Начало учебы

На следующее утро они с Эженом вместе отправились в столовую на завтрак. Он был в восторге и от экзамена, и от знакомства с таким большим количеством «милых барышень» из змеек. Похоже, то, что он был единственным ребенком весьма состоятельных родителей, придало ему очарование в глазах большей части факультета змеек, который по праву называли факультетом невест. Ему улыбались и даже пытались заигрывать. Эжен от подобного смущался, трепетал ресницами и розовел скулами, становясь еще больше похожим на девушку. Его встретили как родного в столовой, усадили за свой стол и весь завтрак расспрашивали, как и где проходил экзамен у единственного некроса и какой у него был первый урок. У Эжена вчера было профильное занятие с мастером-некромантом, и он был этим очень взволнован. Парень щебетал как птичка и, похоже, наслаждался всеобщим вниманием. Колетт была удивлена подобным отношением, но Дина ей все очень доходчиво объяснила. - Я бы ему пропуск в женскую баню дала без всяких опасений, - Дина склонилась к Колетт, - он не парень, а милашка. Ты присматривай за ним как за младшей сестренкой, а то попадет в зубы хищнице, которая ради денег его родителей сожрет парня с потрохами, женит на себе, а потом будет шпынять милашку, что он не мужик, а баба. Жалко его, он как оранжерейный цветочек жизнью не битый, даром что некрос. Кто бы мне раньше сказал, что некромант может быть таким душкой и милашкой, смеялась бы до слез. Некросы, они же ух!! Страшные люди – погосты поднимают, проклятиями сыплют и жрут сырое мясо. А тут такая пуся. Колетт в раздумьях зависла над кашей. Вот чего бы ей не хотелось, так это брать на себя ответственность за чужую жизнь, но Эжен был вроде тех телят, которых она видела несколько раз на ярмарках – милый, доверчивый и глазки наивные. Пф-ф… младшая сестренка? Или вернее братишка… Да и вряд ли ей нужен такой жизненный опыт. Хотя, почему бы и нет? Ну, если не за ручку водить, а присматривать издали, чтобы не обижали и на шею не садились, то, пожалуй, можно. С нее не убудет припугнуть и доходчиво объяснить, что Эжен под ее защитой и всякий или всякая, кто попытается ему навредить, будет иметь дело с ней. В своих способностях к запугиванию она не сомневалась. Первое занятие было по истории Эллора в той же аудитории, где проводился экзамен, только в этот раз туда набилась куча народу и свободных мест почти не было. Эжен сидел впереди нее на два ряда, и Колетт с интересом рассматривала, как тот вынул из сумки помимо толстой тетради для конспекта две чернильницы, тубус с красивыми черными перьями и промокательную бумагу. Помимо военных и гражданских змеек здесь были воздушники и тоже с двух факультетов. Если гражданские воздушники выглядели легкомысленными растрепушками и этим напоминали внешне Эжена, но только в блондинистом варианте, то военные воздушники были крепышами, с серьезным взглядом голубых глаз. На войне воздушники не уступали огненным магам, хотя выглядели не так эффектно. Впрочем, и военные змейки мало напоминали впечатлительный курятник под руководством Хлой. Там были в основном парни, но также встречались и девушки со сосредоточенными лицами, больше похожими на Дину, чем на Милочку. Сама Дина объяснила свое нежелание быть военной змейкой исключительно тем, что у них строгая дисциплина и усиленные занятия по боевке. Да, она будет жить в пограничной крепости с мужем, но тот ее в любом случае не пустит на военный выезд, в котором обязательно участвуют медики. Преподавателем истории оказался тот самый мастер, который вел учет студиозов и записывал их в большую «амбарную» книгу. Тот, что советовал ей быть осторожнее в выборе друзей. Он наложил на себя достаточно интересное заклятие усиления голоса и начал вступительное слово к лекции. Так-то у него был тихий голос, но благодаря наложенному заклятию его хорошо слышали в каждом уголке аудитории. Студиозы открыли свои конспекты и стали дисциплинированно записывать даты и основные события. Мастер давал пояснения к тем или иным событиям и объяснял, почему все случилось именно так, как случилось. Колетт слышала историю Эллора в интерпретации госпожи Джесс, через призму ее воспоминаний. В ее рассказах друиды были другими, менее коварными и более доверчивыми. Преподаватель рассказывал о порядках в том мире до прихода северных варваров и служителей огненного культа. Об общинных землях, зарождении рунной письменности и кровавых жертвоприношениях в Священной Друидской Роще, и культе Мороны. В его рассказах приход северных варваров во главе со своим вождем вкупе с