Прекрасный день

Первое занятие у Эжена было вместе с группой Колетт. Девушки стайкой окружили милашку Эжена и стали ворковать, что староста была неправа, они обязательно поговорят с ней, чтобы исправить такую несправедливость, и тогда Эжен сможет опять вернуться в их компанию в столовой. Эжен пришел в аудиторию с сумочкой, из которой достал тетради, две чернильницы и опять всю лекцию записывал красными чернилами красивой вязью с вензелями листы, чтобы выделить даты и прочие важные, по его мнению, события. В этот раз преподаватель рассказывал о других государствах и Колетт пыталась предугадать насколько правдиво все то, что рассказывают студиозам на лекциях, ведь всем известно, что историю пишут победители. На короткой перемене Колетт ела яблоко, рассматривая студиозов в аудитории. Нулевок не было, зато было много студиозов-первокурсников с других факультетов: чистые стихийники, алхимики-жабы, ремесленники-кабанчики. Колетт заметила братьев Пертиш – младшего сына Августина в красной форме и старшего Кристофа в гражданской одежде студиоза, а не форме военного кадета. Да и форма у Кристофа была чистого стихийника – коричневая со звездой на гербе факультета, а ведь у него было по факту две ветки, и он вполне мог бы стать дублем. Жабкой, но не алхимиком, а тем, кто занимается землеустройством. Идеальный хозяин поместья или грамотный управляющий для другого хозяина. Кристоф поймал внимательный взгляд Колетт и вначале стыдливо отвернулся, но сразу же вернул взгляд на серьезную девушку и вежливо с ней издали раскланялся. Колетт ему кивнула с высоты своего места. - И кому это ты так царственно соблаговолила ответить? – Дина уселась рядом. - О! Это тот наглый мальчишка, который вместо благодарности потребовал еще? У меня был в соседях мальчик, чуть старше дочки, я как-то напекла пирожков и угостила его. Подождала, пока доест и спросила: что надо сказать? И он мне ответил: дайте еще! Но то ребенок, а это взрослый балбес! Кстати, его приятель потом по-тихому подошел ко мне и за серебрушку подогнал костюм по фигуре. И никаких истерик! После окончания лекции змейки отправились вместе с жабками на занятие по травологии, но не в оранжерею, а в класс, где их сразу предупредили, что допуском к экзамену будет наличие конспектов. И если они вдруг пропустят тему, им придется ее переписывать у подруг. Лекция была нудной, тетушка Фенхель рассказывала о травах намного интереснее, но зато в ней была дана классификация трав по стихиям. Когда и кому из магов надо делать те или другие мази и микстуры в зависимости от их силы. То откашливающее средство, что подходили воздушникам, у огненных могло вызвать обострение, а микстура для водных и вовсе могла усилить болезнь. Колетт вначале раздражалась от подобной писанины, ведь травы при лечении использовали в основном слабосилки или вообще люди даже без капли магии. Она могла лечить магов более эффективно при помощи магии, но, помня слова госпожи Джесс не выделяться из толпы, терпеливо записывала за преподавателем. Конспект в любом случае лучше делать под диктовку первоисточника, чем переписывать чужой, разбирая невнятный почерк и рискуя при этом повторить чужую ошибку. Кроме того, автор конспекта, с которого переписываешь, мог что-то не так понять или не расслышал и написал, как попало, а не то, что диктовали. В любом случае лучше иметь свое, чем разбираться с чужим. Госпожа Джесс пренебрежительно фыркала, когда Колетт встречала в тексте книги о классификации трав по принадлежности к тем или иным стихиям, и говорила, что у нее нет времени, чтобы тратить его на всякую чушь для слабосилков, лучше она покажет что-то действительно стоящее и универсальное для всех стихий. Они прорабатывали много зелий помимо ядов и противоядий, и госпожа Джесс каждый раз повторяла, что лучше влить капельно ману в лекарство и тогда магам будет проще вылечиться, даже если под рукой нет толкового лекаря. Маги умеют лечить сами себя, главное, чтобы были для этого силы и мана в этом самый лучший помощник. И очень кстати всплыла память мастера Тоцци о том, как он писал подобный конспект, сидя в похожей аудитории, но только тогда студиозы ходили в рясах наподобие монашеской, и дисциплина была на порядок жёстче. Не было платного отделения в