Honest Work

      Утро выдалось свежим и ясным, но всё таки немного прохладным, даже не смотря на то, что взошло солнце. Кэрол увела сонную Софию с крыши фургона, и они оба появились в кофтах с длинными рукавами. Кофта София была ей велика, слишком длинные рукава скрывали её ладони. Дэрил не следил за днями – какая, нахрен, разница, воскресенье сейчас или вторник? – но погода меняется, и он это понимает и немного пугается. Лето уже уходит.       Эта мысль сама по себе странная – ведь именно летом всё и началось, когда мёртвые перестали лежать, когда мир рухнул. Как будто на каком-то уровне Дэрил забыл, что даже если он занят переживаниями о ходячих, это не значит, что остальной мир перестал вращаться. В буквальном смысле. Поэтому, когда воздух ещё не прогрелся до конца, когда он видит, как остальные ковыряются в своих скудных гардеробах, когда Хершел выходит поговорить с Риком, и тот сообщает им, что лагерь переезжает в дом, Дэрил понимает, что это значит.       Это значит, что ежедневные хлопоты станут ещё сложнее.       Но даже когда он думает об этом, день превращается в работу, которая всегда нравилась Дэрилу. Это напоминает ему о детстве, когда он собирал вещи в поход – писал список, проверял, всё ли необходимое есть, пытался спланировать всё на любой случай. Еще это напоминает ему о работе на стройке в Амикалоле – четыре месяца, когда Мерл сидел в колонии в округе Доусон, а Дэрил оставался на месте, просыпаясь каждое утро и тяжело трудясь под солнцем, как ломило каждую ночь тело. Он спал крепко, почти не видел снов. Даже падение с крыши не было таким уж серьезным – ребята со стройки скинулись, прислали ему пиццу и упаковку пива, и через три дня он уже вернулся к работе. Конечно же, когда Мерл освободился, они снова отправились в путь. Дэрил даже не успел никого предупредить, и он чувствовал себя ужасно, когда они с Мерлом выезжали из города, представляя, как бригадир гадает, где он, ждёт его.       Иными словами, хотя работа, которую они запланировали на этот день, и вызвала бы у Мерла отвращение, Дэрил не воротит нос. Это честная работа. Его вполне устраивает.       Так что он проводит утро с Ти-Догом, Андреа и Шейном – проверяет забор, заделывает пробоины от ходячих. Дэрилу становится почти дурно от количества потерь – коров, потерянных Хершелом, которых сожрали ходячие. Убирая их трупы, он старается не обращать внимания на то, на сколько этой еды хватило бы на всех, и что, когда наступит зима…       Он старается не общаться с Шейном, если может. Здоровый синяк на лице Шейна от его маленького приключения с Риком постепенно исчезает – вместо того, чтобы выглядеть перекошенным, Шейн теперь выглядит почти инопланетянином с круглой головой и торчащими ушами. Он выглядит так, будто этот мир ему вообще не принадлежит, и Дэрил не обращает на это внимания. Пока не обращает. Пока не приходится. В любом случае, им не нужно много общаться для того, чтобы работать.       И если это означает, что Шейн время от времени набрасывается на ходячего, не спеша проломить ему голову, чтобы пинать, топать и резать – что ж, ладно.       В полдень они возвращаются, умываются и прощаются с Дейлом.       И, возможно, это тоже честная работа.       Остальные были заняты, пока Дэрил отсутствовал. Лагерь практически исчез – всё их имущество в рюкзаках и деревянных ящиках грузят в машины, чтобы отвезти к дому. Он видит, как Кэрол аккуратно разбирает его палатку, и даже не злится, что она трогает его вещи. Рик отдаёт приказы – поставить машины к дверям (Рик ловит его взгляд, еле заметно улыбается и перефразирует на «транспорт», когда Дэрил хватает мотоцикл Мерла), указывает, где строить наблюдательные пункты, даёт всем работу. («Мне нужно, чтобы ты и Дэрил поработали вдвойне», — слышит он, как Рик говорит Ти-Догу, и вместо того, чтобы разозлиться - почему он должен делать больше других, просто потому что он ни черта не смыслит? - у него снова скручивает желудок, это слишком тёплое чувство, слишком близкое к гордости, чтобы быть комфортным.) Поэтому он хмурится, пожимает плечами и делает своё дело.       