О привилегии красоты Аннатара

Келебримбор был безнадёжно очарован редкой, поистине исключительной красотой посланника Валар. Мастер был сражён наповал идеальными чертами лица Аннатара, его белой как снег, гладкой, сверкающей кожей, что выглядела невероятно нежной и шелковистой, его светлыми волосами, отливающими золотым блеском. Келебримбор не мог оторваться от томных и завораживающих глаз Аннатара, которые нестерпимо обжигали кузнеца огненными стрелами, пробуждая в нём приятное волнение от затянувшегося зрительного контакта со столь великолепным, божественным существом. Эльф задался вполне логичным в данной ситуации вопросом: реально ли это ослепительное видение, что поражает воображение своей головокружительной красотой? Одно лишь он понимал ясно: если и есть в мире абсолютное совершенство, то Аннатар — его живое воплощение, беспрекословное и незыблемое доказательство. Впервые в жизни Келебримбор испытал священный трепет и покорное благоговение, глядя на майа в облике эльфа. Лицо Аннатара находилось удивительно близко к лицу Келебримбора, настолько близко, что пространство между ними словно растворилось. И эта близость ошеломляла мастера до глубины фэа своей невозможностью, доводя сознание до грани безумия, безжалостно вытесняя здравый смысл элементарным животным желанием. Келебримбору отчаянно и нестерпимо захотелось коснуться Аннатара, ощутить под своими пальцами мягкое тепло его молодого, упругого, совершенного тела. Это желание вспыхнуло в одно мгновение, рождая внутри сладкую дрожь, сжимаясь в плотный узел внизу живота. Но этот пьянящий морок неожиданно прервал бархатный голос Аннатара: — У нас много работы, Келебримбор. «Никогда бы не подумал, что смотреть на такую внеземную красоту и не иметь возможности её потрогать — мучительно, невыносимо больно!» — с грустью подумал про себя кузнец. Келебримбор решительно разорвал эту зрительную связь, прогоняя нахлынувшее на него вожделение, и неуверенно и тихо ответил: — С чего начнём? Аннатар отступил назад и мягко улыбнулся, давая своему собеседнику немного прийти в себя. Медленно обойдя помещение с присущей ему воздушной грацией, майа наконец остановился и спокойно и расчетливо сказал: — Нам необходим мифрил. Гномы не станут делиться своим сокровенным металлом просто так. Их упрямый нрав и врождённая жадность легендарны, и рассчитывать на щедрый дар с их стороны бессмысленно, даже во имя благих целей. — Так что же предлагаешь сделать? — осторожно поинтересовался Келебримбор, всё ещё слегка согретый теплом недавних переживаний. — Только сильная необходимость способна заставить их поделиться ценнейшим ресурсом. Именно в этом наша задача: создать такую потребность, Келебримбор. Поднимая голову, Аннатар пристально посмотрел в глаза эльфу, его тёмные зрачки вдруг вспыхнули особенной огненной искрой: — Мы поможем исцелению их горы, даруем мир и покой всему гномьему племени. Взамен мы потребуем необходимое количество мифрила, чтобы завершить наш замысел. Келебримбор пытался представить масштаб задуманного плана, но не смог. Кузнец лишь почувствовал, что непременно станет частью великого и грандиозного события. Но частью ему быть не хотелось — хотелось быть центральной фигурой, хотелось снова стать единоличным создателем уникальных изделий, как тогда, с эльфийскими кольцами, хотелось возвыситься над всеми и вся, вписать своё имя в саму суть бытия навеки вечные. Мечты о вечной славе захватили разум Келебримбора и отступили лишь тогда, когда он поднял свой взор на овеянного неземным светом майа. Мастер готов был пожертвовать ради него чем-угодно, если бы тот позволил хотя бы раз прикоснуться к нему... К этой гладкой, атласной, а ещё лучше — к полностью обнажённой коже идеального внешне