Лекарский корпус

Последнее занятие было в подвале главного корпуса, там, где находились лаборатории. Помощник преподавателя провел для всех студиозов вводный инструктаж по технике безопасности. Показал необходимые защитные артефакты для работы в лаборатории – маска для защиты лица и органов дыхания, очки, перчатки, нарукавники и фартук от горла до самого низа платья - и объяснил, как ими пользоваться. Он рассказал несколько страшных историй о том, что бывает с теми, кто пренебрегает защитой во время занятий. Поэтому те студиозы, у кого не будет полного комплекта защитных артефактов, на занятия в лабораторию могут не приходить. Девушки как обычно хором заговорили, кто-то спрашивал должны ли фартук и нарукавники быть обязательно артефактами или подойдут простые, взятые из дома? Молодой маг стал рассказывать о ядах и настойках, которые могли вызвать химический ожог. Да и не стоило забывать, что они будут работать с огнем горелки и прочими весьма опасными вещами, так что, нет, нарукавники и фартуки из простой ткани их не спасут. Артефакты можно купить в специальной лавке и указал точный адрес. Колетт усмехнулась, создание таких артефактов - это работа для мастера-артефактора. Такого, каким в свое время была Безумная Молли. Маски создавали индивидуально под форму лица, а все остальное делалось без проблем. Но сделать - это половина дела, главное было найти покупателя на такой специфический товар. Интересно, сколько мастер отстегнет помощнику преподавателя за такое количество клиентов? Хотя, это не важно. Вряд ли он здесь получал много денег, перемывая склянки после занятий со студиозами, так что пара монет на стороне лишними никогда не будут. Да и студиозам проще – не надо бегать по лавкам, выискивая, кто бы им сделал все необходимое. Их отпустили с занятий несмотря на то, что прошел только один час из двух. У Колетт был такой набор. Ей для уроков его сделал Дом. Это был третий комплект, который он сделал специально для нее. Из первого она выросла, как все дети вырастают из детских одежек, еще один остался на крючке в коридоре возле пытошной. Дом сам сделал комплект и положил возле саквояжа, куда складывали вещи, которые Никки забирала с собой в новую жизнь. Она тогда поймала Вредину и потискала от восторга чучело трехцветной кошки, не зная, как выразить свою благодарность. Дом отвесил ей подзатыльник полотенцем, чтобы она не сломала его любимую игрушку. У Дины тоже был такой комплект еще с прошлого раза, а остальные первокурсницы метнулись в общежитие за деньгами и побежали за ворота академии в надежде успеть купить или хотя бы заказать все необходимое. - Если у тебя есть свободное время, то не могла бы ты показать мне лекарский корпус? - Колетт сама подхватила Дину под локоть и подмигнула фиолетовым глазом. - Я понимаю, что скоро у нас там будут занятия, но мне очень любопытно, как там все обустроено. А еще ты говорила, что там можно подзаработать. Для меня эта тема ну очень животрепещущая. Золото, что дали родители, еще немного и закончится, так что пора позаботиться, чтобы не стать в один недобрый день голодранкой. - Идем, – Дина похлопала ее по руке. – Нам надо дойти до самого края территории академии. Лекарский факультет самый дальний, а все потому, что он примыкает к монастырю, в котором есть палаты для лечения малоимущих. Там два здания построены буквально впритык друг к другу, их разделяет железная дверь, которая является границей между монастырем и академией. Она закрывается на ночь и поэтому, если я оставалась там на ночное дежурство, то не могла вернуться, пока ее не открывали после утренней службы. Или надо было обходить по кругу весь монастырь и академию и заходить через ворота с привратником. Они прошли всю территорию академии насквозь по аллейке. Мимо всех спальных корпусов общежитий, больших и маленьких учебных зданий. Здание лечебного корпуса было огромным. Дина стала рассказывать, что там помимо учебных аудиторий есть большой морозильник, где хранят трупы, которые были учебными пособиями для студиозов. Как правило, это тела бродяг, у которых не было родственников, чтобы забрать их и похоронить, как положено. Или, если стражи порядка находили погибшего человека, который, полежав в морге, так и остался неопознанным и никому не нужным, то его тоже отдавали «на опыты». А еще там есть кунсткамера