Это новое чувство - как будто готовишься к битве, укрепляешься и окапываешься, дополнительный укол осторожности - заставляет Дэрила чувствовать себя комфортнее. Конечно, ему не место в доме Хершела, которому миллион лет, с этими чистыми салфетками и тяжёлой деревянной мебелью. Он не домосед, он не соблюдает правила хорошего тона или что-то еще. Но он определённо боец, и если так он заслужил своё место здесь?       Что ж. Он сможет это сделать.       Шейн дуется, как сраный ребёнок, сразу выдавая себя своей молчаливостью – Дэрил не помнит, когда последний раз Шейн не выплескивал свои эмоции по любому поводу. Единственное, что заставляет его говорить – это план Рика насчёт Рэндалла. — Мы снова к этому вернулись? — резко отвечает Шейн. Рик и Дэрил отвезут Рэндалла подальше, отпустят его. Дэрил не уверен, лучший ли это план. Он точно не самый безопасный. Но он думает о Дейле, Дейле, чьи внутренности дымятся в ночном воздухе, о его взгляде. Достойный человек. Дейл был достойным человеком, и если он думал, что убийство Рэндалла только подгадит им всем, что ж. Дэрил поверит мнению Дейла, а не Шейна.       Не то чтобы он говорил это Рику. Рик спрашивает: — Ты пойдёшь? Чтобы избавиться от Рэндалла? — И Дэрил, сполоснув руки после утренней резни ходячих и ремонта, лишь бурчит «да».

***

      Внутри дома кипит жизнь, как никогда прежде: люди снуют из комнаты в комнату, тащат в руках постельное бельё и рюкзаки, кричат из одного угла в другой. — Иисусе, — говорит Патрисия, когда Джимми кричит что-то со второго этажа, — Тут сейчас как в общежитии в день заселения, — Она устало улыбается Дэрилу, а Дэрил лишь неловко переминается с ноги на ногу - он, кажется, никогда не сталкивался с подобным. — Куда мне… — спрашивает Дэрил, жонглируя корзиной для белья, которая, похоже, полна пустых канистр из-под воды, всяких консервов, которые они ещё не съели, и четырёх консервных ножей. (Кто, блять, таскает с собой четыре открывашки? Разве одной не хватит?) — Дэрил! — София сбегает - да, практически сбегает, костылей у неё больше нет - вниз по лестнице, обходит Андреа и направляется прямо к нему. — Гляди, Хершел сказал, что я могу наконец ходить без костылей!       Она прыгает на одной ноге – на больной, – и Дэрил не упускает едва заметной морщинки, пробегающей по её лицу, когда она касается пола. — Осторожно, — ворчит Дэрил, щурясь на её лодыжку. — Лучше бы тебе не разбиться снова, а то опять сляжешь. — Ладно, — говорит София, прекращая прыгать.       Патрисия, всё ещё с улыбкой, наклоняется и выхватывает корзину для белья из рук Дэрила. — Я возьму. Почему бы тебе не пойти и не устроиться?       Дэрил открывает рот – устроиться где? Это место – чёртов дурдом и один дьявол знает, куда его остальные запихают... и тут маленькая и тёплая рука Софии находит ему рукав. — Сюда! — Она дёргает за куртку, и, похоже, у Дэрила нет идей получше.       И он следует за ней.       Софии и Кэрол отвели комнату, где Дэрил восстанавливался. Кэрол раскладывает их сумки и коробки на полу. Дэрил замечает, что она не до конца распаковала большую часть вещей, и кивает ей в знак одобрения. Умно. — Эй, дорогая, хочешь застелить постель? — говорит Кэрол, и внезапно на Софию сваливается целая охапка одеял. — Она взволнована, — нежно говорит Кэрол, когда София начинает расстилать одеяла - большинство из них выглядят как лоскутные одеяла ручной работы, и он гадает, неужели это одеяла Хершела или Кэрол сама их сшила, привезла из дома. — Она никогда раньше не была на ночёвках. Похоже, она думает, что теперь, когда мы все под одной крышей, будут только истории о привидениях и ночные пиры.       