The After

      Дэрил не хочет здесь находиться. Он бы всё отдал, чтобы оказаться в другом месте, где-нибудь далеко, даже не на земле Хершеля. Он хочет уйти к тому старому разрушенному дому в поле и молотить по нему кулаками до крови, хочет быть в лесу, где только он, деревья и тишина, хочет слышать что-то, кроме тихого, отчаянного плача Андреа с переднего сиденья RV. Хотел бы он быть на байке Мерла, чтобы ветер свистел в ушах, и ничего не делать, кроме как ехать по дороге и ехать, ехать, ехать.       Дэрил хотел бы оказаться у пруда с розами чероки, хотел бы окунуть руки в воду и смыть это чувство, грязное чувство, которое приходит со смертью. Но было бы глупо быть где угодно, только не там, где он сейчас, сидя на гребаном складном стуле покойника на крыше его фургона, с заряженным арбалетом, всматриваясь вдаль и пытаясь забыть глаза Дейла, медный запах крови и пороха, отдачу от выстрела в ладони.       Прости, брат.       Он никуда не уходит. Он остаётся здесь, на стуле Дейла, на крыше, высматривая ходячих и притворяясь, что не слышит плача Андреа под ногами. Чёрт, уговорить остальных дать ему быть на этом сраном дежурстве было той еще задачей. Лори смотрит на него так, будто он вот-вот расплачется, Рик с той же щенячьей благодарностью, которую Дэрил видел на его лице, когда вытащил Софию из леса, Ти-Дог кусает губу и говорит: «Тебе надо отдыхать, мужик». Но Дэрил не хочет отдыхать. Дэрилу нужны время и пространство, и сама мысль о том, чтобы забиться вместе с остальными в автодом, втиснуться на пол, свернуться калачиком на одной из скамеек или убежать спать в дом, как Гленн или семья Граймс, вызывает у Дэрила желание кого-нибудь избить, поэтому он просто ворчит и делает вид, что не слышит, когда ему возражают, и забирается на крышу RV.       По крайней мере, здесь, наверху, только он и звёзды.       Когда он слышит, как кто-то карабкается наверх, Дэрил чувствует, как его плечи сжимаются, он крепче перехватывает арбалет. Кто бы это ни был, он недостаточно тяжёлый, чтобы лестница звякнула о бок машины, так что это не Ти-Дог или Шейн, и, вероятно, не Рик. Он всё ещё слышит плач Андреа внизу, так что это не она. На секунду ему кажется, что это Карл Граймс – разве этот парень мало натворил за один день? – но, увидев аккуратные седые волосы, показавшиеся из-за края крыши, он не удивлён. Конечно, это Кэрол.       Удивительно, что, увидев её, плечи расслабились, всё тело разжалось.       Она просто подошла и посидела рядом. Звёзды на ферме Хершела – это нечто особенное. Возможно, они были такими ещё до того, как мир потонул в дерьме, но теперь, без светового шума, когда в доме тихо и темно по ночам, это как в кино. Таких звезд не было даже там, где он вырос, в горах, вид всегда был загорожен деревьями или горными вершинами, никогда не было ни одного ровного открытого клочка неба. На это стоит посмотреть, поэтому Дэрил смотрит. Он больше чувствует, а не видит, как Кэрол садится рядом с ним, вытягивает шею, поднимая взгляд. — Вау, — тихо выдыхает Кэрол. Дэрил молчит. Вряд ли к этому можно что-то добавить.       Она сидит достаточно близко к нему, чтобы он чувствовал её движения, но не настолько близко, чтобы она не совала нос в его дела. Наверное, ей тоже нравится своё личное пространство. Просто сидеть здесь приятно, и какое-то время Дэрил сомневается, собирается ли она вообще заговорить. (Он думает, что, наверное, предпочёл бы, чтобы она не заговорила.) Но через некоторое время она слегка шевелится, достаточно осторожно, чтобы он не вздрогнул, услышав её голос, едва громче шёпота. — Ты в порядке?       Дэрил хмыкнул. На это ему тоже нечего ответить. — София рассказала мне, что ты сделал. Раньше.       