История четвертая, или "Хэллоуин" (Метка: Хэллоуин)

      Старая книга сказаний и древних историй лежит в центре комнаты, раскрытая на середине, и ожидает того момента, когда детишки решатся к ней прикоснуться. Новые жертвы неторопливы, осторожны, так как знают и понимают ее истинную натуру. Книга ожидает, когда смертные, что из года в год отмечают «праздник» дотронутся до истлевших страниц, хором прочитают историю. Их историю, героями которой они являются.       Цена проста: отдать книге все существенное и несущественное. Душу, плоть и мысли, обременяющие мозг, сводящие с ума. Нужно лишь только поверить в себя, поверить ей и стать частью чего-то нового. Чего-то важного. Частью иного мира, в который можно попасть, стоит лишь прочитать книгу.              Детишки нервно переглядываются, когда глава их небольшой группы высоко поднимает руки в воздух. Мальчик одет в костюм черного оборотня, лохматого и ужасного. Маска косо свисает, скрывая половину человеческого лика. Он громко произносит пустые слова, объявляя начало ритуала. Две девочки-близняшки, что одеты в костюмы ведьмочек сестер, тут же опускают руки на пентаграмму, нарисованную красной краской на полу. Другой мальчуган, одетый в костюм упыря, недовольно закатывает глаза, но следует примеру девочек, потому что попросту не может иначе.       Мальчик-оборотень довольно кивает и опускается на колени, чтобы пальцами расправить слегка склеившиеся от копоти и грязи страницы. Он нервно сглатывает, восторженно переглядывается с друзьями и протягивает им руки, чтобы собраться в единый круг. Друзья повторяют за ним, подчиняются, чтобы затем чарующе громко произнести текст, появившийся в блеске свечей:              - Под ликом луны мы собираемся, дабы вызвать духов…       

✵❖✵

Хэллоуин

      - Под ликом луны мы собираемся, дабы вызвать духов. Мы обращаемся, чтобы объединиться с невидимыми. Мы заклинаем, чтобы отомстить.       Голоса ведьм эхом разносятся по поляне, вокруг которой толпятся голодные до крови и разврата твари. Они смотрят на колдовство проклятых ведьм остекленевшими глазами, прислушиваются к их чарующим голосам, льнут к их оголенным ногами. Ведьмы улыбаются, чувствуя, как к ним притекает сила из всех уголков мира, заливает их души, укрепляет мощью, несоизмеримой ни с чем. Волколаки, что рыщут в темноте деревьев, недовольно подвывают, отчаянно желая кинуться на охоту. Упыри и скелеты рвут землю, тянутся к темному свету луны, чтобы пустить в неописуемо резвый пляс, которые завели ведьмы.       Две сестры танцевали вокруг костра, заливисто посмеиваясь. Пентаграмма, нарисованная на притоптанной земле, мерцала зеленоватым светом, питая костер и превращая его в демонской. Колдовское пламя мерцало в их рыжих волосах, темных, практически черных, глазах и на бледной фарфоровой коже. Сестры смеялись, обнажая идеально белые зубы, прикусывали пухлые губы от нестерпимого возбуждения. Кровь с принесенной жертвы стекала по их чреслам, стекала ниже, каплями падая в огонь.       Оборотень, что был старше всех прочих тварей Кровавого Леса, выбрался из зарослей терновника, отряхнулся и медленно двинулся к костру, ведомый запахом крови и силы, сгущаемой в центре леса. Он оскалился, обнаружив на скрюченной иве упыря, следящего за празднеством с самой высокой ветки. Тот лишь зашипел, обнажая заостренные зубы, и недобро покачнулся, грозясь кинуться в атаку на обидчика.       Одна из ведьм громко вскрикнула, привлекая к себе внимание монстров и зашептала заклятие, заставляя их забыть о вражде и обиде. Сейчас другое было важно. Сейчас надобно подумать о мести… о сладком пиршестве.       Вторая ведьма мягко напевает, показывая монстром деревню, что находится вблизи Кровавого Леса, навевает им весть о том, кто туда пожаловал. Она морщится, обрисовывая облик губителя, вскрикивает, припоминая то, как он разделался с их братьями и сестрами. Сестра ей вторит, напоминая тварям то, что проклятая земля принадлежит им, но никак не людям и не детям мнимого бога, что ставят себя превыше всех мирских законов.       Монстры ревут, подвывают, скребут лапами и крючковатыми когтями землю, соглашаясь на их слова. Изогнутые гнилые тела их наполняются яростью, кровожадным желанием убивать и мстить. За что? Им наплевать, хоть за все мучения и гонения, что твари испытывали в своей жизни!       Ведьмы хохочут, вскидывают руки, заставляя зеленоватый огонь воспламениться ярче. Чувствуя, как защита мнимого бога ослабевает, твари кидаются прочь от костра, прямо к крохотной деревушки у самого края леса.

