Losing and Finding

      Она не умрет. Эта мысль не утихает в голове Дэрила, пока он запрыгивает на «Триумф» Мерла, заводит его, и знакомый гул мотора оживает под его руками. Ночь уже темная, звёзды – самое яркое, что есть в воздухе – Кассиопея, потом Орион, стремительно несущийся на юг. Он включает фару и мчится через поля Хершела, голова бешено гудит. Но ему нужно сохранять спокойствие, он знает это, он не может думать, когда на взводе, он не может позволить мозгу убежать вперёд, иначе он никогда их не найдёт. Поэтому, чтобы занять себя чем-то, он думает об этом снова и снова.       Этот ребёнок не умрет. Не здесь, не сейчас, не после того, как она вернулась. Она не умрет.       Не умрет. Как и Карл, Карл Граймс с его дурацкой шляпой и веснушчатой мордой, Карл Граймс, не боящийся мира, слишком упрямый, чтобы умереть. София, отлично умеющая выживать. Они чертовски крепкие, эти дети, крепче, чем они сами о себе думают, с ними всё будет хорошо. Ну, по крайней мере, пока Дэрил не вставит им по первое число за то, что они пошли бродить ночью вдвоем. Но с ними всё будет хорошо. Он найдёт их, и с ними всё будет хорошо, с ними все будет...       Ночную тишину теперь нарушает далёкое рычание и хрип мертвецов, а ещё гребаная стрельба. Дэрилу хотелось бы видеть дальше, чем на несколько футов перед собой. Фары пикапа и «Хонды», прочерчивают хаотичными зигзагами по полю, не освещая ничего полезного, лишь отдельные разлагающиеся лица. Ничто, указывающее на детей. Дэрил хотел бы... — Карл! София! — Имена слабо разносятся эхом по полям, отдалённым от дома, и это напоминает Дэрилу, чем ему следует заняться, вместо того, чтобы в панике метаться по округе. — Карл! — кричит он и ждёт. Нужно подождать, прежде чем крикнуть, иначе перекричишь того, кого зовёшь. Но всё, что он слышит - это ритмичные выстрелы, разгон и торможение двигателей, скрежет и визг колёс по грязи и траве, скользкой от росы, низкий, непрекращающийся стон, который, кажется, доносится со всех сторон. — София!       Ничего. Он едва слышит из-за ветра, проносящегося мимо ушей. Он сбавляет скорость, снова зовёт, щурится в темноту. — София!       Снова выстрелы. Сука, он надеется, что остальные, блять, осмотрятся, прежде чем стрелять. Карла случайно зацепило, когда он стоял в солнечном свете. Каковы шансы, что двоих детей, уворачивающихся от ходячих, не пристрелят свои же?       Она не умрет, идиот, шипит в его мозгу, и он снова набирает скорость и делает круг по ферме. Проезжает мимо пруда – «София! Карл!» – никакого движения, кроме кучки ходячих, застрявших в грязи, которые уходят всё глубже и глубже. Курятник – уже повреждённый, ходячие так сильно просовывают руки сквозь ограду, что она разваливается на куски, куры неистово кудахчут. Скотобойня, где держали Рэндалла – здесь Дэрил даже слезает с мотоцикла и заходит внутрь, чтобы проверить. Там всё ещё пусто – небольшая лужица чего-то, похожего на кровь, там, где были цепи. Детей нет на чердаке, детей нет нигде. Блять. Блять.       Выйдя со скотобойни, он снова садится на мотоцикл, по пути расстреливая двух ходячих – ружьё в его руках кажется слишком тяжёлым после стольких лет с одним лишь арбалетом – и ему требуется мгновение, чтобы понять, что теперь ему вдруг лучше видно вокруг. И ещё мгновение, чтобы понять, что дело не только в том, что люди в доме ведут себя глупо и включают свет.       Он не уверен, хорошо это или плохо, когда разворачивается на мотоцикле обратно к дому и видит, что весь сраный амбар охвачен огнём.       Что бы это ни было, по крайней мере, это направление. Ещё одно место, куда можно смотреть.       Дэрил переключает передачу и мчится вперед, надеясь, что то, что он там найдёт, не окажется очередной пустотой.