У Дэрила в животе все похолодело и сжалось. Чёрт. Девчонка испугалась, увидев, что он сделал с Рэндаллом, хотя он всего лишь пару раз ударил пацана. Если она видела, что он застрелил Дейла, она никогда не поймёт, она... — Нет, — быстро говорит Кэрол, словно читает его мысли, понимает, о чём он думает по его лицу, хотя вокруг кромешная тьма, и кто знает, что творится на лице Дэрила. — Нет, нет, я имела в виду... мы этого не видели. Мы поднялись к дому, позвали Хершела, когда услышали... я не хотела, чтобы она это видела.       Да. Кэрол хорошая мама. Она хотела бы, чтобы её ребёнок замарался этим дерьмом, если есть возможность этого не делать. — Она... я имею в виду, она рассказала мне о том, что было раньше с Шейном. И о сарае.       Кажется, это было целую вечность назад. — Спасибо, — тихо говорит Кэрол. — Ничего особенного я не сделал, — хмыкает Дэрил. Он украдкой смотрит на неё. Она не смотрит на него. Руки скрещены на груди. Запрокинув голову, смотрит на звёзды. — Встать между ней и кем-то больше её – это кое-что особенное, — говорит Кэрол, и в её голосе слышится что-то жёсткое. Пальцы крепко сжимают руки, впиваясь в кожу. Дэрил не понимает, что это за тон. Кэрол злится? На Софию? За то, что она вообще оказалась в сарае? Он уже готовится защитить её – конечно, это было глупо, но дети бывают глупыми, и, честно говоря, Карл Граймс глупее большинства детей, – когда Кэрол снова говорит. — Она сказала мне, что надеялась, что ты придёшь, — О. Дэрил не знает, что делать с этим заявлением, как и со странным чувством, которое скручивает его внутренности, когда он слышит это. — Она сказала, что… когда Шейн схватил её, она вспомнила, что ты сказал, как ты никому не позволишь к ней прикасаться, и она подумала…       О. — Она знала, что ты тоже придёшь, — бормочет Дэрил, ковыряя зубами кожу большого пальца. Знакомый жест, когда он не знает, что сказать – как будто рука у рта заглушает любые глупые слова. — Ты её мама, она знает, что ты придешь… — Не знает, — говорит Кэрол. Её тон откровенный и простой, как будто то, что она говорит – это факт, известный всем. — Я никогда… я пыталась, с Эдом, но даже когда я вставала между ними, этого было…       Недостаточно, слышит Дэрил. Он помнит из собственного детства, тошноту в животе, когда отец кричал на него, а Мерл вставал между ними, толкаясь и ругаясь, как Дэрил убегал в своё укрытие под диван, пружины впивались в спину, руки зажимали уши, но он всё ещё слышал, звук свистящего ремня, хрипы и изредка плач Мерла, Мерла, который ни разу не позволил Дэрилу увидеть его слёзы…       Да. Иногда, сидя под диваном, он размышлял, что хуже – самому подставиться или слушать, как Мерл выносит всё за него. (Вопрос, на который даже все годы, проведённые наедине с отцом после его ухода, так и не дали ответа.)       Он понимает, почему София, надеясь, что Кэрол придет, не обязательно почувствовала бы себя спасённой. — Не особо большое облегчение, — заканчивает Кэрол, и голос её звучит почти мёртвым. — Не потому, что она не хотела тебя видеть, — бормочет Дэрил, теребя пальцами грубый, потёртый край джинсов. — Просто… не хочет, чтобы ты пострадала, вот и всё. Обо мне ей беспокоиться не нужно.       Кэрол смотрит на него, взгляд слишком знакомый, и Дэрил вспоминает, что она видела его спину, и напрягается. — Просто говорю… — Дэрил не понимает, что говорит. Он не думал так много о своём детстве с этого самого детства, думал, что эти годы заперты в какой-то коробке у него в голове. Всё это осталось в прошлом. Никто ничего не мог с этим поделать. Его папаша умер, дядя Джесс тоже - не с кем было поговорить, некого было винить. Мерл и представить себе не мог, насколько тяжело пришлось Дэрилу после его ухода, и Дэрил планировал, так это и оставить. Так почему же теперь, когда грядущие проблемы гораздо безумнее и страннее любых прежних, он застрял в мыслях о ерунде, которая уже ничего не значит? Это ничего не значит, это просто то, что случилось, то, что уже позади.       