Стол некросов

Утром Колетт встретилась с Диной еще до завтрака. Вернее, они встретились перед зданием столовой, и после приветствия Дина, придержав её за локоть, жестом предложила отойти в сторону. - Знаешь, я себя очень странно чувствую после вечерних занятий с одногрупницами, - Дина пожевала губу в раздумьях и созналась, – когда я оказалась здесь впервые, то мало что знала о силе. Я ею могла только белье сушить и даже не представляла, что делаю это магией. Я писала медленно, с ошибками и, перечитывая дома собственный конспект, порой сама не могла разобрать собственные каракули. Я была в нулевой группе, нас полгода учили не только грамоте, но и простейшим приемам обращения с собственной магией. Когда ты говоришь, то кажется, что так все просто, «призыв силы, схема, создание магией предметов», а меня два месяца учили простым бытовым заклятиям вроде чистки одежды. Сейчас я даже не задумываюсь, когда собственной силой чищу обувь перед тем, как войти в дом, но в те первые дни мне все казалось невероятно сложным. Ты знаешь, чем закончилось наше занятие вчера? Меня обвинили в том, что я плохо объясняю, раз у них ничего не получается! Одна часть девушек понимает, как обращаться с силой, а вторая - глупо таращится и размахивает руками, призывая ветер или брызги воды. Хорошо, что прозвучал гонг, и класс очистили от остатков магии. А потом на меня набросились с обвинениями, что я плохо объясняю, раз у них, таких умных и умелых, ничего не получается! Теперь я поняла, что смысл в нулевой группе очень даже есть. Через полгода нулевки хотя бы будут понимать, чего именно от них хотят преподаватели. - Был бы смысл, если бы детей проверяли после первого гормонального скачка. И вместо того, чтобы забирать их из семей и везти в столицу, открыли бы начальные школы магии в каждом городе. После обучения в них в академию принимали бы готовых к дальнейшей учебе студиозов. Меня учили магии с тех пор, как я стала осознавать, что именно делаю, - задумчиво протянула Колетт, вспоминая о прошлом. Сколько ей было, когда она попала в монастырь? Года три или четыре? А потом больше года голода и издевательств. Дядя отвез ее в монастырь весной, а потом было жаркое лето и дождливая осень, а за ней холодная зима. Она мерзла в тонком платье на полу, когда, лежа на тонком матрасе, голодная и усталая от тяжелой работы и тычков паломников пыталась уснуть. У нее не было вещей кроме платья, из которого она выросла, а ботиночки за год мало того, что износились, так и порвались, даже несмотря на то, что она подвязывала их веревочкой. А потом они окончательно порвались ей пришлось ходить босиком. Хорошо, что была поздняя весна и заморозки закончились, а дальше было сухое и жаркое лето. И не просто ходила, а выполняла тяжелую и грязную работу – мыла полы, чистила овощи на кухне и выливала ночные горшки по утрам. Но она все равно ждала, что приедет дядя и заберет ее обратно. Пыталась уговаривала себя не верить, но все равно ждала и дождалась… Паучиху. - Меня учили с тех пор, как я смогла держать перо в руках. Я выводила первые палочки и кружочки, перемазавшись чернилами по самые уши. Занималась этим по несколько часов в день, порой пальцы болели от таких усилий, но я старалась и никогда не жаловалась, и в ответ мне прощали многие неудачи, когда дело доходило до практики. Ты думаешь, у меня все сразу получалось? – Колетт улыбнулась, вспомнив, как однажды едва не разгромила дом, когда пыталась научиться запускать фаерболы и пользоваться плетью, - нет. У меня получалось не все и не всегда, но я старалась, и поэтому со мной терпеливо занимались каждый день. Знания без практики не имеют смысла, а практика всегда проходит через боль и усталость. Я дважды была на грани магического истощения, но меня не ругали, а учили, как получить из этого знания урок и никогда не повторять свои ошибки. Меня учили контролю и дисциплине. И контролировать я должна была в первую очередь себя и свою силу. Этому сложно научиться вот так, щелкнув пальцами, и ты напрасно пыталась их вчера обучить, я знала, что из этого ничего не выйдет. - Если знала, то почему не сказала? - А какой в этом смысл? Ты бы мне не поверила, а