Буки

Колетт выскользнула в темноте через небольшую калиточку за учебными корпусами. Фокус был в том, что она предназначалась для преподавателей и была закрыта их уровнем силы. Так что у простого студиоза попросту силенок не хватало открыть небольшую кованую дверку в глухой стене. Хотя, если быть честными, отнюдь не все преподаватели могли ее открыть в конце тяжелого рабочего дня и поэтому обходили по периметру всю громадную территорию Академии, выходя через центральные ворота, как простые люди, ой, простите, маги. Калитка выходила на небольшую улицу, на которой стояли несколько одинаковых небольших домиков, в которых жили те преподаватели, что не могли позволить себе жилье в столице или не хотели напрягать себя подобными житейскими делами. А еще там останавливались маги, приглашенные на один или два семестра, чтобы поделиться своими знаниями с узкопрофильными студиозами. Или гости Академии, которые совершили какое-либо открытие в науке или магии и приехали в столицу, чтобы заявить о своем новшестве и обрести лавры знаменитости. На улице было темно, потому что не во всех домах горел свет, да и там, где он был - это было одно освещенное окно и его было явно маловато для освещения улицы. В темноте стоял одинокий кэб со спокойной лошадью и Малышом в качестве возницы. Аура Малыша светилась беспокойством и усталостью, он о чем-то думал и был неожиданно рассеян. Для Колетт не надо было всматриваться в лица, она видела ауру и этого было достаточно. Магичка легко запрыгнула на подножку кэба и уселась на поскрипывающее новой кожей сидение. Малыш вздрогнул от неожиданности, но, обернувшись, увидел знакомое лицо и улыбнулся. - Рад видеть вас, госпожа. - И я рада, - махнула рукой магичка, - я отведу взгляд и заглушу звуки, но давай поторопимся. Малыш кивнул головой и дернул вожжи, понятливая лошадка тронулась с места и потрусила по улице. Было тихо, только ветер перебирал опавшие листья и на соседней улице, куда они вскоре выехали, было слышно цоканье копыт и разговоры прогуливающихся людей. На улицах было светло от фонарей, светящихся витрин лавок и вывесок зазывающих к себе рестораций. Колетт по привычке счистила с Малыша навешенные проклятия и подновила защитные амулеты, которые несколько «выдохлись». Громила расправил плечи и с облегчением потянулся всем телом. Они проехали шумные улицы, и кэб остановился в маленьком переулке с каменными добротными домами явно зажиточных жителей. Перед домом стояли несколько людей, которые похоже ждали именно их. Лошадку подхватил под уздцы мальчик, а Малыш подал Никки руку, помогая выйти из кэба, сейчас она для всех была именно Никки – единственная ученица Паучихи. Ее узнавали, ей кланялись и отводили взгляд, опасаясь различных забобонов или просто боясь сильного некроманта. Такое поведение людей было привычно, и Никки, проверив свои щиты, без опаски вошла внутрь. Малыш шел первым, открывал и придерживал двери, показывая дорогу. Они с самого начала прошли через холл и спустились в глубокий подвал. Сразу стало прохладней и почувствовалось, что в доме давно никто не живет. В нем было сыро от многих нетопленных зим и, хотя слой пыли убрали с пола, но тенета на стенах свисали причудливыми гирляндами. Мастер Шульц встретил ее у подножия подвальной лестницы и поклонился, как младший старшему. Оставалось только кивнуть на приветствие и оглядеться. У стены стояли носилки, на которых лежало тело, накрытое тканью. Шульц приказал снять ткань с тела, но Никки всех остановила движением руки, а потом сделал ментальную проекцию того, что осталось от человека. Слои были не все, ведь он уже был мертвым, но все, что касалось именно тела, было хорошо видно. Никки подняла проекцию выше и развернула так, чтобы человек как бы стоял над полом, и его было удобно рассматривать со всех сторон. Шульц резко вздохнул и задержал дыхание, а потом выдохнул единственное слово. - Восточник. Никки с интересом рассматривала новое для себя. Госпожа Джесс рассказывала, что там маги могут делать из людей живые артефакты с различными функциями – они могли быть накопителями маны и тогда человек внутри был похож на соты от большого количества камней. Или телохранителями, тогда они как жезлы у дворян Эллора несли в себе щиты и боевые связки с единственной целью – защитить хозяина всеми возможными способами или подставить себя вместо него. А еще разведчиками, когда хозяин отправлял такого даже не раба, а, скорее, живую марионетку туда, куда сам сунуться не мог, а потом через его глаза все видел, через его уши все слышал, а его ртом мог разговаривать и при этом быть в полной безопасности. Восточники давно практиковали такое и имели богатый опыт и определенные наработки в этом деле. Госпожа Джесс рассказывала о подобном, чертила схемы