Цена ошибки

- Там за дверью вас ожидает барон Алоиз Майер, - комендант общежития встретил Колетт у выхода, - я уже разговаривал с ним и объяснил вашу позицию по интересующему его вопросу, но он все равно надеется добиться вашей благосклонности. Я могу проводить вас до столовой и не пустить его внутрь, но он не оставит своего преследования, пока не поговорит с вами сам, молодая госпожа. - Колетт, что происходит? – Эжен взволнованно сверкал глазами, - чем я могу помочь? - Все хорошо, друг мой, - Колетт кивнула мастеру Курту и взяла Эжена под локоть, - мы отправляемся завтракать. Первое занятие у нас общее по истории, может, возьмем сразу конспекты, чтобы не заходить за ними после завтрака? - Не беспокойтесь об этом, - комендант кивнул им головой, - служанка будет ждать вас у дверей столовой. Она соберет вашу сумку, Эжен, все необходимое для утренних занятий. - А мне, пожалуйста, только защитный комплект для работы в лаборатории, - сказала Колетт, - чернильница у меня все равно зачарованная, а листы с конспектом я подошью в тетрадь позже. Они раскланялись с комендантом, и вышли на улицу. Студиозы группками и по одиночке двигались в сторону столовой. Неподалеку от входа стоял высокий худощавый мужчина в зеленом плаще и широкополой шляпе следопыта. У него с пояса свисал клинок в потертых ножнах, сапоги были достаточно поношенными. В таком виде он уместно смотрелся бы где-нибудь в дальнем гарнизоне, а не на аллее столичной академии магии. Однако взгляд у него был весьма решительный как перед битвой. Заметив двух студиозов, вышедших из общежития, он снял шляпу и сделал пару шагов навстречу. - Меня зовут барон Алоиз Майер, и я молю вас, Николетт Сталенхарт, уделить мне несколько минут вашего времени. Колетт оглянулась по сторонам. Те, кто шел в столовую, стали придерживать шаг, чтобы поглазеть на представление, которое сейчас, безусловно, начнется. У самой столовой стояла великолепная пятерка мерзавцев, которая явно кого-то дожидалась, но втягивать Эжена в очередной скандал не хотелось, поэтому она подождала, когда на тропинке появится Дина с выводком змеек. Встретилась с ней глазами, коротко кивнула и с чистой совестью подтолкнула в ее сторону слабо упирающегося милашку, и только, когда на Эжене, повисли пара девушек, недовольно посмотрела на 33 несчастья. Когда-то медно-рыжий, сейчас он был почти седым. Рыжина в седине смотрелась неопрятно. Лицо было изможденным и обветренным, карие глаза смотрели тяжело и… устало. Похоже, он не ждал от этой встречи ничего хорошего, но все равно терпеливо стоял со шляпой в руках, как проситель. Но Колетт это не волновало, ее скорее интересовала ямочка на крупном и слегка выдвинутом подбородке. Она была точной копией ямочки на ее нынешнем лице. Глубокой, не как щелочка, а как узелок или ямка, которую вдавили кончиком пера, да так и оставили. - Мастер Курт уже довел до вашего сведения все, что я хотела бы вам сказать, барон. На что вы рассчитываете? Что у меня проснутся дочерние чувства? Напрасно. Я называла отцом другого мужчину, который заботился обо мне с самого детства, защищал и многому научил. Или может, вы надеетесь, что я вас пожалею? Опять-таки напрасно. У вас не нашлось жалости для Безумной Молли, так что ваше наказание вы более чем заслужили. Колетт посмотрела на ауру мага, замершего перед ней, и с интересом заметила на ней неожиданное плетение. Оно выглядело как паутина. Тонкое, почти невесомое, оно коконом опутывало все слои ауры мага и при этом не имело явной сердцевины или якоря, которая удерживала бы проклятие на маге. Обычно маги избавляются от любого проклятия, попросту сжигая его своей силой, но это проклятие, похоже, восстанавливалось раз за разом. Начать с того, что проклясть мага мог только маг с большей силой, способный пробить энергетические слои и поставить якорь или сердце проклятия. Называть это можно по-разному, но обычно оно выглядело, как клякса с ножками, расползающаяся дальше и дальше, а здесь проклятие было однородным, одновременно везде и нигде… Очень оригинальное решение проклятия, потому что вычистить его самостоятельно не получилось бы, ведь оно было не «где-то», а «везде», не только на эфирном теле, на котором висели основные проклятия, вызывая болезни. Оно плотно укутывало ментальное и