Distance

      Ужин не так плох, как мог бы быть.       Еда на свежем воздухе, что, конечно, хорошо – после всего сегодняшнего дерьма Дэрил не уверен, стоит ли ему тратить время на возню с ложками и прочей ерундой, выставляя напоказ разбитые костяшки, пока он возится с горошком и пытается вести себя как положено. Вместо этого все расселись вокруг костра с бумажными тарелками и консервированной фасолью, гораздо более подходящей ему по уровню. Еда, конечно, не так хороша, но всё же на световые годы впереди, чем та дрянь, которую он раньше ел. Однако все напряжены – София, уютно устроившаяся рядом с мамой, не поднимает взгляд от тарелки, Лори сжимает губы, Андреа тычет вилкой так сильно, что он удивляется, как ее тарелка еще не проткнута насквозь.       Сначала он думает, что это из-за него, чувствует, как втягиваются плечи, как напрягается спина. Какого хрена Кэрол потащила его обратно, если они все так бесятся? Но через несколько минут даже Дэрил понимает, что дело не в нём, или, по крайней мере, не только в нём. В большом доме что-то происходит, и Грины смыкают ряды. Их люди внутри, его люди снаружи. У Дэрила что-то сжимается в животе, когда он думает об этих словах: его люди, потому что у него нет людей. Ближе всего к его людям кто у него когда-либо был – это Мерл, и кто, чёрт возьми, знает, Мерл вообще еще человек или очередной ходячий, гнилая культя болтается в воздухе, пока он чавкает по тому, что осталось от Атланты? Но как ещё он должен это выразить? Как ещё он должен назвать их, людей, с которыми он застрял на краю света?       Ну и ладно. Грины наверху, в большом доме, выстраивают защиту, какая-то хрень происходит с дочерью. Не с девчонкой Гленна, с подростком. Белобрысой. Дэрил не знает, что происходит, и ему всё равно. Он лишь вполуха слушает, как Лори предупреждает Карла и Софию быть вежливыми, давать им личное пространство, и Дэрил не обращает на это внимания. Личное пространство. Ага. Это то, что нужно Хершелу и его семье. Этого, вероятно, хотят все остальные в лагере. Поэтому Дэрил им его даст. Дистанцию.       Между делами в большом доме и совещаниями в лагере – Рик и Шейн ходят кругами, шипят и горячо кричат, рука Лори висит на животе, Ти-Дог не переставая хрустит костяшками пальцев, а Дейл всё больше испытывает отвращение ко всему происходящему, Карл Граймс таращит глаза под своей дурацкой шляпы. Со всем, что происходит вокруг, народ оказывается довольно занят, поэтому Дэрил даёт им то, что они хотят, и тоже находит себе занятие. Он не вмешивается в какое бы дерьмо они не решили делать с Рэндаллом – похоже, они собираются дать парню поправиться, а потом уже решать. Потратить на него ещё больше лекарств и всего остального, дать себе время привязаться. Что ж, пофиг. Это уже не проблема Дэрила. Он своё сделал. Пусть кто-нибудь другой сделает что-нибудь отвратительное для разнообразия.       Вместо этого Дэрил проводит день, приводя в порядок своё снаряжение – старается не обращать внимания на арбалет, протёртый дочиста и оставленный на спальном мешке, на котором нет ни одного размазанного отпечатка. Он настраивает байк Мерла и на третий день, когда чувствует себя почти как прежде, исчезает в лесу и отправляется на охоту. Он избегает тропы к оврагу, вместо этого идёт на юг, через дорогу. Он один раз бросает взгляд на Андреа и Шейна в машине, прежде чем развернуться на каблуках и исчезнуть. Он не хочет видеть людей, никаких людей. Ему нужен лес, тихий и чистый, где ему ничего не нужно. Он добывает всё, что может – в основном белок, одного-двух кроликов. Дэрил возвращается с ними в лагерь, оставляет их у костра и снова исчезает. Он знает, что Кэрол нашла их, только потому, что каждый вечер, приходя к ужину, видит свой улов у остальных на тарелках.       Дэрил говорит себе, что единственная причина, по которой он приходит к ужину – это то, что он заслуживает есть столько же, сколько они, не так ли? Тем более, что это он поймал эту дрянь. Вот и всё. Он заслужил эту еду. Ничего больше. (Она боялась, что ты проголодаешься.)       Точно. Ничего больше.

