Призрак

Колетт вернулась в общежитие раздраженной и недоумевающей. Мастер Курт вышел ей навстречу, стоило ей только переступить порог. Мастер тоже был раздражен, но, заметив возмущение Колетт, всполошился. - Что случилось? - Только что вернулась из лекарского корпуса и прямо хочется наорать на кого-нибудь! Вы представляете, там столько больных лежат! Просто лежат! А монахи вокруг них водят хороводы и молятся – мол, если богам будет угодно, то они выживут, а если нет, то на все божья воля! К ним пришли за помощью, а они просто ходят вокруг с постными мордами! А как же лечить? У них там какая-то ментоловая мазь от солнечных ожогов, так они ее применяют и при переломах, и при гнойных ранах! Короче, панацея от всех болезней! - Они уже давно не лечат, - покачал головой мастер, - там и целителей-то осталось человека два, не больше, а все остальные, как правило, сами из бывших пациентов. Там есть крыло для душевнобольных. Совсем маленькое, но в нем почти никто не задерживается, а все благодаря призраку первого магистра, который жрет полтергейстов. - В каком это смысле жрет? – насторожилась юная некромантка, - призрак? - Да, призрак магистра Хубертуса. Он был когда-то герцогом Гротеволем и вечным соперником Масторфа Бастинграфа. Никто не знает, как началась эта вражда, но все знают, как она закончилась. Магистр Хубертус отрекся от титула и принял постриг, но отказавшись от титула, он оставил себе деньги и на них построил тот мужской монастырь, что сейчас примыкает к Академии. И в монастыре стал собирать самых талантливых и перспективных лекарей и ученых. И все ради того, чтобы утереть нос сопернику – Бастинграфу. У Масторфа в то время была самая лучшая лекарская школа, которая располагалась в его замке, и славилась на все государства. Закончилось это тем, что магистр Хубертус пообещал Мабиусу Красноголовому свою поддержку в образовании и становлении его государства, пообещав привести ему под магическую клятву те рода, что сомневались, а взамен попросил жизнь его заклятого врага Бастинграфа. Мабиус тогда искал опору при дворе своего любовника и покровителя Эрвила Огненного быка и такое предложение ему очень понравилось. Бастинграф всегда был себе на уме, а магистр Хубертус поклялся в верности. Красноголовый обвинил Бастинграфа в абсолютно неправдоподобной измене и напал на него со своим войском. Бастинграф держал осаду полгода и здорово потрепал войско Мабиуса, но в итоге его предали его же ученики, практически ударив в спину. Они погрузили своего учителя в стазис и Бастинграф достался своему врагу беспомощным и практически без сил. Магистр не хотел убивать своего врага даже после пыток, и под конец заточил сильного мага в саркофаг из адамантия, чтобы тот умирал долго и в ужасных муках. Но Бастинграф смог проклясть магистра, чтобы тот никогда не смог уйти на перерождение. Ему суждено было стать призраком и вечным пленником в том монастыре, что он построил. Буквально каждый последующий глава Ковена магов пытался развоплотить призрак первого магистра, но спустя декаду призрак появлялся вновь еще более безумным и злым чем прежде. В монастыре его все видят, знают и уже так привыкли к его вечному присутствию, что почти не обращают внимания. Он может выглядеть как монах, причем его почти невозможно отличить от тех монахов, что живут в монастыре, разве лишь ходит через стены и летает. А еще он жрет полтергейстов. Причем жрет в прямом смысле – набрасывается на беднягу, в котором обитает такой подселенец, и чавкает, пока не поглотит ту личность. И после такого поглощения он становится плотнее, сильнее и в монастыре даже верят, что когда призрак магистра сожрет достаточное количество полтергейстов, то опять обретет тело. Но я в это не верю. - А как же так случилось, что ученики предали своего учителя? Разве можно потом верить таким людям? - Мабиус пообещал им титулы и земли, - мастер Курт пожал плечами, - дал магическую клятву, ему поверили и предали учителя. И что самое главное, Мабиус сдержал слово. Когда замок пал сразу после заточения Бастинграфа, на всех магов, находившихся в крепости, надели магические ошейники. Тогда таких артефактов было множество, и ими часто пользовались. Когда предатели возмутились, что они выполнили свою часть договора и теперь Мабиус должен выполнить свою. Мабиус вывел их на площадь, перед толпой зачитали указ о присвоение пятерым магам графских титулов и передачи им земельных наделов. А потом их казнили на площади как графов – на плахе «посредством отделения головы от туловища». А земельный надел был у каждого из них размером два метра в длину и два в глубину, но с громким названием «графство такое-то по имени предателя». У нас в Кардисе* есть старое кладбище, где стоят склепы большинства старых фамилий. Это кладбище так и называется «Пять графств», но уже мало кто помнит, почему оно так называется. - Хм, призрак, который питается другими призраками, уже не призрак, а проклятая сущность. Как же такое возможно? - Никто ничего не может поделать, - пожал плечами в очередной раз мастер Курт, - как говаривал один умный человек: не