на листе, показывала в магическом шаре, объясняла, на что смотреть, что важно, а что второстепенно и чего от них ожидать при встрече, только вот вживую показать не было возможности. Маги-восточники редко появлялись в Эллоре, и еще реже приводили с собой такие живые девайсы. Сама госпожа Джесс относилась к этому резко отрицательно, ей претила сама мысль использовать человека как вещь. Привязать душу к предмету - это да, а вот использовать душу как вещь - это резко нет! Поэтому Никки с интересом рассматривала то, что было у нее пред глазами. У тела было внутри два накопителя в почках, потому что они не отторгали камни и позволяли вписывать их в общий силовой контур. И на груди в районе сердца был шрам, там где когда-то был еще один накопитель. Тот, что позволял магу руководить помимо воли самого носителя. Камня не было, а вот вязь заклятий почти сохранилась. Она была написана не на коже, а в энергетических слоях тела, примерно, как рабские узы Амадея и Гуго. Ленточная вязь заклятий текла от одного камня к другому через энергетические слои тел и сейчас имела пропуски не только в том месте у сердца, где был вырван накопитель, но и там, где не было слоев, отвечающих за душу и дух. - Он был щитом и мечом хозяина, - наконец высказалась Никки, - ему кто-то помог избавиться от третьего накопителя и, разорвав заклятие, он обрел свободу. Интересно, а что говорит душа? - У него ее нет, - тяжело сглотнул мастер Шульц, - я, конечно, слышал, что у игрушек восточников нет души, но я думал, что это образное выражение. Но я пытался сделать вызов как разумник, но в ответ получил только пустоту. - Глупости, - отмахнулась Никки, - души нет у элементалей или големов. А у него была душа и дух, видишь, что нити заклятия рвутся в этом месте? Никки показала пальцем на обрыв вязи. Мастер Шульц подошел ближе к проекции и, наклонив голову, попытался разглядеть обрыв, но, покачав головой, с недовольным видом отошел обратно. - Откуда мне знать, как это все должно выглядеть? Но души-то нет? А сыскарь по трупу определит, куда его таскали, и кто с ним был рядом. Я даже не знаю, куда его засунуть, чтобы не подставиться. - Так можно попросту уничтожить труп, - удивилась Никки, - сжечь там где-нибудь на костре или развеять. В чем проблема-то? - А проблема в том, что не горит, - зло фыркнул мастер, - ножом не режется, никак не расчленить, да и развеять магией не получается, накопители впитывают любую силу. Он у нас в гильдии был пять лет наемником. Брался за любые заказы и вроде не маг, а магических ловушек не боялся. Думал, что у него амулет есть какой или даже связка амулетов, как у большинства наших, а тут вдруг во время ужина скрючился и умер. Мы даже подумали, что отравили или отложенное заклятие сработало, но только выяснить ничего не смогли. Пытались вызвать душу, чтобы узнать, что случилось, только вот души нет! Никки бросила на пол пиктограмму призыва души, но она оказалась почему-то пустой. - А я говорил, что нет души! – недовольно фыркнул Шустрик. Никки добавила еще один управляющий контур, влила больше силы и душа появилась в пиктограмме, растрепанная и растерянная, как будто ее за руку туда втащили. Никки показала на нее Шустрику и довольно улыбнулась. - Ее просто кто-то поймал и держал раньше, чем вы хватились. Я сильнее того мага, потому и выдернула. - Не отдавайте меня ему!! – закричал призрак. Он выглядел голым, а заклятия смотрелись на нем как цепи. Призрак резко дернуло в сторону, но дополнительный контур его удержал, - он сильный маг! Один из пятерых кабанэ* восточного сёгуната! - Не волнуйся, - Никки повела рукой, добавляя еще контур управления и один следящий, который выглядел как нитка, уходящая за край пиктограммы, на ее конце был красивый манок-капкан для душ магов, любимая западня Паучихи, - я сильнее. Пока я не решу тебя отдать, ты никуда от меня не денешься. Но давай разберемся с самого начала. Кто ты такой и откуда взялся? Душа мужчины успокоилась и стала рассказывать в общем-то обычную историю жизни, полной надежд и предательства. Жили-были крестьяне, у который родился сын с искрой мага, но они об этом не узнали, если бы однажды рядом с их полем не проехал кабанэ и не решил забрать мальчика себе в ученики. Это было почетно, да и золото, что оставил кабанэ, было весьма кстати. И все вначале было восхитительно – мальчика хорошо одели, вкусно кормили, а главное - учили магии. Учитель его привечал и говорил, что у него будет великое будущее, и мальчик старался изо всех сил, чтобы не подвести учителя и добиться больших результатов. Но, когда у него начался второй гормональный скачок и его каналы силы были в смятении, его схватили другие ученики и положили на алтарь. Учитель сделал из него буки, что значит оружие. Хозяин связал