со всякими заспиртованными уродцами и скелетами разных чудовищ. И кроме того, есть несколько прозекторских, где и препарировали те самые трупы. - А еще говорят, что там много призраков, - шепотом добавила Дина, - так как много мертвых без упокоения. И порой там прямо чувствуется такой леденящий холодок по всему телу. - Ну, - Колетт пожала плечами, - души вообще-то редко появляются именно с телами. Они чаще встречаются на местах своей гибели, если их смерть была неожиданной или тяжелой. А еще они могут появляться там, где у них есть эмоциональная привязка – где они были счастливы при жизни или наоборот несчастны. А холодок может быть элементарным сквозняком от того же большого морозильника. Если бы там было много призраков, как ты говоришь, то преподаватели давно бы вызвали инквизиторов или тот же мастер-некромант, что преподает у милого Эжена, вполне мог бы разобраться с ними. - Ты совсем не романтичная, - усмехнулась Дина, - а мы с девушками в прошлый раз очень боялись и каждый раз взвизгивали, когда чувствовали холодный воздух. Это было страшно и в тоже время весело. А тебя послушать, так и бояться нечего. - Бояться надо живых, - усмехнулась Колетт, - мертвые - это просто тела, а души погибших все равно не увидят живых, по крайней мере, тех, кого не знали при жизни и не были к ним привязаны. Они могут увидеть некромантов, мы для них светимся, как факелы в ночи. А все остальные живые для них просто туман. Хотя есть еще полтергейсты, но - это другое. Если бы в учебном корпусе вдруг появился полтергейст, то его точно сразу же извели. Так что, ничего романтичного в этом не вижу. - А ты видела призраков? – воодушевилась Дина, когда Колетт кивнула в знак согласия, - расскажи, какие они? А то я, кроме страшилок от старших сестер, ничего не знаю. Когда училась здесь в прошлый раз, то нам ничего не рассказывали о призраках, говорили, что это не наш профиль и не стоит забивать голову ненужными знаниями. Но ведь это интересно! - Странно, что воздушникам не рассказывали об этом, - удивилась Колетт, - это ведь смежная сила. Не стихия, конечно, но близкая к ней. Обезболивание идет на основе магии разума. А разум – это есть одна из веток никтеро, такая же как некромантия. Принцип один, только приложение разное. Одни воздействуют на живых, а другие на мертвых. Но если я увижу призрака на территории академии, то сразу тебе скажу и возможно даже покажу. Но сейчас твоя очередь показывать. Они зашли в большой корпус. Дина повела ее по первому этажу, где в одном крыле было что-то наподобие музея, а все остальные комнаты были закрыты. Дина показала комнату с рунами заморозки на двери и сообщила, что там хранят трупы, а когда они нужны для лекции или для практики студиозам, то их достают заранее, чтобы они разморозились. Учебные аудитории располагались на втором этаже, большие и многоярусные, как та аудитория, в которой они сдавали экзамен. Их было три - по количеству учебных курсов. Но сейчас все было тихо, только гулкие коридоры и запах пыли, как бывает в нежилом доме. Они спустились на первый этаж, и Колетт вдруг увидела призрак ребенка, лет пяти не больше, который сидел на полу и плакал. Ну, насколько могут плакать призраки. Странно его не было, когда они проходили в прошлый раз. Он был почти прозрачный и без сил, но судя по одежде, он был давно мертв. Теперь детей одевали иначе. - Все еще хочешь увидеть призрака? – Колетт посмотрела на Дину и, когда та энергично закивала, добавила, - главное, не пугайся. Ты магесса, а значит твой испуг может дать ему энергию. Он тебя не увидит и, если это полтергейст, то я смогу с ним справиться сама. Он очень слаб. Колетт подошла ближе и добавила призраку силенок, чтобы тот стал видимым для Дины. Дина видела его как белую туманную фигуру, а вот для Колетт он был словно из матового стекла. - Здравствуй, маленький, ты потерялся? Ребенок вытер рукавом призрачные слезки и закивал головой. - Я потерял мамочку, - ребенок встал и протянул руку, - ты мне поможешь к ней дойти? Она вон там, - ребенок махнул рукой в сторону соседнего коридора, - только мне страшно туда идти одному. Проводи меня! В глазках светился белый разум, и вел он себя не так как потерянные души, Колетт без раздумий бросила пиктограмму удержания призрака. Маленький призрак, когда понял, что он оказался в ловушке, сразу изменился, став