Каникулы (продолжение)

Столовая утром была практически пустой. Студиозов осталась едва ли треть от прежнего числа. Да и те, что вчера почти до утра танцевали, не пришли на завтрак. Преподавателей на втором ярусе тоже не было, а повара вместо готовки собрались группками и сплетничали. Нет, еда, конечно, была приготовлена, но не сравнить с тем количеством, что готовили обычно. Колетт дождалась, когда для нее приготовят омлет, и, взяв чайничек со свежим фруктовым чаем и сладкую булочку, отправилась за свой стол некросов. - Разрешите к вам присоединиться? – Кристоф с Аникой стояли со своими подносами, и когда Колетт кивнула головой, сразу сели напротив нее, – благодарим. Они выставили тарелки на практически пустой стол и принялись завтракать. Аника осторожно погладила кружевную скатерть на столе и, отогнув край, убедилась, что кружево магическое и одинаковое с двух сторон. У них была еда с бесплатного крыла кухни - одинаковая каша с кусочками фруктов. Они ели ее с большим аппетитом, довольно переглядываясь друг с другом как заговорщики. Колетт только к концу завтрака поняла, что они впервые открыто едят вместе за одним столом, ведь у них были разные факультеты, а, следовательно, и столы в столовой. После завтрака Кристоф отнес подносы с грязной посудой. Колетт, конечно же, по привычке перед этим очистила свою. Они начали рассказывать о том, что вчера они прочли и какое задание выполняли. Насколько Колетт помнила, заданием было «почувствовать и призвать свою стихию». Если Аника уже сталкивалась с этим, чтобы наполнить водой графин для умывания в общежитии, то Кристоф тупо моргал глазами. Как почувствовать воду? Как можно призвать то, чего не понимаешь? Колетт сходила к выдаче еды и попросила глубокую тарелку и графин с водой, а потом рассказала, что воды в человеке, как в огурце, и это не только моча и слюна, но и кровь с лимфой, да и мозги в голове – это почти медуза. Кристоф с Аникой хлопали по вылитой в тарелку воде руками, смеялись, баловались, брызгая друг на друга, но потом Кристоф опять говорил «не понимаю». А Колетт закусывала губу изнутри, желая врезать ему по голове за тупость! Чего здесь можно не понять? А может он над ней так изощрённо издевается? - Держи! – Колетт плеснула на Кристофа из стакана. Тот испуганно выставил руку, и вода вдруг замерла перед его ладонью. - Это как? – Кристоф испуганно захлопал глазами точно, как растерянная Аника, - как это у меня получилось? Кристоф попробовал прикоснуться пальцем к застывшей в воздухе воде, но та отмерла и выплеснулась на стол, намочив кружево. Колетт показательно сделала пируэт рукой, вода собралась со скатерти в большую каплю и зависла над ее рукой. Не как элементаль, а как вода в стакане, но только без стакана. - Все-то ты понимаешь, просто тебе проще сказать «не понимаю» и ждать, когда я тебе все прожую и в рот положу, а ты вместо того, чтобы проглотить, начинаешь отплевываться! Ты зачем у меня помощи просил? Чтобы «не понимать»? Чего ты ждешь? Хочешь, чтобы я тебе элементаля в руку дала? На! Только, главное, удержи! Вода над рукой Колетт стала подвижной каплей и она, схватив руку Кристофа, сунула элементаля ему на ладонь. Тот отдернул руку, как будто обжегшись, и спрятал ее под стол. - Ты его боишься? – удивилась магесса, - я не понимаю, тогда к чему все это? Тебе нужно подтверждение второй ветки или что? Ждешь, когда кто-то придет рядом с тобой и скажет комиссии: у него есть вторая ветка, просто он трус и боится ее, поэтому и элементаля удержать не может? - Я не трус! И я не боюсь, - Кристоф закусил губу, - просто я не ожидал. И вообще, я ее не чувствую, я не понимаю, что с ней делать. - Хорошо, - Колетт вздохнула, - давай зайдем с другого конца. Скажи, как ты чувствовал землю. - Я ее трогал руками и понимал, что земля холодная и не стоит сажать зерно, оно не взойдет или