Он хочет сказать, что Кэрол сделала для Софии, что пыталась сделать, и это больше, чем его собственная мать когда-либо даже задумывалась сделать для него или для Мерла. Но он не может. Не может выразить словами, не может выдохнуть их в воздух, позволить кому-то другому их услышать. Они застревают у него в горле, и он кашляет один раз, этот звук резкий и слишком громкий в ночной тишине. — Просто имел в виду, — говорит Дэрил, чувствуя, как его лицо в темноте заливает краска. Слова. Они всегда его подводят. — Она просто пытается защитить тебя. — Я её мать, — шепчет Кэрол. — Моя работа - защищать её. — Ты защищаешь.       Рядом с ним раздаётся звук, нечто среднее между вздохом и всхлипом, и Дэрил очень старательно не смотрит на Кэрол. Он не мог понять, как помочь Софии, а ведь она была ещё ребёнком. Пытаться утешить взрослую женщину было бы в десять раз хуже. Вместо этого он бежит взглядом сквозь созвездия, которые видит: Кассиопея. Малая Медведица. Может быть, Орион, где-то на юго-западе. — Я сделала недостаточно, — говорит Кэрол рядом. Он не может понять по её голосу, плачет она или нет, но всё равно не решается взглянуть. Интересно, знает ли София какие-нибудь созвездия. Стоит её научить, может быть пригодится, если она снова заблудится. Дай ей что-нибудь, чтобы суметь ориентироваться. — Ты сделала достаточно, — говорит Дэрил. — Если бы я... — Это твоя девочка, — перебивает её Дэрил. — Ты же так сказала, да? Ты больше не позволишь ничему с ней случиться. — Больше не позволю, — повторяет Кэрол с той же горькой ноткой в голосе. — Начнешь всё сначала и всё такое. Вот что ты сказала, — продолжает Дэрил. Он снова кусает большой палец. — Не… чёрт, думаешь, она не знает, что может тебе доверять? Что она бороться изо всех сил, чтобы вернуться к тебе. Что ты - первая, к кому она пойдёт за чем угодно. Она доверяется тебе безоговорочно. Знает, что ты сделаешь для неё всё. — Раньше… — Никаких раньше, — хрипло говорит Дэрил. Потому что нет никакого раньше. Ни раньше смерти Эда, ни до карьера, ни до того, как мертвецы начали ходить, не до того, как Мерл отпилил свою руку или ушёл в армию, не до того, как его мама сожгла себя. Они живут уже после всего, и это значит, что им нужно просто решить, что нужно делать, и просто делать это. Продолжать жить один день за другим. — Хочешь, чтобы всё было по-другому? Сделай по-другому, — говорит Дэрил, убирая большой палец от рта. — Это всё, что ты можешь сделать. Нет смысла думать о прошлом.       Ага. Абсолютно никакого смысла.       Кэрол смотрит на него, Дэрил чувствует её взгляд даже в темноте, и он неловко ёрзает, арбалет дрожит у него на коленях. Но она ничего не говорит, и Дэрил не понимает, что это значит. Она что, злится на него за то, что он влез в её дерьмо? — Мамочка?       