Куски большие и маленькие

После обеда у змеек-первокурсников было только занятие по этикету. Эжен во время обеда рассказал, что его «приплюсовали» к первокурсникам-воздушникам и лекции у них ведет весьма чопорный мужчина. Дины и той, второй девушки, что вызвалась подтвердить свои знания у мастера алхимии, не было на обеде, и они почти опоздали на лекцию по этикету. Вернее, они успели проскочить буквально за спиной магессы и, когда она развернулась к аудитории, они уже сидели на крайних местах и делали вид, что давно здесь, а сами придерживали дыхание, чтобы не показать, что бежали по коридорам. Тема занятия была посвящена чаепитию, и магесса искренне пыталась донести до их мозгов все тонкости хороших манер. - Чаепитие включает в себя не только выбор чая и закусок, но и определенные правила этикета, которые соблюдаются в высшем обществе с дотошностью догмы. Ключевые элементы – это выбор чая (чаще всего черный, с молоком или лимоном), сервировка стола, определенный порядок подачи угощений и правила поведения за столом. Чай всегда был прерогативой исключительно высших слоёв общества, простолюдинам даже не мечталось попробовать его. И кроме того, чай пили в основном мужчины и замужние дамы, девушкам надлежало пить травяные и фруктовые напитки, хотя их могли угостить чашечкой чая в качестве благоволения и допуска незамужней к участию в чайных посиделках. Чаепитие - это всегда испытание, и чай в нем - это не только напиток, но и светское мероприятие. И тут важно всё: как вы выглядите, как держите осанку и чашку, не слишком ли быстро двигаете чайной ложкой. Если вы получили приглашение на чашечку чая к кому-то домой - это большая честь. Значит, будет церемония выхода в сад, а ещё разговоры о домашних животных, путешествиях, коллекции чайников и розах. И ни слова о деньгах, здоровье, материальных ценностях и политических дрязгах мужей. Чайные посиделки - это времяпрепровождение небожителей, у которых нет проблем и забот, а только изящество и хорошие манеры. А еще приглашение на чаепитие подразумевает ответное приглашение к себе в дом на подобное же чаепитие, где надо продемонстрировать свой достаток и знание нюансов чайного этикета. Надо помнить, что чаепитие - это не только напиток, но и еда. Сорт чая подбирается по времени дня и всегда сервируется на подносе со сладостями и закусками. Каждый элемент имеет значение: сервиз, столовое серебро, текстиль, заварочный чайник. Ошибки непростительны! И обязательно топленые сливки, только такие и никаких других! Не взбитые, а именно густые топлёные. В хороших домах других не бывает. Чашку берут за ручку указательным и большим пальцем, но не продевают палец насквозь! И при этом остальные три должны быть прижаты – и никаких оттопыренных мизинцев! Ее поднимают с блюдца, чтобы сделать глоток, а затем ставят обратно. Нельзя смотреть на человека поверх чашки. С того момента, как только вы подняли чашку с блюдца, смотреть надо только на чашку! Оставлять ложку в чашке – дурной тон, а смотреть поверх ёмкости, отпивая чай, признак плохих манер, взгляд должен быть устремлён в чашку. Сделав маленький глоток, чашку возвращают на блюдце и только тогда можно продолжить разговор и посмотреть на собеседника. Чай за столом разливает старшая из родственниц хозяйки дома или она сама, и сначала она наливает чай гостям, затем себе. Делать это стоит по часовой стрелке, чтобы никого не обидеть: где-то принято разливать чай по старшинству возраста, а где-то по старшинству чина. К чаю подают закуски на трёхъярусной этажерке и их выбор зависит от времени суток и того будут ли в чаепитии участвовать мужчины или это дамские посиделки. Утренние сорта чая с бергамотом и выжимкой из цедры апельсина или цветками душистой лаванды подаются с легким печеньем и лимонным кремом. Дневной чёрный чай, заваривается на молоке, с мёдом, пряностями