Рука помощи

Вскоре дни стали короче и однообразнее. Занятия шли по расписанию и еще через месяц стали привычной рутиной. Как наставник Колетт теперь присматривала за занятиями Эжена, задавая ему много теории по своим стихиям и заставляя отрабатывать связки нападения и защиты в комнате, которую мастер Курт освободил в общежитии. И пока Эжен читал умные книги в библиотеке, Колетт дважды в неделю помогала ассистенту мастера зельеварения, того, которого называли мастер Вивисектор, ухаживать за змеями. Благо их оказалось не так много, половину клеток занимали насекомые. Все началось с того дня, когда она от своего змееныша принесла колбу с двумя потеками яда на стенках. А ассистент был в ужасе от того, что надо опять иметь дело со змеями, которых он просто до ужаса боялся. Он, будучи достаточно сильной «жабкой-алхимиком», надеялся под руководством мастера получить ученую степень и золотую цепь мастера. У него была достаточно интересная работа, о которой он с восторгом трепался, только вот эта тема была, хоть и позабыта магами современности, но хорошо знакома алхимикам древности. Стоило только задать правильные вопросы главному библиотекарю, а, главное, иметь допуск в запрещенный раздел библиотеки, и все то, что он пытался создать и удивить мир, было давно создано, изучено, расписано и разложено по полочкам. Но знать об этом юной девушке и студиозу-первогодке было нереально, и поэтому Колетт помалкивала о своем знании, вернее, о знании мастера Тоцци в ее голове. В тот день ассистент Вивисектора находился в аудитории-лаборатории в самом ужасном расположении духа, ведь ему предстояло заниматься змеями, которых он так отчаянно боялся. Змей надо было покормить, сцедить яд и почистить им клетки. А поскольку змеи ощущали его страх, как агрессию, то всячески сопротивлялись и пытались атаковать при любой возможности. Колетт было жалко змей и немножко ассистента, у которого легкая фобия переросла в настоящий эмоциональный зажим. И поэтому вначале она подправила ему ауру, немного выровняла, убрав страх и добавив немного пофигизма, но не сильно, чтобы не терять контроль над опасными животными, но при этом относиться к ним, как любым другим животным вроде кошек. Они ведь тоже могут быть опасными, если держать их в невыносимых условиях. А потом предложила свои услуги в деле ухода за змеями. Она спокойно брала контроль над их разумом и открывала клетки, позволяя змеям самим выползти наружу, покусать край подставленной колбы, чтобы по ней потекли тягучие капли яда, а потом немного поползать по аудитории, охотясь за крысой или мышью (немного заторможенными, чтобы охота не была слишком долгой) в зависимости от размера змеи. И следом за этим спокойно возвратиться к Колетт и, забравшись на нее, немного поластиться, пока та их лечила от последствий того, что они были заперты в излишне маленьких клетках. Это были и проблемы сорванной чешуи, и плохое пищеварение из-за малоподвижного образа жизни, и порой небольшие переломы многочисленных косточек. А ассистент в то время чистил клетку магией и настороженно наблюдал, чтобы змея во время охоты не заползла, куда не следует, и не разбила что-нибудь ценное, за что придется платить из собственного кармана. Зато потом змея спокойно (под контролем Колетт) забиралась обратно в клетку, а Колетт открывала следующую клетку с очередной бедняжкой. А потом был осенний бал в большом зале академии, и всем студиозам разрешалось прийти на него в праздничной одежде и пригласить родственников. У бедных студиозов, конечно, не было денег на достойный наряд, но им разрешалось наблюдать за балом с балкона второго этажа, а вот у детей знати это был прекрасный повод покрасоваться. Колетт сразу отказалась участвовать на балу в любом качестве и как дебютант, и как зритель. Зато разговоров о том, кто как был одет и с кем танцевал, хватило змейкам на все осенние каникулы, которые длились целую неделю. К Дине в это время приехал муж, и она с радостью пожила с ним в комнате таверны «Сытый гусь», а когда каникулы закончились, она вернулась довольной, как кошка, объевшаяся хозяйских сливок. Эжена забрали приехавшие за ним родители и, хотя он звал сестрицу в гости, но Колетт отказалась, предпочтя остаться в академии с мастером Куртом и библиотечными злыднями. Она таки дописала первый том работ мастера Селима и многое поняла в магических конструктах. Это было