огненными жрецами был едва ли не благом для простого народа, но при этом рассказал о том, что одна из жриц Мороны спасла много народу за стенами своего надела* и вынудила захватчиков к мирным переговорам и компромиссу между старой и новой властью. Она якобы отказалась от чествований Мороны в обмен на неприкосновенность жизней ее народа. А потом преподаватель расхваливал преимущества феодального строя перед патриархальным, а Колетт помнила госпожу Джесс, когда та была еще Ивовым Листом и ходила в черных одеждах, расшитых рунами, с серебряными оберегами в черных косах до колена и кривым посохом с накопителем в навершии. Она помнила рассказ о повешенных на ветвях священного дуба друидах. О том, что варвары убили всех людей в Священной роще, не делая различий и не щадя никого, и о том, что Священную Рощу спалили дотла, а ее дух скитался по той земле, пока госпожа Джесс не забрала его в свой дом. Два учебных часа пролетели в одно мгновенье, и многие студиозы трясли уставшими с непривычки руками. Эжен закончил промакивать последнюю страницу в конспекте, где писал красными и черными чернилами, выводя красивые завитушки в начале каждого абзаца. Девушки с интересом заглядывали ему в конспект и восторженно ахали над ним, как над вышивкой подружки. Колетт развеяла перо и сшила исписанные листы в некое подобие тетради. Было очень странно записывать не совсем правду и вещи, с которыми она была внутренне не согласна. Для начала госпожа Джесс не была жрицей Мороны, пусть даже ее так и называли, она училась магии у друидов, а потом ушла искать себе новых учителей и наставников. Ее муж к тому времени был умертвием, а дом был просто жилищем, которое потом попытались захватить другие люди и получили на свои головы проклятие, повлекшее за собой эпидемию, которая выкосила половину живущих на континенте. Но об этом преподаватель пока не говорил, возможно, до этого дойдет на следующей лекции. Память мастера Тоцци начиналась намного позже этих событий. Судя по его воспоминаниям, он родился после Великой Битвы Четырех Магов, в которой принимала непосредственное участие Паучиха. Но она в то время была одной из многих сильных магов. Такие, как правило, подвизались в свитах Великих и Непобедимых, а она вечно избегала толпы лизоблюдов и последователей, ценя свою свободу больше, чем золото и преференции от вышестоящих, тех, кто держал своих магов на коротком поводке личной привязанности или элементарной алчности. Между учебными парами был небольшой перерыв, чтобы студиозы имели возможность посетить туалет или просто размять ноги, но Колетт предпочла сидеть на своем месте и с высоты рассматривать студиозов. Хотя надо было привыкать называть их правильно – ведь тех, кто был зачислен на боевые факультеты, следовало называть курсантами. Они помимо медальона мага получали офицерский чин, а потом назначение на службу в качестве младших офицеров. В зависимости от того медный или серебряный медальон получил курсант, ему присваивался соответствующий чин, нашивки и прочие регалии, присущие офицерскому званию. Если простые студиозы после первого курса вылетали с медью и степенью подмастерья, то курсант с медью получал младший офицерский чин, до которого человеку без магии выслужиться было очень тяжело. Окажись Дина курсантом, то она и в прошлый раз с медью имела бы чин выше, чем у ее мужа. Следующая пара занятий была посвящена стихии воздуха. Преподаватель оказался видным блондином с тщательно уложенными и даже напомаженными волосами, мягким голосом и двумя сильными зубчиками силы – воздухом и ментальностью. Правда, был еще небольшой зубчик огня, но как бы Колетт не вглядывалась, было похоже, что огнем он совсем не пользовался, в отличие от магии разума. Хм. Если учесть, что силу считали по стихиям и разум в счет веток сил не входил, то преподаватель был, по сути, соло. И как же он пролез в преподавательский состав? А дальше все произошло, как рассказывала Дина. Он обращал внимание только на два первых ряда, а все остальные студиозы для него будто не существовали. Будь он простым человеком Колетт решила бы, что человек близорук и попросту не видит, что происходит дальше, но только магия давно бы выправила любой дефект, да и лекарский факультет в Академии был сильнейшим в Кордессе. Он говорил быстро и внятно, но при этом путанно, и Колетт не то чтобы записывать за ним не могла, порой она вообще теряла нить его повествования. Он как-то замысловато перепрыгивал с одной темы на другую, и по факту за два учебных часа не сказал ничего путного. Рассказал, как замечательно иметь