и специями. И подавать к нему полагается сэндвичи (если на чаепитии будут мужчины) и большое разнообразие сладостей. А еще есть вечерний чай, перед которым всегда подают бокал шампанского. И непонятно, чего будет выпито больше — шампанского или чая. В завершение подаётся традиционный херес. И не надо забывать, как размешивать чай: движения ложкой могут быть только вперёд-назад. Никогда не мешайте чай по кругу, при этом ни в коем случае не касайтесь ложечкой стенок чашки! Предпочтительны чашки с узким дном и расширяющимся верхом. Как и в случае с шампанским, чем дороже напиток, тем ароматнее букет и шире форма сосуда. Широкий верх подчеркивает, тогда как узкий — скрывает секреты. И обязательно не забыть поставить на стол песочные часы, чтобы вычислить точное время заваривания. Все змейки выползли с лекции слегка обалделые и эмоционально выжатые, не все согласились отправиться заниматься в Библиотечную башню, сообщив Дине: «что будут отрабатывать те знания, которые уже приобрели». Они горели желанием научиться делать перья с той же легкостью, как и она. И вообще, они устали, завтра будет первый выходной день и можно будет и выспаться, и выйти в город погулять. Сама Дина с гордостью рассказала Колетт, что у нее получилось защитить свои знания, тем более, что мастер ее вспомнил по прошлому году обучения, да и после быстрого экзамена согласился, что мастер в крепости знает свое дело и учил ее правильно. Девушка, что была с ней, тоже смогла доказать свои знания. Оказалось, что она из семьи достаточно известных алхимиков, но только она вместо того, чтобы поступить на факультет жаб, решила стать змейкой и получить знания целителя. Дина же, усадив своих подружек в читальном зале и убедившись, что все заняты учебой, подхватила фолиант «Чертоги разума» и, найдя проход на второй этаж, поднялась к Колетт с просьбой объяснить ей несколько нюансов управления элементалями и еще пару непонятных моментов в тексте. Колетт пришлось отложить листы с работой мастера Селима и, поставив купол тишины, пояснять Дине, что все не так страшно, как кажется после прочтения умных слов. Жаль, что призвать элементалей не получилось из-за злыдней-призраков, которые стояли на страже книгохранилища, как цепные псы. Пришлось выйти на улицу, и там, призвав малышей элементалей, «выгуливать» их по дорожкам академии совсем как дамы выгуливали своих мелких ручных собачек. Кстати, элементали вели себя примерно также, быстро перемещались с места на место, разбрасывали сор в разные стороны и время от времени пытались вцепиться во что-нибудь, будь то ствол дерева или подол платья, а еще они периодически сливались в один, который сразу становился выше и сильнее. Колетт сразу убирала из него свою привязку и на практике объясняла Дине, как управляться с непослушным элементалем, прибавлять ему сил или наоборот забирать и делать его обратно малышом. Дина под конец распсиховалась и убрала элементаля. Колетт по привычке собрала растерзанные силовые нити и впитала «разбросанную» ману. - А еще там говорится об интуитивной работе с силой, и я уже голову сломала. Как это - интуитивно? Мне надо предугадывать, что понадобится дальше или делать прогноз, какие плетения и схемы мне понадобятся в течение дня? - Нет, все проще и одновременно сложнее, - усмехнулась Колетт, - это значит довести свое управление силой настолько, чтобы не задумываться, как сделать то, что надо. Вот, например, я видела, как ты делала перья перед лекцией для девушек. Я не заметила, чтобы ты чертила схемы и наполняла их силой, ты просто вытаскивала перья из воздуха как фокусник на ярмарке. Ты можешь мне объяснить, как ты это делала? - Ну, ты тоже так делаешь, - напряглась подруга, - а почему мне нельзя? - Я не говорила, что нельзя, наоборот надо. Просто расскажи, ты представляла схему мысленно или решала, что тебе надо