колос будет очень слабым. Или, положив руки на землю, чувствовал, что она слишком сухая, и растениям нужен полив. А еще я знал, когда стоит косить, а когда стоит подождать. Понимаешь, земля - она живая! А вода - просто вода, - Кристоф равнодушно пожал плечами, - она просто мокрая и все… - Угу, – задумалась Колетт. Она вспомнила солнечный день, когда лежала на большом камне у обрыва, а внизу, как большое сердце, о берег бились волны прибоя. – Понятно, в чем проблема. Хорошо. Тогда одеваемся для прогулки и идем к реке. - На ней лед! – удивилась Аника. - Лед - это тоже вода, - пожала плечами Колетт, - да и подо льдом есть вода. Вот к ней и отправимся! Все равно заняться на каникулах было нечем, да и на призраков она немного дулась из-за прошлого разговора. И ничего она не старушка, тоже умеет веселиться, так что, нечего тут, вернее, там, в Библиотечной башне носы задирать! Мастер Курт был рад, что она, наконец, перестала сидеть в одиночестве и отправилась на прогулку, тем более в компании новых приятелей. Так что Колетт накинула плащ на плечи и надела сапожки вместо туфелек, но не от холода, а так, на всякий случай. Вдруг подол задерется и все увидят туфли и начнут кудахтать, как Эжен: «ой, мороз, а ты по снегу в тонких туфлях!» Кристоф с Аникой пришли к калитке, взявшись за руки, как дети, и глупо переглядывались, а ауры у них переливались как мыльные пузыри. Они то ли смущались, то ли радовались. И как понять одновременный розовый всплеск вожделения и желтый интерес в изморози страха? Колетт недовольно фыркнула. Порой понять людей с их чувствами и эмоциями очень тяжело. Это в книжке все просто расписано или расчерчено, а если лекарство, то с четкими дозировками и назначениями, а как понять, когда состояние меняется едва ли не каждую секунду? Хотя, если вспомнить, какая была аура у мастера Руста при знакомстве, то, пожалуй, так должно быть выглядит эмоциональный шторм. Да. Она о нем уже читала… Накануне Колетт от нечего делать занималась зачарованием вещей. Теперь вместо большого кошеля на поясе был небольшой кошелек, который невозможно украсть. Да и амулеты, которые остались после последней продажи, тоже лежали в отдельном кошеле… Ну, так на всякий случай. Она даже ути-пути зачаровала, чтобы не искать по утрам, куда их засунула накануне. До городского парка с рекой надо было пройти достаточно приличное расстояние, но на улице было много празднично одетого народа, да и красиво оформленные дома и магазины делали такую прогулку приятной, так что дошли они, не заметив расстояния. На реке предприимчивые торговцы устроили каток для всех желающих. Лед был достаточно толстым и не треснул бы даже под большой группой людей. На берегу торговцы поставили палатки с товаром или торговали вразнос с лотков, где можно было купить горячее питье, пирожки или даже подогретое вино с пряностями. Там же маги наносили на обувь всем желающим тонкие лезвия коньков. Всего пара медяшек, и пара лезвий на каждом ботинке позволяли кататься час или чуть больше, а потом лед на лезвиях таял от трения, и надо было или повторять заклинания, или отправляться по своим делам. Конечно, Кристоф с Аникой (ну точно, как дети) решили вначале покататься и, заплатив магу медью, встали на лед, чтобы вместе с другими скользить по замерзшей реке, позабыв обо всех делах. Колетт села на скамеечку на набережной и наблюдала за людьми. Где-то играл оркестр почти как на ярмарке, но несколько более слаженно, люди радовались и улыбались. По всей видимости, это было весело… Но пробовать не хотелось. Она помнила свое разочарование, когда прокатилась на карусели, о которой буквально грезила все свое осознанное детство. Некоторые развлечения хороши на расстоянии… И тут вдруг заметила Полпальца! Как говорил Рокфор, «неожиданно»! Колетт вспомнила давний разговор с Шульцем, что тот отправил