можешь победить – возглавь! Так же и с призраком магистра Хубертуса, если не можешь уничтожить – скажи, что так и должно быть, что это правильно, и нужно. А там глядишь, одержимые легче восстанавливаются, и все рады, и все смеются. Госпожа Джессика Мария Виктория знала магистра при жизни и после смерти общалась с его призраком. Для того, чтобы проклятие развеялось, Бастинграф должен простить магистра, но они и после смерти продолжали ненавидеть друг друга люто и беспощадно, обвиняя друг друга в своих смертях и не желая примирения. - Хм, - Колетт задумалась, - тогда понятно, почему тот полтергейст решил сбежать, а не остаться с другими ослабленными людьми. - Какой полтергейст? – насторожился мастер Курт. Пришлось Колетт рассказывать о встрече в коридоре с полтергейстом. Достаточно сильным и старым, потому что умел приспосабливаться, и, главное, был разумен. Полтергейсты отнюдь не все были разумны в том понимании, чтобы взаимодействовать с человеком. Чаще они просто орали, мешая человеку думать, путая его мысли и принося раздражение. Злой и раздраженный человек был для них самым лучшим донором, у которого все силы уходили на ярость. - Беда, беда, - всполошился мастер Курт, - Мария Джесика Виктория, будучи ректором, поставила дополнительный заслон, который не пускал нежить на территорию академии днем, пока открыты двери. Их закрывают только на ночь, а днем их не пускал заслон ректора. Но видно нынешний ректор перестал запитывать заслон, вот он и пропал. На мастера, что преподает здесь некромантию, надежды мало, так что придется мне пойти и восстановить утраченное. Как хорошо, что у меня есть накопители, боюсь, у меня самого силенок на подобное не хватило бы, но с накопителями можно постараться. - Разрешите пойти с вами, - Колетт попыталась выглядеть мило как Милочка, но мастер почему-то насторожился, поэтому пришлось перестать вымучивать из себя любезность, - я могу быть у вас вместо накопителя. Госпожа Джесс научила меня работать в паре. Мастер с радостью согласился, и они вдвоем пошли обратно к лекарскому корпусу и по дороге Колетт узнала, отчего был так раздражен комендант общежития. - Амадей Саксен официально получил раба-мага. В нашем славном Эллоре такого не было уже очень давно. Связь раба и хозяина сродни магическому ошейнику подчинения, только, если ошейник можно снять, то рабская печать наносится на ауру и ее невозможно снять при жизни, да даже и после смерти, пока душа не отправится на перерождение. Бывали случаи, когда призраки рабов продолжали служить хозяевам, не имея возможности уйти на перерождение. Они были как потерянные души, не понимали, что уже умерли и продолжали служение. Только блесточка может сбросить рабские оковы, но если подпитывать призрака, то он будет служить до смерти самого хозяина. А что касается раба-некроса, то тот и после смерти останется рабом-умертвием и его можно передать в наследство, как прочую собственность. - Я не понимаю, почему вы злитесь на эту ситуацию, - Колетт с интересом заглянула в лицо мастера Курта, - это было решение самого Гуго. Из него все равно не вышел бы толковый маг. Он раб по своей сути, и служение без раздумий для него будет только в радость. Да, возможно его воли будет хватать на мелкие укусы окружающих, но это не то же самое, что самостоятельно принятое решение и, главное, ответственность за собственные поступки. У него ветка разума и возможно, он давно потихоньку пользовался своей силой, скорее неосознанно, вроде того, как он спровоцировал Саксена на то, чтобы тот предложил ему взять ответственность за него на себя. Это был явный призыв хозяина, который не подействовал на более сильных магов, но именно поэтому Эжен Крау решил помочь ему, а у Саксена появилась мысль забрать Гуго себе, но на своих условиях, не так как хотел Эжен. - Дело в том, что такая связка хозяин-раб работает в обе стороны, – мастер Курт с опаской посмотрел на Колетт, - не знаю, говорила ли тебе о магических ошейниках Джессика Мария Виктория… - Говорила, объясняла и, более того, дала попробовать себя и в роли хозяина, и в роли пленника. Очень неоднозначные ощущения. Она объясняла, как действует такая связка и как можно, сделав ошейник главным в паре, перехватить управление на себя. Оу, так вы переживаете, что Гуго, который по сути равен Саксену, со временем наберется опыта, силенок и, расширив себе каналы за счет того, что Саксен будет использовать его как мага, перехватит управление на себя и тогда рабом станет Саксен? - Такой вариант не стоит сбрасывать со счетов. Я отправил вестника отцу Амадея, и мы будем с ним разговаривать на эту тему, возможно, отец сможет объяснить сыну насколько это опасно. Я попытался поговорить с Амадеем сам, но тот от восторга, что у него есть собственный раб, не слышит голоса разума. Такой раб является, по сути, донором для мага и силы Амадея резко увеличились за его счет. А еще, когда он научит раба пользоваться силой, то сможет использовать его наподобие разумного артефакта в бою или в хозяйственных нуждах. Это вызовет скачок сил у Гуго и, как следствие, у Саксена. Это породит новую