похожим на девочку в коротком платье и шелковыми ленточками в распущенных волосах. - Не делай мне больно, я хорошая, я люблю мамочку! Отпусти меня, я буду плакать! - Колетт, что происходит? – Дина на всякий случай отошла дальше, - так это мальчик или девочка? Почему ты не хочешь ему помочь? Ему, ей же страшно… - Это полтергейст, - Колетт покачала головой, - никогда не заговаривай с призраками и никогда не позволяй им себя касаться. Есть несколько разновидностей призраков. Есть те, кто недавно умер, но его не упокоили, и он скитается по свету, разыскивая родных и не понимая, что происходит. Или родственники проводят обряд упокоения, как бывает при похоронах. Тогда душа становится блесточкой и уходит на перерождение. Но без упокоения они теряют силу и память, становясь неприкаянными душами. Они не могут сами отправиться на перерождение, потому что не понимают, что умерли, и их легко используют менталисты, призывая в свои хрустальные шары, как проводников по миру мертвых. Есть потерянные души, когда человека после смерти хоть и упокоили, но у него осталось важное дело, ради которого он возвращается. Они, правда, чаще всего теряют память, почти всю, кроме тех воспоминаний, что им были так важны и из-за которых они вернулись. Помочь брату собрать денег, покормить кошек, поиграть с куклой. Причины могут быть разными, но такие души, как правило, безопасны и они как бы проживают каждый день одно и то же событие. А еще есть полтергейсты или проклятые души. Иногда это души людей, которые погибли страшной и болезненной смертью и хотели вернуться, чтобы отомстить. А еще - это души убийц, садистов, тех, кто получали от пыток удовольствия, и совершили много зла. Хотя ты знаешь, порой, чтобы сделать больно не обязательно бить человека, достаточно сказать ему гадость и получить удовольствие от того, что ему плохо. Такие души не могут найти покоя после смерти и раз за разом, собирая силы, возвращаются на поиски новых жертв. Если пожалеешь такого и позволишь к себе прикоснуться… - Колетт замялась, не зная, как пояснить, - понимаешь, - это не просто призрак, который прошел рядом, а именно получивший разрешение на взаимодействие. Тогда они проникают внутрь твоего энергетического тела и становятся, по сути, проклятием. Они будут разрушать тебя изнутри, вызывая приступы паники или раздражения. Не будут давать тебе спать и, как следствие, ты начнешь чувствовать себя плохо, будешь усталой и раздраженной. Призрак будет раз за разом ухудшать твое состояние, пока не сведет тебя с ума. Чем тебе будет хуже, тем сильнее будет полтергейст, и тем больше давление он будет оказывать. Призрак в пиктограмме во время разговора Колетт менял раз за разом внешность, становясь то девушкой, то старушкой, то опять ребенком, а когда понял, что Колетт на него не реагирует, стал похож на ночной кошмар. Сгустком тени с горящим разумом глазами. В этом сгустке то мелькали когти, то длинные зубы, то слышался безумный смех… Колетт вытянула из него силы и тот схлопнулся до блесточки, которая сразу вылетела из пиктограммы удержания и растаяла в мане. В пытошной находился зачарованный стеклянный сосуд, в котором были заперты такие блесточки, удерживая проклятые души от перерождения. Паучиха не верила, что при перерождении проклятая душа могла встать на путь добра и перестать делать зло, поэтому души убийц и маньяков запирала в зачарованном сосуде. У нее получилось невозможное, то, что всегда считалось невыполнимым – удержать блесточку, ведь они легко проходили сквозь любую пиктограмму. - Какой кошмар, - Дина с опаской крутила головой по сторонам, выискивая блесточку, - и куда он делся? - Ушел на перерождение, - пожала плечами некромантка, - призраки ведут себя иначе. Он должен был удивиться, что его видят и вести себя по возрасту, а не как опытный домушник. Окажись здесь милашка Эжен, он бы конечно бросился помогать призраку и получил проблему на ровном месте. В простых людей полтергейсты могли проникать через прорехи в матрице вследствие болезни и жить в людях как паразиты, питаясь их болью и злостью. А после того, как доводили своего носителя до смерти, отправлялись на поиски новой жертвы. Магов обычно защищают собственные силы. Они чистят ауры от проклятий и не пускают таких паразитов, и поэтому полтергейсту надо разрешение на прикосновение, вроде как