действительно интересно и поучительно. Она попросила мастера Курта, чтобы тот раздобыл подходящий для обложки кусок телячьей кожи, а потом с удовольствием продемонстрировала ему сделанную работу. Главный библиотекарь даже всплакнул от радости, когда перед ним положили некогда потерянное знание, а библиотечные злыдни стали относиться к Колетт, как к общей родственнице в надежде, что она и им поможет вернуть в реальный мир давно утерянные книги. А однажды утром Колетт увидела плачущего паренька. Блондина-воздушника. Плохо стриженного и одетого в казенную форму. Кажется, он был из тех студиозов, что перевелись из местной школы магии за успехи в магии и учебе. Он был из общаги чистых стихийников и, поэтому они, если раньше и встречались на общих лекциях, то даже не разговаривали. Паренек шмыгал носом и пытался успокоиться, а потом видно вспоминал что-то и опять ронял тяжелые слезы. Колетт почему-то пожалела его, было в нем что-то от ребенка-беспризорника. Такое же отчаянье и понимание, что за него заступиться некому. Колетт села рядом и протянула парню платок. - Что случилось? – Колетт магией пригладила вздыбленную ауру, чтобы тот быстрее успокоился, и добавила немного откровенности, - тебя кто-то обидел? Нет? Ты во что-то вляпался? – паренек вначале мотал головой и сморкался, а потом сжался и попытался увильнуть от ответа. Колетт добавила ему в ауру доверия и продолжила допрос, - поделись своей проблемой, может я смогу помочь? В любом случае беда, разделенная с другом, уже полбеды. - А ты мне друг? – шмыгнул воздушник. - Я могу стать другом, - Колетт протянула руку, - меня зовут Колетт, и я умею разруливать проблемы. У меня, по словам подруги, гибкое и нестандартное мышление. Так что, давай рассказывай с самого начала, что случилось и во что ты вляпался. - Вляпался, так вляпался, - шмыгнул носом воздушник, - вернее, меня вляпали. У нас на факультете, почитай, каждый четвертый, так же, как и я, в говне по самые уши сидит и глазками на соседа хлопает. И, главное, со стороны все чинно и благородно, а по факту рабство! Как есть рабство! - Интересное начало, - Колетт уселась удобнее и приготовилась слушать, - а теперь, как говорил мой учитель по музыке, все то же, но живее и с первой цифры. Что за рабство, если оно запрещено законом? И что значит «вляпали»? - Ну, так это, - оживился блондинчик, - все началось очень хорошо, ко мне подошел выпускник нашего факультета и спросил, не хочу ли я найти подработку во время учебы. А мои родители из крестьян и могут помочь разве что ведром яблок или мешком картохи, да и то, если урожай. Я седьмой из девяти детей и, когда вербовщики меня забрали от родителей, то мои только порадовались, что на один рот в семье стало меньше. На стипендию вытянуть очень тяжело, преподы сами присматривают, чтобы академия платила таким нищебродам поменьше и поэтому порой откровенно заваливают. В казенном ходить, казенное есть и над каждым чистым листом или новым пером трястить, не дай злые боги, сломать, так палочкой писать приходилось, а тетради с прошлого года магией чистить и снова в них писать. Конечно, мне подработка была нужна, и я вцепился в того гада прямо как утопающий в плот. Ну вот, выпускник-то и отвел меня в лавку, которая торгует всякими магическими приблудами. Ну, там накопители для артефактов и сами артефакты там разные для обогрева или грызунов выгонять из лавок, разные там, ну ты понимаешь? – Колетт покивала головой, и парень продолжил, - тот торговец предложил мне продать тот накопитель, который все студиозы должны качать как внеклассное задание. У меня красивый накопитель был, он был уже прозрачным как слюда и держал большой объем маны. Вот я его первым и продал, мне за него аж десять золотых дали! Представляешь, какие это деньжищи? Я сразу там же купил тетрадей для конспектов, а потом прошелся по лавкам и накупил всякого разного. В голове такая гордость была, я даже собирался родителям денег отослать, чтобы похвалиться, мол, не такой я бестолковый, как они думали, но только потратил все раньше, чем опомнился. Но потом подумал, что ничего страшного, продам еще накопитель и вот тогда точно пошлю денег. Дней десять как проклятый качал следующий накопитель, аж в глазах темнело от натуги, но выкачал, не такой прозрачный, как первый, но вполне приличный. У некоторых такой и за год не получался. Побежал в лавку, а торговец