✵❖✵

      Расправа должна была быть жесткой и кровавой. Люди из деревеньки были слабы и немощны, защитников среди них насчитывалась не более дюжины. Обереги в день пробуждения зла и нечистой силы ослабли, святой мощи не хватало в противовес освирепевшим тварям, жаждущим боли. И так бы и померли крестьяне, ежели не Инквизитор, что пришел к ним по велению Единого.       Он стоял на защите селян, скрывшихся в захудалой церквушке. Люди, забаррикадировавшиеся изнутри, возносили молитвы Единому и пытались помочь хотя бы добрыми словами своему защитнику, но тщетно. Силы света глухи, когда тьма торжествует.       Совершенно иное дело, когда дух воина силен и непоколебим.       Освященный клинок с легкостью разрезает пополам тушу упыря, ринувшегося на Салазара в открытую атаку. Кишки с противном хлюпаньем и шипением лопаются, падают на темную землю, чтобы затем моментально превратиться в черные клочья дыма. Упырь ревет от боли, пока Инквизитор с легкостью танцора делает пируэт. От удара меча голова летит под ноги двум скелетам, что уже две минуты пытались собраться воедино - вновь неудачно, из-за головы упыря.       Монстры ревели от ярости. Где это видано, чтобы человек противостоял их силе? Да еще и в ночь, когда их могущество помножено втрое? Волколак зарычал и кинулся наискосок от Инквизитора, чтобы напасть на него из-за спины. Тот легко увернулся от удара, припав к земле, и одним криком, похожим на удар колокола, снес святой силой всех тварей, что были перед ним. Ослепляющий удар прожог плотную кожу монстров, опалил их и заставил корчиться от боли. Волколак, отлетев к центральному колодцу деревни, заскреб когтями по земле, заскулив от боли.       Монстр опустил взгляд и зарычал, заметив кусок деревяшки в своем боку. Наплевав на чувства, он выдрал дерево вместе с собственным мясом и отбросил в сторону. Боль окрылила его и заставила ринуться вперед, предпринять очередную попытку атаки.       В этот раз окончательную попытку.       Заметив приближение зверя, Салазар, ударом ноги придавив к земле одного из низших, за одно мгновение ушел в сторону и махнул мечом. Волколак даже не успел среагировать, настолько движение было молниеносно и стремительно. Клинок вошел в его плоть, прорезал шкуру и дошел прямо до черного сердца, разгоняющего порченную кровь по изуродованному телу. Волколак взвизгнул и опал к ногам воина, что отражал уже следующую атаку.       Другие оборотни из стаи, заметив поражение вожака, тут же отступили под темные кроны проклятого леса, надеясь переждать неминуемую кару святого воина. Прочие твари, обделенные интеллектом, все продолжали атаковать Салазара, но он их убивал, одного за другим.       Бойня шла до самого рассвета. Целую ночь Инквизитор Салазар, ниспосланный к селянам на защиту самим Единым, сдерживал нападение. Ни одной капли крови человеческой не упало на землю, ни одной жертвы так и не было принесено, за что ведьмы расплатились десятикратно.       На следующий день от них остались лишь кости. У всего есть своя цена, особенного у темных сил, к которым так часто призывает отчаявшийся.