Теперь Дэрил действительно подпрыгивает. Конечно, Кэрол поднималась довольно тихо, но он не слышал даже, как ребёнок ступил на лестницу. Тихая. (Дэрил где-то далеко размышляет о том, как полезна такая лёгкая походка в лесу.) София накинула на плечи одеяло, словно накидку, кукла засунута в пижаму, вероятно, чтобы она могла цепляться за лестницу обеими руками. На пижаме какой-то одинаковый узор, который Дэрил не может разглядеть в темноте, и это кажется каким-то странным доказательством – какая мама станет следить за тем, чтобы у её ребёнка был одинаковый верх и низ у пижамы, когда наступит конец света? — Малышка, что ты делаешь? Уже поздно, — говорит Кэрол, и вся твёрдость или горечь, что были в её голосе, исчезают. — Я проснулась, тебя не было, и я услышала этот странный звук…       На секунду Дэрилу кажется, что этот странный звук издаёт Андреа, которая, несчастная и скорбящая, сжалась в комочек на водительском сиденье. — Я думала, это ходячий, но это был просто мистер Ти-Дог, который храпел, но потом я не смогла тебя найти, поэтому подумала...» — Тебе не стоит выходить одной на улицу. После того, что случилось с Дейлом, нам всем нужно быть осторожными, — Тон едва ли можно назвать укоризненным. Дэрил думает, не собирается ли Кэрол уйти, отправить ребёнка обратно в кровать, но вместо того, чтобы встать, она просто двигается, освобождая место, и София перебирается к ней и садится. Кэрол наклоняется, поплотнее укутывает девочку одеялом. Кэрол, кажется, даже не задумывается об этом, это своего рода автоматическая, естественная забота.       Как Кэрол может не понимать, что она делает для этой девочки всё, что может? — Извини, — сонно шепчет София. Дэрил видит, как её голова падает на плечо Кэрол, словно мама – ее подушка. — Что вы делаете? — Твоя мама помогает мне следить, — говорит Дэрил. Кэрол смотрит на него поверх головы Софии. — Холодно, — бормочет София, прижимаясь к Кэрол всем телом. — Тогда нам пора обратно в постель, — тихо говорит Кэрол, но София лишь крепче прижимается к ней. — Мистер Ти-Дог слишком шумный, я не могу заснуть. И... и Андреа, кажется, очень грустит.       Ага. Кажется.       Он видит, как пальцы Кэрол, словно призраки, в ночи, гладят Софию по волосам один раз. Второй. — Дадим им немного успокоиться, а потом спустимся. Хорошо, детка? — Ммм, — говорит София. — Звёзд много. — Да, — тихо говорит Кэрол. — Лучше, чем Фернбанк, да? — Ага, — говорит София. Она медленно моргает. — Ты когда-нибудь был в Фернбанке?       Дэрилу требуется секунда, чтобы понять, что она обращается к нему, и ещё секунда, чтобы понять, что он понятия не имеет, о чём она говорит. — Не-а, — хмыкает Дэрил, снова оглядывая горизонт в поисках ходячих. — Мы как-то раз ездили на школьную экскурсию. Мама была с классным руководителем, так что ей тоже удалось поехать. У них было… было звёздное шоу в планетарии и… — София зевает так широко, что он удивляется, что у неё ещё не хрустнула челюсть. — И модуль «Аполлона», и муляж центра управления полётами, и… куча космических штук.       Кэрол молча гладит дочку по голове, её глаза так полны любви, что Дэрил удивляется, как они не загораются в темноте. Он снова поражен - София чертовски умная девочка. Космические штучки, книги. Его пронзает боль от всего того дерьма, потому что она никогда не узнает и не увидит кучи всего, всего того, о чём Дэрил всю жизнь даже не задумывался. Он потратил годы, которых у неё никогда не будет, и это ужасно. — Так гораздо лучше, — тихо, почти радостно говорит София. Дэрил прочищает горло, не понимая, почему оно вдруг сжалось. — Ты много знаешь о звёздах?       София тихо качает головой, прижимаясь к маме. — Видишь? Такой зигзаг? Кассиопея. С её помощью можно найти Полярис, Полярную звезду. — Да? — Да, ее назвали в честь одной греческой царицы. Разозлила бога, и на её королевство напали морские чудовища, — Он бросает взгляд на Кэрол - может, истории о монстрах не очень хороши перед сном. Особенно когда на них и так регулярно нападают монстры. — Какой именно? Какой зигзаг?       И Дэрил обнаруживает, что рисует созвездия своим арбалетом, линия за линией соединяя звёзды.

