Еще один прекрасный день

В этот раз на лекции рассказывалась история других государств, не тех, что были соседями Эллора, а тех, что были намного дальше. Там тоже были свои короли и маги, свои войны и порой они даже нападали на соседей Эллора. Это Эллор располагался практически в центре материка и поэтому они точно знали, кто и почему на них нападает, а вот на других соседей, например, на то же островное государство Эрани, часто совершали набеги пираты. Те самые, которых именовали морскими разбойниками и у которых время от времени менялся предводитель и поэтому старые договоры о мире и добрососедских отношениях становились не актуальны. И при этом каждый новый главарь был твердо уверен, что он будет жить вечно и сможет оставить все нажитое и наворованное своим детям, которые непременно будут основателями новой династии. Госпожа Джесс никогда не покидала материк, хотя видела в других странах во время своих путешествий и пиратов, и северных варваров в меховых шкурах, и магов с восточного континента, которые вживляли в тела людей накопители и делали из них, по сути, живые амулеты. И в памяти мастера Тоцци были встречи с чужаками из дальних земель, с другим цветом кожи и необычными навыками в магии, но то были лишь эпизоды, которые перекрывались бытовыми проблемами и интригами местечковой знати. Это было интересно, но и непонятно, почему госпожа Джесс никогда не рассказывала об окружающем мире. И если и рассказывала о магах с других материков, то вскользь, скорее, как пример, какие глупости могут совершить другие. И очень странно, что она сама никогда не задавалась вопросом, а что там в далеких далях? Дальше стен дома, границ столицы, дальше имения на побережье? Ведь это логичный вопрос – что там за горизонтом? Но у нее голова всегда была занята учебой и заданиями, которые надо было выполнить, так что даже мысли не возникало узнать что-то еще, что не входило в учебный план. Может, напрячь призраков и поискать карты этого мира, чтобы понять, что же там дальше их материка? Эжен после перерыва ушел в другой корпус, а их группа отправилась на лекции с громким названием «Стандартный курс зелий». Колетт накануне просмотрела учебник и пришла в уныние. Их планировали целый год учить, как надо нарезать разные травы, как готовить простейшие микстуры, как очищать настойки для усиления их действия и прочую дребедень. Было искренне жаль тратить на это время. Занятия проводились в подвальном этаже, где располагались многочисленные лаборатории и поэтому пришлось зайти в свое общежитие, оставить конспект и забрать из саквояжа сумку с защитными артефактами - маску, очки, фартук и нарукавники с перчатками. Змейки переговаривались между собой, делясь проблемами, что отнюдь не у всех такая защита была в полном объеме, у кого-то был только фартук и нарукавники, а уж перчатки, очки и маску некоторые только заказали по своему размеру, и они будут готовы в лучшем случае через декаду. Но Дина всех успокоила и уверила, что их никто не допустит к пробиркам на первом занятии и все закончится написанием конспектов. Хотя лично у нее такая защита была, и она ее захватила с собой на всякий случай. Они спустились по мраморной лестнице туда, где в аудиториях не было окон, но над столами были закреплены трубы для вентиляции воздуха с парами и запахами, которые могли возникнуть во время процесса изготовления тех или иных зелий. Впереди стояли лабораторные столы, обитые металлом, на них навалом лежали змеевики для перегонки, стояли корзины с колбами и мензурками, а к самим столам были прикручены стойки с крепежами. Все это выглядело весьма зловеще. Сзади за лабораторными столами располагались простые столы с привычными чернильницами с казенными разведенными чернилами и стояли простые стулья. Лаборант сказал, что те, у кого есть защита, должны ее надеть, чтобы преподаватель видел кто из студиозов готов к практическим занятиям, и они должны сесть на первые ряды, а те, у кого защиты не было, должны были оставаться на задних рядах и вести себя тихо. Колетт, Дина и еще пара змеек надели защиту и закрыли лица масками и очками. Колетт по привычке заправила край нарукавников под манжеты перчаток и проверила, чтобы фартук лег от шеи и до подола платья и нигде не задрался. У нее еще был платок, чтобы закрыть волосы и шею, но сейчас этого не требовали и поэтому платок остался лежать в сумке. Занятия вел достаточно именитый мастер-алхимик и когда он размашистым шагом зашел в аудиторию и с пафосным видом бросил стопку методичек на преподавательский стол, все змейки задержали дыхание. Уж больно грозно он выглядел. Он оперся задом на свой стол и, скрестив руки на груди, начал: - Алхимия - это