***

      Дэрил не разговаривает с Софией до четвёртого дня.       Не то чтобы он избегал её или что-то в этом роде. Не больше, чем кто-либо другой. Он видит её за ужином, видит, как они с Карлом играют в «Маленький домик в прериях», кормят кур, собирают яйца. Её перевели с двух костылей на один – скоро она снова будет на ногах, и всё это время в лесу покажется ей кошмарным сном. Чем-то, что она сможет забыть.       Так что он не то чтобы избегал её, но всё же не ожидал столкнуться с ней именно в конюшне.       Дэрил не совсем понимает, что сам здесь забыл. Он слышал, что та дьявольская лошадь, которая сбросила его, вернулась, но не знает, почему он пришел увидеть ее. В конце концов, скотина чуть его не убила. Но он оказывается в сарае, протягивая злобному существу ломтик яблока, держа ладонь плашмя, как учил его дядя Джесс в детстве. Есть что-то странно успокаивающее в тёплом дыхании на его руке, в странном ритме жевания. — Да, ешь, чудовище, — бормочет Дэрил, проводя грубой рукой по её носу. — Спорим, ты даже не заметила, что оставила меня на корм ходячим, а? Злобная тварь, — Злобная тварь, о которой идёт речь, продолжает уплетать последний кусочек яблока. Он выхватывает нож, отрезая ещё один кусок, когда за ним со скрипом распахивается дверь конюшни. Дэрил резко поворачивается, готовясь оправдываться - он не видел Хершела с тех пор, как всё случилось с Рэндаллом, и тот изначально был недоволен тем, что тот взял лошадь. Но это не Хершел, не Рик и не Кэрол.       Вместо них София, с костылём под мышкой и потрёпанной куклой под другой, выглядит испуганной. — Я… извини, я не… я просто хотела…       Дэрил снова смотрит на яблоко, делая вид, что его не задевает её заикание, словно он Эд или вроде того. — Дерьмо, девочка, я не кусаюсь, — бормочет Дэрил, сосредоточившись на разрезании яблока на ровные кусочки. Дерьмо, он собирался по меньше ругаться при ней. Ну да ладно. Это было до того, как он её напугал. Плохие слова ничего не изменят после того, как она увидела его в тот день у скотобойни. — Твоя мама знает, где ты сейчас? — Ага, — быстро отвечает София. Дэрил достаточно быстро поднимает взгляд и видит, как София ёрзает на костыле. — Или… то есть… Карл вчера сказал, что мы можем пойти посмотреть лошадей, но он… э-э… он занят, так что я подумал, что просто… справлюсь одна. Это всего лишь конюшня.       Дэрил игнорирует тот факт, что другие хозяйственные постройки на участке – это амбар, полный ходячих, и скотобойня, где сидит опасный мужик. Конюшня – не гарантированно безопасное место. Но и нигде больше нет гарантии безопасности. — Я думал, вам двоим не положено уходить одним, — Это одно из правил Кэрол, думает он. Видит Бог, Лори, похоже, не может уследить за Карлом, хотя эта шляпа должна делать его видимым за много миль. Но теперь, когда у Кэрол снова есть София, она вряд ли позволит ей снова потеряться.       София кусает губу. — Ну да, но… я не одна. Ты здесь.       Возможно, она просто пытается уберечься от неприятностей, но Дэрил не будет притворяться, что от её слов внутри него что-то не расслабилось. — Иди сюда, — говорит Дэрил и смотрит, как София подпрыгивает к нему. Она и правда стала гораздо лучше двигаться. Он протягивает ей кусочек яблока. — О, эм. Нет, спасибо, я не хоче есть.       Дэрил фыркает и недоволен, когда адский конь позади него практически передразнивает его. — Это не для тебя, — Он кивает подбородком на лошадь, которая неотрывно следит за яблоком. — Просто даю ей перекусить.       Глаза Софии расширяются, когда она подходит ближе. — Я… правда? Я могу её покормить? — Да. Она тоже не кусается, — Дэрил на секунду задумывается. — Ну, если ты с ней правильно обращаешься.       София засовывает куклу - чёрт, эта штука совсем изношена - под руку с костылём и берёт у него ломтик яблока, держа его двумя пальцами. — Не-е-ет, не надо так, — говорит Дэрил, показывая, как это сделать, держа на ладони другой кусочек. Жадная тварь с таким удовольствием уплетает фрукт, словно голодала годами, как будто он не скормил ей две минуты назад целое яблоко. — Чтоб пальцы не мешались, она хочет это яблоко гораздо больше, чем их.       