Executioner

— Больно было? Когда ты отметелил того парня?       Дэрил медленно поворачивается. Убедившись, что София добралась до Кэрол без проблем, и что Шейн не собирается их беспокоить, он как можно быстрее отвернулся от костра. Ему уже надоело, что люди на него орут весь день, а слова Дейла и так кружат ему голову, так что ему не нужно, чтобы все остальные вываливали на него своё дерьмо. Кэрол смотрит на него так, словно хочет поговорить, но ему пофиг. Она сможет найти его позже. Тогда он поговорит с ней, без всех этих придурков, которые суют свой нос в его дела. Он устраивается на приличном расстоянии от дома с ножом, палками и перьями – он бы чувствовал себя гораздо спокойнее, что бы ни случилось, если бы разобрался, как делать собственные стрелы. Пока что те, что он сделал, кажутся неподходящими – может, слишком тяжёлыми, клонят то в одну, то в другую сторону. И он пытается исправить их, хотя одному чёрту известно, что он делает не так, а если он не знает, в чём дело, то вряд ли сможет придумать, как это исправить. Остальные, наверное, видят его, но никто не подходит. Наверное, не хотят его беспокоить, когда в одной руке у него нож, а в другой – арбалетный болт.       Но кто-то похоже не понял его посыл, потому что за ним плетётся Карл Граймс, задавая глупые вопросы, потому что, как оказалось, существует целая куча глупых вопросов, и именно их Карл Граймс и задаёт Дэрилу. — Бывало и хуже, — хрипит Дэрил. Он смотрит на Карла, хмурится. — Ты поэтому возился в сарае? Хочешь врезать пацану?       Карл пинает сапогом грязь, пожимает плечами. — Не знаю. — Чувак, он не твоя проблема, — бормочет Дэрил, опуская взгляд на свою работу. — Оставь это своему старику. — Он его убьёт, — быстро говорит Карл, и Дэрил смотрит на мальчишку, внезапно теряя уверенность. Это была секретная информация? Дэрил так не думал, судя по тому, как Рик объявил об этом за завтраком. Но Карл произносит это сейчас так, словно это какое-то важное открытие. А может, в голове у него крутятся ещё и слова Дейла. Казнить его? Это не защита. Это не оставит нас в большей безопасности. — Это не твоя проблема, — ворчит Дэрил. — Не валяй дурака там больше. Пусть твой отец этим занимается. — И Шейн, — вмешивается Карл, что заставляет Дэрила оторваться от вырезания и внимательно рассмотреть ребенка. Мальчик выглядит иначе, чем вчера - нервный, почти беспокойный. — Почему ты так грубо с ним разговаривал сегодня?       Дэрил щурится на Карла. Это такая детская фраза – грубо – и вдруг Карлу становится лет шесть: шляпа сползает ему на лицо, детские ботинки торчат из штанин джинсов, и он всё ещё бережно держится за бок, куда его подстрелили. — Ему не стоило так обращаться с вами, — говорит Дэрил. — Он не собирался причинять нам вреда, — фыркает Карл. — Он просто волновался. Потому что Рэндалл опасен… — Много чего опасно, — говорит Дэрил, и он не уверен, понимает ли Карл то, что он недоговаривает – что, возможно, Шейн тоже опасен – или Карл просто ждал подходящего момента, чтобы взорваться, но что-то в этом не так задевает Карла, и он вдруг начинает кричать на Дэрила, сжимая кулачки, с красным лицом под полями шляпы. — Я могу позаботиться о себе сам! Вы все думаете, что я глупый ребёнок, но это не так! Мне не нужно, чтобы все пытались обо мне беспокоиться, я могу сам о себе позаботиться... — Ага, — говорит Дэрил, глядя, как Карл обхватывает рукой раненый бок, словно защищая его. — У тебя это замечательно получается, — Дэрил никогда не терпел криков, кто бы это ни был, ему всегда хотелось крикнуть в ответ. Но Карл - ребёнок, и когда он кричит, Дэрил не понимает, злится он или вот-вот расплачется, поэтому Дэрил просто хмурится, усмехается и пытается сдержаться. Он же ребёнок, он ребёнок, ребёнок... — Вот именно! — кричит на него Карл. — Я… я здесь, не так ли? Я здесь, и меня не… меня не укусили, как Джима или Эми, не взорвали, как Джекки, я не заблудился в лес, как идиот, как София… — Эй, следи за языком, — рявкает Дэрил, потому что мальчишка может орать на него сколько угодно, но София ничего не делала, кроме как была добра к Карлу. Но Карл не следит. Карл даже не слушает. Он просто орёт. — ... и не превратился в ходячего и погиб, как Луис! Я сам о себе позабочусь, ясно? Так что отвали!       