Часть 15

      Смеюсь над последним сообщением Уизли. По всей видимости, он пытается подать на меня заявление за незаконное отстранение от работы. Хренов недоумок.       Откладываю бумагу и закатываю глаза. Он вернется к работе через несколько дней, и я не сомневаюсь, что напряженность между нами не спадет. Если уж на то пошло, эта ситуация лишь усилит ее. Но я чувствую необходимость защитить частную жизнь Грейнджер. Это она должна сломать ему нос за то, что назвал нашего ребенка отродьем. Уверен, она бы этого хотела.       Жестокая штучка.       От мыслей о ней сводит желудок. Она до сих пор не очнулась. Хотя проклятые маглы пришли в себя через пять дней. Целители уверяют, что ее состояние стабильно, но мне так не кажется. И оставлять Грейнджер в больничной палате все тяжелее и тяжелее, особенно когда дело касается Кэсси. Вчера вечером она спросила, почему мама просто не может пойти с нами домой.       Я думаю о том же.       Будет ли правильно перенести ее в поместье? Возненавидит ли она меня, если очнется там? Хочется верить, что моя мать изменилась достаточно. Но согласится ли Грейнджер? Будет ли прошлое преследовать ее так же, как иногда преследует меня?       Вглядываюсь в рисунок Кэсси, который она настойчиво убедила меня взять на работу. На нем четыре человечка на метлах, но я знаю, кто из них кто. Несмотря на то, что фигурка Кэсси меньше всех, у нее самая большая рука — она тянется шлепнуть Нотта, торопливо нарисованного красным карандашом. Я раскрашен типичным для меня зеленым, а Забини — синим.       Это единственная личная вещь в моем кабинете. Обычно я его избегаю, предпочитая просторные зоны, где работают мои коллеги. Я пользуюсь кабинетом только тогда, когда нужно провести частную встречу или сосредоточиться в одиночестве. Но в последнее время слишком тяжело находиться в комнате снятия проклятий без Грейнджер.       Раздается стук, и я отрываю взгляд от рисунка и смотрю на дверь.       Подавляю стон.       Поттер.       Я просто киваю.       Потому что взрослый.       Или типа того.       — Что?       Он вытирает ладони о брюки и устраивается напротив. Я не предлагаю ему стул, но Поттер все равно садится.       Интересно.       Вероятно, он пришел отстаивать интересы Уизли.       Он ерзает и нервно проводит рукой по волосам. После четвертого раза я едва сдерживаюсь, чтобы не проклясть его.       — Поттер.       Он вздрагивает и выпрямляется.       Его взгляд скользит по картинке на моем столе.       Поттер закрывает глаза и делает глубокий вдох.       Я совершенно точно прокляну его. Пиздец. Давай уже.       — Я знал о ребенке Гермионы…       — Нашем ребенке.       Моя реакция настолько инстинктивная, что даже я замолкаю от удивления.       — Верно. Вашем ребенке. Она сказала, что беременна и именно поэтому уезжает.       В голове всплывает воспоминание Уизли, который думал, что ребенок от Крама.       Я не отвечаю. Лишь киваю.       — Мы не знали, что он твой.       Очевидно.       Мне хочется закатить глаза. Но я сдерживаюсь.       — Она не сказала тебе, да?       Видимо, мое молчание становится для него слишком громким ответом. Он хмурится и сглатывает. А затем снова принимается теребить свои темные волосы.       Боги, спасите меня. Это гребаная пытка.       Я уже собираюсь встать со стула и вышвырнуть Поттера за то, что ткнул мне в лицо своей осведомленностью, однако он снова начинает говорить:       — Думаю, я догадывался.       Выгибаю бровь.       — Ты не сказал отцу и Беллатрисе, что узнал меня.       Блядь.       Только не пасхальные каникулы.       Я не могу обсуждать это. Не могу, пока не узнаю, что произошло. Чувствую, как меня охватывает озноб и покрывает холодный пот.       — Ты позволил обезоружить себя.       Нет.       Я не мог.       — Ты бы никогда не отказался от дуэли со мной. Но в тот раз ты это сделал.       Борьба за контроль над воспоминаниями разрывает разум, как скрежет ногтя по классной доске. Хочется кричать. Но единственные крики, которые я слышу в своей голове, — крики Грейнджер.       — Думаю, Гермиона была тебе небезразлична.       Сердце бьется в груди так сильно, что я могу поклясться, Поттер видит, как колышется моя рубашка.       Не знаю, почему я это сделал.       Я помню, как застыл. Помню, что узнал их сразу же, как только увидел лица. Но я не могу вспомнить, о чем думал.       Я ничего не помню.       Я слышу только крики Грейнджер.       Кажется, меня сейчас вырвет.       — Видеть тебя с ней… — Поттер сглатывает. — Ты защищаешь ее. Это наводит меня на мысль, что ты, возможно, не знал.       Стискиваю челюсти.       И закрываю глаза.       Блядь, только не вырви. Не отключись.       — Потому что, если бы ты знал, ты бы никогда ее не отпустил.       Как же меня раздражает его надоедливость и проницательность. Я уже готов встать и послать его на хрен, как он продолжает:       — И я думаю, что она стерла тебе память так же, как и своим родителям.       Резко поворачиваю голову в его сторону, пронзительно глядя в зеленые глаза.       Поттер не смотрит на меня с самодовольным видом победителя. Его брови хмурятся от беспокойства.       — Если Министерство узнает, что она незаконно использовала эти заклинания на маглах, а потом и на тебе, ей грозит Азкабан.       Тщательно подбираю слова, ни в чем не признаваясь.       — Это серьезное обвинение в адрес предполагаемого друга, Поттер.       — Я не обвиняю. Я прошу тебя защитить ее. Она все еще моя подруга.       — Ты должен знать, Поттер. Мне известно о Гермионе Грейнджер больше секретов, чем кому-либо другому.       Он напрягается, борясь с естественным желанием поспорить со мной.       — И я намерен защищать их ценой своей жизни.       На его лице появляется облегчение.       — Позаботься о том, чтобы другой твой друг не попал в Азкабан. Грейнджер — моя.              Блядь, как же приятно сказать это.       Правильно.       Как будто я уже говорил.       Как будто это всегда было правдой.

