Приятно проведенное время

Девушки не вняли голосу разума и таскались за Эженом, как сталкеры. Со стороны это выглядело даже немного пугающе. Они теперь в столовой сидели за столом некросов, и как-то незаметно из двух их стало пятеро. Та первая барышня была со второго курса, а четверо - с первого, и они мотивировали свое нахождение рядом с Эженом тем, что уже «давно с ним знакомы и, более того, они - друзья». К радости барышень Эжен посещал большинство лекций вместе со змейками, но на уроки по этикету ходил вместе с юношами-воздушниками, хотя барышни пытались его уговорить ходить вместе с ними, но Эжен ужасно возмутился и отказался – он им не барышня, а, между прочим, молодой человек! И с этим надо считаться! Змейки из числа тех, кто не таскались за Эженом, услышав его гневное высказывание, долго хихикали над этим «между прочим», но громко вслух этого не говорили, опасаясь гнева Колетт, которая легко раздавала всем заклятие «замок», которое раз от раза держалось все крепче и крепче на болтливых ртах. Теперь за столом некросов сидели семь человек – Колетт с Эженом и напротив воздыхательницы вместе с желающими посещать каждый вечер кондитерские и парки, а также получать маленькие подарочки в знак симпатии от Эжена. Это были недорогие (по меркам Эжена) безделушки «на память»: шляпные булавки с камешками, шпильки с подвесками, бутоньерки с живыми цветами, кружевные митенки или что-то для дамского несессера, вроде серебряного желудя-наперстка, крошечных ножничек с позолоченными дужками или серебряные иголки в милом чехольчике. Все то, что можно было дарить по этикету подругам без всяких тайных посланий и намеков. Девушки специально с пристрастием расспросили об этом у преподавательницы по этикету, а потом расстроенно сопели, думая о своем. Такие подарки делали девочкам, а не невестам. Колетт смотрела на все это с олимпийским спокойствием и только вздыхала, когда вместо занятий в библиотеке Эжен «со своим гаремом» прогуливался до кондитерской или отправлялся ужинать с подругами в таверну «Сытый гусь», потому что по вечерам там были танцы и приятная музыка. Он каждый раз зазывал с собой сестрицу, но Колетт хватило одного раза, чтобы понять, что ее подобное времяпрепровождение не радует, а, скорее, раздражает. Она уходила в Библиотечную башню, а Эжен отправлялся с подругами приятно проводить время, купаясь в их любви и обожании. Саму Колетт настораживало только то, что стол некросов был рассчитан на восемь человек, а, если вернется Амадей со своим рабом, то кому-то места не хватит. Она поговорила на эту тему с мастером Куртом, и тот посоветовал поставить девятый стул к торцу стола. Амадей с удовольствием займет это место, посчитав себя хозяином или, скорее, главным за столом и в компании собравшихся. Колетт так и поступила, изготовив в общежитии девятый стул, а слуга отнес его в столовую и поставил, куда было велено. Так что, каждый проводил время как хотел. Эжен получал именно то, о чем мечтал – компанию милых барышень и приятные встречи с легким флиртом, а Колетт - спокойное время в библиотеке и изредка встречи со змейками в стенах своего общежития, чтобы помочь желающим улучшить свои умения и навыки в учебе. Они рассматривали ауры живых существ на примере питомца в ее комнате. Змееныш за то время, как его стали считать фамильяром, несколько подрос и приятно округлился из-за весьма обильной кормежки. Он теперь не был похож на тощий шнурок, а выглядел самой настоящей змеёй, вальяжной и очень грациозной. Змееныш был любимцем мастера Курта и тот его баловал всякими змеиными вкусностями, но при этом отслеживал, чтобы он был активным и достаточно двигался. Так что Змееныш был совсем не против, что бы его счастливую и здоровую ауру рассматривали восторженные людишки. Казалось, он и сам понимал, какой он красавчик, и плавно перетекал с ветки на ветку, позволяя любоваться собой. После дополнительной литературы девушки под присмотром Колетт перешли к ауре человека. Теперь подопытной мышкой стала одна из служанок. У нее была чистая от проклятий аура, ведь она была под контролем и присмотром мастера Курта. Это было понятно по немного «продавленной» ауре, когда мастер наложил на ее волю несколько корректирующих поведение приказов – быть внимательной к чужим словам, а самой помалкивать, когда речь заходила о жильцах на подведомственной магу территории. Но это было заметно только для Колетт, потому что она могла увидеть и понимала, что именно видит. Другие девушки увидели напряжение в пояснице, немного растянутую щиколотку и головную боль, не очень сильную, но дискомфортную. - Я могу обезболить, - Дина подошла ближе, - разрешишь? Служанка кинула взгляд на мастера, тихо сидящего в углу гостиной общежития и молча наблюдающего, по озвученной версии, чтобы его человеку не нанесли вреда, но на самом деле присматривающему за Колетт, чтобы она опять не сделала того, что не может уметь студиоз на первом году обучения. А в случае, если что-либо случится, то сразу взять всю ответственность на себя. Когда мастер согласно кивнул, то и служанка согласилась, чтобы на нее воздействовали своей магией молодые магессы. Тут она больше доверяла мастеру, чем студиозам. Дина подошла еще ближе к служанке и, положив ей на виски пальцы, запустила ментальное обезболивание. По ауре девушки пробежала легким туманом белая пелена, и головная боль прошла мгновенно, а чуть позже перестали тревожить по очереди поясница и щиколотка. Колетт пояснила, что такой белой пеленой выглядит действие обезболивания, ментального или растительного, действующего на психику, как настой опия, а, например, яды или сильнодействующие лекарства на нерастительной основе, вроде ртути или мышьяка, выглядят желтым налетом. - Ты ментал? – всполошились девушки и посмотрели на Дину с подозрением, а вдруг она заставит их скакать на одной ножке? - Глупости не говорите, - одернула подруг серьезная Дина, - у каждого мага есть возможность пользоваться разумом. Предположим, в создании вестника именно разум дает возможность находить адресата или в создании сферы, которая отсекает звуки. Этим пользуются все маги, по крайней мере, те, кто имеет мозги в голове, а не вату. Просто магам воздуха этим проще овладеть. И заметьте, что обезболивание очень важно именно для медиков, так что отставить панику! Лучше почитайте Ивринга Аллерика «Чертоги разума». Крайне полезная книга, ее даже стоит местами законспектировать. Комендант посмотрел на Дину с уважением, а Колетт ей мысленно поаплодировала. Молодец, три месяца страданий над тяжелой для самостоятельного разбора книгой, зато какие блестящие выводы и, главное, нужный навык. - Именно из-за того, что разумом может пользоваться любой маг, ветку разума и некромантии не принимают за самостоятельную силу, и считают только стихии. Именно поэтому Эжен соло, ведь у него есть только одна подтвержденная ветка воздуха, а я - дубль вода-воздух. А ведь Эжен больше некромант, чем воздушник. - Ой, не напоминай, - отмахнулась одна из девушек, - как вспомню, как он чистил желудок у трупа! Так невозмутимо, как будто полотенце складывал, так прямо вонь в носу и желание вытошнить ужин. Вы помните, как тогда несколько наших лишились чувств от этой картинки? Но я вытерпела до того момента, как он достал печень и стал ее вертеть в руках, рассматривая, и потом пальцем так тыкал в нее, чтобы что-то показать преподавателю, я едва успела выбежать, пока не потеряла сознание от этого ужаса. - Медик не может быть чувствительной чистоплюйкой, - Дина недовольно поджала губы, - именно поэтому нас и шокируют в прозекторской, чтобы вы потом не блевали на живых пациентов. Ты думаешь, они будут лучше пахнуть или иначе выглядеть? Труп хотя бы не страшно резать, его не убьешь своими кривыми ручками и неумением, он и так уже мертв. - А я боюсь покойников! – взвизгнула одна из девушек, - почему они не щадят наши чувства и не учат на живых? - Именно поэтому, - скривилась Дина, - чтобы ты не фукала, когда тебе попадется гнойная рана. А то вздернешь носик и уйдешь со словами: «я такую гадость лечить отказываюсь! Дайте мне что-нибудь покрасивее!». И потом тебя живые пациенты боятся, в отличие от покойников, те просто молча лежат, не плачут и не просят, чтобы их отдали опытному медику, а не впечатлительной барышне. Так что, пользуйся тем, что есть, и будь благодарна за то, что об этом позаботились другие люди. Девушка надула губы и отвернулась, явно недовольная ответом, но зато потом Дина потыкала всех носом в суровую