перо и делала его из маны? - Вначале представляла схему, а потом было уже не до этого, перьев надо было больше, чем одно или два. - А когда ты делаешь вестника, ты представляешь схему или птичку? - Птичку, - прикусила губу Дина, - и когда делаю перья, то представляю, какое именно перо мне надо, потому что я научилась делать красивые перья с плюмажем и собираюсь предложить их на продажу в лавку или может швеям. Такими перьями украшают шляпки или прически. Я видела… - Вот об этом и речь, ты пользуешься магией не по листу со схемой, а по интуиции. Делаешь то, что надо именно в этот момент, не задумываясь над механизмом создания. Тебе надо перо – ты его достаешь. - Я поняла, это так же как я чищу одежду и обувь от грязи: вначале мне надо было провести над ней рукой, а теперь достаточно посмотреть, чтобы грязь отвалилась сама по себе. И что касается фокусников, то я однажды видела такого на ярмарке, я теперь понимаю, что он был магом, но тогда мне это казалось настоящим волшебством, как и моей дочке. Фокусник доставал из кулака то перо, то ленточку, и время от времени открывал кулак и показывал, что в нем ничего нет. Помню, я тогда подумала, что если бы я могла делать ленточки, то была бы поставщиком в галантерейную лавку и тогда точно не имела проблем с деньгами. Колетт рассмеялась и вытащила из своего кулака вначале павлинье перо, а потом ленточку. Белую, атласную, зажала край в кулаке, чтобы перехватить руку и потянуть ленту дальше, теперь уже с голубенькими цветочками, а следующие были голубыми с зелеными листиками, а потом ленточка стала красной с синими цветами. Дина ахнула и стала рассматривать ленту. - Ну чисто атлас, у того фокусника ленточка была жиденькой как марля и быстро порвалась. Дочка расстроилась, а твоя прочная, хоть вешайся. - Вот уж не стоит, - рассмеялась Колетт, - плотность зависит от силы мага, смотря сколько он в нее влил маны. Тот ярмарочный маг был, скорее всего, слабосилком или ману экономил, чтобы на большее хватило. - А откуда красная ленточка, у тебя разве есть огонь? Это как делаешь белую птичку, потому что воздух, ты же говорила, что красная - это у огненных… - Цвет, это просто цвет, - отмахнулась Колетт, - когда делаешь первый раз птичку, то надо сосредоточиться на форме, а не окрасе, и тогда она окрашивается в тот цвет, каким потоком магии ты пользуешься. Причем ты сама задаешь цвет, потому что, на самом деле это все в голове. Именно поэтому твой мастер в гарнизоне делал воробья, а не волнорезку. Цвет будет таким, как ты захочешь, просто делай вестников своим цветом, это как правило хорошего тона среди магов. А королевский вестник из дворца будет обязательно красным фениксом с золотом на крыльях и хвосте. Это для того, чтобы его все опознали и отнеслись к нему с уважением. Дина подумала, а потом достала красное перо с громадным плюмажем и восторженно на него уставилась. Что она думала, было понятно и без слов. - Значит, я могу пользоваться магией как пожелаю и мне для этого не нужны схемы и пиктограммы, достаточно одного желания? - М-м, - задумалась Колетт, - и да, и нет. У нас на столе в столовой лежит скатерть. Ты ее видела. Такая красивая с кружевным краем, и ты знаешь, Эжен сразу понял, что она не настоящая, а всего лишь имитация, сделанная магией. Магией можно сделать кружево, но ты не сможешь распустить его на нитки, потому что оно не настоящее, а имитация. Не имея знаний как работает то или иное заклинание, ты может и сделаешь нечто похожее внешне, но оно будет имитацией и не будет работать как надо. Это как сделать щит из бумаги, внешне похожий, но который рассыплется, если по нему ударить. Надо разобраться со схемой, научиться управляться заклятием, а потом довести это до уровня таблицы умножения. Вот сколько будет трижды три? - Девять… - Ты ведь не считаешь на пальцах, сколько это будет, и не бежишь