София робкая и медлительная, но в точности копирует движения Дэрила, её рука лишь слегка дрожит. Дэрил думает, что она вот-вот выронит яблоко, когда лошадь начнёт жевать, но её рука лишь слегка отдергивается, и она поправляется, не спрашивая его. Смелый ребёнок. — Как её зовут?       Блять, если бы Дэрил знал. Он называет её «тварью» и «дьявольским отродьем» с тех пор, как выбрался из оврага. — Э-э… — Он пытается вспомнить, что сказал Хершел, когда они только вернулись. — Нелл, кажется. — Привет, Нелл, — шепчет София. Дэрил кладёт ей в руку ещё один кусочек яблока и видит, как лицо Софии загорается. — Да. Нелл. Это ты. Привет, — Она тихонько хихикает, когда Нелл (которую, как он понимает, больше не стоит называть исчадием Сатаны) проводит языком по руке Софии. — Это…щекотно. — Вроде того, — говорит Дэрил, потому что, хоть это и правда, он не уверен, что когда-либо признавался в своей щекотливости. — Ты когда-нибудь каталась на такой?       София качает головой, её взгляд всё ещё восторженно устремлён на лошадь. — Никогда даже не видела их в живую. То есть, вблизи. Одна моя одноклассница, во втором классе, Клэр Аллен, отмечала свой день рождения на конной ферме, и все катались на пони, но я... — Что-то мелькает в глазах девочки. — Я заболела и не смогла пойти.       Заболела. Ага, конечно. Его папаша, наверное, тоже не пустил бы Дэрила ни на один день рождения, но Дэрила никогда ни на что подобное не приглашали, так что это был довольно спорный вопрос. От этой мысли Дэрилу становится немного дурно, и он ловит себя на том, что хмурится, протягивая последний ломтик яблока. — Может, когда-нибудь и тебе разрешат покататься на лошади. Не этой… — Дэрил бросает сердитый взгляд на Нелл, которая притворяется милой и доброй, а не лошадью, которая, сука, сбросила его и чуть не угробила. — Но, может быть, кто-то из других. Могу поспорить, что, э-э, Мэгги… — Так звали девчонку-всадницу, да? — Могу поспорить, она могла бы тебя научить. — Правда? — Чёрт, она таскает Гленна на лошади с тех пор, как мы приехали, и, что-то мне подсказывает, он до этого никогда не видел лошадей. Ты поди быстрее его научишься, он же трясётся, как мешок с мукой.       София снова хихикает. — Карлу бы понравилось. Ему нравится та история, которую рассказывал его отец, знаешь. Про то, как он ехал через Атланту на лошади.       Да. Карлу бы понравилась эта ерунда в духе вестернов. — Где он? — спрашивает Дэрил, и улыбка Софии слегка меркнет. Нелл доела последнее яблоко, и София начинает вытирать руку о штаны. — Э-э... Он просто... он был немного занят. Вот и всё.       Дэрил щурится на неё. Он не может понять, то ли она прикрывает Карла, который что-то затеял, то ли они поссорились. — Вы двое в порядке?       София энергично кивает. — Да. Да, то есть... просто... он... Э-э... — София пожимает плечами, движение так похоже на его собственное, что он ловит себя на том, что смотрит на её лицо, пытаясь понять, не насмехается ли она над ним. Но она выглядит просто неловко. — Наверное, он немного... грустный? Из-за Луиса. Ну и вот.       Дэрил чувствует укол в бок, словно туда, куда вонзилась стрела. Моралес. Он почти забыл. — А ты? Ты грустишь?       София снова пожимает плечами. — Не знаю. То есть... наверное, мне грустно и немного страшно, потому что... потому что мы не знаем, что случилось с Элизой. Или с Хуаном и Мирандой. И это заставляет думать о всяком... страшном.       Да. Например, как легко она могла бы выйти из того амбара, и как мало бы для этого потребовалось. Если бы она его не нашла, закончила бы она так же, как Моралес? Она бы...       Как бы то ни было. Всё случилось не так, так что не стоит об этом думать. Она здесь, она жива, вот и всё. — Ну, если Карл занят, а ты хочешь снова сюда прийти, скажи, может я смогу пойти с тобой, — говорит Дэрил, слегка шокированный собой. Как будто он хочет проводить дни, играя в пони с двенадцатилетним ребёнком. — Тебе лучше не ходить одной. Твоя мама сказала.       София кивает, и он думает, что будь она Карлом Граймсом или Мерлом в детстве, она бы закатила глаза. — Хорошо. — Хорошо, — говорит Дэрил.