посмотрел и сказал, что больше одного золотого за него не даст. Я возмутился, мол, у него такие продаются за сотню, а торгаш сцапал накопитель и посмеялся надо мной, сказав, что еще он много предложил, и вообще я теперь ему обязан каждую декаду приносить по такому накопителю иначе он меня сдаст в полицию, потому что я торгую магическими вещами без лицензии. Я ведь не маг, а простой студиоз, и, значит, не имею права торговать магическими вещами. Он даже мне книгу законов показал, а там написано, что, если кто не маг, но торгует без лицензии, то его отправляют на каторгу на пять лет. - Вот ведь дурень, - усмехнулась Колетт, - ты внимательно все прочел или только тот кусок текста, в который носом ткнули? Ты студиоз, а, значит, учишься магии и имеешь право продавать излишки, возникшие при учебе. Накопитель можно рассматривать как излишек, возникшей при учебе. Следовательно, ты закон не нарушал. - Это получается, меня провели как лошка? - Получается-получается, ничего не попишешь. Но, как понимаю, это не конец твоей истории? Рассказывай дальше. - А дальше я принес ему через декаду еще один накопитель, выложился по полной, а торгаш остался недоволен и сказал, что накопитель недостаточно сильный и потребовал слить силу в его накопитель и дал мне кольцо-артефакт для зарядки. Повесил мне на шею и велел зарядить его за следующую декаду, я старался! Честно старался, но тот накопитель был как пустой колодец - сколько не лей в него все равно пустой остается. Он за декаду только-только синеть начал, и торгаш опять ругался, угрожал полицией и каторгой, а потом подсунул артефакт и велел пустить по нему силу, ну я и сделал как велели, а оказалось, что это был запрещенный амулет, и торгаш теперь мне больше горсти меди не платит и говорит, что за тот амулет меня на каторгу засунут пожизненно. Я испугался и спросил у своих на факультете и выяснил, что почти все, кто без защиты благородных, из-за нищеты точно так же работают на тех или иных торговцев и так будет до конца учебы. А когда учеба в университет закончится, то надо себе на смену найти такого же безродного бедняка, а иначе торгаш сдаст в полицию, будто ты сам к нему пришел и предложил запрещенный амулет на продажу. И тогда тебя отправят на каторгу, но не на пожизненное, а на пять лет. А на каторгу страшно! Меня, если не за торговлю без лицензии, так за тот амулет на каторгу отправят. Парень опять разрыдался, а Колетт посидела, качая головой, вот ведь идиот. И, похоже, не один такой. - Говоришь, вас там таких дурачков на факультете много? – Колет погладила тонкие вздрагивающие плечи, - а пойти в библиотеку и почитать закон, которым так красиво запугивают, чтобы попытаться разобраться что к чему? А теперь послушай меня, пока ты студиоз, что бы ты не натворил с магией, за это отвечают декан и ректор. Надо было самому идти к ректору или к преподавателю, которому веришь, и рассказать, что случилось. Тебе любой взрослый маг объяснил бы, что студиоз во время учебы подчиняется только законам академии и ответственности за свои действия не несет. Сколько студиозы взрывают, уничтожают или топят во время учебы, ведь никто им счет за это не выставляет. А какой там запрещенный амулет и зачем он торговцу понадобился в этом еще надо разобраться, – Колетт щелкнула пальцами и сделала вестника. - Дежурному службы безопасности: сообщаю о фактах принуждения студиозов к незаконным действиям, запугивания и создания незаконных артефактов. А еще об утаивании доходов от казны и прочих противоправных деяниях торговца магическими товарами. Вестник улетел через стену, а на нее с ужасом смотрел парень, как будто у нее рога выросли, и Колетт решила пояснить для бестолковки. - А теперь поверь на слово как другу – в данном случае, кто первый заявил, тот и прав, а виноват тот, на кого заявили. Так что, ты теперь белый и пушистый, а торговец ответит перед службой безопасности за все, что он сделал. Я надеюсь, пришлют толкового человека, и он сделает все быстро и аккуратно. Студиозы важны для короны, как будущие маги, и только она имеет право иметь вас во всех позах, а торговцу ручки укоротят, возможно даже в буквальном смысле, ведь это, как ни посмотри, воровство у студиозов, которые собственность короны, а, значит, негодяй обворовывал родное государство. А государство очень этого не любит и сурово за это наказывает, чтобы другим неповадно