за книгой, чтобы узнать ответ, ты его говоришь, почти не задумываясь. Вот это и называется интуитивно, когда речь идет о магии. Простые вещи ты знаешь и так, а более сложные привязываешь к какой-либо вещи и пользуешься, в случае, если надо сделать что-нибудь быстро. У дворян есть жезлы силы, они их возят на войну, к ним привязаны как семейные реликвии разнообразные щиты и оружие для атаки, так чтобы в горячке боя не вспоминать, чему тебя учили в академии. - С тобой порой тяжело, - вздохнула Дина, - ты вначале говоришь одно, потом оказывается, что это другое. Я только привыкла к мысли, что белая птичка, потому что магия воздуха, а оказывается это не так. - Нет, это так, если ты веришь, что магия воздуха именно белая, то и птичка будет белой. Накопитель на груди мага цвета его силы, а значит, магия воздуха голубая, а сила воды синяя. Только тогда получается, что белый - это цвет магии разума, и ты делала птичку из магии никтеро? - Нет! Я не никтеро! Ты сказала - делай белую птичку, я и сделала! Уф-ф, вот ведь умеешь ты путать мозги! Так мне надо делать птичку голубой? - Тогда уж зеленой, ты ведь змейка, - рассмеялась Колетт, - пришлешь ко мне зеленого воробья, и я буду знать, что этот вестник от тебя! А что касается моих слов, то моя наставница говорила, что любое знание должно быть дозировано под размер рта, чтобы можно было прожевать и проглотить, а то слишком большим куском можно только подавиться. - Хорошо, когда так много знаешь и умеешь, - Дина недовольно передернула плечами, - вернусь домой, начну учить дочку читать и писать, если у нее вдруг обнаружат силу, то хотя бы врасплох не застанут, как меня. - И это правильно, - Колетт распустила в ману радужное перо павлина и ленточку, - не торопись глотать большие куски знаний, главное, не останавливайся в учебе и у тебя все получится. И что касается учебы, когда нас уже начнут учить лекарскому делу? - Со второй половины учебного года, сразу после зимних каникул, а пока нас будут, как борзых щенков натаскивать по аурам, диагностике по пикам и провалам. У меня в прошлый раз ничего не получалось, мне вместо учебы зачли практику в хосписе монастыря. Теперь сама не торопись, пока только первая неделя учебы идет, хотя, как по моим ощущениям, так целый год прошел. Столько всего случилось! - А что это за странная метода смотреть на ауру сквозь руки? Я в прошлый раз увидела, не отпирайся. - У меня в прошлый раз ничего не получалось, я просто не понимала, что это такое: свечение, контуры, цвета, а мастер в крепости научил смотреть на людей вначале сквозь пальцы, когда силу призываешь вроде как перчатку, а потом смотришь через пальцы и тогда действительно все видно. А потом показал, как двумя руками хлопаешь, когда магия с тобой, а потом разводишь руки и через свою магию смотришь. - Это называется костыль, и это очень плохо. Перестань пользоваться костылем, а то ходить правильно не научишься, так и будешь хромать. Не надо ограничивать себя, отпусти силу и поймай резонанс от другого человека. Просто смотри и тогда увидишь. Давай, я для тебя подсвечу свою ауру, чтобы ты поняла, а потом уберу подсветку, а ты продолжай смотреть. Все видят, и ты увидишь, но не через пальцы, а просто так. Колетт наложила на себя иллюзию ауры, а потом стала ее гасить. Дина вначале распахнула глаза от удивления, а потом стала щуриться. - Какая-то она у тебя слишком гладкая и ровная. - Это аура здорового телом и духом человека, вернее, мага, поэтому в ней нет пробоев и проклятий. В этом отличие мага от простого человека, потому что на того проклятия цепляются как блохи на собаку. Кто-то в спину бросил злое слово и чем сильнее слово, тем крепче сидит проклятие, которое потом выгрызет кусок ауры, а человек заболеет. У магов сама сила сбрасывает такое, поэтому маги и живут дольше, и практически не болеют. Ну, ты это и сама