***

      После этого он держит дистанцию иначе. Конечно, он всё ещё уходит один – охотится, пытается выточить стрелы, иногда ходит за добычей не особо стараясь, просто чтобы держать себя в тонусе. Но сидеть за ужином становится проще, и он обнаруживает, что больше прислушивается к разговорам, восстанавливает в памяти то, что происходило, пока он был в лесу, зализывая раны. Он начинает сам постепенно сокращать дистанцию, постепенно возвращаясь в группу, или, по крайней мере, так близко, как находился до того, как разъбашил лицо Рэндаллу. Кэрол дарит ему лёгкие улыбки и добавочную порцию, а остальные, похоже, не замечают никаких перемен.       За исключением того, что его неуверенное возвращение к общению с людьми происходит гораздо резче, когда однажды утром он выходит из палатки и видит Рика Граймса, сидящего снаружи. — Дэрил, хэй, — говорит Рик. Дэрил хмыкнул – он не обменялся с Риком и парой слов после того, что случилось с Рэндаллом. — Ты уходишь, да?       Дэрил слегка настораживается. Он где-то успел накосячить? Может, Дэрил не справляется с обязанностями в лагере, не приносит достаточно еды? Он утвердительно хмыкнул в ответ, закинул арбалет на плечо и проверил нож. — Не против, если я присоединюсь?       Дэрил пристально посмотрит на Рика. — Что – охотиться? — спрашивает Дэрил, и в его голосе явственно слышится скептицизм. Он никогда не видел, чтобы Граймс стрелял во что-то, что ещё не было мертво. — Если ты не против, — говорит Рик. Он выглядит почти уважительно, как будто если бы Дэрил сказал ему отвалить, он бы так и сделал. Это заставляет Дэрила нахмуриться и снова проверить арбалет, просто чтоб занять руки. — Лучше бы тебе не распугать мою дичь, — выплевывает Дэрил и скрывается в лесу, не проверяя, идёт ли за ним Рик.       Дэрил ценит в Рике то, что тот не болтун. Они проводят добрых двадцать минут в пути, пробираясь сквозь подлесок, Рик топает в своих сраных ковбойских сапогах, но не так громко, как мог бы. Даже Мерл никогда не был таким тихим на охоте, вечно ныл, отпускал шутки, грубые, наглые и слишком громкие, всегда. Дэрил знает, что если бы Шейн попытался присоединиться к нему, всё было бы так же. Слишком громко. Да и Шейн в любом случае не захотел бы присоединиться к Дэрилу.       Но Рик не такой. Он не говорит только для того, чтобы услышать свой голос. Поэтому, когда Рик говорит через двадцать минут после того, как Дэрил подстрелил пару белок и нашёл тощего кролика в одном из своих силков, Дэрил понимает, что нужно слушать. — Всё дело в Рэндалле, — говорит Рик, пока Дэрил перезаряжает силок. — Что с ним делать?       Дэрил тихо ворчит. О чём же ещё могла пойти речь?       Рик говорит взвешенно - за и против, предлагаемые планы. Высадить его на станции общественных работ в восемнадцати милях отсюда, держать его в плену, найти какое-нибудь место, любое место, куда пацан мог бы пойти, не представляя опасности. Дэрил молчит. Он уже сказал своё слово, не так ли? Нет такого места, куда парень мог бы пойти, не представляя опасности. Не когда он знает, кто они, где ферма. Знает, что София здесь. — Я думаю, — наконец говорит Рик, после всего этого, медленным и размеренным голосом, — Я думаю, он представляет угрозу. И мы должны устранить эту угрозу.       Дэрил жуёт внутреннюю сторону щеки. Кивает. — Ага, — медленно говорит Дэрил. — Я тоже так думаю.       Рик кивает в ответ. — Ага, — говорит Рик. — Я скажу им за завтраком. Дейл не… ну, он не оценит. Пытается найти другой способ, — Рик проводит рукой по волосам. — Если бы был другой способ, я бы… — Его нет, — говорит Дэрил. Потому что его нет. Дэрил не хочет совершать убийство - он помнит ощущение стрелы, пронзившей горло Макса, хлюпанье, когда она вырвалась, как взорвалась голова Грега, совсем не похожая на ходячего, красная и ещё тёплая - но он убьёт сотню Рэндаллов, если это спасёт его людей.       