История вторая, или "Инквизитор" (Метка: Демоны)

      Старая книга сказаний и древних историй спрятана в сундуке, надежно запечатана и сокрыта от непрошенных глаз, ведь она хранит опасность. Так считают дураки и заики, не ведающие о ее истинной силе. Книга ждет, когда любопытная душа вновь откроет ее, прикоснется нервно пальцами к переплету, изучит темную и ужасную натуру. Книга раскроется всем, даже самому осторожному, покажет ему самую страшную правду и примет, даруя честь стать… героем.       Цена проста: пожертвуй своей никчемной душонкой. Невелика потеря, когда твоя работа и так убивает тебя медленно, смешивая правду и ложь. Не так страшно идти на риск, когда мир считает тебя бесполезным куском дерьма, а тени вокруг сгущаются все сильнее. Мелковата жертва для того, кто потерял абсолютно все…              Отринув все сомнения, вторая жертва вскрывает сундук, отбрасывает темную ткань в сторону. Рука касается склизкой обложки, смазывает черную кровь, оставшуюся от прошлой жертвы, стискивает ее и вытаскивает на свет. Мужчина, одетый во все белое, пристально разглядывает демонический артефакт и хмыкает, понимая, что его будет ждать. Он слышал о подобных вещицах, но доселе никогда не сталкивался. Готов ли он пойти на риск? Определенно, да. Ему нечего терять, дома его никто не ждет, так что… Почему бы не попытать счастья и не спасти Неведающих? В последний раз.       Он раскрывает книгу, пытается прочитать первую часть истории, но страницы слеплены. Просто так их не раскрыть, так просто не попасть в историю и не спасти первую жертву. Нужно действовать иначе. Тогда мужчина листает страницы дальше, пока не раскрывает вторую историю. Белоснежные страницы в миг заполняются чернильным текстом. Он выдыхает и начинает читать вслух:              — Демоны всегда обитают внутри нас, Святой Отец…

✵❖✵

Инквизитор

      — Демоны всегда обитают внутри нас, Святой Отец. От них не спастись и не скрыться никому. Даже нам.       Голос Инквизитора эхом проносится по пустому залу церквушки, отражается от стен и возвращается к нему. Салазар никогда не любил свой голос. Он казался ему слишком тяжелым и громким, так ярко напоминал удары молота о наковальню его отца, когда тот создавал орудия для солдат континента. Но это был его голос, источник его силы, власти и приказов, которым подчинялись все детища Единого.       — К сожалению, так и есть, Инквизитор. — Святой Отец почтительно склонил голову и, опершись о монашеский посох, недовольно поморщился. — Но это… уму непостижимо! Все в нашей деревне, миролюбивой пастве, знают писания и слова Единого. Да, думы их не всегда чисты, но не могли же они поддаться… такому!       Он трясущейся рукой указывает на алтарь и нервно сглатывает. Салазар вот уже несколько минут с интересом изучает груду свежей плоти, знаки на кресте Единого и лужи крови, оставшиеся от пиршества демонов. Их деяние он признал сразу, так как слишком хорошо был знаком с их повадками, мотивами и действиями. С самого детства он видел, что демоны творят с человеческим родом, как извращают люд и приводят к неизбежному греху и гибели. Он видел, что стало с его семьей, видел, что стало с другими жителями его города, прежде чем тот был охвачен хаосом, мороком, а затем и войной.       Демоны пробудили в людях жажду убивать, вести войны. А сами люди пробудили монстров, рыщущих в тенях проклятых лесов и уничтоженных поселений.       Салазар сделал шаг к алтарю и поморщился, когда скрежет его массивной брони эхом отразился в помещении. Сколько бы сильно они ни любил Единого и поклонение ему, но никогда не признавал столь масштабные постройки в его честь. Домашний алтарь простых крестьян казался Инквизитору в десяток раз лучше, нежели массивные каменные постройки, в которых достаточно места как для святого, так и для темного.       Салазар стянул с руки кожаную перчатку и провел пальцами по каменному алтарю. Кровь была горяча, будто жертву принесли несколько минут назад. Он поднял руку выше, к золотому блюду, надавил пальцами на плоть, выдавливая из открытой раны гниль и черную слизь. Инквизитор надавил еще сильнее и хмыкнул, нащупав под слоем плоти нечто твердое. Он помог себе второй рукой и выдавил из раны крошечную деревянную дощечку с руной.       