Дэрил ворчит. Разве это не то же самое было в лагере снаружи? Он не понимает, в чём разница теперь, когда все внутри. И что, чёрт возьми, такое этот ночной пир? — Знаешь, куда они меня засунули? — спрашивает Дэрил, и Кэрол смотрит на него почти нервно, от чего у него волосы встают дыбом. Что? Что она знает такого, чего не знает он? Хершел собирается отправить его спать на улицу или что-то в этом роде? Ну, шутка ли это, Дэрилу лучше на улице, всегда так было. Он мог бы устроиться на крыльце и был бы рад... — Я… думаю, в планах поселить мужчин в столовой, — Дэрил слегка ощетинивается. Ни одной чертовой двери, ни нейлоновой палатки, только что - он, Ти-Дог и Шейн? Может, еще Гленн, пока не начнёт жить наверху со своей девчонкой? Дэрил не идиот. Он знает, что Ти-Дог не плохой парень. Может, преступно неуклюжий - уронил тот хренов ключ, порезал себе руку - но неплохой. И всё же Мерл нанёс достаточно вреда, и теперь Ти-Дог на совсем подходит под того, которого Дэрил выбрал бы в соседи по комнате. Единственный, кто ниже в списке, вероятно, Шейн.       И ни одной капли уединения. Дэрил уже подсчитывает сколько ночных смен он сможет выдержать? Может, как только они избавятся от Рэндалла, он сможет устроиться на чердаке скотобойни или где-то ещё. Сарай пропах смертью и тленом, но всё будет в порядке, как только Рэндалл уйдёт. Он мог бы положить туда спальный мешок, никто бы, наверное, даже не заметил. Конечно, там станет холодно, но для него это было не новостью. Может быть…       Кэрол словно читает его мысли. — Я… если бы ты хотел, ты мог бы… — Она пытается что-то сказать, и Дэрил, не может понять, что именно. — Если… если там слишком тесно, ты всегда можешь… — Она пожимает плечами. Что она говорит? — Ты можешь остаться здесь с нами, если хочешь, — вмешивается София. Она складывает одеяло у изножья кровати. Её взгляд переходит с матери на Дэрила, и она закусывает губу. — Мы с мамой будем спать на одной кровати, потому что она довольно большая, так что… тут много места, — Кроссовок Софии чертит линию по гладким половицам. Её лицо слегка искажается - Дэрил узнаёт это движение. Как будто она жуёт внутреннюю сторону щеки. Кэрол тоже, кажется, готовится к чему-то – к чему? Что, по её мнению, он скажет? Он не может здесь оставаться. Он не может делить комнату с двенадцатилетней девочкой. Чёрт, он не может делить комнату с вдовой и её ребёнком, как будто он какой-то… о чём они только думают? Что вообще означает такое предложение, для чего оно? — Дэрил? Ты там, наверху? Рик тебя ищет! — кричит Лори Граймс где-то внизу, и впервые за всё время он рад, что Лори повышает на него голос. — Лучше пойду, — говорит Дэрил и быстро выскакивает из комнаты. — Дэрил! Ты слышал? — говорит Лори. — Да, иду! — кричит Дэрил, с грохотом спускаясь по лестнице и отталкивая всё, что только что произошло. Они, наверное, не это имели в виду. Просто что он может иногда к ним заходить, читать (или слушать, как читает София) или прятаться, если ему нужно немного тишины. Они не собирались устраиваться там, как какая-то семейная ячейка, вроде комнаты Граймсов, которую те обустраивают. Они не это имели в виду. — Рик на крыльце и спрашивает... — Сказал же, иду! — Дэрил огрызается на тощего пацаненка Хершела, и выходя, захлопывает за собой дверь.       Снова жить за стенами – это непросто.