***

— Она доверяет тебе тоже.       Позднее – София давно уже отрубилась, укутавшись в одеяло, накрыв ноги курткой Дэрила, с головой на коленях Кэрол. Небо светлеет – звёзды начинают меркнуть. Почти утро.       Они пережили ещё одну ночь.       Дэрил смотрит на Кэрол. Её руки всё время касаются ребёнка, лежат на её спине, убирают волосы с лица, поглаживают по щеке. Как будто она не может поверить, что София настоящая, что ей нужно прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что она не сон. Он гадает, всегда ли она так делала или это что-то новое с тех пор, как она пропала.       Дэрил делает вид, что не слышит Кэрол, но это не срабатывает. Она просто повторяет: — Она тебе доверяет. — Ей не обязательно, — говорит Дэрил. Он отводит взгляд от Кэрол на далёкие деревья, на бескрайние просторы фермы Хершела. Ему кажется, что он видит, у пастбища, часть снесённого забора – возможно, оттуда появился тот ходячий, что убил Дейла. — Она знает это. Она сама так решила.       Дурацкое решение, думает Дэрил. Ведь большую часть времени он таскал девчонку с вывихнутой лодыжкой, пугал её и кричал.       Как будто слыша его, Кэрол говорит: — Она так решила, потому что ты это заслужил. То, что ты для неё сделал… — Я не сделал ничего такого, чего бы не сделали другие, — говорит Дэрил. — Ты её не бросил.       Дэрил удивлённо смотрит на Кэрол. Вспоминает тот первый день, когда София пропала, как Рик вернулся без неё, ту стычку на обочине. Кэрол спрашивает Рика: «Как ты вообще мог её там бросить?» Рик вздрагивал от каждого слова, как от удара. — Ты её не бросил, хотя всё было бы проще. Но ты не бросил. Тебе не нужно было рассказывать ей истории о цветах и звёздах, тебе не нужно было вмешиваться, когда Шейн… — Я не собирался позволять ему… — И тебе не нужно было ничего этого делать с Рэндаллом, — продолжает Кэрол тихим и мягким голосом, проводя рукой по волосам Софии. — Было бы гораздо проще ничего не делать. Тебе не нужно было ничего делать, и большинство людей здесь не стали бы. Большинство из них не сделали, — Голубые глаза Кэрол устремлены на него. — Ты сделал. Она доверяет тебе. И я тоже.       Дэрилу хочется, чтобы кто-то другой ее прервал – поднялся по лестнице, распахнул водительскую дверь под ним, или чтобы Хершел вышел на крыльцо с чашкой кофе, хотя для всего этого ещё слишком рано. Хочет, чтобы София проснулась, просто чтобы Кэрол перестала на него смотреть, перестала говорить бессмысленные вещи, от которых он не знает, как отмахнуться, потому что никогда не был силён в словах.       Но никто не приходит. Только они вдвоем и София, крепко спящая между ними.       Наконец, он просто сплевывает с крыши автодома. Кэрол, кажется, принимает это за какой-то ответ. Она улыбается ему почти лукаво. — Но лучше бы ты не учил её плеваться так же, как находить созвездия, – добавляет она, и это настолько неожиданно, что Дэрил невольно выдыхает резкий, короткий смешок.