Аннатар. Часть первая

В покоях Халбранда царил полный хаос: в безумном порыве ярости он разнёс комнату в пух и прах. Сильнейшая боль от предательства Галадриэль пронзала его изнутри, словно тысячи острых клинков. Майа казалось, что только смерть может принести ему избавление от столь невыносимой муки. А ведь он любил её… Любил страстно, беззаветно, всем своим существом, мечтая идти вместе с ней рука об руку к свету, миру и порядку. Но теперь в нём зарождалось новое чувство, полное злобы и желания отомстить. Чувство, пугающее даже его самого. Халбранд впился взглядом в собственное отражение в треснувшем зеркале, готовясь навсегда проститься с этим обликом. Человеческое лицо, которое обрёл майа после тысячелетнего скитания по холодным горам и бесславного прозябания в мрачных пещерах, куда не проникал ни один лучик света, казалось поистине совершенным: красивое, излучающее доброту и теплоту. Но сколько бы он ни старался укрыться за этой симпатичной маской, его истинная природа всё же взяла верх. Самообман о том, что он способен раскаяться и встать на путь искупления, был обречён с самого начала. В самые ужасные моменты своей жизни, наполненные до краёв отчаянием и адскими муками, Саурон находил утешение только в зле. Только зло по-настоящему откликалось в его сердце, только зло много раз выручало его и спасало от неминуемой гибели. А что же делало добро? Где был Эру, когда Саурон подыхал от рук своих же товарищей? Где был Эру, когда послал ему роковую любовь с Галадриэль, а после допустил, чтобы она его предала? Внутри Саурона с неимоверной силой разрасталась такая разрушительная ненависть, что ему казалось, будто ещё немного и она затмит всё остальное, все прочие чувства и эмоции потонут в жутком протяжном вопле его пылающей от гнева фэа. Но как бы там ни было, майа решил одно: он больше не станет цепляться за жалкую иллюзию искупления на потеху жестокому и равнодушному Эру. И не станет наделять созданных им тварей добродетелью. Пора признать правду: люди слабые и алчные, эльфы высокомерные и тщеславные, а валар — совершенно безразличные к страданиям живых существ, особенно смертных. Осталось сделать последнее: вернуть себе истинную сущность и прежнюю силу, отбросив эту жалкую мерзкую человеческую оболочку, ставшую для него тюрьмой. А затем исправить всё, что наворотил безумец, которого именуют творцом Вселенной, хотя должны именовать творцом Глупости.