знаешь. Хочешь, пойдем в хоспис, сравнишь. Дина вздохнула и согласилась, она не готовилась к походу в монастырь и поэтому опять не взяла с собой ни фартук, ни нарукавники. Но не хотелось терять возможность получить толковое объяснение, хотя порой принцесса сильно раздражала своими словами и поведением, особенно когда она тыкала в нос, что, мол, все так элементарно, а ты не понимаешь. Но при всем этом она была порой слишком наивна в житейских вопросах и, скорее всего, не понимала, как все это выглядит со стороны. Поэтому Дина старалась не обижаться, когда такая принцесска шутя делает то, о чем мастер Бриошь из крепости рассказывал с придыханием, как о великом таинстве ему недоступном. И это была не зависть, а непонимание, почему одним все на блюде, а другим потом и кровью по камням и кочкам? Они дошли до хосписа и пошли по длинным коридорам, и в этот раз не было ни призраков, ни полтергейстов. Да и воздух стал вроде почище, хотя возможно отец-настоятель заставил-таки монахов мыть полы и стирать белье за больными, а не ждать студиозов, которые за медяки все очистят своей магией. В хосписе опять все койки были заняты. Но по словам Дины их уже лечили маги-второкурсники под присмотром преподавателей. Колетт только хмыкала, глядя на небрежно или криво зафиксированные кости при переломах, не долеченные раны и сикось-накось наложенные бинты при перевязке. Хотелось переделать все как правильно, но нельзя, недоучки-то сразу решат, что выздоровление пациентов – это результат их умений и не будут стараться дальше. Поэтому приходилось сдерживаться изо всех сил. Они с Диной ходили между коек и рассматривали людей, Колетт время от времени кидала на них обезболивание, которое пусть до утра, но облегчит беднягам боль. Рассматривали с Диной ауры, делали прогнозы по болезням и шли дальше. Ровно до тех пор, пока в углу не нашли пожилую женщину с двумя донорскими амулетами на шее. Она была такой изможденной и болезненной, что похоже пришла в хоспис не столько, чтобы вылечиться, сколько, чтобы умереть не на руках родных и не грузить их этим грузом. Цепочки были короткие, так что снять их при всем желании было невозможно. У нее был артрит и множество мелких болячек, громадный резерв и очень тонкие каналы, местами совершенно засохшие. - Тебе надо снять амулеты, - Колетт со вздохом посмотрела на страдалицу в старом линялом платье, - это магия убивает тебя за то, что ты от нее отказалась. Если снять амулеты, то все наладится. Магия сама вылечит своего носителя и будет заботиться о твоем здоровье. - Я уже старая, чтобы становиться магом, - устало пожала плечами женщина. - Тебе только пятьдесят! – возмутилась Колетт, - маги живут лет по триста. Так что станешь магом и проживешь еще лет двести – двести пятьдесят! - Двести лет нищеты и бедности? – усомнилась женщина, - нет, пусть лучше все закончится скорее. Дочку замуж пристроила, так что все хорошо, можно и умереть. - Вот дура-то! – всплеснула руками Дина, - да разве ж маги бывают нищими?! Станешь магиней и будешь в серебре - золоте купаться! Внуков понянчишь, дочке поможешь деньгами и детей ее на ноги поднять. Чего, спрашивается, в могилу-то торопиться? Хочешь, подскажу, как деньжат на ровном месте поднять? Смотри! Дина подошла к конторке у входа, где лежала бумага, чернильница-непроливайка и светильник и, взяв лист, стала аккуратно заполнять его рунами для изготовления бумаги. - Молодец, - Колетт заглянула ей через плечо, - выучила. - Я так имя дочери запоминала, - вздохнула Дина, - у нее имя красивое, старинное. Аурэлия. Мне писарь на бумаге вывел «Аурэлия», а я потом сидела и перерисовывала, пока буквы не выучила. - Если записать рунами – Аулэлия, - Колетт взяла следующий лист и написала руны в строчку, - то получается руноскрипт защиты от огня. Имя действительно старое, но тогда буквы «Р» еще не было и поэтому