Чаепитие

Сплетня о том, что Сталенхарт устроила представление в лаборатории, а потом украла оттуда ядовитую змею, разрасталась, обретая новые краски и подробности. Колетт с Эженом обедали вдвоем за столом некросов и на них все кидали опасливые взгляды, наверное, ожидая, что из прически девушки выпрыгнет ядовитая змея и станет кусать всех подряд. Эжен посмеивался над такой реакцией и рассказывал, что у него в детстве был черный ужик. У него не было желтых «ушек» и поэтому он выглядел как настоящая гадюка. Когда к ним в гости приходили родственники, с которыми он не хотел общаться, то он доставал ужика из террариума и носил на себе, за пазухой или как большой браслет в зависимости от времени года. Родители посмеивались над такой уловкой, но никогда не ругали за подобное. А потом ужик умер от старости и Эжен сам его похоронил в семейном склепе, оставив прозрачную банку с заспиртованной змеей возле урн с кремированными родственниками. После обеда у них была общая лекция со змейками первого курса по руноскрипту, и Дина, вцепившись в локоть Колетт, потребовала разъяснений, почему та перешла на другой факультет и чем закончилась для нее история со змеей. Пришлось выдать историю о фамильяре и о том, что теперь мамба будет жить в ее комнате. Она пригласила Дину в гости посмотреть, как все обустроилось, но к их разговору прислушивались другие, и соответственно в гости к ней напросились все первокурсницы-змейки. Счастливый Эжен послал мастеру Курту скворца с сообщением, что сегодня к ним придут в гости барышни и попросил в гостиной первого этажа поставить больший стол и несколько диванчиков, чтобы гостей можно было рассадить. А Колетт сделала большой заказ сладостей в «Сладком искушении». Эжен хотел войти в долю оплаты, но Колетт его осадила. Гостей позвала она, да и потом они же договорились по поводу платы по очереди. Так что платит она и это будет правильно. На занятии руноскриптом Колетт села опять одна на верхний ярус аудитории. Пока мастер Руст объяснял основы руноскрипта и построение «Звезды Давида» в контексте придания пиктограмме некоторых особенностей при помощи рун, Колетт писала очередные воспоминания мастера Тоцци. А во время небольшого перерыва сделала для Эжена необходимый амулет, в который вписала несколько щитов, которые будут работать как один. Он будет закрывать Эжена полностью, так чтобы даже волосы на аккуратно уложенной прическе не пострадали при попадании прямого фаербола. От этой шикарной пятерки можно было ждать любой гадости, даже кинутого в спину фаербола. Потом лекция продолжилась, и Колетт, убрав амулет в карман, продолжила писать, что старый маг говорил своему молодому ученику, которым был в то время мастер Тоцци. Колетт будто окунулась в чужую жизнь, и, когда закончился урок, с трудом выбралась из воспоминаний о маленькой лачуге на берегу и длинноногой девушке, которая принесла в тот вечер ужин красивому чужеземцу. Колетт помнила, что впоследствии она станет женой мастера, но пока девушка заигрывала с чужеземцем и звала поплавать в ночных водах со своими друзьями. В этот раз она сделала рисунок тростниковой лачуги, укрытой пальмовыми ветвями, и стоящей неподалеку завернутой в ткань девушки с миской в руках. Когда лекция закончилась, она отпустила обратно свою чернильницу, развеяла перо и, сложив стопкой листки, отправилась к Эжену, который в ожидании гостей едва не подпрыгивал от предвкушения. Они договорились встретиться в общежитии после ужина, а до него было еще пара часов. И их Колетт собиралась провести в библиотеке. Она себя чувствовала немного виноватой, что забросила писать работу мастера Селима по магическим конструктам. После той отповеди, что она дала нахальным призракам, он вряд ли подойдет к ней первым, чтобы напомнить о начатой работе. Заодно утащила с собой и Эжена, взяла для него в читальном зале учебное пособие по основам