***

За окном комнаты Келебримбора бушевал чудовищно мощный ливень и постоянно раздавались раскаты грома. Сильный порыв ветра, который, казалось, возник совершенно из ниоткуда, ударил по дверям балкона правителя Эрегиона, и те резко распахнулись настежь. Чёрное непроглядное небо пронзила яркая вспышка молнии, оставив после себя ослепительное белое сияние. Покои Келебримбора погрузились в абсолютную темноту — свечи погасли. Выругавшись, Келебримбор снова зажёг свечки и раздражённо закрыл двери балкона. «Вот ведь денёк выдался...» — недовольно пробормотал себе под нос кузнец, ощущая странное беспокойство, словно причиной этому было не только ненастье. Нервно наполнив серебряный кубок вином, Келебримбор уселся в своё любимое кресло. Думы кузнеца были заняты затянувшимся до неприличия молчанием Гиль-Галада — кузнец так и не получил от него ни единой весточки, ни одного крохотного «спасибо» за кольца, которые, между прочим, способны сотворить чудо, равных которому нет во всём Средиземье. — Келебримбор, — вдруг раздался чёткий, знакомый голос позади него. Кузнец вздрогнул от неожиданности и пролил вино на себя, так и не успев его испить. Ярко-алые капельки вина быстро растекались по бархатной тунике, глубоко впитываясь в некогда безупречно чистую ткань. Келебримбор обернулся и увидел, что напротив него в кресле сидит Халбранд. Выглядел южанин так же, как обычно, но было в его морозном взгляде что-то такое, что подсознательно смущало Келебримбора и даже, можно сказать, отталкивало. — Напугал? — спокойно поинтересовался Халбранд, и в эту секунду двери балкона вновь распахнулись, а небо озарила новая, ещё более яркая молния. — Я не слышал, как ты вошёл, — с изумлением ответил Келебримбор и суетясь, направился к осточертевшим дверям, чтобы на этот раз плотно закрыть их на засов. — Я вошёл только что... Ты просто не заметил... — Мирдания говорила мне, что тебе нездоровится, — сказал кузнец, бросив быстрый взгляд на Халбранда — Но, судя по всему, ты в полном порядке. — Нет, Келебримбор. Я совсем не в порядке, — Халбранд неестественно грустно посмотрел на Келебримбора — Я не могу спать и есть. Я терзаю себя тем, что мне пришлось обманывать тебя... — Пришлось обманывать меня? И в чём же ты меня обманул? — удивлённо воскликнул Келебримбор . — Моё имя не Халбранд. — Вот как...— ещё больше удивляясь, протянул лорд Келебримбор. — И я не король южных земель. Келебримбор был потрясён тем, что позволил так легко себя надурить. Чёрти знает кто разгуливал по его дворцу как у себя дома, касался своими руками чистейшего священного мифрила, раздавал ему советы, в конце концов! Ему, владыке Эрегиона, величайшему из живущих мастеров кузнечного дела... И тут Келебримбора осенило: он был настолько увлечён созданием колец, что не заметил такой очевиднейшей вещи, которую заметил бы и маленький ребёнок. — Я даже… — с хитрой усмешкой добавил Халбранд — Не смертный… — Кажется, ты слишком преувеличиваешь, — скептично усмехнулся Келебримбор — И в лжи своей заходишь слишком далеко. — Я ждал часа, когда смогу тебе открыться. И час этот настал, — спокойно ответил Халбранд, игнорируя насмешки Келебримбора. Его голос звучал серьёзно и мрачно, но всё ещё недостаточно убедительно — Скоро тьма накроет всё Средиземье, Келебримбор. Все царства падут. И избежать этого можно только одним путём… — Каким путём? Кем ты себя возомнил, изволь узнать? — раздражённо прошипел Келебримбор — Ты, конечно, сослужил мне хорошую службу и помог в создании колец, но это всего лишь совпадение. Ты не можешь знать, какое будущее уготовано Средиземью. — Нет, не совпадение, Мелон… И знаю я гораздо больше, чем ты способен себе представить. Келебримбора передёрнуло от того, что Халбранд назвал его Мелоном. Это имя он носил очень давно, так давно, что за это время целые континенты поменяли свои очертания, а звёзды превратились в пыль. — Как ты... догадался о моём имени? Меня так не называли уже целую эпоху... — Я не гадал, — пожал плечами Халбранд. — Послушай, Келебримбор. Ты считаешь, что твоё призвание — превзойти знаменитого деда Феанора, но это лишь сущая мелочь. Ты можешь стать воплощением мастерства на веки вечные, стать абсолютным эталоном для всех будущих поколений. И никто и никогда не сможет заменить или затмить тебя... — Кто ты такой? — нервно спросил Келебримбор, совершенно не понимая, почему смертный муж говорит ему такие высокопарные, но, однако, весьма соблазнительные вещи. — Я вестник самих Валар. Тебе поручено важное дело — ты обязан спасти всё Средиземье и создать новые кольца власти. — Ты же не ждёшь, что я поверю? Неистовый ураган с силой выбил балконные двери, играючи сорвав с петель засовы, и ударил с такой мощью, что Келебримбор ощутил дрожь земли под ногами. Все источники света в помещении разом погасли, включая большой камин, который никогда раньше не угасал. — Халбранд? — неуверенно позвал Келебримбор, оглядываясь вокруг. Внезапно огонь в камине буквально взорвался ослепительным пламенем, отчего мастер инстинктивно зажмурился от резкой боли. Халбранда в кресле уже не было. — Ты создашь новые Кольца Власти, Келебримбор, — властно произнес голос Халбранда, проносясь эхом в ушах кузнеца, отражаясь от стен и проникая даже под кожу, хотя источник звука оставался невидимым — Такова воля Валар, ведь нет мастера искуснее тебя. И волю ты эту исполнишь. Келебримбор замер, пытаясь поверить в услышанное. Голос некогда смертного звучал как никогда властно и сурово, словно исходил из глубин его собственного сознания, но в то же время казался чуждым и...мёртвым. Странная смесь восхищения и тревоги проняла всё тело лорда Келебримбора. Пламя в камине резко взметнулось вверх, достигнув человеческого роста и огненные рыжие языки расступились в стороны, открывая путь. Из безжизненного пламени вышел эльф с ангельским, прелестным лицом, в ослепительно белых одеждах, которые сияли на нём, прожигая всё пространство своей чистотой. Чем дольше Келебримбор всматривался в эльфа, тем яснее осознавал, что перед ним действительно вестник Валар. Несмотря на то, что эльф сохранял в себе некоторые черты человека Халбранда, он всё же обладал воистину редкой, неземной красотой и явным божественным происхождением — его окружал неестественно яркий и неземной свет. Такой свет, который Келебримбор видел лишь тогда, когда сам жил на Амане среди Валар. Писаный красавец со всей статью и грациозностью спускался к очарованному увиденным Келебримбору, сверкая золотыми искрами своих пронзительных и таинственных зелёных глаз. — Ты полагаешь, что можешь поразить меня одним своим обликом? — холодно усмехнулся Келебримбор, пытаясь скрыть своё волнение — Я прожил тысячи лет бок о бок с Валар и давно привычен к их красоте. Келебримбор попытался взять себя в руки, но в тайне сходил с ума от восхищения. Сердце его отчаянно билось, трепещало, ликовало, только от одной мысли, что столь прекрасное и могущественное существо обратилось к нему за помощью. Это чудесное создание нуждается в нём... Аннатар, сохраняя спокойствие, ответил мягким, бархатистым голосом: — О, Келебримбор, дело вовсе не во внешней красоте. Я оказал тебе высочайшее доверие, явив свой истинный облик. Теперь пришло время и тебе ответить взаимностью… И Аннатар тут же наклонился ближе к лицу владыки Эрегиона, да так близко, что Келебримбор едва сдерживался, чтобы не впиться в чарующие уста Аннатара безудержным и крепким поцелуем...