было. Понял? В комнату залетел вестник – щегол с красной грудкой и медалью на шее, как показатель того, что это служебная птичка. Он сказал тихим мужским голосом: «Встречаемся в таверне «Сытый гусь» через полчаса». - Вот, - обрадовалась Колетт и, схватив парня с зареванным носом за руку, чтобы не убежал, потянула за собой, - пошли в таверну. И запомни – это ты заявил о нарушении закона и, следовательно, ты прав и наказывать тебя не за что. Это все вина торговца и вот его-то и накажут. Не бойся, идем поможем тебе и другим дурачкам, которые вроде и учатся в академии, а пользоваться библиотекой и собственными мозгами так и не научились. Может, в следующий раз не будете верить на слово негодяю и попробуете разобраться, где правда, а где ложь. Ну, а если своих мозгов не хватает, то стоит попросить помощи у взрослых и умных. - А мне, правда, ничего не будет? - парень переходил временами на рысь, чтобы поспевать за широко шагающей Колетт, пытаясь заглянуть ей в глаза, - а как же другие? Может, им тоже, ну это самое? Они ведь тоже не виноваты, а? - Не переживай, - усмехнулась Колетт, - с тебя начнут, и всю цепочку вытащат все до конца. Мы попросим за ребят, но тут надо посмотреть, кто придет разбираться, и, поверь, служба безопасности в любом случае будет на стороне студиозов, а вот декану вашего факультете прилетит поджопник, за то, что допустил такое безобразие. Это ж подумать только, сколько народу вместо того, чтобы думать об учебе, занимаются не пойми, чем! Нет, конечно, прокачка собственных резервов – это, конечно, хорошо, но не в ущерб же учебе! И потом обворовывать студиозов - это ужасно! Вам еще долг за учебу отрабатывать, а вы теперь боитесь за подработку браться, а, значит, будете нищими долгое время. Вам надо о девушках думать, семьи создавать, чтобы следующее поколение магов пришло на учебу. Безобразие! Сплошной убыток для государства! Вот так под бубнеж Колетт они и дошли до таверны, в дверях парень попытался упереться с перепуганными глазами: - Там дорого все, а у меня ничего нет! - Не переживай, - Колетт усмехнулась, - когда расследование закончится, станешь богатым человеком. Тебе вернут все, что ты сделал, и по справедливой цене, так что, вспоминай, что и сколько делал и готовь карманы для денежек. Один золотой за накопитель - это ж грабеж чистой воды! Войдя в таверну, они заняли самый дальний и маленький стол. К ним с настороженным видом подошла подавальщица. Парень в своей казенной одежде не был похож на того, кто готов заплатить хорошие деньги за еду, но Колетт была одета дорого, звякнула кошелем и со словами «я угощаю» заказала мед, сладкие пироги и фруктовый узвар, чтобы запить. Звон кошелька успокоил подавальщицу, студиозы все же, не заплатят, так отработают на кухне. И вскоре на стол поставили блюдо с ягодными и яблочными пирогами, большой пузатый графин с теплым узваром. - А как он, ну этот, ты поняла, о ком я говорю, найдет нас? – сглатывая слюну спросил парень, но Колетт только отмахнулась, узнают, когда придет время. Парень сразу вгрызся в пирожок с ягодами, слабо постанывая от удовольствия. А второй пирожок макнул в мисочку с медом и, казалось, позабыл обо всем на свете от блаженства, разлитого на тощем личике. Колетт, сидевшая спиной к стене, сразу увидела следователя СБ, и внутренне дернулась, опознав в нем знакомого. Они сталкивались пару раз, когда она была Никки, но теперь у нее от прежнего вида остался только цвет радужки глаз, и на ней не маска, а новое лицо, так что вряд ли он ее узнает. На всякий случай притушила ауру и едва не улыбнулась, когда маг сделал вестника, который прямой наводкой полетел к ним за столик. Ну да, самая простая проверка, кто был отправителем первого послания. Вестник завис перед Колетт и рассыпался снежинками. - Здравствуйте, молодые люди, - ищейка СБ наблюдал, как испуганно подавился парень и как спокойно на него смотрела девушка, - как я понимаю, это вы отправили послание мне? Будем знакомы, магистр сыска Бруст, а теперь вы представьтесь и расскажите во всех подробностях, что произошло и кого вы обвиняете. - Меня зовут Николетт Сталенхарт, - представилась Колетт, проигнорировав удивление в глазах мага, потом представила парня и, толкнув его ногой под столом, сказала: - Рассказывай все без опаски, - он твой единственный шанс выбраться из передряги с чистым именем и с деньгами, которые у тебя отжали.