майа. Он тут же представил, как его губы в безумном порыве страсти ласкают безупречную шею посланника валар и как тот тяжело дышит и умоляет его не останавливаться, крепче прижимая его голову к себе. Эта бурная фантазия окончательно дала понять, что теперь единственной целью существования эльфа стало лишь одно — чувствовать присутствие Аннатара рядом, наслаждаться его красотой, быть готовым по первому зову отдаться ему без всякого стыда. Для эльфа чувствовать настолько сильное возбуждение было странным и шокирующим, но он не мог его игнорировать. Аннатар словно ощутил состояние Келебримбора и мгновенно приблизился вплотную, игриво улыбаясь уголком рта. Сердце эльфа забилось быстрее, пальцы нервно сжались, разум застыл в предвкушении заветного желания. — Сколько колец ты намерен создать? — спросил Келебримбор, стараясь скрыть нетерпение в голосе. Аннатар нежно положил ладонь на плечо мастера, ласково заглядывая тому в глаза. От прикосновения майа по телу эльфа пробежала невероятно приятная дрожь. — Столько, сколько потребуется. Ни больше, ни меньше, — интимным полушёпотом, необычайно мягко ответил Аннатар — Скажи, могу ли я полагаться на твоё искусство и мастерство? Страсть и поклонение вспыхнули в глазах мастера ярче прежнего. Больше не существовало сомнений или опасений. Было лишь желание отдать себя целиком этому могущественному существу, этой священной цели, воплощению чужого, но чрезвычайно важного замысла, лишь бы связать себя с ним навсегда. — Конечно можешь... — сглотнув ком в горле, робко произнёс Келебримбор. «Я принадлежу тебе. Я сделаю для тебя всё, что ты попросишь. Всё, что угодно» — мелькнуло в сознании Келебримбора. Такая покорность вызвала у эльфа не только восторг, но и необъяснимый страх. Майа, довольный ответом, провёл пальцем по подбородку мастера, задержав свой пристальный взгляд на губах кузнеца. — Я знал, что могу. Нет никого благородней владыки Эрегиона. Но вернёмся к нашему делу. Нужно незамедлительно послать гонцов в Кхазад-Дум и пригласить сюда принца Дурина. С ним будет проще договориться, чем с его отцом. — Я всё сделаю, — выпалил Келебримбор и Аннатар, поклонившись, вышел из покоев величайшего кузнеца, унося с собой всю прелесть и божественное очарование этого сказочного вечера.

***

Саурон ощущал, как внутри него медленно разрывается тягостное, неприятное чувство превращаясь в тысячи острых осколков. Все эти заигрывания с Келебримбором выводили его из себя. Майа всем своим существом презирал необходимость изображать нежность и заботу, притворяться чутким и внимательным собеседником, покорно терпящим на себе сальный взгляд старика, который был полон низменного вожделения. Старый кузнец, с виду потрёпанный, с его седыми волосами и морщинами, казался ему неимоверно жалким, никчёмным существом, достойным лишь презрения и отвращения. Касаться эльфа и говорить с ним ласковым тоном было невыносимо, нестерпимо, запредельно мерзко. Внутри Аннатара кипела ослепительная ярость, желание схватить молот Феанора и с размаху ударить Келебримбора по голове, бить его снова и снова, пока он не превратится в бесформенное мессиво. Только одна вещь останавливала его, укрощала пламя безумия: впервые в своей бессмертной жизни Саурон отчетливо увидел цель, такую ясную и такую понятную только ему одному. Ради неё он готов был выдержать любые испытания, любые муки, любые лишения и страдания. Воспоминания нахлынули на Саурона, вызывая у него лёгкую усмешку: странно, но когда-то он испытывал похожие чувства к Галадриэль. Ради неё он тоже был готов на всё. Однако теперь различие стало очевиднее прежнего: идея не может предать своего создателя, идея не может разбить сердце и причинить невыносимую боль. Нет ничего более ценного, вечного