девушки, услышав мои слова, что помогать им бесполезно, от злости обвинили бы меня в том, что у них ничего не получается из-за того, что я их сглазила. Некросы, они ведь такие – посмотрят на молоко, и оно скиснет прямо в корове. Да и ты получила ценный урок - не стоит помогать всем подряд. Многие люди говорят «помоги мне», при этом подразумевая, что ты сделаешь все за них, а им не придется напрягаться. - Так что же, не помогать им? Смотреть, как они барахтаются как щенки в луже? - Отведи их в библиотеку и дай почитать умную книгу, - улыбнулась юная госпожа, - кто захочет учиться, будет читать и стараться, а кто не захочет учиться, будет дуть губы. - Это вроде того, как ты поступаешь со мной? - прищурилась Дина. - Если тебе нужны мои помощь и совет, то я потрачу свое время на тебя и твои нужды, но за шиворот тебя тянуть не буду. И не надо на меня смотреть с таким недовольством. Это твоя жизнь и твои решения, что делать и на что тратить свое время. Можешь бегать за ними и объяснять тем, кто понимать не хочет или не может, потому что сами для себя решили, что это все слишком сложно. А можешь потратить время на собственную учебу, чтобы стать умней, получить необходимые знания и навыки. Стать сильной магессой и кем-то большим, чем раньше. Тогда ты сможешь стать опорой мужу, чтобы он стал сильнее и не оглядывался на слабую жену, дать дочке больше, чем простая прачка в военном гарнизоне. Реши, что для тебя важнее – семья или подруги? - Вот все-таки умеешь ты приложить словом так, что все с ног на голову переворачивается! - рассмеялась Дина и, подхватив Колетт под локоть, потянула ее в столовую. На завтрак была пшенная каша с морковкой и тыквой. Дина сообщила растерянной Колетт, что она такое дома варила для курей, но это полезно и питательно, а главное, бесплатно, так что нечего носом крутить. Они сели за стол рядом. Девушки сразу попытались наябедничать на Дину, а заодно заручиться, чтобы Колетт и им объяснила все «так же просто, как вчера Дине» - Я сюда пришла учиться, а не учить, - Колетт кивком головы поздоровалась с Эженом, который сегодня проспал и садился с краю стола на свободное место, - у вас есть преподаватели, которые вас всему научат. Они этим не один год занимаются, а я такой же студиоз, как и вы. - И что чернушка, ой, простите, некрос делает за нашим столом? – раздался громкий голос Мелиссы Хлой, - а ну, марш за свой стол! Эжен покраснел и стал неловко подниматься из-за стола. В столовой на мгновенье даже стало тише. Колетт тоже резко встала и подхватила свой поднос. - Пошли, Эжен, я так и не показала тебе стол для факультета некросов. - Если уйдешь, то можешь не возвращаться, - прошипела староста. - Какая потеря, - усмехнулась Колетт, - устала уже локтями толкаться, а там места побольше будет. Колетт шла по притихшей столовой первой, дошла до пустого стола и поставила свой поднос. Рядом пристроился и Эжен. В столовой опять загомонили, а Колетт сняла тарелку с подноса и поставила ее на грубо сколоченный стол, который по размеру был немногим меньше, чем тот за которым сидели первокурсницы. - Ты такая храбрая, - Эжен уселся на скамью рядом и тоже расставил посуду на столе, - не боишься ругаться со старостой. Я теперь чувствую себя виноватым, что ты ради меня… - …решила сидеть в более комфортном месте, - закончила его мысль Колетт, - и кроме того я пообещала мастеру Курту, что позабочусь о тебе. Это моя вина, что я не отвела тебя в самом начале за этот стол. Кстати сказать, достаточно расцарапанный. - Это инициалы всех студиозов, что здесь учились, - Эжен с азартом рассматривал царапины, - где-то здесь есть инициалы отца и деда. Вообще-то родители дали мне достаточно денег, чтобы я ел, что хочется, а не что дали, но раньше мне было неудобно перед другими барышнями. Они так хорошо меня приняли… Я не привык есть такое… У нас дома есть повариха, но матушка сама делала для меня завтрак. Что-нибудь вкусненькое и полезненькое, блинчики с творогом, запеченное яблочко, фруктовый салатик. - А я люблю омлет на завтрак, - созналась Колетт, ковыряя ложкой кашу, - с ветчиной и грибами или сладкий с изюмом. И сдобные пирожки, булочки, и обязательно, чтобы был джем, варенье