Аулэлия. - Ты такая умная, – вздохнула подруга. - Так много знаешь. - Наставница была умной, - повела плечом Колетт, - а я любопытной и внимательной. Старалась всё запоминать, прямо как ты. Дина усмехнулась и показала законченный лист женщине. - Смотри, видишь схему? Значит, делаешь так – кладешь вот так руки и пускаешь силу, и оп! – под руками Дины появился чистый лист бумаги. – Кому продать бумагу всегда найдешь! Это чистая работа и платят за нее хорошо. Это не поденщицей работать, за гроши стирать и полы мыть. Сидишь дома, вся такая чистая и делаешь бумагу, а потом продашь ее и денежки в карман положишь! Глаза у женщины заинтересованно загорелись. Дина осторожно зашла за спину женщине и порвала ей цепочки на шее. Женщина сразу захрипела и стала заваливаться на спину, но Дина ее перехватила под мышки и удержала, а потом сунула ей в лицо связку бинтов. - Дыши в них, дыши потихонечку, сейчас попустит. Я знаю, что это такое. Сама с амулетом ходила несколько лет, а ты бедняжка всю жизнь! Дыши, не торопись. Колетт, а что с этой гадостью делать? Дина показала два амулета, которые уже раскачивались от резонанса в поисках силы. Колетт осторожно подняла подол своего платья и завернула кругляшки амулетов в ткань, а потом пальцами согнула их, (ну может, немного добавив силы, кругляшки были как монетки с дырочками через которую забрасывали крючок), а потом передала женщине. - На, они теперь безопасные. Даже если их развернуть, они все равно работать не будут. Но только больше не подпускай к себе инквизиторов, а то они по-новому наденут такой же ошейник и опять будешь их безмолвной собакой. Но только теперь тебе надо зайти в Академию и получить жетон слабосилка, чтобы они больше не могли от тебя требовать донорства. Можешь из этого серебра сделать себе подвеску или серьги для дочки. - Мы с братьями поможем ей, укроем от инквизиторов, - на пороге стоял сломанный монах и, подойдя к женщине, погладил ее по голове, - мы дадим тебе убежище на первое время, а ты будешь за это наполнять нам накопители силой. Но не подумай, мы будем щедро за это платить. А потом получишь жетон и сможешь сама решать, что делать со своей жизнью и силой. - Вначале попробуй сделать бумагу, - не сдавалась Дина и подсунула под нос женщине свой лист со схемой бумаги, – это действительно просто! На! Женщина с опаской посмотрела на монаха, а потом на Дину и бережно положив схему на стол, положила скрюченные артритом пальцы и пустила силу. Сразу возник толстый лист картона. - Ух ты! – обрадовалась Дина, - знаешь, кто книги делает? Предложим им вот такой картон для обложек книг. Стоит дофига! А делов-то для тебе всего ничего - руки положить и сосредоточиться! Женщина сделала еще лист картона. Колетт смотрела, как прибывает у нее резерв и понимала, что такими темпами ей надо будет делать картон сутками. - Я думаю, тебе все же придется первое время пожить здесь, в обители, – Колетт положила руку ей на плечо и забрала силу, чтобы беды не случилось, - они защитят тебя от инквизиции, пока ты сама не поймешь, что ты маг, а не корова, которую можно доить бесплатно. Хотя корову хотя бы кормят, а тебя бросили и только забирали и силу, и жизнь. За наполненные накопители тоже хорошо платят. Будешь сбрасывать излишки и учиться жить с собой новой. Сильной и здоровой. И это правду Дина сказала, ты еще поживешь и дочке поможешь и внукам и даже, скорее, всего правнукам. Женщина расплакалась и стала благодарить девушек за помощь и совет. Монах, понимающе кивая головой и что-то тихо говоря, повел ее куда-то вглубь комнат, где слышались голоса монахов. - Эх, вот ведь, вроде помогли, а даже медной монетки за помощь не дали! - Не так уж все и плохо, - Колет показала взглядом на несколько листов картона. Внутри нее бурлила взятая у женщины сила, - можем в библиотеку сходить, почитать что-нибудь умное.