воздух в качестве основной ветки, упомянул несколько бытовых заклинаний, поделился веселыми историями из жизни, где он выглядел очень круто по сравнению с другими, предупредил, что с кадетами начнет заниматься на полигоне буквально через декаду и что остальным студиозам надо конспектировать учебник, если они хотят сдать в конце года экзамен. Прозвенел колокол как сигнал об окончании еще одного учебного часа, и преподаватель очень гордый собой свалил с кафедры под восторженные вздохи студенток с первых двух рядов. Все стали собирать свои конспекты, переговариваться и выходить из аудитории в сторону столовой. Дина дождалась, когда с высоты спустится Колетт и решительно подхватила ее под локоть: - Ну? Ты видела? И вот так будет на протяжении всего года. Все те же истории и те же ужимки. Он потом будет общаться только с теми, кто сидит рядом. Что-то будет показывать, что-то диктовать, но в итоге ни одна схема не будет толком работать! Мне все объяснил мастер у нас в крепости, но он, похоже, знал меньше, чем ты! Так что я решительно рассчитываю на твою помощь в учебе. - Я тебе дала труды Ксантиппа Эухерия, ты сама видела, что там изложено более толково, чем в учебнике, с практикой я тебе помогу, но за уши тянуть не буду, – Колетт пожала печами, - твоя учеба упирается в твое желание чему-то научиться. Если что-либо не получается, спроси совет, но после того, как сама все прочтешь и попробуешь. Я тебе еще дам методичку по развитию ветки и прокачки резерва. Кстати, ты мне камешек взяла? - Забыла отдать, - Дина порылась в кармане и протянула на ладони два одинаковых камня, - выбирай любой. Я еще не начала эту муторную прокачку силы через камень. - Могу дать тебе бесплатный совет, - усмехнулась Колетт, - его можно просто держать во рту пока занимаешься магией. Создаешь, что-либо или, когда будем на полигоне. Мозг - это сосредоточие магических потоков, так что камень будет пронизывать сила, но при этом он не будет в напряжении и рано или поздно сможет стать слабым накопителем или заготовкой под сильный накопитель. Все дело в том, как часто и много ты будешь пропускать через себя стихии. Твой резерв расширен за счет того, что ты была донором, а сам принцип раскачки резерва - это его регулярное опустошение и собирание маны по-новому. Донорская привязка опустошала твой резерв, а ты через еду и отдых собирала его обратно, но вот каналы у тебя тонковаты для твоего резерва, поскольку он не твоя заслуга, а донорской привязки. Так что у тебя один выход - начать опустошать резерв самостоятельно, все равно как – делай бумагу, перья, тренируйся в создании щитов, воздушных хлыстов и лезвий. Главное, чтобы резерв был в постоянном движении. И пока ты все это делаешь, держи камень во рту. Для начала ты будешь, так сказать, деликатно прокачивать камень под накопитель, и потом ты не будешь издавать нелепые крики во время создания тех же щитов. Это крайне глупо выглядит со стороны, а во время боя и вовсе опасно. Ты создаешь ненужный шум и можешь сбить с мысли коллегу, который возможно пытается тебя защитить или атаковать врагов. - Откуда ты все это знаешь? – прищурилась Дина, - ну, я про бой. Это я живу в пограничной крепости и видела, как все это происходит, а ты? Тоже жила в пограничье? - Нет, - вздохнула Колетт, - я жила дома с родителями и наставницей. Они не понаслышке знали, что такое война. И меня готовили именно к тому, что свой титул я получу на поле боя. Меня учили ставить щиты и пользоваться хлыстом задолго до моего второго гормонального скачка. Они меня очень любили и поэтому хотели, чтобы у меня был шанс выжить во время боевых действий. Ты же знаешь, что самое тяжелое - это пережить первый бой. Не испугаться и не повестись от куража, что все вокруг гибнут, а ты живая и чувствуешь себя всемогущей и неуязвимой. Они дошли в тишине до столовой, а там на Дину набросились змейки в попытке разузнать, как же они будут сдавать экзамены, если ничего непонятно? Дина переглянулась с Колетт и пообещала им показать в библиотеке замечательную книгу. Намного лучше и понятнее учебника и там все схемы работают, кстати, и вообще много пояснений, не то, что у надменного блондинчика. На обед отводился час, за это время можно было и поесть, и зайти в общежитие, чтобы взять другие тетради и долить чернил в чернильницы. Многие уже поняли, что не стоит рассчитывать на те чернильницы, что стоят в аудиториях, там то чернил нет, то они разведенные так сильно, что еле видно, что пишешь. Дина на обеде встретилась с теми змейками, у которых были уроки чистописания и математики, и