Планы

Оставшиеся дни каникул Академию трясли следователи службы магической безопасности. Те самые, занимающиеся расследованием любых случаев нарушения порядка, в которых были задействованы маги - будь они жертвами нападений или, наоборот, нападавшими на честных граждан. Досталось всем и ректору академии, и деканам всех факультетов вместе взятым, кроме этого досталось и комендантам общежитий за их плохую работу со студиозами, ведь под их носом творилось форменное безобразие, а они ничего не знали, не видели и даже не подозревали! И всё из-за заявления одного из студиозов в службу СБ, о том, что их обворовывают лавочники и заставляют при помощи шантажа заниматься противозаконной деятельностью!! Кошмар и ужас! И это в столице славного Эллора, буквально под носом службы безопасности! Ректор академии только-только пришел в себя после разборок по поводу дуэли студиоза и графа. И не просто дуэли, а со смертельным исходом, и тут новые неприятности! И опять подозрение в умышленной халатности и несоблюдении законов. Ректор рвал и метал от ярости, тряс всех деканов и комендантов, досталось даже преподавателям, что они просмотрели такую ситуацию и студиоз посмел обратиться непосредственно в СБ, а не в деканат академии. Каникулы закончились, но по академии с важным видом продолжали ходить следователи СБ. Студиозов собрали в большом бальном зале, и деканы во главе с ректором мило общались со студиозами (хм, и это с высоты балкона второго яруса), долго и нудно рассказывая прописные, с точки зрения Колетт, истины. О том, что, пока студиоз учится, он находится под юрисдикцией Академии Магии Эллора, а это значит, что бы он не совершил, наказанием для него станут дополнительные часы занятий, а не тюрьма и каторга. Им сойдет с рук даже убийство. При условии, что оно было непредумышленным. Как это было, например, со студиозом Филиппом, графом Ногаре, который во время дуэли не рассчитал силу и в результате погиб его соперник. Многие понимающе ухмыльнулись, ага, вот прямо так и было. А то, что Филипп граф в данном случае не важно, и куда смотрел ассистент дуэльного круга? Он, наверное, чихнул в тот момент и отвлекся… Но не суть… По окончании такого душевного разговора (с высоты второго яруса) деканы разобрали студиозов и еще несколько часов полоскали мозги своим подопечным в стенах общежитий с единственным посылом: покайтесь, и вам ничего не будет! Как Колетт и подозревала, второго доноса от студиозов в СБ многие деканы просто бы не пережили на допросах в стенах этой зловещей организации. А Колетт с Эженом в это время почти по-семейному попили чай с ореховым печеньем в компании декана своего факультета, чьи растрепанные нервы лечил комендант парочкой бутылочек хорошего вина. Они уверили декана, что им такая глупость, как торговля своими изделиями в лавке, даже в голову не приходила, и декан, глядя на их бархатную и дорогую одежду, благостно кивал головой и, конечно, верил их словам. И главное, что они с Эженом даже нисколько не лукавили, потому что у милашки Эжена денег было даже с избытком, ведь родители давали ему карманные деньги из расчета, что он будет платить за свою еду в столовой, а он ел бесплатно. Да и сладости они с Колетт покупали по очереди, а кроме кондитерской и парка милашка никуда не ходил. А Колетт, если бы и решила подзаработать, то скорее начала бы торговать ядами собственного производства, а не прокачанными булыжниками. Так что, они очень даже искренне хлопали глазками в ответ на стенания декана собственного факультета. И только под конец не совсем трезвый декан сообщил мастеру Курту, что Амадей Саксен в скором времени вернется в общежитие и на учебу. Специально для него был вызван мастер с несколько необычными навыками общения с душами через магический шар и через всевозможные пиктограммы. В академии уже давно не обучали этому студиозов по требованию инквизиции, но Амадей решил работать дознавателем в СБ. Поскольку, обретя раба, он стал сильнее всех тех дознавателей, которые на этот момент работали в службе безопасности, а госпожа баронесса Штрейзельбаум изволила залечь в спячку, то и учить его стало некому. Колетт несколько удивилась подобному заявлению, поскольку схемы вызова душ были в их учебниках. А обучение работе с магическим шаром подразумевалось на втором курсе. Но декан сам развил свою мысль, сообщив, что следователи СБ имеют навык работы «по горячим следам», вернее, в их случае с не совсем остывшим