единственная из ветвей магии, первые ступени которой доступны магам всех направлений. Сварить простенький заживляющий эликсир, бальзам на травах или отвар от кашля должен уметь каждый уважающий себя маг. Будь то маг огня, земли, и тем паче будущие лекари. Итак, чтобы не терять даром время спрошу: кто раньше занимался зельеварением? В аудитории поднялось несколько рук. - А кто хочет и, главное, может доказать свои умения и перейти на следующий курс, минуя начальную стадию общих положений? Руки опустились, осталась только одна – рука Колетт. Мастер хищно улыбнулся и поманил к себе самоуверенного студиоза, он предпочитал зазнаек и умников сразу ставить на место, чтобы не отвлекали его потом своими ремарками. Колетт спокойно спустилась и ждала, что будет дальше. Ей до слез не хотелось целый год перетирать в ступках травы и резать корешки. Если следовать легенде, то ее матушка была травницей и лекарем, и она как послушная дочь вполне могла помогать ей в приготовлении мазей и настоек. - А вы, умница-разумница, приготовите сейчас бальзам Кутулла, а потом мы его на вас испробуем. Шкаф с травами у той стены. Приступайте! Колетт удивилась выбору зелья, но спокойно направилась к указанному шкафу. Бальзам Кутулла был достаточно сложен и готовился несколько дней. В его состав входили травы, он подвергался нескольким степеням очистки и фильтрации, но, главное, при его приготовлении использовали заклятие заживления дважды - в процессе и в самом конце. Именно поэтому он помогал там, где не всякий маг мог справиться. И назвать его простейшим было бы очень самоуверенно. Никки не первый год занималась алхимией, пока ее допустили к такому сложному бальзаму. Но, пожалуй, надо начать, а там посмотрим, как пойдет. Лучше провозится в лаборатории несколько дней, но зато перейдет на другой курс, чем тратить время попусту. Она стала собирать травы, пока мастер начал диктовать студиозам первую тему. Она собрала почти все, не хватало всего одного ингредиента – корня женьшеня. Она пересмотрела все травы и корни, может куда завалился или его заставили другими. Но нет, женьшеня не было. - Простите, мастер, - Колет дождалась паузы в диктовке, - здесь нет корня женьшеня. - Ищите лучше, - отмахнулся преподаватель. Колетт достала четыре корня и положила их на стол перед мэтром. Два темных корня мандрагоры, а еще два - светлых и красивых. - Ну, и что за выставку вы мне здесь устроили? – усмехнулся мастер. - Это мандрагора, - Колетт показала вначале на темные корешки, а потом на светлые, - и это мандрагора. Только, по всей видимости, она выросла где-то на песчаных почвах с обильным поливом, поэтому такая красивая. Но это мандрагора, а не женьшень. - И как вы это определили? - зло усмехнулся мастер. - По запаху! – возмутилась Колетт. - Хм, - задумался преподаватель, - какие заклятия используются при изготовлении? - При фильтрации матушка накладывала руноскрипт «охлаждение» на змеевик, чтобы собрать как можно больше, потом заклятие «заживление» после второй фильтрации с корнем аники, и еще раз заклятие «заживление» на уже готовую мазь, буквально перед тем как разложить по баночкам и оставить настаиваться в течении как минимум месяца. - Соберите на первом столе систему для получения мази. Без ингредиентов, только стекло. Колетт спокойно занялась составлением системы. Она достала и установила крепёж для колб с горелкой, змеевик дистиллятора, экстрактор для вытяжки веществ из смеси, колбы с воронками улавливателя капельника, охлаждение и подогрев, все, что было необходимо. Вообще-то это стоило разбить на несколько этапов, но стол был большой, а в душе горел азарт доказать свое знание. Лаборант молча ходил рядом и несколько раз пытался что-то сказать, но всякий раз замолкал под взглядом мастера. Когда она отошла от стола, мастер молча обошел стол, покачал головой, но потом усмехнулся и провозгласил: - Зачет. Сдайте учебник по курсу основ простейшей алхимии, стандартного курса зелий и методичку к лабораторным занятиям в библиотеку и возьмите учебник и методичку для следующего курса. И сообщите в деканат, что будете заниматься со вторым курсом, чтобы отредактировали ваше расписание занятий. Свободны. Пока Колетт снимала с себя защиту, еще двое студенток подняли руки и сказали, что тоже хотят подтвердить свои знания. Одна из них была Дина, которая уже училась по этой программе в прошлый раз, а потом занималась с магом у себя в крепости, и еще одна девушка явно не в казенном платье и в полном комплекте защиты. На выходе Колетт услышала, какие зелья потребовал приготовить мастер, но даже не оглянулась. За Дину, пожалуй, можно было не волноваться, а посторонняя девушка была ей