астральное тела, отвечающие за душу, задевая и «божественный стержень духа», который всегда считался слишком крепким для подобного воздействия. Хм, очень интересное решение с точки зрения академического исследования. И похожее, скорее, на самозаряжающийся артефакт. Ну да, Молли же была при жизни артефактором… И все же, как это у нее получилось? - Не было дня, чтобы я не сожалел и не раскаивался в содеянном. Если бы я мог вернуться в тот злополучный день, то поступил бы иначе, но история не терпит сослагательного наклонения и прошлое неоспоримо. Я не могу исправить того, что было, но, глядя сейчас на возможно свою дочь, я хочу узнать: могу ли я быть вам, молодая госпожа, хоть чем-нибудь полезным? Деньги, титул, связи... - Нет. - Теперь, когда мы представлены друг другу, если вам потребуется от меня хоть что-нибудь, пусть это даже будет моя жизнь или бессмертная душа, вам стоит только позвать, и я с радостью отдам вам все. - Я вас услышала, барон Алоиз Майер, а теперь уходите. Барон коротко поклонился, прижав шляпу к груди, а потом, бросив долгий взгляд на замершую девушку, решительно нахлобучил шляпу и, резко развернувшись, стремительно пошел по аллее, не реагируя на других людей и, казалось, не замечая их. Нескольким студиозам пришлось отпрыгивать от него в сторону, чтобы он не сбил их с ног. Колетт осталось только пожать плечами и отправиться в столовую. Там за столом змеек уже сидел Эжен. Он радостно помахал ей рукой, сообщив, что уже взял для нее еду. Пришлось садиться в тесноту за простой деревянный стол, и при этом перешагивать скамью, одергивая подол платья. М-да, похоже, Дина права, она действительно избалованная принцесса, но личное пространство и комфорт - это то, что терять совсем не хотелось. - Я могу спросить, кто это был? – Дина осторожно посмотрела на невозмутимую Колетт, - здесь уже слухи понеслись, что это твой отец и вскоре ты станешь баронской дочкой. - Это был один из насильников Безумной Молли, - Колетт поковырялась в каше, но она была невкусная и выглядела, как помои, - а что касается титула, то я получу его сама, мне чужого не надо. - Говорят, он назвал тебя своей дочерью, - подали голос с дальнего края стола. Колетт обернулась, но в ответ получила честное-пречестное помаргивание, как будто выводок сов потревожили днем. - И что? – искренне удивилась Колетт, - сколько раз меня называли исчадием тьмы, но рога и хвост у меня до сих пор так и не выросли. И вообще, я удивляюсь людскому слуху – когда говоришь человеку в лицо неприятную правду, он сразу глохнет, как тетерев, а как подслушивать чужой разговор, так слух, как у летучей мыши. - Бедняжечка, один раз оступился и мучайся всю жизнь, - прилетело с того же угла стола, - ведь молодой еще, а уже совсем седой. Можно было бы уже и простить. - Кто там такой жалостливый? – Колетт выгнула бровь и цепко посмотрела на замерших змеек, - кто желает пережить то, что сделали с моей матерью наглые молодчики? Они знали, что за Молли заступиться некому и изнасиловали ее впятером. Простить? Дина, если бы такое сделали с твоей дочерью, ты бы простила? - Я бы сдохла, но отомстила всем. Я бы их преследовала как волчица и рвала бы на куски! Соблазнить молодую дурочку легко, задурить голову, наобещать золотых гор, это понятно и тут сама виновата, что поверила, но, когда берут силой, да еще глумятся при этом. Нет. Такому нет прощения. - Почему же сразу глумятся? - А ты думаешь с ней деликатничали? – Дина стукнула кулаком по столу и поджала губы, - я видела жертв насилия! Это страшно не только потому, что в тебя пихают свои хрены, так еще и бьют, смеются и подзадоривают друг друга. Я видела обоз, вернее то, что осталось от обоза после нападения разбойников. Убитых мужчин, изнасилованные тела женщин и девушек, голых и растерзанных, будто дикими животными, а потом их облили горючкой и подожгли, чтобы скрыть следы преступления! Все мужчины с заставы ушли на облаву, и я своего мужа проводила, чтобы он отомстил, хотя мы их и не знали, но они были чьи-то, дочери, матери, жены… а их! Дина еще раз стукнула кулаком по столу и стремительно встала, чтобы уйти. За столом змеек было тихо, только несколько особо впечатлительных девушек тихо роняли слезки и Эжен хмурил брови. Колетт, пользуясь случаем, тоже встала из-за