трупом. Когда душа находится поблизости, и покойник в состоянии дать показания на своего убийцу. А вот далее, стоило только телу пролежать несколько дней, они уже не могли призвать душу для дачи показаний, и тогда вступала в дело госпожа баронесса. Правда, вызывали ее не всегда. Чаще следователи опирались на факты и показания вполне себе живых свидетелей или считывали улики на месте преступления или с самого тела. Ведь часто преступник оставлял на теле отпечатки своей ауры и прочие, прочие методы расследования. Поэтому академия вела долгую переписку с мастером Иоганном, который считался очень сильным медиумом и, кроме этого, слыл предсказателем. Его услугами пользовались многие дворяне, он даже был некоей знаменитостью, особенно в тех случаях, когда надо было убедиться, что в будущем брак будет удачным или деньги, вложенное в дело, вернутся с прибылью. Он считался сильнейшим медиумом и прорицателем в Эллоре и, чтобы попасть к нему «на прием», надо было или иметь громкий титул, или выложить крупную сумму золотишком. Госпожа Джесс в свое время весьма едко высмеяла этого мастера, обозвав его шулером, поскольку будущее предсказать невозможно. Форс-мажоры так же непредсказуемы, как стихийное лихо, а, главное, люди бывают так же непредсказуемы в своих поступках, как торнадо. А чтобы сделать прогноз на будущее, например, в браке надо обладать всего лишь честной информацией (которую подчас покупали у личных слуг) о воспитании и привычках будущих мужа и жены. И тогда пауза между тем временем, когда просили о встрече и самими приемом, уходила как раз на то, чтобы собрать необходимую информацию. Что же касается прибыли будущих предприятий, то тут хватало здравого смысла, вкупе со знанием порядочности партнеров, вступающих в совместный проект. Хотя, опять-таки никто не мог просчитать наперед, учитывая «его величество случай». А уж для того, чтобы вызывать призраков, для некроманта многого и не надо, общение с мертвыми - это одна из основных способностей этого темного дара. Никки видела призраков и общалась с ними даже до того времени, как научилась устанавливать пиктограммы вызова и удержания. И те сыщики из СБ, как правило воздушники с небольшим зубчиком магии разума или некромантии, кто имел «навык общения с призраками» попросту помалкивали, что обычно души были некоторое время возле тела, не решаясь их покинуть в надежде вернуться обратно. И только души внезапно умерших могли не сразу понять, почему с ними не разговаривают другие люди, и пытались двигаться по ранее намеченному маршруту или к людям, которые были им очень дороги. Например, души погибших матерей часто находили возле их детей, пока они не осознавали факта своей кончины. Но именно в первые три дня души были близки к собственным телам и ищейки, имеющие фиолетовые зубчики силы (которые они очень прятали от коллег, ибо стыдно быть некромантом), вполне сносно общались с душами погибших. Да и дальше вызвать их было бы не проблемой, если бы не боязнь прослыть среди коллег «труполюбом» и навлечь на себя пристальное внимание инквизиции. Ну, а вдруг они пропустили ужасного некроманта? Другое дело Колетт с Эженом и тот же Амадей, у которых изначально были фиолетовые глаза, и каждый встречный буквально сразу понимал, что они некроманты, и общение с нежитью для них привычное дело. Раньше Колетт удивилась бы, если ей сказали, что после двух лет обучения студиоз не знает элементарного для никроса плетения вызова и удержания. Это ведь все было расписано в учебнике, кстати сказать, единственном на три года обучения, но после знакомства с мастером Крысом стало понятно, что этот индивидуум не в состоянии научить даже элементарному. Стоило только вспомнить его потуги поймать собственного зомби в пиктограмму, так обхохочешься! Он его просто остановил внутри неправильно написанной схемы. Но Амадея, по словам коменданта, привлекало именно темное искусство прорицания будущего при помощи: магического шара, карт, кидания костей, камней, по завиткам дыма курильниц, разлитой крови, потрохам убитых животных, вылитому в воду воску, куриным яйцам, чайным листьям в чашке, расчетам нумерологов, наблюдением астрологов, по линиям ладони и отпечатку стоп, по стопке палочек со знаками и талмудом расшифровывающих предсказания, а еще по вещим снам, по живой курице или петуху (в зависимости от пола вопрошающего) и многим другим вещам и практикам лишь бы узнать неминуемое. Главным было умение