волну эйфории и Амадей Саксен вместо того, чтобы развивать собственные силы, начнет раскачивать силу раба, что может привести к смене ролей в паре. И главное, эту связь невозможно разорвать даже после смерти одного из пары. Они оба некросы – только Амадей больше некромант, а Гуго больше ментал, и лично меня это очень пугает. Гуго будет проще подчинить Амадея именно благодаря своей силе разума. - Да, я это понимаю, - кивнула Колетт - но возможно магическая клятва могла бы помочь сохранить баланс сил? - Магические клятвы идут от сильного к слабому, - покачал головой комендант, - как только соотношение сил изменится, так и клятва поменяет свою полярность. Именно поэтому вся аристократия не повязала друг друга такими клятвами. Опасение попасть в кабалу к другому магу, если вдруг собственная магия подведет или другая сторона обретет силу посредством собственной прокачки или артефактов. В жизни разное может случиться, именно поэтому магические клятвы даются с большими оговорками или на выполнение строго определенных условий. Все достаточно сложно. Мастер Курт тяжко вздохнул, и Колетт удивилась, похоже, он действительно переживал за глупого Амадея. Они дошли в тишине до лекарского корпуса и дальше, до железных дверей, отделяющих монастырь от академии. Мастер подсветил силой старые руны, написанные знакомой рукой. - Вы не побоитесь мне открыться? – Колетт заглянула в фиолетовые глаза напротив, - не бойтесь, я буду только питать вас силой, как амулет. - Добрые боги с вами, - мягко улыбнулся мастер, - я не побоюсь принести вам клятву верности. Я уверен, что воспитанница Джессики Марии Виктории не заставит меня делать бесчестные вещи. Мне потребуются обе руки, так что держите меня за шею, молодая госпожа. Колетт была немного ниже мастера и поэтому ей было удобно положить тонкие пальцы тому на шею, туда, где голая кожа и кромка волос. Мастер глубоко вздохнул, и Колетт почувствовала, как ее сила проваливается внутрь и течет широкой рекой по чужому руслу. - О боги! Какая мощь! – на выдохе благоговейно прошептал мастер и поднял руки, чтобы вывести новые руны поверх выдохшихся. Сила мягко переливалась от Колетт в мастера и от него в руноскрипт защиты от нежити. Колетт даже не почувствовала большого расхода, когда мастер опустил руки и замер, смакуя ощущения чужой силы. Его сознание было в этот момент открыто, и Колетт ощущала его восторг, как собственный, а еще толику благоговения и это было неожиданно приятно. Она прервала связь и убрала руку, вызвав очередной вздох у коменданта. Колетт привыкла к ежедневным тренировкам и большому расходу маны, и сейчас сила просилась отпустить ее и сделать хоть что-нибудь. - А я могу вас попросить пойти со мной в хоспис? Там много больных людей, которым нужна помощь, а у меня нет возможности им помочь, я же только первокурсница. Это будет очень подозрительно выглядеть. Мы могли бы сделать вид, что вы как бы показываете мне как лечить больных, а на самом деле я сама бы вылечила там всех и заодно израсходовала излишек маны, который меня тяготит. - Хорошо, - улыбнулся мастер, - не осуждайте монахов. В тех палатах, что ближе к двери академии лежат потенциальные пациенты для студиозов и возможная подработка для желающих. Сейчас начнется учебный год и туда придут преподаватели, которые будут объяснять на примерах, как именно надо лечить магией. Часть больных находится в глубине монастыря, там работают целители. Правда, они уже старые и с большим удовольствием шпыняют тех же студиозов, чем лечат сами, а еще гоняют монахов в надежде привить им основы лекарского мастерства. Они их учат делать перевязки и пользоваться мазями и травами, чтобы потом отправить в другие монастыри именно как практикующих лекарей. - Мне прямо страшно становится от уровня такой учебы, - скривила губы Колетт, - но все же я хотела бы помочь тем, кто уже нуждается в помощи. Я помню хоспис «Последний приют» и там больных с каждым днем прибывало и прибывало, только успевай поворачиваться. - А я и забыл, что это именно вы, молодая госпожа, там лечили несчастных. Слава о том лечении уже вышла за пределы Кардиса и в тот приют едут со всего королевства в надежде на чудодейственную помощь. - Там должны были остаться те лекари, которых учил мастер Бао, тот самый который Бастинграф. Я надеюсь, они не бросят людей и будут помогать им в ожидании, когда учитель появится вновь. Они же не знают, что госпожа Джесс отпустила мастера Бао на перерождение. - Хорошо, давайте пройдем в монастырь, я и правда умею немного лечить, ровно столько, сколько может уметь некромант – иссушить опухоль, убрать нагноение и паразитов. А кроме этого могу помочь с переломами и свищами. - А я буду как бы смотреть и постараюсь не привлекать к себе внимания, - улыбнулась Колетт, - спасибо вам, мастер, что понимаете и помогаете. - О, добрые боги, это я должен благодарить за помощь, молодая госпожа. Но что мы тут стоим, давайте отправимся к страдальцам и попробуем им помочь, - мастер потер руки в предвкушении, - давненько я не занимался целительством. Надо вспомнить, чему там учили нас в свое время!