правду жизни, и учеба пошла намного быстрее. Девушки согласились с мыслью, что работа медика - это не розы нюхать, а если не хочешь лечить страшных и больных, то лучше сразу менять профессию, пока еще не поздно. Те, у кого первой веткой была вода, могли перейти на факультет жабок и, став алхимиками, всю жизнь возится с пробирками и ретортами. Ну, а то, что факультет змеек называли факультетом невест, так это просто название, а не обязательное условие, да и женихи пока не наблюдаются. А те, у которых был воздух, могли пойти на факультет чистых стихийников, хотя потом, конечно, найти работу с одной стихией будет достаточно тяжело, медику намного легче найти заработок и в маленьких городках, и в больших деревнях, к медику всегда относятся лучше, чем к любому другому магу и, если не деньгами, то хотя бы продуктами рассчитаются за работу. Колетт не каждый день проводила подобные факультативы, чтобы кумушки не расслаблялись и не пытались повесить на нее свое нежелание учиться, она им, в конце концов, не репетитор. И в ответ на пожелание прийти к ней в общагу и под чай с пирожными порассуждать о тяжести учебы, получали список литературы, а потом Колетт с верхнего пандуса наблюдала, кто старательно конспектирует из книги, а кто обиженно дует губы в столовой. Она, в отличие от Дины, не имела никакого желания возиться с другими людьми, особенно в ущерб своим интересам и учебе. Ищейки магического сыска все еще шныряли по академии и везде засовывали свои носы. В результате нашлась еще группа студиозов, подрабатывающая на стороне и в самой академии. Когда сильные студиозы делали контрольные работы за других, а порой, воспользовавшись магическими личинами, даже сдавали экзамены. Очередной скандал разгорелся и потух. Замятый родственниками тех самых ленивых студиозов, которые предпочитали рассчитаться из родительского кошелька лишь бы только не напрягать собственные мозги. Тот самый воздушник, с которого все началось, стал настоящим героем на своем факультете. Он по просьбе Колетт умолчал о ее роли во всем произошедшем. По его истории он подошел к Колетт, как справочнику в библиотеке, чтобы уточнить несколько моментов в законодательстве и, якобы поговорив потом с умной барышней, взял ее с собой на встречу с ищейкой в качестве моральной поддержки. Все видели, как Колетт тащила воздушника почти за шкирку, так что отрицать факт их совместного похода было бы глупо, но при этом можно было несколько сместить некоторые акценты в нужную сторону. И вот молодой человек - отважный герой и борец за справедливость, а Колет - просто умная барышня, разъяснившая законы и настоявшая на встрече именно в таверне, куда молодой человек опасался ранее заходить из-за скудности своих сбережений. Это теперь он был хорошо и качественно одет, обут и по-модному подстрижен. Они встречались с Колетт в столовой и всегда вежливо раскланивались издали. Колетт вначале хотела уточнить, послал ли парень денег родне, но потом, решив, что не стоит совать свой нос в чужие дела, задавила свое ненужное любопытство. Теперь помимо занятий в прозекторской им преподавали основы магического боя вначале в теории по трактату Жерома из Келоны «О щитах и защитах», разбирая различия между щитами: стационарным, который ставили в привязке к месту, динамическим, отражающим удар, активным, который поглощал чужую силу и усиливался за этот счет, и зеркальным, который, отзеркалив чужой удар, менял при этом стихию на ветку силы хозяина. А потом под присмотром мастера отрабатывали щиты и способы нападения и, главное, учили правила проведения магических дуэлей. Со своим кодексом и сводом правил, как гласных, так и негласных, вроде того, что беременной магессе нельзя бросить вызов на магическую дуэль, и, если все же «честь требует отплаты», то следует воспользоваться немагической дуэлью или найти посредника, который будет выступать от имени магессы. Колетт даже заинтересованно насторожила ушки при упоминании «немагической дуэли», но речь шла о спарринге «до первой крови» при помощи колюще-режущего, вроде сабель или шпаг. На выбор магессы. Ивейн потратил несколько лет, тренируя именно ее навыки немагической драки. Не всегда есть возможность использовать магию. Бывают места силы, где любое