правильно истолковать все знаки и подсказки и при этом выглядеть умным и серьезным человеком, чтобы клиент воспринял пророчество максимально искренне и потом прожил свою жизнь по заданному сценарию, не отклоняясь от намеченного плана, и терпеливо переносить все тяготы (ведь ему было все это предсказано), даже не пытаться что-либо изменить. Декан факультета на подобное заявление коменданта тяжко повздыхал и, виновато косясь в сторону, сообщил, что мастер Иоганн в любом случае лучше мастера Красмауса, и возможно научит будущего ищейку СБ хоть чему-нибудь нужному и полезному для работы. А лично он, как декан факультета, просто счастлив, что ректор академии согласился заплатить мастеру Иоганну такую приличную сумму за учебу, как он просил. Хотя, скорее всего, он согласился не ради денег, а чтобы потом добавить в свои хвастливые россказни, что он обучал студиозов в академии магии. И главное, что для него это возможно исключительно из-за того, что проректор госпожа Паучиха залегла в спячку и не сможет отвесить очередной пендель под зад мастеру Красмаусу и новому, простите, добрые боги, преподавателю «темных практик» мастеру Иоганну. И тут, как говорится, из двух зол выбираешь наиболее полезное. Колетт и Эжен допили свои напитки, доели печеньица и разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть перед учебным днем. Каникулы закончились и начались учебные будни следующего семестра. Теперь у них добавилось в обязательной программе посещение дуэльного круга, а у Колетт, наконец, начались занятия в прозекторской, когда студиозам медикам объясняли на трупах строение человеческого тела. Так сказать, наглядно, а не на картинках. Параллельно с этим студиозов учили классификации тонких тел, показывали приемы, как научиться видеть ауру, и разбирали ее по слоям, как луковичную шелуху. После первого такого занятия к Колетт подошли змейки во главе с Диной и попросили помощи, чтобы разобраться досконально с этими вопросами, потому что в учебниках все было «как-то запутанно». В ответ Колетт продиктовала несколько трудов уважаемых ученых, а чтобы они не читали все подряд, уточнила, какие именно разделы им следует внимательно прочитать, а что следует законспектировать и желательно заучить. При этом она промолчала о труде мастера Тоцци, и не потому, что считала его труд плохим, а, наоборот, слишком хорошим, чтобы давать его в руки людей, которые только-только знакомятся с этой темой. Эжен вначале не хотел заниматься со змейками в прозекторской и, вообще, он не горел желанием учить лекарское искусство. Он решил прокачать ветку огня, чтобы на него не смотрели свысока задиристые огненные маги и обязательно победить как можно больше соперников в дуэлях, чтобы на него перестали смотреть, как на милашку, и, наконец, увидели в нем мужчину, хм, ну или хотя бы парня, с которым можно сходить на настоящее свидание, а не как на подружку для обсуждения нарядов и парней. Но после пары подзатыльников и гневного шипения от сестрицы он стал посещать лекции вместе с Колетт. В прозекторской Эжену было скучно, впрочем, как и Колетт, и когда однажды преподаватель с ухмылкой спросил, не хочет ли кто-то из студиозов ему ассистировать при препарировании трупа, Эжен спокойно встал со своего места и вышел на подиум, где стоял стол с трупом старика. Он был привычен к трупам и с детства помогал отцу в деле подготовки покойника к похоронам, и это было не всегда только обмывание и переодевание, подчас и бальзамирование, которое порой подразумевало вскрытие тела. Его не пугали кишечные газы, раздутые тела и трупные пятна. Он знал, как препарировать, с чего начинать и не дрогнувшей рукой вытащил из воздуха скальпель, пилу для костей и расширитель для грудины, при этом громко и четко поясняя, что он делает и почему. Эжен без эмоций проткнул раздутый живот трубкой газоотвода, поясняя, зачем он это делает до вскрытия (чтобы петли кишечника не полезли в разрез через слабые стенки брюшины), а потом вскрыл тело, подоставал требуху, вычистил желудок, в котором выпитое перед смертью пиво начало бродить по-новому и с другой скоростью, добавляя запахов к разложению. Определил причину смерти и, достав раздутую печень со следами прижизненного некроза, ткнул ею в сторону замершего преподавателя. И только заметив его ошарашенный взгляд, посмотрел вглубь аудитории, где отсутствовало почти две трети студиозов. Остались самые стойкие или те, кто, как и Колетт, успели прикрыться