Часть 5

      — Сегодня я думал столько ужасных вещей о Грейнджер, — говорит Нотт во время ланча. — А она даже глазом не моргнула. Совершенно невозмутима.       Мы сидим на скамейке с едой на вынос. Нотт всегда был сторонником употребления нездорового магловского фастфуда. Сегодня мы вместе обедаем за пределами Министерства и обсуждаем произошедшее.       — Знаю, — бормочу я. — Я делал то же самое. Она мне даже не улыбнулась. Как будто после двух обмороков за неделю я какой-то инвалид.       — Итак, каков наш следующий шаг?       Если бы я знал.       — Вечером я встречаюсь с Жюстин. Возможно, у нее найдется объяснение этим мигреням.       — Думаешь, она опять отправит тебя в Мунго?       Напрягаюсь от этой мысли.       Меньше всего мне хочется снова оказаться в больнице. Несколько лет назад, когда я пытался восстановить воспоминания, то чуть не попал в отделение Януса Тики. Именно тогда сеансы с Жюстин стали регулярными. Вместо того чтобы бороться за каждое воспоминание, которое я подавлял, мы начали использовать другой метод лечения, при котором пересказ конкретных деталей происходит контролируемо и осторожно.       Наверное, в последнее время я был неосторожным.       Просто нетерпеливым.       Расстроенным своими собственными когнитивными ограничениями.       Уставшим от сдерживания.       Я едва не покончил со всем этим. Один бурный прилив воспоминаний, и они бы вернулись ко мне.       Жюстин категорически против подобного безрассудства.       Как и моя мать.       Но это слишком неприятно. Исцеление проходит чересчур медленно.       Когда я вхожу в кабинет Жюстин тем же вечером, то нервничаю не меньше, чем во время нашего первого сеанса.       Заметит ли она, что у меня проблемы?       Заметит ли она откат?       Неужели я перестал справляться?       — Здравствуй, Драко, — приветствует Жюстин.       Ее улыбка всегда такая теплая. А низкий тембр звучит успокаивающе.       — Добрый вечер, Жюстин.       Я перебираю странные безделушки на столике возле дивана, на котором сижу.       Она молча наблюдает за мной.       Нога беспокойно дергается.       — Итак…       — Гермиона Грейнджер вернулась, и она вытрахала мне все мозги.       Жюстин даже бровью не ведет.       Ее никогда не удивляют мои вспышки гнева.       Она спокойно кивает и что-то царапает на пергаменте, лежащем у нее на коленях.       — Опиши, что это значит.       Пытаюсь подавить раздражение.       — У меня болит голова. Все время. За последнюю неделю я дважды терял сознание. А она… — я мешкаюсь. — Она что-то скрывает от меня. У нее есть какой-то секрет.       — У всех есть секреты, Драко.       Жюстин многозначительно смотрит на меня, как бы намекая, что я и сам храню тайны.       Так и есть.       Но ее это не касается.       — Расскажи о моментах, когда ты терял сознание, — просит Жюстин. — О чем ты думал? Что произошло?       Пронзительные крики Грейнджер заполняют разум.       — Моя тетя ее пытает.       Делаю глубокий вдох, ожидая, когда на меня обрушатся воспоминания. Покалечат.       Это ноющее чувство, не острое и не резкое.       — А второй раз?       — Четвертый курс.       Жюстин хмурится.       — В конце того года возродился Волдеморт, верно?       Я киваю.       — В том году в Хогвартсе проходил Турнир Трех Волшебников.       — Ты думал о возвращении Волдеморта?       Качаю головой.       — У меня вообще очень мало воспоминаний о том времени. Я практически ничего не помню.       — Ты уже говорил, что твои воспоминания после третьего курса очень скудные. Может ли это быть признаком того, что летом дома произошло что-то травмирующее?       Чемпионат мира.       Я узнал, что мой отец — Пожиратель смерти.       Я узнал, что они сделали с теми, кто разбил палатки вокруг стадиона. Он подготовил для меня портключ заранее. На следующее утро у меня состоялся разговор с мамой. Она передала мне газету. Отец домой не вернулся.       Он вообще стал редко приходить.       Я помню, как несколько недель спустя ехал на поезде в Хогвартс.       Помню, как выбрали Поттера, и остальную часть церемонии. Помню первое испытание — дракона.       А потом…       Пронзительная боль.       Сознание погружается во тьму.       А потом…       Астрономия.       Хватаю ртом воздух.       — Не дави на себя, — слышу ровный голос Жюстин. — Оставь это воспоминание.       Она зажигает благовония.       Запах приводит меня в чувство.       И я возвращаюсь в настоящее.       Я здесь.       Рассказываю, когда остановил поток воспоминаний. Последнее было за несколько месяцев до Рождества.       — Ты когда-нибудь посещал занятия по астрономии?       Снова киваю.       — Маме нравилась астрономия. Лучшие моменты из детства связаны с большой башней поместья и нашей обсерваторией. Я посещал курс каждый семестр.       — Кто его вел?       — Профессор Синистра. — И, предвосхищая следующий вопрос Жюстин, добавляю: — У нас всегда были хорошие отношения.       — Значит, что-то произошло на астрономии. Или, может быть, это слово является триггером из-за чего-то, что произошло на четвертом курсе.       Закрываю глаза.       Мне нужно медленно возвращать утраченные воспоминания, а не перебирать их как колоду карт.       — Сделай глубокий вдох, — инструктирует Жюстин.       Ритмичный звук разбивающихся волн заполняет кабинет. Тихие щелчки возвращают меня в настоящее. Я всегда могу их уловить и вернуться.       — Подумай о проблеме, — говорит она. — Обрати внимание на то, что тебя окружает. Можешь ли ты что-нибудь услышать? Видишь ли ты что-нибудь?       Сосредотачиваюсь на окружающей обстановке. Я на Астрономической башне. Я часто приходил туда, чтобы скрыться от однокурсников. Здесь я мог расслабиться. Побыть в одиночестве. Говорю Жюстин, где нахожусь.       — Хорошо. Как ты себя чувствуешь?       — В безопасности.       — Оставайся в этой безопасности, — продолжает она. — Почувствуй ее. Прими. Побудь в ней немного.       Не знаю, как долго я там пробыл. Я даже почувствовал знакомый запах кабинета профессора Синистры. Я видел ее книги, стопки пергаментов и небесные карты. Музыкальную подвеску над дверью. Приятно снова оказаться в комфортной обстановке. Мое любимое место отдыха.       Колокольчики звякают, прерывая поток воспоминаний.       Моргаю, открывая глаза, и не сразу понимаю, сколько прошло времени.       Меня встречает теплая улыбка Жюстин.       — Как это было?       Честно говоря, просто охренительно. Впервые за несколько недель я почувствовал себя расслабленным. Я уже и забыл, как хорош покой.       Она ощущает, как от меня исходят умиротворение и легкость.       — Ты должен помнить, что нужно заземляться. Форсирование воспоминаний не принесет пользы твоему разуму. Будь деликатен. Посиди в тишине и позволь им вернуться.       Знаю, что она права. И покой действительно приятнее боли, которая сопровождает нетерпение.       — Ты слишком нетерпелив себе на беду.       Я смеюсь.       Подобные редкие моменты откровенности — мои любимые.       — Позитивные эмоциональные связи — вот что тебя заземляет, Драко. Помни об этом. Фокусирование на хорошем, безопасном и наполненном любовью опыте твоей жизни — всегда будет твоим якорем.       Обдумываю ее слова. У меня редко возникали бурные реакции на те немногие положительные воспоминания, которые я собрал за эти годы.       — Ты не можешь продолжать пытаться разблокировать болезненные или триггерные воспоминания, не имея выхода. Техники борьбы, бегства или замирания парализуют твой разум, и единственная реакция твоего тела — отключиться. Этот уровень медитации должен стать для тебя таким же естественным, как дыхание.       Я уже слышал об этом.       Возможно, пришло время начать слушать.       — Пора начинать слушать.       — Вы читаете мои мысли, — хмыкаю я.       Она улыбается.       — Возможно, именно поэтому недавнее возвращение Гермионы в твою жизнь заставило тебя почувствовать себя более напряженным. Она ассоциируется у тебя с плохими воспоминаниями. С травмой. С насилием.       Я сглатываю.       — Вы же не думаете, что Грейнджер прокляла меня и запудрила мне мозги?       Она качает головой и грустно улыбается.       — Ты научился находиться рядом с Гарри и Роном. Ты научился быть в поместье.       — Едва ли.       — Крошечными шажками. Но ты можешь пройти через камин, не упав в обморок.       — Так что я должен найти дзен рядом с Грейнджер.       — Именно. Найди спокойствие в ее присутствии. Не форсируй воспоминания о ней. Сосредоточься на создании новых.       — Вы предлагаете дистанцироваться?       Наша с ней шутка. Жюстин едва ли находит ее смешной и закатывает глаза.       — Веди себя хорошо. Увидимся на следующей неделе. И больше никаких заклинаний.       Мы по традиции пожимаем друг другу руки, и я направляюсь к двери. Но останавливаюсь.       — Жюстин? — поворачиваюсь к ней. — Как вы думаете, воспоминания когда-нибудь вернутся?       Она долго смотрит в одну точку куда-то на столе. Наконец, она переводит взгляд на меня и мягко улыбается.       — Я уверена, что Драко Малфой всегда найдет в себе силы и энергию, чтобы сделать все задуманное.