столовой, для аристократов не было поблажек, наоборот, от них требовали больше и все из-за того, что простолюдинам было почти нереально получить титул, а, следовательно, аристократия, являясь опорой трона, должна была быть лучше, умнее и сильнее. Титул можно было получить только с землей, а ее количество было не безразмерно, так что на всех студиозов в академии не хватало. Такое понятие как безземельное дворянство позволило вторым сыновьям жить честно, не опускаясь до братоубийства. Если первый сын всегда рос как наследник, то из второго сына готовили военного, а удел следующих была монашеская ряса. Именно тогда при монастырях стали появляться обширные библиотеки, а в самих стенах монастырей собирались младшие сыновья и бастарды, которые развивали науку, вели диспуты и изыскания. Конечно бывали случаи, когда старшие сыновья погибали в следствие войн, от болезней или их казнили за интриги, и тогда из монастырей выдергивали следующих сыновей, как фокусник кролика из шляпы. И они были образованные и умные, как и надлежало быть истинным аристократам. Порой вместе с титулом младший сын получал и жену старшего брата, а сорокалетние дамы получали в мужья двадцатилетних парней, искусных в составлении сложных ядов, но и такая жена была уже не наивной девушкой и тоже много чего умела. Но это была уже другая история… Мастер Тоцци знал таких историй просто бесконечное множество, и поэтому время сдвоенной лекции по травологии прошло намного веселее под перетряхивание чужой памяти в поисках занимательных историй. Зато потом был перерыв на обед и Колетт опять села за стол с Эженом, приятно проведя время, тем более что Амадея с Гуго не было в столовой. После обеда было первое занятие по руноскрипту у мастера Руста. Колетт забралась на самый верх аудитории, чтобы ей точно никто под руку не заглядывал, пока она будет записывать воспоминания мастера Тоцци о морском народе. Мастер Руст, едва зайдя в аудиторию, сразу нашел ее взглядом и только потом поздоровался со студиозами. Он начал лекцию вступлением, поясняющим, чем именно они будут заниматься на протяжении этого года под скрип перьев усердных учеников. Колетт тоже не поднимала головы от конспекта, следуя за словами старца в выбеленной солнцем хламиде, поясняющего молодому Тоцци, почему форма подразумевает содержание того или иного руноскрипта. А под конец занятий сделала картинку с изображением этого старца. Рисовать как художник она так и не научилась, но могла изобразить схематически любой предмет. Но увидев, как мастер Руст сделал рисунок по своему воспоминанию, она повторила это плетение и на листе бумаги появился старец с ниткой бус из ракушек в узловатых руках. Портрет получился как будто нарисованный коричневым мелком пастели, где-то четко, а где-то растушевано, но голос старика звучал в ее ушах и поэтому портрет в ее глазах был как живой. Прозвучал гонг об окончании занятий и Колетт, скрепив псевдонитью исписанные листы, показала их мастеру Русту и оставила на том месте, где сидела. После этого спустилась с верхнего ряда аудитории, рассматривая азбуку друидского руноскрипта на доске. Сам мастер торопил студиозов, чтобы они быстрее освободили аудиторию, похоже, ему не терпелось заполучить в руки записи Колетт. А вот ее саму перехватила Дина и мягко попеняла, что та забралась так далеко от подруг. До ужина было еще много времени и Дина потащила всех в Библиотечную башню «для самоподготовки», где выдала девушкам фолиант по стихии воздуха, на основе которого писался учебник, и посоветовала изучить сей труд, а для себя взяла в читальном зале «Чертоги разума» и стала напряженно вчитываться в каждое слово, пытаясь добраться до сути этой работы. Сама Колетт опять забралась на лестницу читального зала и с ее высоты время от времени наблюдала, кто внимательно читает предложенный Диной фолиант, а кто стреляет глазками на проходящих студиозов. Она достала с полки папку с теми листами, что уже успела оформить в страницы будущей книги, и те что сделала из расчета на будущее в попытке потратить хоть сколько-то маны в течение дня. Злыдни призраки притащили в этот раз ей пять штук, но не книг, а фолиантов, достаточно потрепанных не столько от рук студиозов, сколько от времени, но Колетт только была рада потратить