Часть 11

      Кажется, мы оба задерживаем дыхание, смотря на трех человек перед нами.       Никто пока не произносит ни слова. Все заняты тем, что переводят взгляд с моего лица на лицо Кэсси, замечая то же, что и я ранее.       Шокирующее сходство.       Кэсси наклоняется и, приложив ладонь к моему уху, шепчет:       — Они волшебники?       Я киваю.       — Они пойдут с нами домой?       — Надеюсь.       Я ни за что не справлюсь в одиночку.       Кэсси крутится и снова оказывается лицом к лицу со всеми.       — Кто из вас научит меня летать на метле?       Блейз громко смеется.       — Ну, вот тебе и генетический тест, — ухмыляется он. — Твой папа. Он — лучший.       Фраза производит странный эффект на мой желудок.       Я — отец.       Смотрю на маму, в глазах которой стоят слезы.       Кэсси пытается вырваться из моих объятий, и я опускаю ее на пол. Но она забирается прямо на стол и идет к Нарциссе. Ее пышная юбка и радужные гольфы вызывают улыбку у Пэнси.       Кассиопея останавливается перед моей матерью и слегка склоняет голову набок. Я в полном ужасе от того, что может сорваться с ее губ.       — Ты правда моя бабушка?       Мама вскидывает брови, явно не ожидая подобного вопроса.       — Да, — отвечает она.       Кэсси оглядывается на меня через плечо и хмурится.       — Дедушек нет?       Мерлин.       Сглатываю огромный ком и качаю головой.       Это движение, похоже, не производит на нее никакого впечатления, и она снова поворачивается к моей матери.       — Ты у меня единственная, — констатирует она.       — Ну, я постараюсь быть хорошей, — обещает мама.       — У тебя все получится, — улыбается Кэсси, и я вижу, как она одним взглядом растапливает сердце Нарциссы.       — У тебя есть двоюродный брат примерно твоего возраста. Двоюродная тетя Андромеда и кузен Тедди. Ему семь.       Мама и Андромеда воссоединились после войны и вынесения приговора отцу. Они стали почти неразлучны, и я знаю, как глубоко мама заботится о Тедди.       — Можно мне с ним познакомиться? — У Кэсси огромные глаза.       — Конечно, — говорит Нарцисса и убирает с лица Кэсси кудряшку.       Затем Кэсси обращает внимание на Пэнси.       — Ты тоже моя семья?       — Конечно, — не теряется Пэнси. — Я тетя Пэнси, а это дядя Блейз. У тебя есть еще дядя Тео, но он на работе.       Кэсси, счастливо улыбаясь, разглядывает свою семью. Боль в груди почти невыносима. Они так долго были одни.       Кэсси снова обращается к Нарциссе:       — Мы сейчас едем в наш новый дом?       Мама встречается со мной глазами и видит мольбу. Нам нужно пространство, которое есть в поместье. Блядь, мне нужна поддержка Нарциссы.       — Конечно, — улыбается она Кэсси.       Я выдыхаю, и Кэсси бросается на мою мать. Проклятье. Нарцисса родила меня очень рано — ей слегка за сорок, но от неожиданных прыжков Кэсси, бросающих вызов гравитации, мне становится нехорошо. Блейз оказывается рядом, поддерживая их обеих, а мама издает удивленный смешок.       — Ты так приятно пахнешь! — Кэсси утыкается носом в изгиб ее шеи. — Как плюмерия и глициния!       Глаза Нарциссы становятся огромными, когда она смотрит на ребенка в своих объятиях.       — Очень хорошо, — говорит она. — Ты много знаешь о цветах?       — Мне нравятся растения, — Кэсси выпрямляется. — Я прочла все книги. Ты знала, что глициния сильнее всего пахнет ночью?       