или хотя бы мед. Мне очень не хватает сладкого. - В выходные мы могли бы сходить в «Сладкое искушение», - Эжен мужественно сунул в рот ложку с кашей и с трудом проглотил, - мне папенька рассказывал, сколько там всего вкусного и сладкого есть. А еще они делают доставку вкусняшек в любое время дня и ночи. Можно попробовать заказать у них что-нибудь… - Там вначале надо открыть личный счет и оставить аванс, - подсказала Колетт, - они в долг не отпускают. - Я могу пригласить тебя на выходных в кондитерскую? – смущенно захлопал глазками милашка, - ты не подумай плохого, я от чистого сердца… и это не свидание, хотя вдруг ты не против? Я был бы рад и почту за честь… - Эжен, - Колетт отодвинула кашу, - ты очень милый мальчик и мне приятен твой интерес, но я пришла сюда учиться, а не искать себе мужа. Я это говорю тебе, чтобы ты не строил ненужных иллюзий на мой счет. Мы можем быть друзьями и только. По крайней мере, до конца учебы, а там видно будет. Хорошо? Договорились? - Я буду рад иметь такого друга, - Эжен протянул руку, и Колетт ее осторожно пожала, - можешь рассчитывать на меня. Клянусь, я никогда не подведу тебя! Легкая фиолетовая снежинка взлетела и растаяла в ауре. - Глупый ребенок, - Колетт ударила Эжена пальцем по губам, - нельзя разбрасываться клятвами так беспечно! А теперь пообещай, что ты больше не будешь клясться никому и никогда. - А как же клятва верности сюзерену? – Эжен от возмущения вытянулся и даже казалось стал выше и старше. - Это другое, - отмахнулась Колетт, - но больше никому. - А еще клятва верности жене, - зарумянился милашка, - ну, когда там свадьба и всякое такое. - Эжен, это осознанная клятва, а не брошенная вскользь, - поморщилась девушка, - представь ситуацию, когда обстоятельства выше твоих возможностей. Ты просто при всем желании не сможешь оказаться рядом и помочь мне, и тем самым невольно подведешь меня. И тогда твоя магия ответит откатом, потому что ты не исполнил то, в чем поклялся. Это очень серьезно. Тебя могут лишить магии, и ты будешь вынужден носить донорский амулет, не имея возможности воспользоваться своей силой. - Какой ужас! – Эжен схватился нежными пальчиками за румяные щечки и стал выглядеть как Милочка, когда та пересказывала страшные истории. - Пообещай мне не клясться посторонним и вообще избегать этих слов: я клянусь. Обещание - не клятва, и в дальнейшем, если тебя попробуют взять на слабо или потребовать клятвы, ты откажешься и скажешь: я обещаю, но клясться не буду. Колетт дождалась, когда Эжен закивал головой, и повесила ему на ауру ментальный запрет. Эжен был намного слабее ее и поэтому он даже этого не почувствовал и только довольно вздохнул, когда запрет вписался в ментальное тело и стал частью его мыслей… теперь он не ляпнет «клянусь», не подумав. Язык остановит слово, не дав ему прозвучать вслух, и потребуется определенное усилие, чтобы поклясться. И тут в столовой опять повисла тишина. Колетт обернулась и увидела очень важного Амадея Саксена, следом за ним шел Гуго, на лбу которого красовались руны. Гуго был в добротной ливрее слуги. Черной, с шитьем и гербом Саксенов на груди. Колетт прищурилась, вспоминая. Саксен-отец был безземельным дворянином и носил золотую цепь с голубым камнем. Он был сильным следователем, и Паучиха выделяла его из общей массы служащих СБ. Но безземельное дворянство было скорее прослойкой между дворянами и ремесленниками. Они были вхожи ко двору и могли занимать руководящие посты, но аристократы смотрели на них свысока и с насмешкой. - Саксен, - Филип, тот который был другом «великолепного Рауля», насмешливо развернулся на стуле, - разве тебе не объяснили, что слугам здесь не место? - Он не слуга, граф Ногаре, - надменно произнес Амадей, - он мой личный раб. Магический раб не слуга, если вам это о чем-то говорит. Вы еще первокурсник и не знаете таких нюансов, но в любом случае делать замечание третьекурснику нехорошо. По столовой пронесся удивленный вздох, и все восторженно зашептались. Красавец Филип насмешливо поднял брови и пренебрежительно отвернулся. А полный собственного достоинства Саксен дошел до выдачи еды, где платно кормились аристократы, и заказал полный