использование силы может повлечь непредсказуемые последствия, а бывают глушащие магию амулеты, и тогда физический навык защиты и нападения мог спасти жизнь. Он вначале учил ее метать ножи и пользоваться хлыстом, и только, когда ее руки окрепли, вложил в них вначале рапиру, потом шпагу и под конец уже саблю. Он при помощи Дома пояснял необходимый выбор между саблей и шпагой, который должен зависеть от контекста использования. Если предполагается реальный ближний бой и необходима маневренность, то сабля может быть лучшим выбором. Если же ожидается статусный бой при дворце, то там важна дистанция и контроль, тогда шпага может быть предпочтительнее. Да и раны, наносимые шпагой и саблей, совершенно различны. Удар саблей может реально ранить или же покалечить в отличие от удара шпагой, которая оставляла аккуратный прокол. Маги часто не замечают колющих ударов шпагой, сращивая раны собственной магией прямо во время дуэли и поэтому, когда надо покрасоваться и повыпендриваться, то всегда берут шпаги. А в случае, если дамы решат показать боевой характер, то берут исключительно рапиры. Они и легче, и гибче, а уколы от них, хоть немногим меньше, чем от шпаги, но часто лезвия рапиры просто выгибались дугой, упираясь в корсет и не допуская прокола. Для мага немагическая дуэль - это всегда несерьезно, но при этом повышает статус, давая звание дуэлянта. Подразумевая при этом именно немагические дуэли и считая их более благородными для решения вопросов чести. А вот Эжена родители оберегали от колюще- режущего и давали ему в руки коклюшки, чтобы развивать мелкую моторику пальцев и крепость запястий и кистей. И теперь милашка бросал завистливые взгляды на молодняк огненных магов, задирающий друг друга, чтобы схлестнуться в очередной схватке на шпагах, а потом пошагово разбирая те или иные связки приемов при нападении и защите. Поскольку немагический бой использовался в основном при дворце, то студиозам о нем рассказывали только в контексте общих правил и понятий для, так сказать, общего развития, а вот магические дуэли были обязательны к обучению, поскольку каждый маг в случае войны считался военнообязанным и был обязан присоединиться к военному походу. В зависимости от его спецификации он причислялся к боевым, тыловым или обозным. И медики здесь были именно тыловыми, поскольку прилагали свои силы в полевых госпиталях. Обозными считались те, кто «откупался» от военной службы, снабжая армию на марше провиантом, телегами, тягловыми лошадями и всем другим, что было необходимо в обозе. А Колетт смотрела на подобные немагические дуэли тоже с завистью, но по другой причине. Ей реально не хватало привычной физической нагрузки спаррингов, и тут ей на помощь пришел неожиданно мастер Курт, который заметил ее тяжкие вздохи и недовольную мимику и, выяснив в чем причина, предложил свои услуги в качестве партнера. И теперь Колетт несколько вечеров в неделю приятно проводила время, гоняясь с мастером Куртом вначале по комнате, в которой они с Эженом отрабатывали магические связки, а потом и выскакивая в коридор, чтобы привольно гонять друг друга в длинных атаках и финтах. В любом случае Эжен прогуливал свой гарем, а Амадей со своим рабом так и не появился в общежитии, так что свидетелями этих схваток были только молчаливые слуги. Мастер в самом начале предложил ей переодеться в штаны для удобства, но Колетт отказалась, пояснив, что ее учили бою именно в длинной юбке, ведь в настоящем бою ей никто не даст возможность переодеться в удобную одежду, поэтому она подбирала рукой юбку с одной стороны и бесстрашно бросалась в атаку к восторгу Курта. А потом они, усталые и довольные друг другом, приводили себя в порядок и приятно сидели у камина, попивая чай под веселые истории из жизни придворных. Например, мастер ей со смешком рассказал, как две любовницы короля решили на дуэли выяснить, кто именно будет сопровождать его в театр, а кто - на бал маскарад, и перед дуэлью на радость секундантам и зевакам скинули платья и дрались в бюстье с корсетами и кружевными панталонами, с подвязками, лентами и чулочками. Колетт с удовольствием слушала смешные истории, а сама с наслаждением старалась незаметно для мастера Курта потянуться от приятной усталости во всем теле.