предложила им свои конспекты в качестве образца, откуда они могут все переписать, чтобы в конце года сдать надлежащие предметы. У них и так будут проблемы по тем предметам, где одним конспектом не отмашешься, вроде травологии и основ зельеварения. Там потребуются проработанные лабораторные работы и к тому же правильно оформленные. И самостоятельно их не сделаешь, потому что лабораторные шкафы с травами закрывают в конце занятий, а это значит, что потребуется договариваться с лаборантами преподавателей, а они за так просто на это не пойдут, а, следовательно, им придется заплатить и лучше это делать вскладчину. И вообще, нечего нос вешать, лучше постараться, чтобы в итоге все получилось. «Вечные единички» приободрились, и обед прошел даже весело. После обеда у всех змеек, включая тех же нулевых, была пара по этикету. И все змейки дружной гурьбой пошли в сравнительно небольшую аудиторию. Предмет вела чопорная и сухая, как палка, женщина. Она была в темно-синем, почти черном платье, наглухо закрытом от шеи до косточек запястий, на руках были кружевные митенки, закрывавшие даже первые фаланги пальцев. Она обвела всех суровым взглядом и вначале поинтересовалась, есть ли в аудитории дворянки, но получив тишину вместо ответа, недовольно поджала тонкие губы и начала надменно шипеть, как важен этикет в «приличном обществе» и что этикету надо посвящать года учебы сызмальства. А им этим заниматься уже поздно, да и те жалкие полгода, что академия отвела для такой важной дисциплины, мало что удастся понять, принять и вбить в свои тупенькие головы. Хотя всегда есть шанс, что они, оказавшись в «приличном обществе», не будут вести себя как дикие варвары, которые вытирают руки о скатерть и сморкаются в салфетки. Последние полгода они посвятят изучению танцев и правилам поведения на балу, и как бал отличается от домашних вечеринок и званых вечеров. А потом было два часа, пока ехидная как Дом женщина, рассказывала им о фраже. О различии ножей и вилок, о возможных видах ложек и их целевом назначении. Чем суповая ложка отличается от десертной и салатной. Какие виды лопаточек для подачи к столу различных блюд существуют как вид, а потом, закатив глаза, сообщила, что вопрос чайных ситечек и колец для салфеток они будут рассматривать, когда дойдут до темы чаепития. У нее на столе стоял большой кейс с полным набором фраже из 46 предметов, где каждый предмет лежал в держателе строго определенного размера. Она особо подчеркнула, что этот набор рассчитан исключительно на одного человека. И в «приличном доме» такой кейс полагается иметь для каждого приглашенного гостя. Остаток времени она потратила, поясняя, в каких случаях на стол подается простое фраже, а когда гербовое – это значило, что на каждом предмете фраже должен стоять герб владельца. И главное, когда гербовое фраже неуместно. - Именно эти нюансы и отличают истинных аристократок от выскочек, которые подобными ошибками выставляют себя на посмешище перед всем светом. Именно поэтому я настаиваю, чтобы вы писали конспекты на моих лекциях. Если вам повезет когда-нибудь привлечь к себе внимание аристократа и иметь честь быть приглашенной в дом, достаньте этот конспект, внимательно перечитайте и попытайтесь запомнить, что и в какой последовательности должно происходить. И это не касается тех случаев, когда вам придется принимать в своем доме кого-либо из знати. И мой вам совет - не пытайтесь решить эту проблему собственными силами и умениями. Лучше обратитесь за помощью к специалистам. Во многих столичных ресторациях есть специальные службы, которые организуют подобное со всей тщательностью и пониманием процесса. Начиная от скатерти и салфеток, и заканчивая фраже и посудой. А еще грамотная прислуга, особенно повар, который не опозорит вас неправильно приготовленным и украшенным блюдом. По окончании занятия преподавательница закрыла кейс и изящно махнула затянутой в кружево рукой с однозначным приказом выметаться вон. Все змейки выходили оглушенные и растерянные, и даже Колетт погрузилась в тяжкие раздумья. Хорошо, что она не стала высовываться в начале лекции, что она знает, как себя вести за столом. Дом, конечно, сервировал для нее в присутствии баронессы стол со всеми ножами, вилками, но просидев два часа с приоткрытым ртом, она поняла, что знает не все, ой не все… и этот пробел в образовании надо заполнить самостоятельно… Это тебе не трехуровневый яд отложенного действия сварить, чтобы клиент все понял и помучился перед смертью или, наоборот, уснул и умер счастливым… Хорошие манеры - это намного сложнее…