***

      — Она тебе небезразлична, — комментирует Жюстин позже в тот же день, на сеансе.       — Она ребенок, — оправдываюсь я.       Ее взгляд говорит, что она знает, — дело не только в этом.       Я тоже знаю.       Однако я чувствую вялость и слабость. У меня нет сил спорить. Я принимаю новое мощное зелье для снятия Заклинания забвения. Оно вызывает почти галлюциногенный эффект. Тело кажется бескостным и свободным.       Из-за серьезности процедуры теперь Жюстин приходится проводить сеансы на дому.       Действие зелья длится не слишком долго. Час или около того. Но его цель — разрушить магическую защиту вокруг заклинания, которое держит в заложниках мои воспоминания.       — Каковы твои планы в отношении Кассиопеи?       — Вы спрашиваете, хотел бы я, чтобы она осталась со мной?       Из ее горла вырывается звук, похожий на смешок. Но Жюстин не смеется надо мной. Она слишком серьезна для этого.       — Да, полагаю, что да.       — Хотел бы. Все ее любят. И с ней я чувствую себя…       Я замолкаю.       — С ней ты чувствуешь себя как, Драко?       Моргаю несколько раз, уставившись на лепнину в виде короны на потолке, которая соединяется изогнутыми узорами.       — С ней я чувствую себя хорошим человеком.       — Ты хороший человек.       Усмехаюсь.       Веки кажутся такими тяжелыми.