его куда-то в другой район города, подальше от старой части столицы, чтобы он не мозолил глаза и не лез к ней с глупостями. Полпальца выглядел как приличный молодой человек. Как мелкий торговец или приказчик средней руки. Чтобы не слишком привлекать к себе внимание, но в то же время, чтобы внушать доверие своим внешним видом. Добротные вещи и вальяжный вид даже не допускал мысли, что он был вором. Его аура была под артефактом, и со стороны не было видно его пиков сил. Для всех, кроме Колетт. Полпальца оказался дублем воздух-огонь и вдобавок ко всему достаточно сильным менталистом. Он стоял на противоположной стороне реки, и казалось, лениво рассматривал отдыхающих, а потом накрылся куполом отвода взгляда в тот момент, когда к нему подошли по очереди несколько подростков. Они отдавали какие-то вещи крупному мужчине, который выглядел рядом с Полпальца, как охранник возле хозяина. Хм, понятно…отдавали наворованное… Колетт дернули за кошель, и воришка замер под заклинанием. Магесса посмотрела на идиота. Ну, разве можно красть у мага? На ней ведь плащ с гербом академии! Идиотом оказался мальчишка. Мелкий и опять чумазый. Магесса поморщилась, фу… И почему-то вспомнила пацаненка, которого отвела в ученики кузнецу… Пацаненок полыхал… но не от магии огня, а от высокой температуры. Похоже, он уже слабо соображал, что делал. С такой температурой и без лекарств, он сгорит в горячке уже этой ночью… - Садись и не дергайся, – велела Колетт и по привычке бросила диагностику. Ну да, запущенная простуда, простой микстурой тут уже не обойтись. Ему оставалось жить может до утра, - пирожок будешь? Колетт жестом подозвала лоточника и, купив несколько пирожков, дала пацаненку. Пока тот вяло жевал, стала лечить магией. Вначале удалила слизь из легких, потом почистила кровь, убрала застарелые проклятия и под конец добавила силенок. Позвала другого торговца, который из термической фляги налил в бумажный стаканчик какао, и передала его своему пациенту, который смотрел на нее ясными глазами верного щенка. - Знаешь, где старый город? – пацаненок мелко закивал головой, Колетт вздохнула и достала из воздуха листок бумаги. Сложила его несколько раз и сунула в грязные ладошки. – Найдешь рынок, там есть лавка старьевщика, скажешь, что у тебя послание для мастера Шульца. Отдашь ему лично в руки. Понял? А теперь иди прямо в старый город, и честно расскажи мастеру Шульцу все, о чем он тебя спросит. Понял? Иди. Колетт добавила ментальный приказ, чтобы он не бросился к старшему за разрешением или за чем-нибудь еще… А потом сразу отправила вестника Шустрику-Шульцу, в котором с недовольством рассказала, что Полпальца опять плохо смотрит за своими людьми. Похоже, та история с погибшим мальчиком его ничему не научила. Нафыркала, что отослала ему мальчика, которого лично вылечила, потому что до утра он бы не дожил, и попросила, чтобы мальчишку не отдавали снова Полпальцу, он его уже, считай, довел до смерти. Описав своего пациента, добавила, что тот принесет ему пустой лист, и чтобы он не удивлялся. Мелкий воробушек прилетел почти сразу с сообщением, что мальчонку встретят, расспросят и тогда уже решат, что делать с Полпальцем. Нехорошо, что за имуществом гильдии так плохо присматривают и допускают неразумные потери полезного ресурса. Колетт поморщилась, неприятно было думать о ребенке, как о ресурсе. Ну пусть хоть так, чем горячка и смерть. - Кого я вижу! – раздался манерный голос почти рядом. – Видишь, Андреас, я же тебе говорил, что сегодня будет удачный день. Колетт увидела молодых людей, которые ехали верхом на красивых жеребцах по замерзшему газону. Это была неразлучная троица – граф Ногарэ, виконт Шомберг, сын казначея, и рядом с ними вечный прилипала Николаус, нищий, как церковная мышь, барон де Ливаро. Колетт пожалела, что не смотрела по сторонам. Надо было не