стола и, очистив магией почти полную тарелку с ложкой и чашкой, пододвинула их к Эжену. Тот тоже сразу встал и стал складывать посуду на поднос, чтобы отправиться дальше. Девушки отмерли и стали тихо шушукаться. Похоже, они не поверили Дине, решив, что она сгустила краски, но Колетт их уже не слушала. За дверями столовой терпеливо стояла служанка в черном платье прислуги с вышитым черепом на белоснежном фартуке. Она держала сумку Эжена, сумку с одеждой-артефактом Колетт и зеленую шаль, которую они с Эженом купили недавно. На улице было по-осеннему прохладно и на плечах служанки была теплая вязанная шаль. Колетт вспомнила, что ей тоже пора носить шаль не для тепла, а скорее для вида, чтобы не выделяться, и накинула ее на плечи. - Я решила перейти на факультет некросов, - Колетт отдала, наконец, милашке свою сумку, чтобы тот перестал суетиться, и они неспешно побрели по аллейке, - так что, с завтрашнего дня будем ходить на все лекции вместе. Читал книгу, что я тебе принесла? Тебе надо чаще пользоваться магией, чтобы расширить каналы. И кроме этого, там есть формулы щитов. Они тебе пригодятся в дуэльном круге. Когда перейду на твой факультет, то сможем ходить туда вместе. Это неожиданный опыт. Отец научил пользоваться хлыстом и кидать ножи, а маменька довела мои щиты до совершенства, а еще у меня остался с детства амулет защиты – такой простенький с виду артефакт, но очень действенный и не очень заметный. Он отбивает все вскользь. Будь то брошенная вещь или щит, которым давят, получалось так, будто промахнулись. С его помощью все это будет соскальзывать как с кусочка льда. Очень незаметно, если смотреть со стороны. Ты разрешишь мне его тебе подарить? По дружбе? Я очень за тебя переживаю из-за молодчиков великолепной пятерки. Они из той породы людей, что попытаются отыграться на более слабом. - Но я… - Прости меня, Эжен, но я сильнее и более опытная. Мои родители меня готовили к войне. Они знали, что я туда попаду не раз, как маг, как некрос, как лекарь, которым я собираюсь стать. Я не побоюсь кидать ножами и заклятиями в других людей, и даже не задумаюсь, прежде чем нападу на врага. Меня тренировали отвечать без раздумий и страха, и не бояться смерти, ни своей, ни чужой. В конце концов, мы с тобой некросы и после смерти просто переродимся в личей. Не то, чтобы я этого хотела, но меня учили не бояться посмертия. Оно наступит в любом случае, пусть даже через пару тысяч лет. Эжен пристально посмотрел на подругу и молча кивнул, соглашаясь. Они дошли до аудитории историка первыми, но стояли на улице и болтали о глупостях, сравнивая пирожные и различные варенья лишь бы не говорить о том, что беспокоило их обоих. Вскоре появилась Дина с покрасневшими глазами, и они зашли вместе, чтобы сесть там, где удобно. Колетт сразу пошла на верхние ряды, чтобы все привыкли к этому, и на занятиях руноскриптом не лезли под руку. А Дина с Эженом уселись вместе и, похоже, сердобольный милашка пытался утешить Дину, а та отмахивалась от чужой заботы как жеребенок от слепня. Колетт призвала чернильницу, сделала перо, и несколько листов бумаги. Перед глазами до сих пор стояло лицо барона. Похоже, он был заранее готов к ее отказу, но зачем-то все равно настаивал на разговоре. На что он рассчитывал? Ведь наверняка это проклятие пытались снять другие маги, несерьезно было ожидать, что молодая девушка сделает то, что не получилось у мастеров. Или он надеялся, что она, как родная кровь, снимет «родовое проклятие» или что он поделится проклятием с ней, а она, как дочь умной матери, придумает, как избавиться от него? Колетт быстро проверила себя. И правда кусочек паутины зацепился краешком и пытался укорениться. Пришлось вызвать силы и пропустить сквозь себя по очереди все четыре стихии, а потом сидеть, расслабившись от приятных ощущений, ровно до тех пор, как в голову пришла мысль, а как такое вообще возможно? Она ведь квадро и по мощи выше несчастного на пару порядков, но паутинка все равно прицепилась, вот ведь гадость! Проверила себя еще раз, чтобы убедиться, что все чисто, и опять задумалась над интересной задачкой. Вот, если бы ей потребовалось повесить такое, то с чего начать? А главное, как сделать так, чтобы проклятие восстанавливало само себя? И еще интереснее, а как сделать такое