У Дэрила что-то сжимается внутри, и ему требуется мгновение, чтобы понять: это жалость. Этот чёртов ребёнок. Как будто он думает, что взрослые не страдают, если сами того не хотят. Как будто драки и глупости докажут, что он взрослый мужчина, и его никто не тронет без его воли. Как будто Луису Моралесу достаточно было просто взять себя в руки, и он бы сейчас был жив и гонял мяч с Карлом... — В меня стреляли, — продолжает Карл, его лицо всё ещё красное. — Я не какой-то глупый ребёнок, люди думают, что я не могу понять - этот парень плохой, верно? Он хотел нас убить, так почему все ведут себя так, будто хотеть убить его - это неправильно? Я понимаю, и люди продолжают говорить, что я не могу, как будто я... — Чувак, ты не понимаешь, — вмешивается Дэрил. Но это лишь бесит Карла Граймса ещё сильнее. — Я понимаю! И вы, ребята… — Никто из нас не хочет его убивать, — с нажимом говорит Дэрил. Потому что это вдруг становится правдой. Хотеть быть в безопасности и хотеть повесить девятнадцатилетнего подростка, смотреть, как он плачет, корчится и обоссытся, стрелять ему в голову и смотреть, как его мозги разлетаются во все стороны - это две разные вещи. Никто не ждёт того, что произойдёт сегодня вечером.       (Кроме, разве что, Шейна.) — Есть разница между желанием чего-то и потребностью в этом, — продолжает Дэрил. Этот урок он усвоил ещё, когда был младше Карла, но одно упоминание об этом только заставляет Карла снова морщиться, и этот честный мальчишка топает ногой. Обычно это разозлило бы Дэрила, но он снова чувствует этот странный рывок в животе. — Я знаю! Я не какой-то… блять… младенец! — Карл произносит слово «блять» так, будто это какой-то иностранный язык, и он не уверен в правильном произношении. Едва он это произносит, он разворачивается на одной ноге и топает прочь – настолько по-детски, что Дэрил чуть не смеётся, пока не слышит, как сзади подходит Рик Граймс. — Он что, только что выругался на тебя?       На секунду Дэрилу кажется, что гнев в голосе Рика направлен на Дэрила, Дэрил явно не был осторожен с ругательствами, и он уверен, что Карл, София и, чёрт возьми, даже сын Хершела научились от него парочке с тех пор, как всё это случилось. Он собирается защищаться – он мог бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз разговаривал с Карлом, он же не специально учил его ругаться, но тут понимает, что Рик даже не смотрит на Дэрила. Он смотрит на Карла, который топает по скотному двору и пинает стреляные гильзы, словно воображая, что это голова Дэрила. — Мне… всё равно, — хмыкает Дэрил. — Ничего. — Он не должен так неуважительно с тобой разговаривать, — говорит Рик, всё ещё не отрывая взгляда от Карла, слегка нахмурившись.       Чего блять? — Я… ничего, все нормально. Сказал же, — бормочет Дэрил. Лори тоже тут, понимает он, и она выглядит разочарованной. Почему? Из-за того, что Рик говорит Дэрилу, что его нужно уважать? — Мне очень жаль, Дэрил, — говорит Лори. — Понятия не имею, что на него нашло. Рик пойдёт и поговорит с ним, он… — Нет, — быстро отвечает Дэрил. Поскольку Карл Граймс не боится Рика, это очевидно, Карл, похоже, считает нелепой саму мысль о том, что взрослый может причинить ему боль, но всё же… — Нет… всё в порядке. Не беспокойся.       Рик вдруг смотрит на него тем же острым взглядом – взглядом копа. Дэрилу это не нравится. Ему не нравится вся эта хрень. Чувствует, как сжимаются кулаки, хрустят костяшки пальцев. Хмурится. Что бы ни искал Рик, он, возможно, видит это, потому что просто кивает один раз. Медленно. — Ну. Если ты этого не хочешь. — Рик! — восклицает Лори, но тут Рик переводит взгляд на неё, и она затихает. Смотрит на Дэрила, затем снова на Рика. Она тоже кивает один раз, отрывисто, и Рик снова поворачивается к Дэрилу. — Мне бы не помешала твоя помощь кое с чем, — говорит Рик. — В сарае.       И Дэрил, боже, помоги ему, идёт и ведёт гребаные разговоры о человечности с Риком Граймсом.

