Часть 25

      Я просыпаюсь в полной темноте.       Тело тяжелое. Мысли спутаны. Даже сердцебиение будто замедлилось.       Пытаюсь моргать, но что-то закрывает мне глаза. Тянусь к лицу и снимаю шелковую маску для сна. Я в своей комнате. Шторы задернуты, но я вижу пробивающиеся полоски света.       Осматриваю себя. Кости целы. Слух не нарушен. Зрение тоже.       — Акцио, палочка.       С прикроватного столика в руку влетает моя волшебная палочка.       Голосовая функция не нарушена. Магия не нарушена.       Боль?       Задумываюсь на мгновение.       Ничего.       Голова в порядке. Тело в порядке. Я просто… чувствую себя слабым.       Пытаюсь сесть, но ощущаю некоторую скованность в мышцах. Как долго я проторчал в этой постели?       — Папочка!       — Кэсси, тш-ш!       Поворачиваюсь к двери. Грейнджер вбегает за Кэсси, но останавливается, увидев, что я сижу.       Кэсси запрыгивает на кровать, и я крепко обнимаю ее.       — Ты так долго спал!       — Сколько? — перевожу взгляд на Грейнджер.       Она поднимает два пальца.       — Два дня! — вздыхает Кэсси. — Мне было так скучно!       Мы с Грейнджер фыркаем. Сомневаюсь, что ей было скучно, учитывая размеры поместья и количество людей, готовых ей угождать.       — Мама плакала.       — Кэсси, дай мне поговорить с папой минутку. Иди скажи дяде Тео, что он проснулся.       Кэсси несчастно смотрит на нее, но Грейнджер невозмутима.       — Завтра мы вдвоем будем играть весь день, — обещаю я.       — И полетаем?       — Конечно.       Кэсси соглашается с условиями и выбегает из комнаты, на ходу зовя Нотта.       — Драко…       — Не надо.       Я знаю, что она скажет. Я понял это по печальному выражению ее лица. Она хочет уйти. Она винит себя в том, что я потерял сознание, и собирается забрать у меня Кэсси.       В ее глазах стоят слезы.       — Ты мог умереть, — шепчет Грейнджер.       Ужас искажает ее черты. Она громко всхлипывает.       — Ты… мог…       Притягиваю ее к себе. Она теряет равновесие и падает ко мне на колени, но я удерживаю ее. Я не дам ей убежать от этого. Убежать от нас. Больше нет.       Беру ее лицо в ладони и притягиваю к себе.       — Ты не сможешь сбежать. Потому что я пойду за тобой. И найду тебя. Я никогда не остановлюсь. Теперь ты моя семья. Вы обе.       — Это убьет тебя, — шипит она. — Удерживая меня… удерживая нас, ты погубишь себя.       — Ну и пусть.       Она отшатывается.       — Не шути так.       — Я помню, как любил тебя. Помню, как влюбился в тебя. Помню то время, когда мы были вместе. Я так много помню. Я не хочу потерять это снова.       Но Грейнджер не смотрит на меня. Она смотрит на свои руки, нервно ковыряя кутикулы. Я накрываю их ладонями. Ее взгляд медленно скользит вверх по моей груди и останавливается на глазах.       — Скажи, что больше не любишь меня. Скажи, что влюблена в Крама и хочешь начать новую жизнь с ним. Скажи, что между нами все кончено и больше нечего воскрешать.       По ее щекам катятся слезы.       — Скажи, Гермиона.       Я уверен, что она ничего не скажет. Я чувствую это. Мы слишком сильны. Я знаю это. Она должна до сих пор любить меня. Она должна.       — Ты обещал мне.       Ее голос едва ли громче шепота, и мне кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди.       — Да. Обещал. — Оставляю поцелуй на ее щеках. — Я никогда не перестану любить тебя. Никогда.       Она обнимает меня за плечи и утыкается в изгиб шеи. Я отвожу ее растрепанные локоны назад и позволяю прижаться ко мне.       — Я убиваю тебя.       Закатываю глаза.       — Я же не умираю.       Она должна это прекрасно понимать. Я теряю сознание. Это совсем другое. Я как Поттер, сражающийся с дементором. Просто дайте мне шоколадку и отвалите.       — Я лишь пытаюсь защитить тебя, — шепчет она.       — Я знаю, любовь моя.       Думаю о том, какое именно воспоминание привело меня в бессознательное состояние. Оно как-то связано с Беллатрисой и произошло в то время, когда мы зачали Кэсси.       Грейнджер выпрямляется и проводит большим пальцем по моей щеке.       — Я не хочу Виктора. Я думала, если смогу поверить, что для нас обоих мне лучше полюбить кого-то другого, тогда все будет хорошо. Ты бы не страдал от этих провалов в памяти, и Кэсси все еще могла бы быть с нами обоими.       