поднос, который подхватил Гуго и замер рядом, пока Саксен рассчитывался на кассе. А потом они так же вдвоем отправились к дальнему столу, где сидели Колетт и Эжен. - Хм, решили примазаться к чужому великолепию? – Амадей жестом махнул Гуго, чтобы тот поставил поднос, и стал объяснять, как надо сервировать стол для хозяина. А после уселся и начал есть, оставив Гуго стоять за его спиной. Так получилось, что он сел напротив Колетт и та смогла со всем удобством рассмотреть и часть браслета на руке Амадея, и часть надписи на лбу Гуго. Руноскрипт был точно таким, как и на магическом ошейнике подчинения. Он был в виде ленты, как в самом начале, когда госпожа Джесс стала показывать и объяснять своей ученице принцип действия этого артефакта и как ему противодействовать. Колетт спустя пару лет сама сделала такой артефакт из собственноручно изготовленного куска мифрила. И хотя она тогда использовала руны друидов, смысла заклинания это не меняло. На лбу Гуго красовался «замок», там, где окончание стыковалось с началом формулы подчинения. Похоже, руноскрипт охватывал всю голову Гуго, как и браслет на руке Амадея. И в отличие от артефакта руноскрипт подчинения только визуально красовался на коже, на самом деле он был прописан внутри ауры обоих магов и теперь как пуповина незримо объединял их в единое целое. Раздражение Саксена отражалось на ауре раба, а вот аура Гуго была поддернута инеем страха и, казалось, только ошейник удерживал его на месте, не позволяя убежать с воплями из столовой. Как следствие этой связи Амадей получил колючки инея в ответ, которые, похоже, бесили его неимоверно. Амадей набрал полный поднос еды и сейчас торопливо ел. Все же время завтрака приближалась к концу. Но вскоре он встал из-за стола и небрежно кивнул Гуго: - Можешь доесть. Видишь, как я забочусь о тебе? Ты ешь то же, что и я. Будь благодарен, тупая и трусливая скотина, – с желчью и очень тихо добавил Амадей, а потом перевел взгляд на внимательно наблюдавшую за всем Колетт и по его ауре снова побежали всполохи самодовольства и удовлетворения. Он опять высокомерно улыбался. - Что, Сталенхарт, кусаете локоточки, что упустили такую возможность стать сильнее? Учитесь быстрее соображать, а то упустите все возможности возвыситься в нашем обществе. - Вы уже разговаривали с отцом, Амадей? - Он мне вчера все мозги вынес своей нудятиной об ответственности, - усмехнулся Амадей, - а по факту мы с ним практически сравнялись в силе и поэтому он пытается меня принизить, а то вдруг я захочу стать главным в семье? Раздался гонг, сообщающий об окончании завтрака. Студиозы начали подниматься и относить свои подносы с посудой прежде чем отправиться на занятия. Гуго зачавкал с удвоенной скоростью, жадно глядя на недоеденную еду. Колетт стало так противно, что она быстро допила несладкий узвар и сунула яблоко в карман, лучше она его съест позже, чем рядом с чавкающим Гуго. Эжен так же быстро составил обратно на поднос всю посуду - свою и Колетт. Та немного растерялась, потому что не успела почистить свою ложку, поэтому бросила очищение на всю посуду на подносе в руках Эжена. Недоеденная каша пропала и все стало чистым, как пробирки в лаборатории. - Смотрю, ты тоже нашла для себя слугу? – насмешливо бросил в спину Амадей, - девкам в этом отношении проще. Юбкой покрутила и готово! Колетт обернулась только для того, чтобы в очередной раз бросить «замок» на рот Амадея. А потом с удивлением наблюдала, как Гуго схватился за губы, явно не понимая, что происходит, но к удивлению Колетт, он быстро справился с заклятием и продолжил торопливо забрасывать в себя еду под возмущенным взглядом Амадея, который так и не смог открыть рот… Хм… из-за простого по сути заклинания магии разума. - Ты считаешь себя сильным, Саксен? – Колетт смотрела в глаза раздраженного до ярости парня, - надо слушаться старших. Мастер Курт говорил же тебе сдерживать свой язык, а то до беды даже не шаг, а волосинка осталась. А потом развернулась к перепуганному Эжену и улыбнулась милашке. - Пошли на занятия, друг, спасибо, что помог. А на Амадея не обижайся, ему сейчас голову кружит полученная сила, жаль, что не его, а заемная, но он этого так и не понял.