***

      Рик разложил на крыльце карту, щурясь, пока чертит путь пальцем. — Отвезем его в Сенойю – час туда, час обратно, плюс-минус. Может уже стемнеть, но к тому времени будем на полпути домой, — Рик смотрит на него, и Дэрил лишь пожимает плечами. Делает шаг, кивает. — И тогда эта заноза в заднице останется далёким воспоминанием, — бормочет Дэрил. — Скатертью дорога, — Да, возможно, он не знает, лучшая ли идея – убить Рэндалла, но не может сказать, что не рад избавиться от этой дряни. Чтоб София не была даже рядом с этим отбросом.       Мужчина и две его дочери. Совсем молодые. Очень милые...       И если это означает два часа езды по территории ходячих, и расстаться с парой банок консервов, что ж. Это цена, которую Дэрил заплатит, и с радостью. — То, что ты сделал прошлой ночью, — внезапно говорит Рик, и Дэрил чувствует, как хмурится, теребя пальцами шов джинсов. Что, Рик собирается его отчитать за то, что он застрелил Дейла? Когда все знали, что Дейла нужно застрелить, когда Рик сам собирался это сделать?       Но затем он украдкой бросает взгляд на лицо Рика, и ох. Дэрил, наверное, знает этот взгляд,. Точно такой же взгляд был у Рика, когда Дэрил вытащил Софию из-за его спины, взгляд абсолютной благодарности, какое-то чувство, которое невозможно выразить словами. Дэрил не знает, видел ли он когда-нибудь что-то подобное раньше. Уж точно не направленное на него. Видит, как Рик вздыхает, словно собирается что-то сказать, озвучить эту чушь в воздух, а Дэрил не знает, как это воспринять, и ловит себя на том, что говорит сам. — Не стоит тебе тащить всю тяжесть, — бормочет Дэрил, прищурившись, и, произнося эти слова, с удивлением обнаруживает, что говорит всерьез. Рик не должен делать всё, всю тяжелую, грязную работу сваливают на него, и, конечно, всё лёгкое тоже. Чёрт, всё, что нужно сделать, рано или поздно проходит через его руки, и это должно быть очень много.       А если всё тянется к Рику, потому что Рик порядочный человек, что ж. Может быть, Дэрил тоже сможет взять на себя часть этого бремени.       Ты порядочный человек. Рик тоже. Ты, Рик, Вы так не ведете.       Так что да. Может быть с чем-то Дэрил может помочь. Это всего лишь другой вид честной работы.       Он слышит, как машина подъезжает по гравию, и украдкой оглядывается через плечо. Шейн возвращается. Может быть, именно это заставляет Рика прекратить разговор, который он собирался начать о Дейле или о чём-то похожем, заставляет себя отступить – чётко спланировать. Что ж, хорошо. В этом Дэрил тоже лучше. — Так тебя все устраивает?       Дэрил щурится. Оглядывается на машину, Шейна, его лысая голова с синяками блестит на солнце. — Не думаю, что вы с ним спокойно прокатитесь с ветерком, — Это удивление в глазах Рика? Что, он думал, никто не догадался, когда Шейн вернулся весь с раскрашенным лицом – как будто ходячие умеют бить? — Никто не выиграет эту драку, — добавляет Дэрил, потому что это правда. Дэрил не станет кричать на Рика так, будто это что-то ему даст, обеспечит безопасность, защитит Кэрол, Софию или кого-то ещё.       Шейн? Ну, может, он так и сделал бы с Шейном. Но Рик - не Шейн.       Как будто он слышит свое имя, Шейн плетётся на крыльцо, засунув руки в карманы. Дэрил отталкивается от насиженного места на перилах, выпрямляется. — Надо отлить, — говорит он и направляется обратно к дому. Но наверх не поднимается. Вместо этого он идёт в столовую, где Гленн и Ти-Дог возятся за огромным деревянным столом, пытаясь придвинуть его поближе к двери. — Блин, так дело не пойдёт, — ворчит Ти-Дог, вытирая лоб рукавом рубашки. — Нам лучше устроиться в гостиной. Хершел уже там, так что… — Диван мой! — кричит Хершел из кухни, и Гленн расплывается в улыбке. — Ладно уж, это его дом. Дэрил, мужик, иди, помоги нам, мы пытаемся… — Надо отлить, — говорит Дэрил, проносясь мимо них. Он находит ванную наверху, дважды проверяет, никого ли там нет, и закрывает щеколду. Даёт себе возможность насладиться моментом, тишиной и покоем, звуки приглушаются тяжёлой дверью.       