Милостивые боги, мама нашла свою вторую половинку. Ни один человек на этой планете не любит растения так, как она. Пэнси понимающе мне улыбается.       — Да, — отвечает Нарцисса.       — Мамочка говорит, что, когда мы переедем в новый дом, у нас будет оранжерея! Она пообещала!       — Это правда?       Взгляды взрослых устремляются на меня.       — Думаю, мы какое-то время поживем недалеко от Лондона, Кэсси, — говорю я. — Твоей маме придется остаться здесь, пока она не поправится.       Кэсси смотрит на меня через плечо.       — Значит, мы с мамой не уедем снова?       — Нет, — твердо отвечаю я.       Пэнси не одобряет мой жесткий тон, что видно по ее лицу.       Верно. Кэсси не одна из сотрудников ОМП, чтобы я так с ней разговаривал.       — Мы пока поживем в большом доме, — смягчаюсь я.       — А маме тоже можно там остаться?       — Конечно, дорогая, — отвечает Нарцисса прежде, чем я успеваю открыть рот. — Как только ей станет лучше.       — Не забудь Трусики и Панталоны!       — Кошки, — поясняю я, глядя на потрясенное лицо моей матери. — Ее кошки.       Тишину нарушает смех Блейза.       — У нее твое чувство юмора!       Я закатываю глаза.       — Давай соберем вещи, хорошо? — предлагает Нарцисса.       Она опускает Кэсси на пол, и та взволнованно хватает за руку ее и Пэнси, чтобы показать свою комнату.       — Думаю, все эти разговоры в пабе были не просто разговорами, — усмехается Блейз.       Потираю лицо ладонями.       Это слишком.       И ужасно раздражает.       Этот крошечный человек всю свою жизнь знает, что я ее отец. А у меня около трех минут, чтобы переварить то, что я на время стану ее единственным родителем. Я не знаю, как быть родителем. Мой собственный отец…       Я морщусь.       Блядь.       Что, если я такой же, как он?       — Эй, — Блейз хлопает меня по плечу. — Я знаю, о чем ты думаешь. Остановись. — Меня тошнит. — Ты совсем на него не похож.       Я киваю.       — Совсем.       Мы слышим грохот и бежим на звук.       — Полегче, дорогая, — раздается голос мамы.       — Я справлюсь, — сопротивляется Пэнси.       Они не в комнате Кэсси, а в спальне Грейнджер.       Пэнси едва удерживает огромный сундук, который выносит из гардеробной. Блейз подлетает и забирает его у нее. Судя по звуку, внутри что-то стеклянное.       — Я должна взять мамину грустную коробку.       Мы смотрим друг на друга.       — Если я открою его, он меня проклянет? — спрашивает Блейз.       — Нет, смотри, — Кэсси откидывает крышку.       Внутри флаконы из-под духов       Мы пожимаем плечами, снова глядя друг на друга. Понятия не имею, зачем ей столько.       — Это самая важная мамина коробка, ее нужно взять с собой.       — Хорошо, что еще? — Пэнси переходит в режим организатора.       Кэсси забирает Трусики и Панталоны, которые ластятся к Пэнси, пока та осыпает их комплиментами и гладит.       Мы с Блейзом быстро разбираемся с остальными вещами и аккуратно упаковываем их в две заколдованные коробки.       Мама помогает Кэсси тщательно сложить все фотографии и вырезки обо мне. Она говорит, что дома у нее еще больше моих снимков, и Кэсси обнимает ее.       Я возвращаюсь в комнату Грейнджер и осматриваюсь в поисках того, что мог упустить. Если у меня ее вещи и ребенок, она не сможет сбежать из страны. Это даст нам время поговорить. Даст время мне, чтобы исцелиться. Она больше не будет прятаться.       Кэсси — наполовину моя. Я не могу потерять ее сразу, как только обрел.