Как только Салазар поднял ее повыше, осматривая в свете многочисленных свечей и факелов, Святой Отец сдавленно выдохнул:       — Дело рук ведьм! Колдунство!       Он перекрестился и сплюнул за спину. Салазар подавил тяжелый вздох, стараясь делать расчет на то, что Святому Отцу не ведомы все подлости темного мира.       — Не только ведьмы падки на руны. Это мог быть и простой крестьянин, и сын дворянских кровей, и солдатье. — Салазар аккуратно смазал кровь с деревяшки, стараясь не повредить руну. Знак на ней отчетливо читался, вырисовываясь в «Гибель». — И даже монахи, инквизиторы и Святые Отцы.       Святой Отец сильнее стиснул посох и поморщился.       — Рука моя б никогда не прикоснулась к созданию такого уродства! Грех! И святотатство!       — В желании отомстить обидчику человек готов пойти на любые действия, Отец. — Салазар медленно перевел на него взгляд и усмехнулся. — Я слышал, что в последнее время в вашей деревеньке начались ссоры. В вашей, как вы говорили, «миролюбивой пастве».       Инквизитор заметил, как Отец побледнел.       — О чем вы таком говорите?       — Вы знаете. — Салазар обернулся к нему и поднял деревяшку с руной. — Как звали ту особу, который вы так были очарованы? Лидия? Вроде так… хотя среди слухов в таверне я услышал и другое имя. «Клариса». А еще было «Сильвия». Красивые имена для красивых девушек, пропавших бесследно. Все молодые, совсем юные, только расцветшие, словно цветы.       От упоминания имен молодых девиц губы Святого Отца дернулись, но особого вида он не подал.       — Они сбежали, Инквизитор. Если вы так падки на слухи, то должны были слышать и о труппе трубадуров, которые как раз и виновны в похищении девиц.       — О, поверьте, Отец, я изучил данный вопрос. Труппа вся перебита, разорвана в клочья и уничтожена. Их тела я обнаружил в лесу, что перекрывает главный тракт и вашу деревню. Учитывая то, что вы с самого начала не были рады их прибытию, нетрудно догадаться, кто стоит за столь ужасающей расправой. Я прав?       Лицо Святого Отца на этот раз исказилось самой неприятной гримасой. В ней Салазар читал ужас, страх, недоумение и ярость. Святой Отец отрицал свою вину, это Инквизитор легко ощущал. Возможно он действительно не знал о своих злодеяниях, до конца не верил в них или и вовсе предпочитал о них забывать, скрываясь за ликом святого сына Единого.       Салазар слишком хорошо знал, что демоны особенно любят такие личины. Они самые удобные — в них редко кто будет искать.       — Вы слышите себя, Инквизитор?! — рявкнул Святой Отец, стукнув посохом. — Я привел вас сюда, в наш храм, прося о помощи и поддержке! Я попросил вас выискать демона, что отравляет наши колодцы, порочит нашу веру и уродует нашу жизнь! Я попросил вас о помощи, а вы, как настоящий шарлатан, обвиняете меня! Меня! Святого Отца! Вслушайтесь в свою поганую речь, которую изрекает ваш паршивый рот!       — Я себя прекрасно слышу. А вы? — Салазар шагнул к Святому Отцу, отчего тот загнанно попятился. — Вдумайтесь, как вы говорите с Иквизитором, что избран Единым на защиту сыновей и дочерей Его. Всмотритесь в мои глаза и подумайте о том, что я с вами сделаю, когда вытащу вашу демоническую язву на свет. Представьте, какую боль ты, демон, испытаешь, когда я… сделаю это.       Святой Отец моргнул. Он посмотрел в глаза Инквизитора, нервно поморщился, опустил взгляд на руну, которую тот сжимал в руках и вновь посмотрел на его лицо.       — Что сделаете?..       Салазар улыбнулся, но ничего не произнес. Он ранее сталкивался с рунами проклятия и прекрасно знал условия их работы. При создании руны отдается частичка себя: кровь, плоть, душа. Все имеет свою цену. Чем больше цена, тем сильнее действие руны, но всегда есть условия, о которых многие забывают.       Возможно, Святой Отец действительно надеялся отомстить труппе трубадуров за то, что те забрали прекрасных девушек из деревни. Возможно, Святой отец был не равнодушен к ним. Мечтал о запретном и хотел их — такое не ново и неудивительно, особенно для «святых» жителей поселений и городов. За святостью они прятали настоящее уродство.       