. На удивление там помимо стеллажей с растениями стояли обыкновенные столы с чернильницами и листами бумаги. Те, у кого не было тубусов с перьями, с надеждой посмотрели на Дину, и та с улыбкой вручила каждой по перу, не забыв добавить, что долг за перья удвоился. В оранжерее находился молодой человек, он представился как ассистент мастера Бриоша, который будет вести у них травологию. Ну, а пока им было указано на три стола: один с листьями, другой - с веточками или стеблями с листьями, на третьем стояли горшки с растениями. - Каждому из вас надо взять по листу, стеблю и горшку, написать все, что вы знаете о тех растениях, что сами выбрали. Помощник преподавателя сделал жест в сторону столов с чернильницами и отошел от столов с растениями, чтобы змейки, которые ринулись выбирать растения, его случайно не затоптали. Колетт подождала, пока все всё выберут и подошла, когда там стояла парочка девушек, которые больше фыркали на оставшееся после подруг. - Здесь же одни сорняки остались, - злилась та, что была ближе. – И что же из них выбрать? - В природе нет бесполезных растений, - усмехнулась Колетт, вспомнив уроки матушки Фенхель, - есть только глупые люди, не умеющие и не знающие, как извлечь из них пользу. Это же настоящее богатство – хвощ, лебеда, марь белая, одуванчик, дудник, череда. Девушки на нее недовольно покосились, но потом все же придирчиво выбрали себе листья со стеблями и направились к горшкам с растениями. Колетт взяла то, что ближе лежало, в этот раз она не собиралась выпендриваться или доказывать что-либо, напишет понемногу разного и хватит. Она, в конце концов, студиоз, а не мастер. А когда подошла к столу, то там стоял одинокий горшок, в котором был корешок похожий на собачью какашку с тонкими отростками и ни одного листика! Колетт захлопала глазами, не ожидая такой засады на ровном месте. И вот скажите, пожалуйста, как определить, что именно там посажено? Но делать нечего, пришлось взять, что осталось, и идти к столам, выискивая там свободное место и не занятый стул. Написать про лебеду и череду оказалось проще, чем разобраться, что именно посажено в цветочном горшке. Колетт этот несчастный корешок и нюхала, и пальцем ковыряла, и магией просвечивала… нет… корень и корень… тонкие отростки, переходящие в нечто толстое с поперечными полосками как от отмерших листьев. Хм, сдаваться не хотелось, но и в голову ничего не приходило. Подобные корни было у множества растений, но те имели определенный запах, да и не было такого, чтобы вот такой корень просто лежал на поверхности земли и держался за нее тонкими отростками. А потом стала рассуждать от обратного и поняла, что это корень старой комнатной фиалки, верхушку которой срезали и, скорее всего, пересадили с целью омолодить или просто пустили на рассаду. Ха! Домашняя фиалка, конечно, уступает в пользе своей сестрице трехцветной фиалке, которой украшают клумбы или высаживают на кладбищах. Или горной фиалке, за которой буквально охотятся некоторые травники. Но и домашняя фиалка может быть полезной не только как украшение жилища. Ее цветы съедобны и ими можно украшать десерты, а сушенные цветы становятся легким, но весьма действенным отхаркивающим, разжижая мокроту, смягчают горло, способствуют быстрому выздоровлению при бронхите, коклюше и пневмонии. Колетт от счастья, что поняла, что это за растение, едва не рассмеялась в голос и стала быстро записывать все, что всплывало в голове после рассказов матушки Фенхель. Та, посмеиваясь, называла домашнюю фиалку «мужегоном». Якобы девушкам нельзя выращивать фиалки, которые отгоняют женихов. А трехцветную фиалку многие высаживали исключительно на могилах, считая ее цветами для усопших, и поэтому редко использовали ее в лечении, несмотря на всю ее пользу. Учебный час прошел быстро, и помощник преподавателя пошел собирать листы, сразу делая пометки, правы ли были девушки, опознавая те или иные растения, а, дойдя до Колетт, довольно ухмыльнулся, увидев, что та опознала непонятный корешок и даже что-то там написала. Помощник мастера предупредил, чтобы они были внимательны с расписанием занятий. Когда занятия по травологии будут проводиться в кабинетах, то будут написаны номера аудиторий, а когда будет стоять буква «О», то следует идти в оранжерею. Колетт радовалась, что справилась с этим заданием, не прибегая к памяти мастера Тоцци, потому что стоило подумать о нем и в голове сразу стали всплывать рецепты изготовления и пропорции для мазей, растирок и укрепляющих чаев, в чей состав входили цветы фиалки. Занятия на сегодня были окончены и все дружной толпой отправились в вестибюль главного корпуса, где на доску объявлений должны были вывесить расписание занятий. На завтра предполагалось две пары по одному предмету до обеда и две пары после. А пока все строили предположения, чем бы еще заняться, Колетт отстала от группы и отправилась в Библиотечную башню, где она собиралась заняться письмом под диктовку призрака о магических конструктах. Обгорелый призрак, обрадованный ее приходом, стал расспрашивать о первых впечатлениях об академии и ее планах на сегодня. Услышав, что она собирается писать под его диктовку, очень обрадовался. «Я так и не представился вам, молодая госпожа, - вдруг вспомнил призрак и церемонно раскланялся, - меня зовут мастер Селим, и я рад вашей склонности к моему делу.» «Приятно познакомиться, мастер Селим, я бы с удовольствием тоже раскланялась с вами, но это будет странно выглядеть для других посетителей библиотеки. Вы сегодня свободны, чтобы диктовать мне свою книгу? У меня появилось свободное время, а вот заниматься самой совершенно не хочется». «Я буду рад. Ажиотаж у студиозов схлынул, сейчас все станет размеренным и привычным. Я буду счастлив начать диктовать вам свою книгу. Поднимайтесь наверх, здесь нас никто не побеспокоит». Колетт поднялась по пандусу мимо стеллажей и простых книжных шкафов, и подошла к столу, где в прошлый раз собиралась начинать писать. Вынула приготовленные листы, создала перо и приготовилась к кропотливой работе. Вначале они определились с размером шрифта и количеством строк на листе, а потом Колетт взяла новый лист, и они начали: «Начнем с оглавления, – призрак мастера взволнованно потер руки, - первая строка – Введение в магические конструкты. Страницы с 3 по 8. Вторая строка – Общие понятия классификаций конструктов. Страница с 9 по 28. Следующая строка…». Колетт старательно выводила вензеля и ровные строчки первого из четырнадцати томов учебника для магов. Она была уверена, что призраки смогут спрятать эти книги от глупых людей и не допустят, чтобы такие нужные знания были уничтожены еще раз. А вот тем, кому эти знания понадобятся, их подсунут в виде призрачных книг, а потом дадут почитать и в реальности. У нее душа просто пела от радости, что она делает нужное для всех дело.