1.3. Шерсть, перья и погрызенные ножки дивана. Что?

Синьмо, как бы это абсурдно ни звучало, оказался любителем всякого зверья. Да, Ло Бинхэ сам в шоке. И сам не знает, как так получилось, что теперь он таскался то за одним диковинным монстром с запоминавшимся только ради шицзуня названием, то за другим. Синьмо, впрочем, похоже, названия тоже запоминал плохо, поэтому поиски продвигались еще хуже. У него вообще была память... ну, как у деда — эй, со слухом-то у меня все в порядке! — что с него было взять? — Надо этого. Ну. Фиолетового такого найди. С перышками. И Ло Бинхэ пер напролом через скалистые ущелья и озера лавы искать «этого фиолетового с перышками», которым оказалось огромное существо с переливающимися всеми цветами радуги крыльями и глазами размером с кулак. Фиолетовым оно было настолько же, насколько зеленым. Или красным. Или синим. Тьфу ты. Это не помешало Синьмо восхищенно вздохнуть, когда они вместе наблюдали за тем, как это вырвиглазное нечто, будучи весьма трусливым травоядным, испугалось их задорной компании в лице одного человека — полудемона, да, спасибо, Мэнмо, он помнит — и сигануло куда-то в закат. Не то чтобы в Бездне были закаты. — Вот это да… Чего только американцы не придумают, однако. Пошли покемона искать. Ло Бинхэ не знал, кто такие американцы и почему вообще этим занимается. Он только спросил: — Какого еще покэмуна? — и под лекцию — поток всех известных Синьмо случайных фактов, без зазрения совести вываленных на бедную его голову, — отправился за ним на экскурсию по абсолютно ужасной, жестокой, кровожадной Бездне в обществе абсолютно ужасного, жестокого, кровожадного меча. Вполне возможно, что в Бездну никто не совался как раз-таки из нежелания иметь дело с Синьмо. Как жаль, что Ло Бинхэ об этом не предупредили. Хотя вряд ли он-полгода-назад поверил бы кому-либо, кто сказал бы ему об этом. И как он только оказался в этой ситуации? — Один — один, — заявил Мэнмо, и Ло Бинхэ не нашел в себе сил возразить. — Не могу больше, — наконец, спустя несколько дней — если в Бездне были дни и ночи — этой бешеной гонки, заявил Ло Бинхэ и рухнул ничком в ядовитые кустики. Он Небесный демон — полудемон — ему можно. Ах да. Он вспомнил, почему он этим занимался. Потому что Синьмо, стоило ему встретить неповиновение, закатывал совершенно детскую истерику, и, в отличие от Мэнмо, выгнать его к гуям собачим из своего сознания Ло Бинхэ не мог. Вероятно, никто не предполагал, что кому-то может понадобиться избавление от голоса меча, и потому не придумали техники. Вероятно, никто не предполагал, что мечи вообще умеют полноценно разговаривать и тем более быть такими доставучими. Не впервые Ло Бинхэ пожалел, что всякая особенная и невероятная чушь тянулась к нему. «Потому что ты сам особенный», говорил ему шицзунь. А Ло Бинхэ не хотел быть объективно особенным! Он хотел быть особенным только для шицзуня! И чтобы всякие бестелесные деды перестали лезть в его голову. У него там медом не намазано. — А я мед и не люблю, — заявил Синьмо. Как будто мечи могли чувствовать вкус. — И вообще вставай давай, раз уж есть силы возмущаться и раз ты весь такой великий Небесный демон. — Полудемон, — поправил Мэнмо машинально — и, вау, он уже не казался самым невыносимым собеседником на свете. Невероятно, но Ло Бинхэ был даже согласен вернуть все как было, чтобы без Синьмо — только они вдвоем. — Этот старик крайне польщен, но дети меня не интересуют. Куда больше я предпочел бы, чтобы ты назвал меня учителем. Забудьте, что он только что сказал… подумал. Ло Бинхэ застонал от отчаяния в колючую травку. Та от такого бесстыдства даже ожила и превратилась в слизнеподобное существо, покрытое сплошь иголками. — О! — воскликнул радостно Синьмо. — Это же этот, как его! Ну не ежик, а этот… Дикобраз, вот! Э, лови его, убежит же сейчас! Ло Бинхэ натурально завыл, и его ноги с ним согласились.