воздушными щитами от запахов. Вид милашки Эжена, так спокойно потрошащего труп и стоящего по локоть в крови и требухе, произвел неизгладимое впечатление на всех змеек первого курса и тех второкурсников, которые пришли позлорадствовать над новичками и, возможно, ассистировать преподавателю при вскрытии. Теперь половина змеек шарахались от Эжена, становясь цвета молодой травки, а другие с интересом рассматривали его, впервые задумавшись о возможном браке с нежным цветочком, но таким хладнокровным и профессиональным в своем деле. А еще они вспомнили о том, что он им что-то лепетал о родителях и землях, да и бархатный костюмчик вкупе с благородными манерами добавлял в их глазах бонусы кандидату в мужья. Колетт даже не знала, как ей быть, то ли радоваться такой популярности Эжена на факультете, то ли стоит закатать рукава, чтобы отгонять нахалок от братца. Но вскоре Эжен пошел на свидание, и не с сестрицей, а с «настоящей девушкой». Он, как галантный кавалер, сводил ее в кондитерскую и нафаршировал сладостями, а потом они мило погуляли в парке неподалеку, держась за руки и делясь интересными историями. Он ее проводил до дверей общежития змеек, получив «настоящий» поцелуй в щеку. Эжен прибежал в комнату к Колетт с горящими щеками и блестящими глазами и спросил у сестрицы, можно ли считать, что они теперь с этой девушкой встречаются, и когда ее надо знакомить с родителями? Ведь если девушка его поцеловала, то значит она серьезно относится к их отношениям! Пришлось отправиться за советом к мастеру Курту. Его подобный вопрос тоже поставил в тупик, и он некоторое время сидел молча, а потом, собравшись с мыслями и заказав всем чая с печеньем, начал издалека. Мол, не стоит воспринимать все настолько буквально, свидание - это не помолвка, это просто возможность присмотреться друг к другу и решить насколько вам комфортно вместе. И совсем не стоит принимать такие серьезные решения после первого свидания. Надо наоборот пристальнее присмотреться, может девушка тебя обманывает и строит на тебя свои корыстные планы. Может она действительно совсем не тот человек, с которым стоит прожить всю жизнь? И вообще, поцелуй на первом свидании ничего не значит, это вроде «спасибо», но сказанное не словами, а через прикосновение. Эжен ужасно расстроился после этих слов, он уже мысленно планировал свадьбу и кого из родственников он хотел бы пригласить, а кому решительно отказать! Как, например, своим кузенам, которые постоянно хихикали над ним, что он не женится, а его возьмут в младшие мужья, потому что перепутают с барышней. Следующим потрясением для Эжена было то, когда на следующее утро в его локоть буквально у дверей общежития вцепилась красивая девушка и сразу же заявила, что им обязательно надо сходить на свидание, чтобы лучше узнать друг друга: - Я чувствую, мы с вами, драгоценный Эжен Грау, родственные души и просто обязаны быть вместе! Я точно знаю, что вы моя судьба, а я - ваша! И пока милашка Эжен хлопал глазками и пытался переварить столь неожиданную информацию, в его другой локоть точно так же вцепилась его вчерашняя «подруга» и, гневно сверкая глазами, потребовала, чтобы тот избавился от нахалки, потому что она его первая «застолбила». Эжен после подобного заявления замер точно, как тот самый столбик, и с приоткрытым ртом пытался выдавить членораздельные звуки, пока его как манекен дергали в разные стороны девушки, которые начали выяснять отношения друг с другом. Колетт щелчком пальцев активировала амулет защиты на груди Эжена и, когда руки нахалок отцепились от братика, добавила им свой любимый замок на болтливые рты, и после чего протянула Эжену руку, чтобы сдвинуть его с места в сторону столовой. - Братец, нам стоит поторопиться, чтобы успеть позавтракать и не опоздать на первую лекцию. Эжен ухватился за ее руку, как за спасательный круг в бушующем море, и, отойдя дальше, растерянно оглядывался, чтобы посмотреть на двух барышень, которые жестами очень энергично что-то друг другу доказывали, не обращая внимание на смешки проходящих мимо студиозов. И, только зайдя в столовую, он вздохнул и расслабился. - Ах, кажется мастер Курт прав, я совсем не так представлял свою избранницу. А что имела в виду вторая барышня, которая заявила, что я ее судьба? - Эжен, - Колетт с укором нахмурилась, - не стоит верить всему, что говорят. Лучше сосредоточьтесь на предстоящей лекции. Мало ли кто и что сказал, нельзя быть таким доверчивым!