много сил, чтобы очистить старые пятна и восстановить ветхие страницы. Она писала под диктовку мастера Селима, пока не раздался гонг, обозначающий окончание учебного времени и призывающий студиозов на ужин и отдых. Но идти в столовую не хотелось, и она осталась писать дальше работу о магических конструктах, тем более что тема была очень интересной. Она как раз добралась до первых схем, которые перерисовала из «призрачного фолианта», открытого перед ней призраком мастера Селима из собственных воспоминаний. И только когда раздался еще один удар гонга, сообщающий о том, что время учебы на сегодня закончено, ворота академии скоро закроются на ночь, и студиозам следует отправляться спать. Мастер Селим, дойдя до конца абзаца, тоже перестал диктовать и посоветовал Колетт отправляться на отдых. Как бы ни была интересна книга, но написать все до конца сегодня не получится и поэтому лучше отправиться спать, чтобы сохранить силы на следующий день. Колетт отправилась в свое общежитие, но пропущенный ужин давал знать о себе легким чувством голода и поэтому она повернула в сторону столовой. В бесплатном отделении никого не было, только на выдаче стояла тарелка с нарезанным кусками хлебом и графин с узваром, зато в платном отделении скучала пара поваров. Колетт сразу призвала свой кошель из комнаты и заказала для себя сладкий омлет с изюмом и горячий ягодный напиток, а потом огляделась. Столовая стояла пустой и только слабо подсвеченной магическими светильниками в самом начале ночи. Она отвела внимание поваров, чтобы они сосредоточились на своей работе, и подошла к столу некросов. Ну, что ж… если ей придется питаться в этой столовой и сидеть за этим столом, то почему бы не привести его в порядок и не сделать все по своему вкусу? Для начала она укоротила стол, сделав его на восемь человек, из того расчета, а вдруг в следующем году на факультете будет больше народу. Потом украсила его полированной гладкой столешницей и точеными ножками, а из двух скамей и остатка стола сделала восемь стульев с подлокотниками и высокими спинками. И чтобы никто не сомневался, чьи именно это стулья, она вырезала черепа на каждой спинке. Осмотрела творение рук своих и осталась довольна. Красиво и стильно. И под конец накрыла стол скатертью. Тяжелой, льняной с широким кружевным краем, именно такой какая ей нравилась. А после отправилась за омлетом, села за ближайший к кухне стол, кажется, старших змеек, и с удовольствием поужинала сладким и вкусным. Запила все земляничным чаем с привкусом черной смородины и мяты и отправилась спать сытая и довольная. Мастер Курт выглянул из своей комнаты и уточнил, не стоит ли ей подать ужин в комнату, поэтому пришлось сознаться, что она только из столовой и в нее больше ни кусочка не влезет, даже знаменитого орехового печенья. Комендант довольно фыркнул и пожелал ей спокойной ночи, после чего скрылся в своей комнате. Колетт почистила платье магией, переоделась в пижаму, вытащила шпильки и расчесалась, нацепила чепчик, и довольная улеглась спать. Прекрасный день подошел к концу. Проснулась Колетт в прекрасном настроении. Утро было ясным и на душе будто птички пели. Проверила состояние своего резерва и поняла, что он опять предельно полон. Госпожа Джесс предупреждала ее, что сосуд ее тела несколько меньше резерва и поэтому его стоит держать полупустым, чтобы мана в резерве легко перетекала и имела возможность собираться. Вчерашняя выходка со столом в столовой несколько израсходовала ману, но все равно меньше, чем требовалось. Оставалось только сливать силу в накопители. Колетт щелкнула пальцами и сделал парочку накопителей, а потом заполнила еще один, чтобы точно не переживать о застое маны в организме. Сунула накопители в саквояж и, переодевшись в платье, позвонила служанке, чтобы та помогла ей причесать волосы и сделать аккуратную прическу. Раньше, когда у нее были прямые волосы, причесываться было намного легче, да и косички были просты для плетения, а с такой шапкой кучеряшек на голове мало того, что без зачарованных гребней не разберешься, так потом еще и не знаешь, что делать с таким облаком. Прибежавшая служанка поняла, что от нее требуется и, получив зачарованные гребни, быстро разобралась с такой проблемой как непослушные завитушки, и