Я никогда не признаю, как сильно мне хочется оторвать голову Краму. Но я попрошу Дина Томаса внимательно приглядывать за болгарином. Один шаг не в ту сторону, и я запру этого ублюдка в подземельях Азкабана.       — Но я не смогла. Не смогла даже представить это. Потому что он не…       — Умный? Красивый?       — Он не ты, — улыбается она.       Проклятье, у меня щемит в груди.       — И это то, чего ты хочешь?       Она кивает.       — Мне нужно это услышать, Гермиона.       — Я хочу тебя, Драко. Только тебя. Всегда только тебя.       Я наклоняюсь к ней и целую. Ее губы приоткрываются, и мой язык тянется к ее языку — отчаянно умоляя, чтобы Грейнджер была искренна и осталась со мной.       Начинаю медленно отстраняться, прикусывая ее губу.       — Тогда пообещай мне.       Она хмурит брови.       — Пообещай мне, что ты останешься. Что разберешься во всем вместе со мной. Что никогда не убежишь от меня.       Вижу ее борьбу. Вижу, как ее тело сжимается от страха, а в мыслях проносится желание сбежать.       — Ты же самая умная ведьма нашего поколения, — пытаюсь шутить. — Ты все исправишь до того, как я успею серьезно пострадать.       Она закатывает глаза, но улыбается.       — Пообещай мне, Гермиона. Останься здесь и сражайся вместе со мной.       — Обещаю.       Я прижимаю ее к себе и крепко целую.       — Наконец-то. Теперь мы можем поговорить о брате или сестре для Кэсси.       Грейнджер издает сдавленный звук, но меня не остановить.       — Может, весенняя свадьба? Или вообще тайная? Франция хороша весной. Это будет чудесно. Или на острове? Кэсси понравится церемония.       — Драко!       — Нам, наверное, нужно родить еще как минимум дюжину детей, учитывая, насколько успешной вышла первая. Она великолепна. У нас могла бы быть своя команда по квиддичу. Что скажешь, Гермиона?       Она смеется, когда я игриво целую ее в шею и грудь, и отталкивает меня.       — Нет, никакого секса, — она выкручивается из моих объятий. — Я чуть не убила тебя в прошлый раз.       — О, мы будем заниматься сексом. Это гарантия.       — Драко, не раньше, чем я выясню, как…       Но я уже встаю с кровати, притягиваю ее к себе и завлекаю в страстный поцелуй. Она расслабляется в моих руках, зарываясь пальцами мне в волосы. Ее тихий стон наслаждения подстегивает меня.       — Лучше выясни это поскорее, Грейнджер. Ты сможешь сдерживать меня часа четыре, максимум пять.       Сжимаю ее задницу в знак подтверждения своих слов. Она вырывается из объятий и отталкивает меня.       Ее лицо внезапно становится серьезным.       — Мне нужно работать.       — Да, нужно.       Она закатывает глаза, но целует меня в щеку.       — Иди к своей матери. Она беспокоилась.       Мы недолго разговариваем с Нарциссой, а потом она уходит к Андромеде. Я десятки раз заверяю ее, что со мной все в порядке, и она неуверенно принимает это за правду, на этот раз.       А что Гермиона?       Она ушла несколько часов назад, и с тех пор я ничего не слышал ни о ней, ни о Нотте. Но я учу Кэсси спешиваться с метлы. Естественно, мы тренируемся в помещении, потому что на улице слишком холодно. И я заставил ее поклясться метлой, что она никогда не расскажет бабушке. В любом случае практиковать управление метлой лучше дома — много чего можно сломать. Я уже восстановил вазу и два мраморных бюста почивших предков.       Мы смеемся над особенно неудачной попыткой приземления, после которой Кэсси катится по ковру, но наш смех прерывает рев камина.       Я прячу метлу, и мы поворачиваемся ко входу в гостиную.       — Тетя Пэнси! — Кэсси бросается в раскрытые объятия Пэнси.       Но улыбка не достигает глаз Паркинсон. А выражение лица Блейза выглядит не менее мрачным. Я прищуриваюсь.       — Что происходит? — спрашиваю я, поднимаясь.       — Сегодня ты переночуешь у нас, — говорит Пэнси Кассиопее. — Устроим пижамную вечеринку.       Нутром чую, что что-то не так. Я хочу шагнуть вперед, но Блейз преграждает мне путь.       — Что за херня? — цежу сквозь зубы.       — Твоя мать сегодня останется с Андромедой, — объясняет Пэнси почти механически.       Камин снова оживает.       — Я позабочусь о ее безопасности, — говорит Блейз. — Обещаю.       И исчезает вместе с Пэнси и Кэсси.       Жюстин стоит в проходе, грустно улыбаясь.       — Кэсси! — кричу я, готовый побежать за ней.       Что-то не так. Во всем этом что-то не так.       — Кэсси!       Но мир погружается во тьму еще до того, как я добираюсь до двери.