***

      Что-то шелестит, когда я переворачиваюсь на бок, и я открываю один глаз. Общежития переполнены, многие предпочли провести рождественские каникулы в Хогвартсе, чтобы не пропустить бал и остальные мероприятия с участием учеников из других школ.       Я же хотел избежать встречи с отцом.       Хватаю маленький сверток, на котором лежал, и сажусь. Большую часть подарков мама отправила вчера, но, видимо, она забыла об этом.       Крэбб и Гойл храпят так громко, что я даже не могу думать. Интересно, каким чудесным образом мне удалось заснуть?       Сбрасываю одеяло и направляюсь в гостиную. Сажусь в свое любимое кресло и кручу сверток в руках. На нем нет подписи.       Разрываю оберточную бумагу и вижу небольшую книгу.       Из груди вырывается удивленный смешок.       На обложке с названием «Как разговаривать с женщинами» нарисованы двое подростков. Девушка без ума от парня.       Открываю книгу и вижу написанное от руки послание.       Возможно, именно тебе не помешало бы немного поучиться.       P. S. Я пишу в этой книге только потому, что она не моя.       Я снова смеюсь и пролистываю несколько страниц. Читаю первую заметку на полях. Вверху написано:       Глава 1: Как Привлечь Ее Внимание       Единственный способ по-настоящему показать женщине, что она вам небезразлична, — это выяснить, что ей нравится. Для начала изучите ее привычки. Есть ли у нее любимый напиток или еда? Часто ли она бывает в определенных местах?       Грейнджер зачеркнула несколько предложений и сделала пометку рядом:       НЕ делай этого. Так ты станешь преследователем. А ни одна женщина этого не хочет.       Улыбаюсь, продолжая читать.       Общение на основе общих интересов может стать отправной точкой. Существует множество счастливых историй любви, которые начались из-за общих увлечений. Есть ли у вас хобби или интересы, совпадающие с интересами женщины, которая вам нравится? Попробуйте затронуть эту тему в разговоре, когда в следующий раз окажетесь рядом с ней.       Пометка Грейнджер гласит:       Мои интересы:       · чтение       · Виктор Крам       Я фыркаю. Дерзкая. Пытается вывести меня из себя. Достаю пергамент и начинаю писать.       Грейнджер,       Читаю книгу по самопомощи. Шаг 1: неустанно преследовать жертву. Шаг 2: навязать ей свои интересы, поскольку ее интересы — полная хрень. Ну, кроме чтения, полагаю. На будущее сообщу, что мои интересы — нанесение телесных повреждений, расчленение болгарских игроков в квиддич и астрономия. Также я люблю читать, особенно об астрономии.       Складываю записку и сую книгу в карман толстовки. Легкой походкой направляюсь на завтрак. Войдя в Большой зал, вижу, что Грейнджер сидит за своим столом и широко улыбается, заметив меня. Я занимаю привычное место и, как обычно, поворачиваюсь к ней лицом. Направляю волшебную палочку на сложенную записку в кармане, которая пролетает под столом, мимо ног сидящих студентов, и приземляется рядом с ее тарелкой.       Наблюдаю, как она разворачивает бумагу и смеется. Уизлетта пытается наклониться, чтобы посмотреть, что так развеселило Грейнджер, но та прижимает клочок пергамента к груди и качает головой. Вижу, как румянец заливает ее щеки.       Тепло разливается по всему моему телу.

***

      Я резко сажусь, задыхаясь. Тело словно горит.       — Это действие зелья, — холодный голос Жюстин окатывает меня словно вода. — Ты в безопасности. Ты в своем кабинете. У тебя все под контролем.       Терапия.       Встаю и подхожу к полке, где я хранил большинство своих книг по квиддичу, когда был ребенком. Перебираю корешки, пока не сводит желудок.       Вот.       Я вытаскиваю маленькую книгу.       Руки дрожат, когда я подношу палочку к потрепанной обложке «Введения в квиддич».       — Ревелио.       Обложка мерцает, преображаясь.       Я не могу дышать.       Все указания на то, что это книга о квиддиче, исчезают. На их месте оказывается магловское издание «Как разговаривать с женщинами».       Мои сны — не сны.       Это воспоминания.       Настоящие воспоминания.       Воспоминания о том, как я влюбился в Грейнджер.       Падаю на пол бесформенной кучей.