безразлична. Она забрала учебники из общежития и отправилась в библиотеку. Сообщила, что эти книги она сдает, а другие надо получить. Довольные духи разлетелись по залу, и на привычный столик опустилась очередная стопка замученных в неравном бою книг. Старший библиотекарь покачал головой, когда открыл новенькие, похрустывающие страницами учебники, которые, похоже, даже толком не открывали. И зачем их брали, если не читали толком? Но в читательском билете поставил нужные отметки и записи. Колетт сообщила духам, что отремонтирует те книги, когда придет в следующий раз, а сама отправилась в деканат. Надо было успеть все сделать до обеденного перерыва. На втором году учебы курс зельеварения назывался «Яды и противоядия» и начинался с классификации змей, прочих насекомых и гадов, вроде огненных муравьев, плотоядных многоножек, пестрых лягушек и других мелких и не очень отравителей. И это только те, что обитали в родном Эллоре, а еще были ужасные медузы островного Эрани вкупе с ядовитыми рыбами и водорослями. И богатое наследие горных пещер Плента из разнообразных мерцающих слизней, токсичных мхов, мнимых слепозмеек, которые по факту были кольчатыми червями, плюющихся летучих мышей, чья слюна погружала человека в летаргию, пока маленькие вампиры слизывали кровь из незаживающих укусов. И это только то, что касалось животных, а ведь были еще растения, такие как выползни, которые могли передвигаться при помощи своих корешков или подманивать своим запахом жертву ближе, чтобы ее труп стал удобрением для куста или молодых побегов. И, конечно, большое разнообразие грибов, лже-грибов, лишайников и красивых колоний простейших микроорганизмов, собирающихся в дуплах гнилых деревьев или на старых кладбищах, друиды их называли «последом магии». Из них получались идеальные галлюциногены пролонгированного действия, попав однажды на кожу, они прорастали внутри человека, погружая его в мир иллюзий и мечтаний. Маг мог вылечиться, если понимал, что происходит, но у не мага почти не было шанса выздороветь, и все потому, что вначале галлюцинации подстраивались под реальность, расцвечивая будни необыкновенными и яркими цветами, а потом начинались яркие и реалистичные сны. Это мозг вместо отдыха придумывал для себя СЧАСТЬЕ, и голоса внутри головы звали в волшебные страны, и находили спрятавшегося в укромном уголке человека, куда он забирался сам, прячась от реальности. Его не всегда могли опознать, потому что колония паразитов переваривала его вместе с костями и одеждой. От человека оставалась перламутрово-радужная слизь (с набойками и железными пуговицами внутри), которая красиво переливалась на солнце и таинственно светилась ночью. Порой от нее погибали целые деревни, а потом приходили огненные маги и сжигали те места подчистую, до камней и груды пепла, а потом несколько раз проведывались туда снова и сжигали все живое, что прорастало вместе с травой. Колетт, прижав к себе учебники и методички, с радостью отправилась в деканат сообщить об изменении в ее расписании. Теперь ей предстояло учиться в одной группе со второкурсниками, а значит - с Милочкой. Интересно, узнает ее подружка или ее надо подтолкнуть к размышлениям? Колетт не опасалась, что Милочка проболтается посторонним, кто она. Ведь в прошлом году она принесла клятву о сохранении тайны в присутствии госпожи Джесс и Никки. Подразумевалось, что семья Милочки и она сама клянутся госпоже. Они имели ввиду Паучиху, а по факту клятва была завязана на Никки, которая теперь стала Колетт и именно ее магия ударит откатом за нарушение клятвы. Хотелось, чтобы в академии была подружка, с которой можно было бы поболтать как когда-то в хосписе за чаепитием. Это к Алонсо подходить не хотелось, потому что всем заинтересованным лицам было известно, что он дружил с Вороненком, а значит, если он найдет в академии девушку с фиолетовыми глазами, то она для всех станет той самой ученицей Паучихи, независимо от того, будет это правдой или притянутой за уши ложью. Но Милочка ведь просто такая же студентка на том же факультете, так что это было почти безопасно… В деканате она сообщила секретарю куратора курса о том, что сдала экзамен экстерном и мастер перевел ее на второй курс по своему предмету. Секретарь вяло удивился и сообщил, что ее расписание будет подкорректировано под расписание группы. Колетт занесла учебники в общежитие и сообщила коменданту, что сдала экстерном начальный курс зельеварения и ждет нового расписания для занятий. Мастер Курт настороженно кивнул, но Колетт пояснила, что такое знание вписывается в ее легенду - ведь она росла с приемной матерью, которая занималась лечением и варила сама зелья и настойки. Мастер Курт