***

      Всё это дерьмо с убийством тоже не проходит гладко. Никогда ничего не идет по плану. Это закон Диксона, азбука. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так.       И с его послужным списком за день неудивительно, что Карл Граймс - причина всего этого.       Слова Дейла всё время крутятся в голове Дэрила, пока он выпинывает пацана из сарая: «Эта группа распадается. Мы не будем в большей безопасности. Нет надежды. Нет цивилизации».       «Нет выбора» - вот что гулко стучит в голове Дэрила вместе с его шагами и сердцебиением. Нет выбора. Нет выбора.       Шейн слишком спешит, завязывая парню глаза куском тряпки. Взгляд в его собственные глаза, который заставляет Дэрила сжиматься сильнее, чем мысль о том, что они собираются сделать, взгляд, который Дэрил узнает, взгляд человека, который осознаёт, что в этой ситуации вся власть у того, кто перед тобой, а у тебя нет никакой, и ты можешь изворачиваться, брыкаться и кричать сколько угодно, и это ни черта не изменит.       Плач парнишки тоже знаком Дэрилу - отчаянный, молящий, безнадежный. Зная, что никто не слушает, слова всё равно продолжают литься, не в силах остановиться на случай, если на этот раз всё будет по-другому, если на этот раз кто-то услышит, если… Нет, нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, не надо, пожалуйста… А потом ещё хуже, бессловные рыдания, когда Дэрил толкает его на колени, потому что пора уже с этим покончить, они не должны его, блять, мучить, это не наказание, это просто нужно для их безопасности…       Затем появляется Карл Граймс, и Дэрил никогда в жизни не был так благодарен за то, что что-то пошло не так.       Шейн бросается на Карла, и Дэрил инстинктивно чуть не отталкивает его, когда тот проходит мимо, но голос Рика, хриплый и низкий, прорезает его прежде, чем Дэрил успевает что-то сделать. — Уведите его.       На секунду Дэрил думает, что Рик имеет в виду Карла, и собирается возразить – не стоит ли отправлять Карла с Шейном, когда Шейн и так уже… – но тут понимает, что на самом деле Рик имел в виду Рэндалла.       Они этого не делают.       А потом Дэрил слишком занят тем, что убрать пацана на место, чтобы беспокоиться о Карле. Рик сам позаботится о своём ребёнке. Сейчас ему нужно только вытащить Рэндалла отсюда к чёртовой матери. Он старается не слишком беспокоиться о том, какой будет следующий план – будет ли вообще другой план, или они просто оттягивают неизбежное, дальше мучая Рэндалла – потому что, по крайней мере, теперь ему больше не придётся выслушивать чёртовы всхлипывания парнишки.       Только когда в темноте раздаётся другой крик, Дэрил понимает, что вечер ещё не закончился.       И Дэрилу требуется всего несколько мгновений, чтобы понять, что и дерьмо с убийством ещё не закончилось.

***

      Дэрил кричит, и в голове проносится множество мыслей.       Что делал Дейл так далеко? Неужели ему было так противно то, что они собирались сделать, что он постарался держаться как можно дальше от основного лагеря, чтобы не услышать выстрел? Он удивляется, почему он оказывается здесь один – хуже всех подготовленный к тому, чтобы утешать человека, чьи внутренности теперь наружу. Слышит ли Дейл Дэрила, знает ли он, что Дэрил здесь, пытается ли Дейл что-то сказать между агонией. Руки Дейла скользкие от крови, когда они царапают руки Дэрила, и он гадает, кровь ли это Дейла или ходячего, и почему Рик зовёт Хершела, когда при такой ране в живот, ране, нанесённой разрывающими все руками ходячего, Дейл уже мёртв, просто ещё не перестаёт кричать.       Он гадает, почему Карл здесь, его пронзительный плач едва ли не громче криков Дейла, и где София, удержала ли её Кэрол или она тоже здесь, наблюдая, как Дейл корчится, скулит и кричит, пока его жизнь утекает на глазах.       Он смотрит, как Рик направляет пистолет, и слышит в голове слова Дейла – не те задыхающиеся, мучительные звуки, которые он издаёт сейчас, а те, что были раньше. Достойный человек. Как Рик. Он думает, не потому ли Рик – достойный человек, что он влип во всё это дерьмо – видит, словно снова наблюдает из окна, как Рик делает шаг вперёд, точно так же поднимает пистолет и всаживает пулю в голову Луиса Моралеса – в тело мальчика, который не крупнее его собственного сына. Он видит Шейна, подгоняющего Рика – подгоняющего Рика, словно это под силу только ему, словно у Шейна нет своего оружия, словно ни у кого нет ножа.       Он удивляется, наблюдает, видит глаза Дейла и слышит: «Тебе не всё равно, что будет с группой. Ты порядочный человек. Как и Рик».       А потом у Дэрила появляется пистолет.       Достойный человек, говорят глаза Дейла.       Он надеется, что София не смотрит. — Прости, брат, — говорит Дэрил.       А потом глаза Дейла не выражают ничего.