магического плетения огня с вводным курсом для студиозов, только осваивающих свои силы. У Эжена вчера получилось достаточно легко зажигать и тушить свечи, и он очень воодушевился задачей освоить новую ветку силы. Ведь, если он станет дублем, то родителям не придется оплачивать его учебу. Родители ни за что не отправили бы его отрабатывать долги в дальний гарнизон, но учеба была достаточно дорогой, чтобы пробить брешь в семейном бюджете их маленькой семьи. Это было бы не критично для достаточно обеспеченных людей, но все равно ощутимо, если бы Эжен решил вдруг учиться не один год, а, предположим, два или три. А Эжену очень нравилось учиться, да и милые барышни, которые его окружали и строили глазки, тоже и, если для этого стоило потрудиться, то он был к этому готов. И поэтому милашка очень внимательно читал учебное пособие и время от времени шевелил пальцами в воздухе, пытаясь понять, что и как надо делать в том или ином случае. Неподалеку сидела Дина с теми упрямицами, которые не хотели сдаваться в учебе и старательно переписывали конспект Дины по руноскрипту. Судя по скорости письма и наморщенным лбам, учеба давалась им не очень легко, но они не сдавались, и это было главным. Сама Дина сосредоточенно переписывала то самое учебное пособие «для внутреннего пользования», ведь там было дано много заклинаний и формул, которые весьма облегчили бы жизнь юной магессы. Ведь там после формулы изготовления кружев и ленточек шла формула изготовления бинтов и корпии, а это было очень полезно в лекарском деле, особенно в полевых условиях, когда бинты приходилось отстирывать после предыдущего больного, чтобы использовать еще и еще раз. Колетт внимательно рассматривала друзей и знакомых с высоты второго этажа, а потом развязала папку с листами первой из серии работ, достала последний лист и, подготовив все для письма, улыбнулась мастеру Селиму, который появился неподалеку. - В нашем распоряжении есть пара часов, мастер. Вы не будете против продолжить с прерванного места? Конечно, мастер был только рад продолжить диктовку. Когда дошла очередь до первой схемы, перед Колетт возникла призрачная книга, висящая в воздухе. Она была из воспоминания мастера, и Колетт, поняв, что там к чему, старательно изобразила все на листе бумаги. Мастер на всякий случай проверил схему и похвалил молодую госпожу потому что ей для изображения ровных и одинаковых линий не потребовались специальные приборы или приспособления. Колетт улыбнулась в ответ на похвалу и умолчала о том, как долго Дом третировал* ее, добиваясь подобного навыка. В этот раз мастер Селим сам закончил диктовку и стал собирать исписанные листы, заодно сказав Колетт, что ее друзья уже ставят взятые книги по шкафам и складывают свои вещи. Колетт только оставалось встать и отправиться к выходу, чтобы присоединиться к компании. На ужин им с Эженом дали мясное рагу, а вот змейки получили толченую картошку и куски жареной рыбы. Колетт с удовольствием поменялась с Диной и заменила рагу на рыбку. Они с Эженом первыми отправились домой, попросив у гостей полчаса, чтобы удостовериться, что все готово. Дина опять взяла руководство в свои руки и повела всех первокурсниц в свое общежитие, чтобы те могли освежиться и причесаться прежде, чем отправятся в гости. В общежитии их уже ждали со словами, что все готово и Колетт, отправив вперед Эжена, сама задержалась в холле, чтобы, накрыв маленький столик ажурным кружевом, поставить на него большую хрустальную вазу с высокими и пышными белыми розами. Чтобы барышни смотрели на них, а не на рисунок черепов на дверях. Под конец добавила руноскрипт с пряным запахом роз и, довольно кивнув головой, отправилась дальше. Пройдя до середины коридора, Колетт увидела, что в этот раз в гостиной все накрыто для вечернего чаепития и наряду с трёхъярусными вазами со сладостями и чайными парами на столе стояли маленькие