на слияние. Поэтому не торопись помогать призракам, возможно, они отрабатывают кармические долги. Простые призраки редко взаимодействуют с живыми. Они для них не важны, им важно дело, ради которого они вернулись. Колетт едва успела прикусить себе язык, чтобы не проболтаться о библиотечных призраках. Они были не совсем привычны для мира призраков хотя бы тем, что имели постоянную энергетическую подпитку и жили в своем сообществе, почти как живые. Обычные призраки не замечали себе подобных, но в библиотечной башне все было иначе. Хм, а это интересно…, пожалуй, стоит в этом разобраться более подробно. Главное, не проболтаться об этом Дине, она и так с ней излишне откровенна. - Ты говорила, что ты не некромант, а сама так лихо разобралась с полтергейстом, - Дина хитро скосила глазки на задумчивую подругу, - или все же некромант? - Я тебе дам почитать очень хорошую работу Ирвинга Аллерика «Чертоги разума». Эта работа посвящена развитию ментального дара. Она написана в принципе для никтеро – менталистов и некромантов. Но она полезна любому медику, потому что доходчиво объясняет, как развить в себе эти способности для дальнейшего обезболивания пациентов. А что касается левитации, то для того, чтобы ее освоить, надо тоже владеть духом. Для чистого стихийника-воздушника это будет несложно, поскольку эти стихии близки. Мой учитель, тот, который помогал моей наставнице (Дом), сказал, что это как «пописать-покакать, одно всегда тянет другое и получается естественно, и тут главное не сопротивляться своей природе». Когда начнешь читать эту работу, поймаешь себя на мысли что ты и сама все это знала и понимала, но отказывалась признавать, потому что страшно представить себя менталистом или страшным некромантом. Ужас как страшно, лучше зажмуриться и решить, что тебя это не касается. - Ну, если подумать, то раньше, когда я думала о некромантах, то мне всегда представлялся старик в черной хламиде, такой страшный и воняющий. И чтобы у него голос был как скрип двери. Но встретив тебя и милашку Эжена, я понимаю, что была во многом неправа, и поэтому я не буду бояться читать ту книгу, что ты мне советуешь. - Это глупо бояться читать книги…- пожала плечами Колетт. - Это кому как, - усмехнулась Дина, - меня в детстве пугали страшным некромантом, что если я буду непослушной, то придет старик в черном и заберет с собой. Когда нас, малышей, проверяли первый раз в храме на предмет владения магией, то там сидел крысолов, и у него была серая такая накидка с глубоким капюшоном. Мне тогда показалось что она черная и это тот самый злой старик, что заберет меня из дома. Я тогда такой визг устроила, еле успокоили. А тебя чем пугали, ну в детстве? - Не помню, - задумалась Колетт, - я была маленькой, когда оказалась в доме опекунов. И меня ничем не пугали, наоборот, баловали. Вкусно кормили, хорошо одевали, заботились, чтобы я отдыхала и спала днем. Хотя при этом достаточно строго учили, и я была занята учебой с момента как я проснусь и до того, как засну над книгой. Книги были моими друзьями и наставниками, хотя и без них наставников хватало. - А друзья люди у тебя были? - Подруга и друг, - Колетт вспомнила, как она с Милочкой и Алонсо играли в куклы и пили чай в хосписе, - а еще много приятелей, с которыми было весело и интересно поболтать. И они не всегда были детьми, вернее, ровесниками, но… Колетт вспомнила о карманнике Мациусе, Шустрике-Шульце и о здоровяке Малыше, он никогда не лез с дружбой в глаза, но всегда присматривал за ней, если она спускалась в катакомбы к ворам. И аура у него по отношении к ней всегда горела зеленым участием и добром. - А вот она, та самая железная дверь, которая отделяет лечебный корпус от монастыря с больничкой, где мы будем сдавать практику или подрабатывать в течение года! Дина показала на тяжелую окованную железом дверь, на которую были нанесены защитные руны от людей и от нежити. Через закрытую дверь полтергейст точно не проник бы в учебный корпус, но только сейчас, днем, эта дверь была открыта настежь… С той стороны просачивался запах как в хосписе – несвежего белья и медикаментов, а еще пота и страха… Колетт передернула плечами и решительно отправилась следом за Диной. Она ведь пришла в академию, чтобы научиться как лучше помогать людям, так что пора знакомиться с новым местом, где ее ждут новые встречи.