рассматривать людей на замерзшей реке, а следить за главной дорогой, по которой двигались экипажи и верховые. - Мы нашли гадючку без охраны ее покровителя. Какая удача. Можем вырвать ей клыки, чтобы не кусалась, и, главное, знала свое место. Колетт недовольно цыкнула и сразу набросила на себя невидимость, одновременно взлетая над скамьей на приличное расстояние. Филипп бросил в скамью, на которой она только что сидела, огненный фаербол такой силы, что скамью разнесло на куски, а осколки древесины брызнули во все стороны. - Филипп! Что ты творишь? – на всем скаку к графу Ногарэ подъехал красавец Рауль, влажная мечта всех барышень академии, - ты с ума сошел кидать боевое заклятие в парке? Что опять скажешь? Что увидел бешеную собаку? Или в этот раз это будет взбесившаяся лиса? - Я видел змею, - недовольно процедил Филипп, - она меня бесит! Тварь! Напрасно ты запретил Николаусу мстить ей сразу, эта дрянь выводит меня из себя одним своим видом! Да и Николаус обязан поквитаться с ней за то оскорбление в дуэльном круге! - Филипп, думай головой, - недовольно зашипел Рауль, - король не простил тебе убийства твоего отца, да и смерть во время дуэли отца опозоренной тобой девицы тоже не делает тебе чести. Стоит при дворе узнать, что ты преследуешь сироту, и у короля появится официальный повод лишить тебя титула! - Дрянь! Шлюхино отродье! Она где-то здесь, прямо чувствую, как воняет ее плебейской кровью! - Ну, что касается ее крови, то тут можно, конечно, поспорить, – рассмеялся Андреас, - мой дядя - один из пяти партнеров ее матери и у него до сих пор нет детей, да и у его младшего мужа тоже ничего не получается ни с женой, ни с фаворитками. А тут считай, готовая наследница и плевать, что чернушка, зато с таким огоньком, что вон отец Рауля на нее слюни пускает! Хе-хе, Рауль, как тебе такая мачеха? - Отец не разведется с матерью, - отмахнулся красавчик, - максимум, что она получит, это звание официальной фаворитки. А у отца их было уже столько, что одной больше, одной меньше, ничего не изменит. - Вы чего здесь шумите? – подъехал пятый из шикарной пятерки, виконт Михаэль Альтенбург, единственный сын маршала, - Филипп, это городской парк, а не собственное имение. Здесь нельзя кидаться боевой магией. Что опять случилось? Опять Николаус что-то учудил? - Я видел проклятое семя, - Филипп достал амулет в виде монокля из чехла, наподобие того, что носили тренеры в дуэльном круге, и теперь рассматривал через него все вокруг. Колетт в это время висела прямо над ним на расстоянии пяти метров и все прекрасно видела и слышала. - Чего ты к ней цепляешься? – пожал плечами Михаэль, - и своего песика на нее натравливаешь постоянно. - Гав-гав-гав, - дурачась, загавкал Николаус. - Она меня бесит! Смотрит с такой надменностью, как будто имеет на это право! Мелкая потаскушка! - Это похоже на ревность, - рассмеялся Андреас, - Филипп, столько внимания одной чернушке? - Не ей одной, - отмахнулся Филип и продолжил рассматривать все вокруг, - этого милашку Эжена тоже пора приструнить. Я надеялся, что ему не спустят его выходки на дуэли, но видно хорошо подмахивал парням своей сладкой задницей, раз его простили. Все равно поймаю и порву, рожу ему порежу, чтобы не улыбался сладенько. Так, чтобы даже дворцовые маги не собрали его морду из кусков. И пусть живет и помнит свое место. А эту сучку отловлю и научу покорности в своем подвале! Все некроманты зло и инквизиция права, что охотится за ними, как за бешеными зверями! Без них мир станет лучше! - Мне кажется, ты просто злишься из-за того, что тебе сказала Паучиха после твоей дуэли с отцом, – покачал головой Рауль, - и нечего на меня так глазами сверкать, Филипп, я могу лишь повторить, ты был не прав, что убил его. Титул - это не все, что имеет ценность. - Сказал единственный наследник своего отца, - недовольно поджал губы