графинчики с фруктовыми и ягодными ликерами и, конечно, маленькие рюмочки на тонкой ножке. Хрусталь сверкал бликами от огоньков свечей и камина, и все это вместе с кружевными салфетками, свернутыми как павлины на тарелках, серебряными фраже, молочниками, ситечками для чая, сахарницами, щипчиками и маленькими вазочками с единственной розочкой, расставленные у тарелок, смотрелось как видение из сказки. Эжен, сделав пару кругов по гостиной, тоже побежал переодеваться, а Колетт заглянула в свою комнату исключительно потому, что там была открыта дверь. В комнате обнаружился мастер Курт, который прикрывал рот рукой, чтобы громко не смеяться, а все потому что в вольере тощая зеленая змейка охотилась на большую (размером, пожалуй, покрупнее головы змееныша) и наглую саранчу, которая чистила задними лапками свои крылышки. Змееныш, двигаясь то рывками, то плавно перетекая с одной ветки на другую и время от времени трепеща язычком, подбирался все ближе и ближе к саранче. И вот он уже подобрался совсем близко, чтобы сделать финальный рывок, но саранча перепрыгнула на другую ветку и охота началась по-новому. Мастер оглянулся, услышав шаги девушки, и легко рассмеялся. - Если бы я знал, что смотреть за всем этим будет так смешно, давно бы завел себе питомца. В детстве у меня была собака, но, когда она сдохла, для меня это стало ужасной трагедией и я больше старался не привязываться к животным. - У меня в детстве не было животных. По крайней мере, живых. Крысы и мыши, которыми я кормила змей и хищные цветы не в счет. В доме было чучело трехцветной кошки, а потом зомби черной кошки, которую я сделала в качестве учебного пособия. Но назвать зомби питомцем как-то язык не поворачивается. - Значит у вас, молодая госпожа, все еще впереди, - покладисто согласился комендант, а потом протянул ей коробок каминных спичек, - здесь еще две саранчи. Хотите оставить их у себя или я заберу их к себе и покормлю малыша, когда он поймает первую? - Мне неудобно вас обременять, - Колетт забрала протянутый коробок, - все же питомец мой, а, значит, и забота о нем должна лечь на мои плечи. Хочу сказать вам больше спасибо за организацию чаепития, и, простите меня за дерзость, но я все же скажу. Я хотела бы вам возместить все те траты, что пошли на покупку посуды и всего остального. Я уверена, что хрусталь и серебро не входит в комплект королевского содержания студиозов, и мне… - Молодая госпожа, - Курт жестом остановил девушку, - вы, кажется, забыли, что подарили мне три очень крупных накопителя? Их размер и чистота позволяют купить дом в столице или приличных размеров имение где-то на окраине. Все мои траты на этом фоне совсем незначительны и потом, скажем честно, мне самому в радость все, что происходит в последнее время. Вы даже не представляете, как скучно мне жилось до этого. А скука самая большая беда пожилых людей. Мои дети уже давно выросли, внуки тоже стали взрослыми и даже самый младший в прошлом году закончил обучение в академии, осталась самая младшая внучка, которая была нечаянной радостью и общей баловницей, но и она уже стала взрослой и года через два собирается поступать сюда. Она водница, но отчего-то решила стать военным алхимиком и обязательно отправиться служить в гарнизон. Так что или родители ее уговорят выбросить из головы эту блажь и стать невестой, или вскоре я начну следить издали за ее успехами. Она, знаете ли, очень упряма. И прямо спит и видит, как будет жить в казарме академии и обязательно докажет братьям, что она сильная и умная, а совсем не оранжерейный цветочек, каким все ее считают. - Хорошо, мастер, я вас услышала, - кивнула головой Колетт и посмотрела в лицо мужчине, которому даже с натяжкой и сорока лет не дашь, а он уже оказывается дедушка. - Присоединитесь к нам? - Спасибо, но не стоит. Я знаю, какие болтливые девушки, и вам всем будет комфортнее без постороннего