его волю и силу и сделал послушной вещью. Такие живые вещи не считались людьми, с ними не разговаривали и считали их чем-то средним между ёкаем и големом, но они были собственностью хозяина и поэтому все предпочитали делать вид, что буки нет, даже если сталкивались с ним нос к носу. Для них оставляли еду, об их одежде заботились, но никто даже не делал попытки поговорить с ними. А человек, запертый внутри заклятия, написанного между трех камней которые хозяин вырастил внутри его тела, страдал и пытался выбраться на свободу. Но только все его попытки были бесполезны. Вязь заклятия держала крепче любых цепей, но конкретно этому мужчине повезло – у него был младший брат, который любил его и хотел помочь. Он устроился слугой в дом кабанэ и соблазнил одного из его учеников. Он смог выведать у любовника несколько деталей и однажды, когда буки отдыхал, напал на него с ножом. Он повредил вязь заклятия, и старший брат смог очнутся и заговорил сам, без приказа. Под его руководством младший брат вырезал верхний накопитель и тем самым разорвал удерживающий и контролирующий контур. Братья попытались сбежать, но ученики кабанэ выследили их уже в порту и атаковали. Сам мужчина выжил, потому что оставшиеся накопители поглощали магию и залечивали раны, сделав его непобедимым воином, но вот младший брат был всего лишь человеком и поэтому погиб. Старшему брату удалось сбежать из восточных земель и оказаться в Эллоре. Здесь он добрался до столицы, рассудив, что если прятаться, то лучше на виду, и прожил здесь счастливых пять лет, пока не встретил на улице ученика кабанэ под личиной другого человека. Он узнал его лишь потому, что именно этот ученик ассистировал хозяину, когда из него делали буки, и магия сама отозвалась, привлекая к себе ненужное внимание. Ученик мастера знал, как наказать сбежавшее оружие, и мужчина умер, а его душа вернулась на родину в дом кабанэ, где ее пытал мастер, выведывая у него, как именно он смог сбежать, кто помогал ему в пути и где он прятался. Он не все время разговаривал с непослушным буки, большую часть времени кабанэ наказывал его душу, подвергая ее различным пыткам. Кабанэ считал, что у него впереди есть много времени и поэтому особо не торопился. Он любил пытки и хотел насладиться этим лакомством в полной мере. Мастер Шульц сразу стал его расспрашивать, как именно выглядел восточник под личиной и по каким приметам они смогли бы его опознать, а Никки в это время сделала две ловушки душ. Они выглядели как хрустальные чернильницы-непроливайки с широкими донышками и вогнутыми внутрь воронками отверстий. Стенки укрывались тонкой вязью заклятий, работа была ювелирной, но Никки довела ее до совершенства. Работать с силой, используя все четыре ветки стихий и разум вкупе с некромантией, – это было восхитительно! Это вроде как встать в полный рост и потянуть уставшие от ползанья на коленках ноги, размять руки и вздохнуть полной грудью! Ох, какое счастье, когда можно не сдерживаться! Когда работа над сосудами была закончена, Никки сделала еще крышки в виде грибочков, чтобы ножки плотно входили в горлышко сосудов и не давали душам случайно вылететь наружу. Ведь светлячок души был не разумный, но подвижный, и двигался в пространстве, как правило, хаотично, до тех пор, пока случайно не оказывался возле свободного от души зародыша ребенка, занимал пустое место и уже сам присматривал, чтобы все развивалось как положено. - Где я?!! Что происходит?!! Как вы посмели напасть на меня?! В соседней пиктограмме манке –капкане появилась душа крупного мужчины в халате и со странной шапочкой на голове. Никки довольно потерла руки – манок сработал как положено! Она собрала силу у появившейся души, схлопывая ее до блесточки, которую потом ловко поймала в баночку и закрыла крышкой. - Э-э, - растерялся Шульц, - и что это было? - Я поймала душу мага, который тянулся за душой этого человека. Он попал в капкан, а потом я поймала его душу в эту баночку! – Никки довольная показала блесточку, которая беспокойно металась в баночке-непроливайке. – Он отсюда не выйдет, пока я ее не отпущу. Одновременно в манке оказалось сразу пять душ мужчин, в таких же халатах, но в других шапочках на головах. Они сразу заголосили, требуя объяснений, где они и что стало с их хозяином, великим и страшным кабанэ. Никки точно так же вначале забрала у них силы, а потом переловила их в баночку как беспокойных мотыльков. И только после этого закрыла плотно крышку и убрала манок для душ, оставив только одну душу в пиктограмме, той, где был бывший буки. - Я прямо стесняюсь спросить, - начал нервно Шульц, - и что это было и чем это нам всем грозит? - Я поймала еще пяток душ, самых верных учеников этого самого кабанэ и теперь где-то там, в восточном дворце этого