Его людей. Снова эта мысль. — Да, — говорит Рик. Внезапно он выглядит невероятно уставшим, почти постаревшим. Он снова проводит рукой по лицу, словно пытаясь разгладить морщины, которые на нём оставили подобные решения. — Да. Думаю, ты прав.       Они долго молчат. Больше ничего не происходит, Дэрил целится в перепела, но решает не стрелять, слишком опасаясь потратить зря болт, когда вытачивать новые не очень то легко. Не говоря ни слова, они поворачивают назад и пробираются обратно к земле Хершела. — Так ты хочешь, чтобы я это сделал? — спрашивает Дэрил, когда они подходят к забору, обозначающий границу. Он не шокирован, это он убил людей Рэндалла, это он избил ребёнка в кровь. Они, наверное, думают, что ему будет легче. Чёрт возьми, они, наверное, правы. Он не шокирован тем, о чём Рик его просит.       Он просто, может быть, в глубине души хотел бы, чтобы это шокировало его. Чтобы было удивительно, что люди в лагере смотрели бы на него и видели убийцу, видели что-то уродливое, грязное и тёмное, что-то, что выдавало в нём человека, склонного к насилию. Как не одного из них.       Хотя Рик выглядит немного удивлённым. Качает головой. — Нет, я… я сделаю это, — говорит Рик. Его голос немного запинается, когда он произносит это, он хмурится и повторяет снова, твёрже. — Я сделаю это. Я принял решение, я его исполню. Это… правильно.       Дэрил лишь оглядывается на Рика, не менее удивлённый. — Так зачем ты мне рассказываешь? — Ну… на всякий случай… вдруг у тебя… появилась идея по лучше… — Рик выдыхает. — Чёрт, может быть, просто потому, что я знал, что ты со мной согласишься, и мне нужен был кто-то, кто со мной не согласен, и кто еще не... — Губы Рика сжимаются в тонкую линию.       Кто ещё не сходит с ума, догадывается Дэрил. Да. — И вообще, хотел убедиться, что ты в курсе, — говорит Рик. — Знаю, ты… держишься на расстоянии, но…       Но что?       Но Рик больше не произносит ни слова. Возможно, у него нет слов. Вместо этого он просто хлопает Дэрила по плечу, грубо и резко. Обычно это заставляет Дэрила вздрагивать, плюнуть или дать сдачи. Но, возможно, он всё ещё удивлён поворотом разговора, потому что ничего подобного не делает. Он просто чувствует, как это происходит, и, прежде чем успевает отреагировать, чувствует, что это заканчивается. — Я могу отнести это Кэрол, если хочешь, — говорит Рик, указывая на скудную добычу Дэрила. — Ты пойдёшь на завтрак? — Не-а, — автоматически отвечает Дэрил. Ужина более чем достаточно. Но затем он колеблется, бросает быстрый взгляд на Рика. Рика, который всё ещё выглядит одиноким и уставшим. — Ну или... Пожалуй, останусь.       Рик снова выглядит удивлённым, на его лице промелькнуло что-то благодарное, отчего оно стало выглядеть чуть менее измученным. — Я же… поймал это дерьмо, должен попробовать, — бормочет Дэрил, и Рик кивает. — Да. Да, конечно.       Они снова в поле зрения лагеря - небольшой круг палаток, автодом, Ти-Дог наверху с ружьем на коленях, взгляд устремлён вдаль. В последнюю секунду, перед тем, как они успеют подойти достаточно близко, Дэрил прочищает горло. — Э-э. Знаю, ты бы сделал иначе, если бы мог, — неловко произносит Дэрил. Есть слова получше, но слова всегда сбивали Дэрила с толку, поэтому он не пытается найти другие, не пытается выделываться. Просто говорит, отпускает и хмурится.       Рик кивает. — Да, — говорит Рик. — Если бы мог.       И он идёт прямо в центр лагеря, к костру, где остальные ждут его решения.       И Дэрил следует за ним.