человека за столом. Так что, развлекайтесь. Комендант еще раз глянул на вольер, где саранча в это раз перелетела на другую ветку, а змееныш едва не свалился вниз от расстройства, и вышел из комнаты. Колетт поставила коробок с саранчой на стол и, глянув на себя в зеркало, вышла из комнаты. Переодеваться она не собиралась, и, вообще, черное платье ей было привычнее цветного. В коридоре послышались голоса, и Колетт вышла встречать гостей… впервые и первых, кого она сама пригласила в то место, которое считала своим домом. Очень странные ощущения. Хорошо, что Эжен уже был в гостиной и встречал милых барышень. Он переоделся и был в длинном жилете вместо сюртука и в белой рубашке с кружевным воротником и пышным бантом на груди, такое же кружево было на манжетах, закрывавших половину кисти. Он немного иначе причесал волосы и выглядел красивой куклой, а не страшным некромантом, на которого учился в академии. Девушки тоже обратили на это внимание и засыпали милашку комплиментами. Он от них расцвел, как роза, и полыхал акварельным румянцем, совсем как девушка, трепеща от каждого комплимента длинными ресницами. - Вот это сервировка! – воскликнула Дина, - можно посчитать ее практическим повторением прошлого урока этикета. А ну-ка, сейчас проверим, кто слушал преподавателя внимательно! Теперь и девушки обратили пристальное внимание на сервировку стола. Они, охая и ахая, осторожно трогали свернутые салфетки и серебряные ложечки, вилочки, ножички. Подсвечники с хрустальными подвесками вызвали очередные восклицания, впрочем, как и серебряные молочники и прочие детали сервировки. Наконец, все расселись по местам и уставились на Дину восторженными глазами в ожидании дальнейших команд. - Вначале на колени кладем салфетки, - скомандовала Дина, - а потом, поскольку чай вечерний, стоит выпить рюмочку спиртного. Нам поставили вместо шампанского ликеры и наливочки, так что можем выпить по рюмочке и после этого налить чай. Тот, кто не пробовал раньше чай, заранее предупреждаю, он отличается от фруктового напитка и может в самом начале даже не понравиться. Не кривитесь и не вздумайте выплюнуть его обратно в чашку! Напоминаю, что надо делать маленькие глотки и не греметь ложкой! - А вначале наливать чай или молоко? – кто-то попытался умничать. - Если не уверены в качестве фарфора, то вначале молоко, - подал голос Эжен, - если фарфор не очень качественный, то он может треснуть от кипятка, да и на белых стенках чашек останутся некрасивые разводы, которые будет тяжело отмыть прислуге. Но это фарфор наивысшего качества, - Эжен перевернул чашку и показал на дне клеймо производителя, - у меня дома чашки этой фирмы, и я могу вас уверить, они вас не подведут. Так что, можете спокойно наливать вначале горячий чай, а уже потом по желанию дополнить его сливками. - Поскольку у нас не маленькое чаепитие, а, скорее, сладкий стол, - продолжила Колетт, - то наливочку каждая нальет себе сама, а вот чай буду разливать не я, а служанки. Они начнут с меня и продолжат по часовой стрелке. - Чего это с тебя? – подала голос та, кто собиралась воевать с аристократами в дуэльном круге, - Дина старше, так что начинать надо с нее! - Простите, но я сильнее Дины, - скупо улыбнулась Колетт, - я - полный дубль и имею третью ветку силы – никтеро*. У Дины одна ветка основная и вторая только в работе. Дина пока не может вызвать сразу двух элементалей. Закон силы в приоритете, так что начинать разливать чай будут именно с меня. - Никогда не спорь с хозяйкой дома, - с напором произнесла Дина, глядя на растерянную девушку, - ты не можешь знать все досконально, а хозяйка, посылая приглашения на чаепитие, точно знает, кто в какой силе и с каким титулом. Сила или нет, у женщин редко спросят на подобном чаепитии, но у кого титул выше, тот и старше. Но здесь мы все без титулов, так что ведем отсчет по силе. Колетт сильнее и более