Правда сейчас это не имело значения. Девушки мертвы, как и труппа. Все перебиты и уничтожены лапами демона. Сам же демон, в доказательство выполненного дела, принес плоть с руной в дом «заказчика». А дом святого отца… это храм.       Салазар предполагал, что Отец отдал ему частичку души. Так демон смог пройти в храм, церковь Единого, и спокойно творить свои мерзкие деяния. Слегка поигрался с кровью, оставил несколько знаков, чтобы подшутить над Отцом — такова их натура, стремление изуродовать все созданное Единым.       Оставалось неизведанным только одно. Как Святой Отец подкинул труппе эту руну? Сходил, пересилив свою злобу и ярость, на одно из их представлений? Или некто из нее зашел в церковь, чтобы вознести мольбы Единому? Или он отдал больше, чем просто частичку своей души и пустил в себя самого демона?       — Думаю, вы знаете, — наконец-то произносит Инквизитор.       Святой Отец испуганно трясет головой. Он пятится от сына Единого, сотрясаясь всем телом, отворачивается и быстро ковыляет к выходу из храма. Салазар приметил его искривленную походку еще при первой встрече. Он не верил в свою догадку до тех пор, пока хозяйка гостевого поста не сказала, что Святой Отец начал хромать на неделе.       Салазар поднял руку, сжимающую деревянную руну. Он кинул последний взгляд на сгорбленное тело Святого Отца, прежде чем сжать деревяшку до мерзкого хруста.       — Аргх!       Святой Отец споткнулся и грохнулся на мраморный пол. Посох со стуком отлетел к лавкам для прихожан и укатился прочь. Он попытался подняться, но руки и ноги его не держали. Кости начали хрустеть и искривляться, давая возможность темному существу выйти на волю.       Салазар откинул сломанную руну в сторону. Его рука потянулась к святому клинку, обхватила серебряную рукоять и легко вытащила оружие из набедренных ножен. Он неторопливо двинулся к Святому Отцу, наблюдая за тем, как из того выходит демон. Учитывая жертву, человеческая оболочка не выдержит превращения, так что о безопасности Отца можно не переживать.       — По-помогите… — кряхтел Святой Отец. Голос его искривлялся, напоминая теперь рычание и шипение. — П-п-прошу… Бо-ольно.       — Именем Единого и детей его, совершаю я сие деяние, дабы избавить мир от зла и скверны, что пронизывает его, — громко говорил Салазар, приближаясь к демонскому отродью. Эхом разносился его могучий голос, лязг брони и тяжелый шаги, отсчитывающие мгновения до кончины демона. — Избавляю я сей храм и дом Единого от соблазна, алчности, порочности и жадности, что опьяняли падшего сына. Я избавляю тебя от тяжести грехов, отправляя их на суд и свет божий, дабы Единый вынес справедливый приговор.       Салазар обхватил рукоять второй рукой и вскинул меч прямо над искривленным телом старика. Тот дернулся, обернулся на Инквизитора и посмотрел на него желтыми глазками. Голос Отца преобразился, являя его истинную суть.       — Ты издохнешь, выродок. Издохнешь, как и весь твой поганый род. Это — ничего не изменит! Ничего! — Он рассмеялся, показывая через острые зубы свой раздвоенный язык. — Подохнешь, как твой папка, когда ему головенку раздавили. И ты будешь смотреть. Смотреть, как ваших жриц из храма будут драть и насиловать, точно, как твою мамашку! Пока ты, трус поганый, прятался в подвале, ее тело и душу уродовали. Да еще как! Кха! Сам Асмодей бы позавидовал!       Салазар позволил выродку произнести свою речь. Позволил сказать парочку мерзких слов, чтобы напомнить себе ради чего сражается, напомнить, что его деяния и свершения благие. Ежели не он, Инквизитор, то кто уничтожит отраву, извращающую бренный мир?       — Именем Единого, я изгоняю тебя! — холодно произнес Салазар и совершил один быстрый удар. Клинок с вистом опустился прямо на Святого Отца, пронзая того насквозь, убивая вместе с ним и демона.       Он предусмотрительно вытащил клинок и выдохнул, наблюдая, как тело сотрясается, прежде чем разорваться на куски. Салазар дернул головой, когда на его лицо попала кровь и комочки плоти, поморщился и недовольно смазал месиво. Как водится, ему понадобится горячая ванная и… стирка.       — Такова твоя работа, Салазр, — тихо произнес он, переводя дух. — Такова твоя работа.