согласно покивал головой и забрал из ее рук учебную литературу, пообещав занести в комнату, а ей стоило поторопиться в столовую на обед. Колетт почти столкнулась с Милочкой у входа в столовую и сочла это хорошим для себя знаком, чтобы восстановить знакомство. Она подошла к ней и, взглянув в глаза, произнесла ту фразу, что осталась с самого детства: - Здравствуйте, милая барышня, меня зовут Маришка, давайте будем дружить. - Это ты… - растерялась Милочка, но быстро собралась и, махнув рукой на подружек, потащила Колетт в столовую и усадила за пустой стол. - Как я рада, что ты здесь! А то все считают, что ты отправилась в другую академию, то ли Эллора, то ли Плента. Там говорят сильная учеба именно для некросов. Я рада, что ты здесь, я сегодня же переговорю со старостой, чтобы тебя переселили на второй этаж к нам… - Не надо, - покачала головой Колетт, - тебе будет тяжело объяснить Хлой, почему это надо сделать. Оставь, мне вполне удобно там, где я живу. В столовую зашел Алонсо в компании преподавателя, и они, что-то очень энергично обсуждая, поднялись на второй этаж столовой. Милочка при этом фыркнула и показательно отвернулась. - Алонсо, барон Потенца – полперца, - Милочка наклонилась ближе и доверительно произнесла, - представляешь, он стал таким высокомерным! Я так обрадовалась, когда увидела его в академии, а он так чопорно склонил голову и произнес: «Я очень благодарен вашей семье, Камилла, но у меня есть невеста и я не хотел бы, чтобы вы имели иллюзии на мой счет». Такая наглость! Как будто я ему на шею вешалась, а он меня отбрил! - А ты не думаешь, что он таким образом пытается защитить тебя, чтобы ты не стала мишенью его врагов? Ты же знаешь, что смерть дорогого человека бьет сильнее, чем собственное увечье? - Ах, - только и вздохнула Милочка и довольно улыбнулась, - ты думаешь, что он до сих пор любит меня? Ах, милашка! Ну, конечно, я ведь была его первой любовью, и такое забыть невозможно! А у него, конечно, договорной брак, устроенный семьей для укрепления чего-то там или ради приданого невесты. Ну, ты же знаешь, как это у аристократов! Сердце под замок, только долг и обязанности, но он до сих пор любит меня и ловит мои нечаянные взгляды! Милочка жеманно посмотрела в сторону и манерно затрепетала ресничками. Колетт невольно посмотрела следом в ту же сторону и заметила напряженный взгляд Алонсо на нее, Колетт. Но поскольку она сидела рядом с Милочкой, то та приняла этот взгляд на свой счет и показательно отвернулась. Колетт, если могла, то отвесила бы подруге леща! Это надо же быть такой романтичной дурой, чтобы не слышать предупреждения об опасности и напридумывать сверху всякой романтической чуши, которая бывает только в романах. Похоже, от подружки надо держаться как можно дальше, у нее хватит ума рассказать, что она знает Колетт с детства, а уж умные люди сами сложат два и два и получат ученицу Паучихи на блюдечке! - А ты помнишь, как мы… - начала подруга, но Колетт ее жестко перебила. - Нет никаких нас, и не было. У тебя мозгов совсем нет? Я - Николетт, сирота, дочь полоумной матери, никогда не знавшая своего отца. Возможно, моя мать и сама не знала, кто является отцом ее ребенка. Меня растили из милости в доме дальней родственницы и каждый день напоминали, что я живу в том доме только до совершеннолетия, а потом могу отправляться куда захочу и делать все, что пожелаю. Я - нищая студентка, которая будет учиться на отлично ради стипендии, потому что у меня нет ни денег, ни семьи за спиной и помочь мне некому кроме меня самой. - Но… - Милочка растерянно надула губы и отчаянно хлопала ресничками, пытаясь понять, что говорит шатенка, сидящая напротив нее. Колетт подумала, что лучше обидеть подругу, чтобы она из лучших побуждений и «по старой памяти» не стала помогать ей. Она не только подведет ее, но и невольно подставит свою семью… - Ты никогда не сможешь понять, на что способна пойти сирота, лишь бы ее не выгнали на улицу! - Ах вот как! – возмутилась Милочка, - так это все была неправда, и ты просто пыталась влезть в друзья, а сама никогда и не думала дружить взаправду? Ну, хотя бы честно! Так вот, я раскусила твой обман и больше не рассчитывай на мою помощь! Вот! Милочка вскочила с сиденья и с пафосным видом вышла из-за стола, сразу отправившись к другим девушкам, которые все время наблюдали за ними и доброжелательно улыбались. Милочка села за тот стол и что-то сказала, недовольно передернув плечами, ее подружки рассмеялись и посмотрели на Колетт, поджав губы и облив презрением. Колетт тяжело вздохнула. Ну что ж, хотелось, как лучше, а получилось, как всегда. Пожалуй, подходить к Милочке было ошибкой, не стоило ворошить прошлое.