Филипп, - это у твоего отца из бастардов только девочки. Он каждой выделит приданое? А у моего ублюдочного папаши было из кого выбрать себе наследника. Если бы я был единственным, то, поверь, оставил бы его в живых. Покалечил, но оставил бы в живых и в сознании, а потом он бы у меня прошел через весь тот ужас, с которым пришлось столкнуться мне. - Филипп, друг мой, - к графу подъехал Андреас и положил ему руку на плечо, - пора отпустить прошлое, чтобы оно не портило тебе настоящее. И на Паучиху бесполезно злиться, она пережила не одного короля. Она та еще старая рухлядь со времен битв Четырех магов, но сильна, как те динозавры, что вымерли, и с этим стоит считаться. Не трогай некромантов, а то Паучиха выйдет из спячки и сожрет тебя заживо, чтобы другим неповадно было цеплять некросов. - Нена-с-с-с-с!!! – из открытого рта Филиппа показался раздвоенный язык, а вместо речи послышался свист. Филипп испуганно схватился за рот, но змеиный язык был всего лишь иллюзией, но настолько сильной, что развеять ее не получилось! И вместо слов слышался только свист! Колетт была зла. Очень зла! Но начинать драться с придурками и силой ставить их на место было глупо и опасно. Легенды о собственной жизни стоило придерживаться, даже если руки чесались надавать по морде! А лучше достать хлыст и гонять их, как баранов по полю! Но… надо действовать деликатнее… и более изощрённо… Одежда Филиппа вдруг стала менять цвет и вскоре из благородного бордо, отороченного соболем, появился черно-желтый костюм пчелки! Вернее, Филипп стал походить на шмеля-переростка. У него были широкие желтые полоски поперек тела и маленькие крылышки за спиной, которые, казалось, росли в районе лопаток и время от времени трепыхались, как будто он пытался взлететь. А шляпа с перьями стала выглядеть как шапочка с усиками! Филипп сорвал шляпу и, бросив ее на землю, возмущенно зашипел. А потом попытался несколькими пассами рук избавиться от иллюзии, но ничего не получилось. Друзья вначале давились смехом, но, когда и у них не получилось избавить друга от иллюзии, испугались всерьез. Они действовали по всем шаблонам, описанным в различных учебниках, их домашнее воспитание было заметно хотя бы по тому, как они пытались применить нестандартные схемы избавления от наведенных заклятий. Но три раза «ха-ха», до борьбы с заклятием, наложенным квадро, у них нос не дорос! Да и вряд ли когда-нибудь дорастет. Щенки! А следом за этим у их жеребцов, которые терпеливо переминались копытами по покрытой снегом траве газона, вдруг отросли ослиные уши, а вместо шикарных хвостов появились ослиные хвостики с кисточками! Колетт прикрыла руками рот, чтобы не засмеяться в голос, настолько все получилось смешно. Пять идиотов верхом на ослах-переростках. Нет, на ощупь уши и хвосты оставались прежними, но визуально жеребцы стали похожи на ослов в упряжи. Колетт им даже расцветку на радостях поменяла с гнедой на дымчато-серую с белыми подпалинами на брюхе и морде! Ну, красавцы же! Проезжающие кареты стали притормаживать. Из них выглядывали дамы и, прикрыв лица веерами, хихикали. Молодые маги, сильные и как бы умелые для соло, пытались теперь вернуть прежний вид своим скакунам, чтобы не ехать на ослах через всю столицу, но потом сдались. Отослали вестников слугам, чтобы те пришли и отвели лошадей под уздцы домой, а сами пока привязали их к остаткам скамейки, разгромленной их другом, и отошли в сторону, чтобы никто не подумал, что эти ослы-переростки – это их транспорт! Но их уже видели, и сплетня полетела по столице. И про ослов, и про Филиппа в черном камзоле с ужасными и широкими желтыми полосами поперек! Ну, пчелка же? Или шмель? Или может трутень? Хе-хе-хе! Отцеубийца, с красным лицом аж подпрыгивал от злости и свистел… а за спиной трепетали крылышки, как у феи-переростка. Нет, все-таки, как у пчелки-переростка!