самого кабанэ, лежат шесть неподвижных тел, лишенные души. Они живы, поскольку у них остался дух, который присмотрит за телами, но при этом дух не разум, поэтому они не очнутся, и со стороны выглядят, как спящие летаргическим сном. - И как такое возможно? – насторожился Шульц. - Что такое душа? Это слепок личности, весь ее путь с логикой поступков и решений, отсветом знаний и всем тем, что отвечает за нравственность. Поэтому и говорят «светлая душа», «злобная душа». Душа попадает в тело нерождённого ребенка и формирует его под себя. Поэтому в благополучной семье могут появиться садисты и моральные уроды, в семье пропащих пьяниц - талантливый и умный человечек. И только от самого человека зависит, позволит ли он взять в своей жизни верх добру или злу. Человек сам может сформировать свою личность, стать добрым или злобной тварью. Вот новая душа и станет оттиском новой личности и после смерти пойдет искать новое воплощение. Души могут отдаляться от тела, например, во сне или во время различных тео-практик и в этот момент их могут поймать ловцы душ, ведь у души есть только свет или тьма, а вот силенок совсем нет. - Но они узнают, что происходит и придут мстить! - И как они это узнают? Ведь допросить души они не смогут, они у меня в ловушке, тела их так и остались во дворце и все, что смогут узнать ищейки, что был проведен какой-то ритуал. Слуги подтвердят, что допрашивали душу буки, но я его тоже не отпущу в эфир маны, а оставлю в другой баночке, а потом подберу беременную, которая станет ему матерью. Если вам потребуется допросить его еще раз, то скажите мне, и я вам ее предоставлю – я имею в виду душу, а не мать, а после того, как душа найдет новое тело, то станет недоступной для любых медиумов или некромантов, после перерождения - это будет другая душа со своим слепком личности. Так что сосредоточьтесь на поиске восточника под личиной. Вернее, сообщите о нем СБ и скажите, что это дело на контроле у госпожи Джесс. - Госпожа Джесс дала бы нам компас, - с интересом уточнил Шустрик, - вы можете его изготовить? Никки в ответ выпустила из пиктограммы призрака еще одну нить, на конце которой сделала что-то вроде магического шара. Внутри этого шара она могла пересматривать воспоминания призрака. Для начала нашла эпизод из далекого прошлого, где этот ученик свободно передвигался по дому учителя и не обращал внимание на буки мастера. Она рассмотрела его пики сил и слепок ауры, такой же индивидуальный, как отпечатки пальцев или радужка глаз, а потом нашла его последние воспоминания случайной встречи и подкорректировала итог, чтобы сделать поисковик со стрелкой. Он был действительно похож на компас, только его стрелка указывала в сторону, где находился искомый человек. Шульц благоговейно взял компас в руки и понес его на верх лестницы, чтобы отдать его верным людям для передачи в СБ, а Шульц тем временем пошлет тому человеку вестника и все объяснит. А Никки рассматривала изможденного человека в пиктограмме. - Ты кажешься мне хорошим, честным и любящим семью, поэтому я найду для твоей души хорошую мать, и ты обязательно родишься магом. Скоро возле меня будет много беременных и мне будет из кого выбрать. Ты, конечно, не вспомнишь меня после рождения, но тебе этого и не надо. Будь счастлив в новой жизни, буки. Никки забрала силенок у измученной души и поймала блесточку в пустую бутылку. Закрыла крышкой, убрала обе баночки в карман и после этого свернула пиктограмму и дождалась Шустрика-Шульца. - Что вы решили делать с телом? - Если бы его можно было уничтожить? – с опаской покосился мастер Шульц, - отдать его в СБ, конечно, можно, но где гарантии, что они не решат начать разбираться, где он пропадал столько лет в нашем славном государстве? Вы же понимаете, что сейчас, - Шульц стрельнул глазами на лестницу и продолжил так же вкрадчиво, - когда наша великая госпожа Паучиха легла в спячку, мы все несколько открыты и беззащитны. Так что зачем лишний раз рисковать, я был бы вам очень благодарен…. Никки двумя взмахами рук разорвала плетение заклятий, удерживающих камни в теле и работающие до сих пор, а потом забрала всю силу из мертвого тела, только пара накопителей упала на камни пола. Никки распустила их по нитям и подобрала все собранные ими силенки и довольно облизнулась – вкуснотища! Столько разного нового и внутри все так живенько и приятно. А потом развернулась к застывшему в ступоре Шульцу. - Вашу благодарность можете положить мне на счет в «Сладком искушении». Если вам еще потребуется моя помощь, можете обращаться, я буду рада размяться на свободе. Шульц опять поклонился ей, как младший старшему, но уже полный понимания, что это чистая правда, а потом сопроводил до кэба, в котором Малыш отвез ее обратно в переулок у академии.