и настоящего, чем идея, воплощенная в ясную и конкретную цель, в отличие от иллюзии любви. Всё остальное — пустое и тленное, недостойное настоящих жертв. — Господин, кто вы и что тут делаете? — в размышления Саурона резко вторгся знакомый девичий голос, прозвучавший за спиной. Аннатар плавно развернулся, со всем своим притворно эльфийским изяществом, и взглянул на Мирданию. Девушка смотрела на майа широко раскрытыми глазами, потрясённая и зачарованная сверхъестественной и утончённой красотой неизвестного ей создания. — Мирдания, разве ты не узнала меня? — спокойным тоном проговорил Аннатар, осторожно приближаясь к оцепеневшей от шока эльфийке. Голос этого прекрасного существа поразительно напомнил Мирдании кого-то знакомого. Через мгновение яркая вспышка озарила её сознание: перед ней стоял Халбранд, тот самый человек, в которого она так сильно влюбилась, с одной лишь существенной разницей: ныне черты Халбранда преобразились до идеальных, сияющих, словно он ангел, снизошедший с небес. — Халбранд! Это слово, это драгоценное имя возлюбленного внезапно сорвалось с губ Мирдании едва она вновь смогла говорить. Лицо девушки пылало от волнения, оттого, что теперь Аннатар так головокружительно, непозволительно хорош собой. Но Аннатар тут же остановил её, приложив палец к её трепещущим губам. — Тссс... — Аннатар вкрадчиво посмотрел в глаза эльфийки — Теперь я Аннатар. Называй меня так, хорошо? — Как такое вообще возможно? Аннатар помедлил мгновение, словно взвешивая каждое слово перед тем, как ответить на вопрос : — Я притворялся смертным. И лишь когда пришло время, я смог принять свой истинный облик. — Халбранд, я... Мирдания хотела было сказать ещё что-то, но Аннатар жёстко и грубо прервал девушку. Майа потерял самоконтроль на секунду и почти прорычал, ненавидя всем своим существом тот факт, что он когда-то был вынужден являть себя миру обычным человеком, притворяться таким жалким и хрупким смертным, являясь на самом деле могущественным и сильным. — Нет! Не смей называть меня старым именем. Я — Лорд Аннатар! Мирдания была поражена столь внезапной сменой настроения своего собеседника. Почувствовав её страх, Аннатар медленно выдохнул и постарался вернуть себе спокойствие. Голос стал мягким, хотя в нём всё равно слышалась усталость и печаль: — Прости меня. С этим именем связано много боли, Мирдания. Я стремлюсь избавиться от него, я хочу вычеркнуть его из своей памяти навсегда, я желаю стереть его с лица Земли. Дрожащей рукой Мирдания коснулась руки Аннатара, взглянув на него с сочувствием и пониманием. — Господин, не важно, как теперь ты зовёшься. Я хочу, чтоб ты знал, что моя преданность по отношению к тебе осталась прежней. В загадочных глазах Аннатара сверкнула опасная смесь азарта и хитрого любопытства. Легким движением руки он притянул девушку ближе, наклонился вплотную к её уху и страстно прошептал, опаляя горячим дыханием нежную кожу шеи: — Иногда мне кажется, что только ты понимаешь меня, — тягучий шёпот, медовый, необычайно сладкий, сошёл с уст Саурона, заставляя Мирданию покрыться мурашками — Ты сделаешь для меня всё, что я попрошу, когда это будет необходимо? — Да... — тихо простонала Мирдания, ощущая слабость в коленях. — Будь уверена, я вознагражу тебя по достоинству за твою преданность, — промурлыкал Аннатар и невесомо поцеловал Мирданию в шею несколько раз. Затем майа выпрямился, поправил складки своей мантии и поразительно быстро направился к выходу. — Но сначала нам предстоит тяжёлый труд. Всё остальное — позже, — сухо бросил Аннатар напоследок, оставляя тяжело дышащую эльфийку со своим распалённым желанием наедине и полным неудовлетворением от собственного возбуждения, которое осталось без соответствующего завершения.