грамотная. Так что, не спорьте, а постарайтесь научиться как можно большему. Ну что ж, пока нам наливают чай, дернем по рюмочке? Я думаю, что здесь спиртное под стать восхитительным пирожным. Даже глаза разбегаются. С чего бы начать? Пока девушки принюхивались к графинчикам, пытаясь понять, где что налито, потом наливали себе и соседкам, пробовали, обменивались впечатлениями от вкуса, Эжен рассказывал о пирожных, а служанки тихо наливали чашки, время от времени меняя пустые чайники на полные. Колетт и Эжен были единственными, кто поставил на чашку чайное ситечко, остальные были заняты наливками. Потом пришло время для чая. Он был черным и крепким и многие были в шоке от терпкого и немного горчащего вкуса. Но густые сливки помогли убрать горечь, а сахар примирил всех со странным вкусом, зато пирожные понравились всем! Когда все немного насытились, и, новизна уже не вызывала прежней оторопи, завязался общий разговор. Колетт выдала подкорректированную версию со змеей. Она рассказала о фамильяре и особенностях отношений магов с животными, на мозг которых они могут влиять, используя их как шпионов или охранников, или просто для душевного здоровья, как «заземлитель» при долгом стрессе или усталости. Девушки со знанием дела (и после выпитого спиртного) понимающе покивали ей головами, а взамен рассказали свежие сплетни своего факультета. О том, что Мелисса Хлой разорвала помолвку со своим женихом и ждет со дня на день официального предложения руки и сердца от красавца Рауля, который, кстати сказать, уже несколько охладел к ней и сейчас усиленно строит глазки ее лучшей подруге. О том, что красавчик Филипп прилюдно разругался со своей «воздушной феей», громко обозвав ее в столовой «дешевой шлюхой». А сын казначея после того, как обрюхатил одну из «жабок», написал и прочел перед всеми официальное письмо родителям девушки, в котором просил их угомонить свою беспутную дочь, слишком падкую на передок, чтобы стать его женой. Нищеброд и забияка Николаус с сынком главнокомандующего тоже сменили своих пассий, но не с таким апломбом, как заводилы, но судя потому, как быстро тех девушек забрали по домам, там тоже до скандала был только малюсенький шажок. Просто Николаус не был завидным женихом, даже несмотря на всю свою силу, а с главнокомандующим никто не хотел связываться, зная заранее, что там все будет решаться через дуэль отцов, а отец Михаэля получил свой пост не за красивые глазки, а заслужил его на поле боя своей невероятной мощью. После того, как с тарелок исчезло последнее пирожное, а кости всем знакомым были тщательно перемыты, змейки вспомнили о цели визита и отправились посмотреть, как обустроили в комнате украденную змею. На всех девушек произвела неизгладимое впечатление комната, в которой жила Колетт - и высота перины, и свой стол для занятий, и собственный шкаф, а перед зеркалом у двери каждая покрасовалась с пониманием важности происходящего. Ведь это так важно иметь возможность оценить свой внешний вид со стороны. И только потом все стали рассматривать деревце и тощую змейку, наконец-то поймавшую саранчу, которая похоже отвлеклась на рассматривание людей неподалеку. Девушки зафукали и стали морщить носики, разглядывая, как маленькая змейка заглатывает большую саранчу, как у нее раздувается горло и как нелепо торчат длинные с зазубренными «шпорами» зеленые ноги саранчи. Наиболее трепетные рванули на выход из комнаты, а другие стали тыкать в воздушный заслон пальцами, чтобы выяснить выдержит защита или нет. А вот Колетт смотрела на змееныша с явной гордостью. Какой молодец! Воспользовался моментом и, наконец, поймал добычу! Она на радостях сделала небольшой пробой в защите и, засунув в него коробок, вытряхнула внутрь еще две саранчи. Змееныш, который только что расслабленно оплетал ветку, сразу встрепенулся и стал с интересом трепетать язычком, готовясь опять к охоте.