Может, он расскажет Рику сегодня вечером. Час езды назад, как только они высадят Рэндалла. Будет достаточно времени, чтобы рассказать что-нибудь о Шейне, о том, что он сделал. Что он делает. Он расскажет Рику сегодня вечером, обо всём, обо всём, что видел Дэрил, что сказал Дейл, блять, что Шейн сделал вчера с Софией, напугал её. Он расскажет Рику, а Рик – порядочный человек. Он не будет просто сидеть сложа руки, оставляя остальных жить с бомбой замедленного действия, ждать, когда он взорвётся.       Да. Он расскажет Рику сегодня вечером. После того, как они высадят Рэндалла. Они составят план, всё продумают.       Потому что такая теснота? Никому не сделает нрав слаще или безопаснее. Дэрил знает это по опыту.       Кто-то стучит в дверь. — Бет! Давай, ты больше не можешь там долго торчать, мне тоже надо! — хнычет кто-то с стороны. — Это не Бет, — огрызается Дэрил, и стук тут же стихает. Он не торопясь моет руки, затем выскальзывает из комнаты – долговязый парнишка Хершела неловко топчется в другом конце коридора, избегая взгляда Дэрила, пока тот спускается вниз. Гленн тащит стол, бейсболка съехала набок от усилий, Ти-Дог расплылся на одном из стульев. — Ладно, давайте, – хмыкает Дэрил и устраивается у другого конца стола. — Давай разберёмся с этим.

***

      В тот вечер он не рассказывает Рику о Шейне.       Рик сам догадывается о Шейне.       И Рик сам с этим разбирается.

***

      Как только они с Гленном находят Рэндалла, многое встаёт на свои места. И первее всего понятно, это дело рук Шейна, Шейн где-то ходит, а остальные вернулись в дом и ничего не знают.       Он ничего не говорит, просто сообщает Гленну, что им пора возвращаться. Он не думает, что парнишка встанет на сторону Шейна – Гленну нравятся остальные: Хершел, ферма, его девчонка-всадница, Карл и София. Гленн не стал бы подвергать их опасности. Но он помнит и взгляды, которые Гленн бросал на него в карьере – отвращение и недоверие в одном флаконе – тогда, когда Шейн был ещё в здравом уме, когда Шейн о них заботился.       Поэтому он ждёт. Они с Гленном пойдут к дому, найдут остальных. Возможно, он расскажет Кэрол, когда доберётся туда. Кэрол знает, как рассказать остальным. И чёрт, может, Шейн и Рик уже вернулись. Может, план Шейна был просто убить Рэндалла и представить всё как несчастный случай, может, на этом всё и закончится. Избавиться от Рэндалла, вернуть себе расположение остальных, получить...       Но Дэрил не понимает, как убийство Рэндалла таким способом даст Шейну что-то, чего у него не было раньше, кроме смерти Рэндалла. Значит, должна быть какая-то другая часть плана, которую Дэрил не видит.       Когда они слышат выстрел, эти мысли разгоняются ещё сильнее, и он чувствует, как Гленн тоже ускоряет шаг, не говоря ни слова. Они вдвоем практически несутся по лесу – чёрт, этот корейский пацан такой быстрый – ничего не слышно, кроме хруста веток под ногами, их учащённого дыхания, их растерянности.       Огни внутри такие яркие по сравнению с тьмой леса. Он почти ослепляет, и Дэрил осматривает комнату, надеясь, что не видит Шейна и Рика из-за света, из-за адаптации к яркости. — В общем, — говорит Дэрил, переводя взгляд с Хершела на Лори, потом на Кэрол, и останавливается на ней, потому что именно Кэрол его услышит и сразу всё поймёт. — Следы Шейна и Рэндалла были друг за другом. А Шейн ни разу не следопыт. Так что он не подошёл к нему сзади. Они были вместе.       