проклятие «заразным»? Преподаватель в этот раз прошелся по геральдике правящих родов Эллора и на их примере рассказывал, как и за что они получили свои титулы и в каких битвах отличились. Ей приходилось заучивать это раньше, но только историю госпожа рассказывала намного интереснее. Она показывала большинство битв в хрустальном шаре, поскольку участвовала во многих из них сама, то со стороны победителя, то с другой, и время от времени останавливала картинку в шаре, чтобы ткнуть ноготком в кого-то определенного со словами: смотри внимательней, это был переломный момент битвы и это сделал тот-то маг. Многие аристократы кичились своим родством с великими магами. Находились даже безумцы, которые уверяли, что являются бастардами Эрвила Огненного быка, но, как правило, Медноголовый быстро их «подчищал», чтобы не начинать распри за трон. Хотя доказать такое родство они не могли, поскольку от самого Огненного быка не осталось и кусочка плоти, чтобы провести обряд признания по крови. Но тут было порой достаточно и сплетен, чтобы начать заговор против правящей династии. Зато побочных ветвей самого Медноголового была куча, прямо как хвороста в валежнике. Спустя пару правящих поколений его потомков в государстве выползли «отпрыски» Огненного Быка, но уже осторожные и наученые горьким опытом они не рвались к власти и энергично подчеркивали, что это был дед или прадед, но они ни на что не претендуют, просто «констатируют факт родства». В Эллоре было так же много не детей Хлои Великолепной, а детей ее прямых родственников, сама Хлоя никогда не подтверждала родства, и это все оставалось на уровне сплетен. Зато бастардов Танцующего Дракона в Эллоре было больше всего. Буквально каждый воздушный маг многозначительно шевелил бровками и с придыханием рассказывал, какой красивой была прапрабабка и какого талантливого ребенка она принесла в подоле своей радостной родне, или какие ветвистые рога получил ее муж стараниями этого самого Дракона. И тут все родственники предпочитали делать таинственные морды, а мужья заталкивали свою гордость куда поглубже, и все это ради того, чтобы примазать своего ребенка к чужой славе и получить «драконью чешую» на собственный герб. Колетт записывала все, не особо вдумываясь в текст, ее больше интересовало проклятие Мэри Сталенхарт. Если проклятие «заразно», то как его снять, чтобы не перекинуть на кого-то еще? За себя она не волновалась, ей было достаточно призвать сферу отрицания, чтобы избавиться и от более худших вещей, но все же… как это работает? Лекция закончилась быстрее, чем Колетт решила неизвестное уравнение, так что пришлось затолкать в глубину головы еще одну неразрешенную задачку. Следующая лекция у змеек была по основам зельеварения, а у Эжена лекция профильного мага. Поэтому все разошлись в разные стороны, а Дина с Колетт и еще одной сдавшей экзамен девушкой отправились на розыски новой аудитории в подвалах учебного корпуса. Дина уже узнала, что надо будет оставить двенадцать страниц в конспекте, чтобы переписать туда то, что записывала группа второго курса на предыдущем занятии. Курс «Яды и противоядия» читался в самой дальней аудитории у «черного выхода» из подвала. Возможно, когда-то эту узкую лестницу использовали как-то иначе, но теперь по узкой лестнице можно было спуститься еще ниже в подвал или подняться в конец коридора основного учебного корпуса. Перед самой аудиторией был небольшой тамбур, на стене которого, возле двери была большая надпись, что внутрь можно заходить только в защитных артефактах и, если студиоз зайдет туда без защиты, то академия не будет отвечать за смерть идиота ни перед семьей, ни перед короной. Подразумевая, что если зайдешь без защиты, то гарантированно умрешь, и за это привлечь по закону будет некого, ибо они предупреждали о последствиях. В тамбуре заканчивали облачаться змейки второго курса, они милостиво кивнули Дине и девушке из семьи потомственных алхимиков, поскольку те жили в одном общежитии и уже успели познакомиться ранее, а вот на Колетт посмотрели с подозрением, Милочка при этом показательно фыркнула и, вздернув нос, ушла со своими подругами внутрь аудитории, откуда пахло чем-то привычным и хорошо знакомым. До начала лекций оставалось немного времени, и поэтому надо было поторопиться.