вскоре все опять было чинно и благородно. Просто на заглядение! Эжен тоже сегодня проснулся раньше обычного и дожидался ее в холле, чтобы вместе пойти в столовую. А вот там был настоящий ажиотаж, все студиозы толпились вокруг стола некросов и строили предположение, кто это сделал и почему. - Просто меня, наконец, оценили по достоинству! – раздался высокомерный голоса Амадея Саксена и все расступились, чтобы он со своим рабом прошел за стол для завтрака и уселся с самым высокомерным видом, пока Гуго расставлял тарелки для себя и хозяина. Колетт встала в бесплатную очередь, там сегодня выдавали рисовую кашу с изюмом, щедро заправленную сливочным маслом. Эжен попытался соблазнить ее омлетом в платном отделении столовой, но Колетт тихо сообщила ему, что пообещала наставнице не выделяться из общей массы студиозов и поэтому будет есть то, что дают большинству. Эжен тяжко вздохнул, но встал следом и без капризов поставил на свой поднос то же, что и Колетт. Они сели на другой край стола подальше от высокомерного Амадея и жрущего Гуго и принялись завтракать. - Это не совсем настоящая скатерть, - вдруг сообщил Эжен, - ее сделали магически и, скорее всего, это был мужчина. - Почему? – удивилась Колетт, а Амадей напрягся на другом краю стола, чутко прислушиваясь. - Потому, что у нее нет швов, как бывает, когда кружево пришивают к ткани, здесь ткань перетекает в подобие кружева. Смотрится, конечно, красиво, но это не совсем кружево, а его имитация, – Эжен заметил удивленный взгляд Колетт и решил пояснить. - Оно не сделано из ниток как настоящее кружево, вернее, нитки здесь не сплетены коклюшками, как настоящее кружево, а соединены магией как клеем. Так бывает, когда маг не разбирается в том, что делает досконально, а просто подражает образцу. - А ты разбираешься? – хмыкнул Амадей со своего места. - Да, - Эжен немного покраснел как от удовольствия и решил пояснить, - моя бабушка была знаменитой кружевницей и кружева для королевского двора заказывали исключительно ее семье. Именно поэтому она могла собрать хорошее приданое всем четырем дочерям и удачно выдать их замуж. Моя маменька была второй дочерью и тоже умеет плести кружево, хотя она это делает для собственного удовольствия и исключительно для нарядов своей семьи. Маменька и меня научила плести кружево коклюшками, она сказала, что это полезно для мелкой моторики пальцев и развития внимания к деталям. А еще это усидчивость и понимание того, что красота - это итог больших трудов и не менее больших знаний и умений. Колетт даже немного растерялась от подобного разбора ее работы, но она действительно не знала многих нюансов, ей даже в голову не пришло разбираться, как именно кружево крепится к скатерти. И скатерть в доме госпожи Джесс она никогда не рассматривала с точки зрения изготовления и деталей. Хотя скорее всего и та скатерть была именно такой «имитацией», вряд ли госпожа Джесс озадачивалась, чтобы купить скатерть или постельное белье в дом. Она помнила, как Дом сделал штору в ее комнате из пыльной тряпки. Хм. Ну, тогда понятно, почему платья и прочую одежду шили Матильды… Амадей хотел сказать что-то, но, посмотрев на сведенные брови Колетт, передумал и стал шпынять Гуго, чтобы тот не чавкал за столом как свинья в хлеву и вообще убрал локти со скатерти, которую видите ли сделали маги. В этот раз Гуго получил свою тарелку с кашей, похожей на ту, что была в тарелках у Колетт и Эжена, а вот Амадей баловал себя блинчиками с ягодным вареньем. Колетт тяжко вздохнула и обратилась к Эжену. - Так сходим на выходной в «Сладкое искушение»? Наберем там сладостей столько, чтобы объесться и лопнуть! - Договорились, - расцвел улыбкой милашка и затрепетал ресничками, - а хочешь я куплю тебе варенье прямо сейчас? - Нет, - отмахнулась Колетт, - дело не в этом. У меня в комнате стоит банка меда, но почему-то это не так вкусно, чем, когда… ну ты понял. Отложим удовольствие на то время, когда сможем им насладиться. Что у тебя с лекциями на сегодня? У нашей группы опять первой лекцией история. - И у меня, - обрадовался Эжен, - пойдем вместе? - Конечно, - улыбнулась Колетт и очистила свои столовые приборы и чашку, прежде чем сложить их обратно на поднос, - я прямо чувствую, что сегодня будет еще один прекрасный день!