Кажется, никто этому не удивлён. То, что Рэндалл не был укушен, их удивило больше, чем то, что Шейн им солгал, и Дэрил задаётся вопросом, понимают ли они теперь то, что, вероятно, чувствовали уже давно, что здесь что-то не так. Что бы они ни осознавали, никто из них, похоже, не удивлён, даже Андреа, которая, похоже, единственная, кто всё ещё по-настоящему любит Шейна. Уж точно не Лори. Лори, о которой он, честно говоря, беспокоился больше всего. Она подходит ближе, её глаза потемнели от беспокойства, голос почти дрожит. — Не мог бы ты вернуться, найти Рика и Шейна и выяснить, что, чёрт возьми, происходит?       Как будто ей нужно было его просить. Но он поднимает арбалет, ноги уже несут его к двери. — Конечно.       Но далеко он не уходит. Потому что, едва выйдя на крыльцо, он понимает, что ночь больше не тихая.       Теперь он слышит и видит, как из-за горизонта под светом звёздного неба приближаются ряды ходячих, стонущих, кряхтящих и спотыкающихся.       К дому.       К ним.       Дэрил нихрена не понимает в математике, но он умеет считать – смутно представляет себе, какое число может выдержать дом. (Внезапно лето в Амикалоле закончилось, и на его плечах появилось призрачное ощущение солнца.) От этого нельзя спрятаться или переждать. Он с болью думает о дневных заботах, заколотить окна досками, затащить вещи внутрь, раскатать спальные мешки, двигать столы, застилать кровати. Вся эта работа – впустую.       Они уже потеряли дом. Просто ещё не отпустили его.       Это, пожалуй, худшая мысль, к которой Дэрил приходит.       Пока он не слышит за спиной высокий и тонкий голос, полный паники, доносящийся из двери, тело, движущееся слишком быстро, без чёткого представления о том, куда двигаться. — Софии здесь нет! — Голос Кэрол звучит почти не по-человечески, и её взгляд находит Дэрила, лицо перевернуто от ужаса. — Карл тоже ушёл… — Лори выходит следом за ней, и, как бы он ни ругал мысленно Лори за то, что она плохая мать, она выглядит так, будто вот-вот рухнет. — Они были наверху, читали, и я больше не могу его найти…       Он помнит Софию, уткнувшуюся лицом в пруд, измождённую и заикающуюся. Это была не моя идея. Я не… Карл боялся… я боялась, что он… поэтому я пошла и попыталась вернуть его…       Блять. Блять. — Может, они прячутся… — слабо предлагает Гленн. — Играют, может… — София бы так не поступила! — резко говорит Кэрол, и в её голосе страх внезапно сменяется на огонь. — Она бы… Я не уйду без неё! Я не уйду, никогда… — Мы не уйдём, — говорит Лори надрывным голосом. — Мы не пойдём, без Карла, без… — Мы ещё раз поищем, — говорит кто-то. Дэрилу требуется мгновение, чтобы понять, что это он. — Найдём их, — Глаза Кэрол, такие огромные, смотрят на него. — Найдём их! Вы берёте дом, я спущусь к сараю, проверю там - найдём их, — снова говорит он, хватая висящий у кого-то пистолет и набивая карманы патронами. — Я возьму байк, я… я их найду, — снова говорит Дэрил, и он не знает, что делают остальные, потому что всё, что он видит - это Кэрол. Кэрол прямо перед ним. Она и Лори сжимают руки друг друга, словно боятся, что если отпустят, то тоже потеряются.       Неважно, что делают остальные. Потому что Кэрол кивает ему один раз, всё ещё не отрывая от взгляда. Ты знаешь, что найдёшь её, как будто говорит этот взгляд, и поэтому он кивает в ответ.       И с этим каждый разбегается по своим делам, пытаясь спасти хоть что-то из этого отравленного колодца, который должен был стать их домом.