***

      В поместье мы перемещаемся по каминной сети, и Кэсси в восторге, потому что Грейнджер никогда не разрешала ей пользоваться камином.       Судя по всему, Кэсси живет как магл. Она видит, как ее мать использует магию, и читает волшебные книги, но не более.       Нарцисса рассказывает прислуге о новых условиях жизни. Они, конечно, в восторге, ведь как можно не быть очарованным Кассиопеей?       Мама провожает Кэсси в ее комнату, которая находится напротив моей. Интерьер выдержан в светло-лавандовых и шалфейно-зеленых тонах. После того, как отца посадили, Нарцисса переделала весь дом. Поместье всегда отличалось мрачным декором в стиле готического нуара. Черные, серебряные и изумрудные цвета передавались из поколения в поколение слизеринцев.       Но теперь?       Теперь его вряд ли кто-то узнает.       Во-первых, здесь светло. Нарцисса установила более сорока шести новых окон. И огромную оранжерею с теплицей и телескопом. В четырех комнатах заменили темные камины, сохранив при этом приглушенные оттенки нежно-серого и жемчужного. Поместье больше не похоже на дом моего детства. И мы с ней гордимся этим.       Во-вторых, изменились обитатели поместья. Нарцисса уничтожила все портреты до единого. Все мужчины-Малфои, которые, подобно призракам, оставались в этом доме благодаря своей нарисованной сущности, были сожжены и выброшены в тот момент, когда отец попал в Азкабан. На протяжении столетий они являлись свидетелями и соучастниками жестокого обращения с женщинами и детьми, никогда не вмешиваясь, и моя мать ненавидела их почти так же сильно, как отца.       Одно дело — жестокое обращение со мной. Будучи следующим наследником, я довольно легко отделался. Меня никогда не били по лицу. Поэтому большая часть моих наказаний выпадала на долю Нарциссы. Она допустила ошибку в моем воспитании — так отец оправдывал свои поступки. Люциус был больным человеком. Холодным. Расчетливым.       Когда я вырос, то стал достаточно сильным, чтобы противостоять ему. Я начал защищать ее, и, как только превзошел отца в росте, физическое воздействие прекратилось. Но ментальное стало еще хуже. Он был хитер. И то, что я попал в руки Волдеморта, оказалось только началом.       В довершение всего Нарцисса написала большую статью о старых семьях для «Придиры». И отправила экземпляр журнала отцу в Азкабан. Мне стало интересно, отразилась ли эта статья на нем сильнее, чем Поцелуй дементора.       Наблюдаю, как Кэсси изучает новый дом: она обескуражена и засыпает бабушку миллионом вопросов, пока они идут рука об руку по поместью.       — Ужин подан, мистер Малфой, — говорит миссис Карсон, входя в гостиную.       Терпеть не могу ее официальность, но ей так больше нравится. Мы уже давно освободили домовых эльфов и наняли вместо них прислугу.       — Я найду маму.       — Мистер Малфой?       Оборачиваюсь и вижу улыбающееся круглое лицо миссис Карсон.       — У вас замечательная дочь. Мы очень рады, что теперь она с нами.       Я улыбаюсь в ответ. Что-то похожее на гордость наполняет грудь. Кэсси замечательная. Солнечный свет. Счастье. Доброта. Все это уместилось в маленьком тельце с кудряшками и веснушками.       — Как думаешь, кто из нас ее больше всего разбалует? — спрашиваю я.       — О, я думаю, мы все будем бороться за эту честь.       Она права. Уже вижу, как в голове Нарциссы крутятся мысли о том, как она снабдит внучку всем, о чем та когда-либо мечтала. Мама всегда хотела дочь. Пэнси не забыла упомянуть, что хотела бы купить Кэсси новую метлу, когда она начнет заниматься со мной.       Планы. Бесконечные планы, которые уже строят самые близкие мне люди.       И планы Грейнджер.       План сбежать.       План спрятать ее.       Даже если ко мне никогда не вернутся воспоминания, разве она не думает, что я заслуживаю шанса познакомиться с дочерью поближе? Разве у Кэсси не должно было быть шанса обрести отца? Или Грейнджер уже считала меня неудачником, так и не дав возможность попробовать?       Я не Люциус Малфой.       И я сделаю все возможное, чтобы у Кэсси сложилось совершенно иное представление о Малфоях.