***

      Наверное, не стоит удивляться, что освещённый со спины пламенем, бежит по крыше амбара, ловкий, как белка, Карл Граймс. Дэрил видит, как он прыгает с одного участка на другой, отец практически тащит его за руку, пока они несутся к крыше автодома.       Но Софии с ними нет. Рик не оглядывается в поисках второго ребёнка, пытаясь вытащить и её. Он полностью сосредоточен на Карле.       Он бы её не бросил, говорит себе Дэрил, желудок делает переворот, пока он машинально отстреливая ходячих. Рик бы её просто так не оставил, если бы знал, что она где-то там. Должно быть, они расстались, Карл и София. Должно быть, она…       Он старается не думать о самом простом ответе – что Рик не бросил бы её, если бы она уже не потерялась.       Нет. Нет-нет, ни за что. Он не потеряет её сегодня ночью. Он не оставит её. Он найдёт её. И хорошо, хорошо, что Рик нашёл Карла, потому что это ахренеть как облегчает работу Дэрила. Потому что он ничего не знает о том, что творится у Карла в голове, но Софию? Он может ее понять. Сможет. Он разберётся. — София! — снова кричит он, едва слыша себя за шумом, выстрелами, стонами, теперь ещё и треском пылающего амбара. Ладно. Подумай. Её нет в доме. Её нет в сарае, нет у пруда, нет у курятника. Она может быть в лесу, но Дэрил пока не концентрируется на этой мысли. Если она в лесу, у него нет ни единого шанса найти её сейчас, не в этой темноте, в этом хаосе. В таком случае его единственная надежда - ждать утра, надеяться, что у девчушки хватит здравого смысла переждать стадо, залезть на дерево или ещё куда-нибудь...       Подождите.       Нам… подняться наверх? Как на дерево. Ходячие не умеют карабкаться.       Так. Подождите. Его мозг лихорадочно работает, он приказывает ему замедлиться, пытается подстроиться под тело, но, возможно, тело понимает быстрее, чем разум, потому что он уже повернул байк к единственной оставшейся постройке, которую не проверил и которая не горит.       Девочка быстрая и умная – она не побежит в лес, нет. Она знает, что ей нужны люди, нужно подобраться к ним как можно ближе. Если Карл был достаточно близко, чтобы вернуться в амбар, то София достаточно близко, чтобы найти дорогу обратно, прежде чем её окончательно отрежут. А девчонка – скалолазка. Он помнит, как она карабкалась по лестнице прошлой ночью, практически бесшумно, как несколько дней спала на деревьях, прыгая с дерева на дерево. Она будет искать место, куда можно забраться, где можно спрятаться, где-нибудь безопасно и над землей. Она уже делала это раньше. Именно это она и будет делать сейчас.       Ты пришёл, шепчет тихий голосок в его голове, сдавленный слезами, испуганный.       Она надеялась, что ты придёшь, ровным голосом шепчет Кэрол. Она помнила, что ты говорил, как ты никому не позволишь к ней прикасаться –       Я не думала, что меня кто-нибудь найдёт.       Дэрил не нашёл её раньше. В лесу, в том русле ручья, это была чистая удача, что она наткнулась на него. Все могло произойти сотней разных способов, с сотней худших концов, но она нашла его.       На этот раз он найдёт её.       Она не умрет. Не сегодня ночью. Не так.

***

      Конюшня не тронута огнём, но Дэрил слышит, как лошади внутри паникуют. Может быть, из-за запаха дыма, или вони от ходячих, из-за выстрелов. Дэрил слышит, как внутри лягаются, разбивая дерево в щепки, и эти чёртовы животные словно звонят в чёртов колокольчик к ужину, судя по тому шуму, который они поднимают. Дэрил паркует мотоцикл, оставляя его работать на холостом ходу. — София! — кричит он и ждёт. Ему кажется, что он слышит что-то, тихий человеческий голос, какие-то слова, но их трудно разобрать из-за лошадиного ржания. Дэрил осматривает здание снаружи - там, наверху, небольшой сеновал, что-то ещё, никакой внешней лестницы, значит, ему нужно войти внутрь.       Он проверяет ружьё, проверяет нож и вбегает внутрь.       В сарае ужасно шумно - лошади сходят с ума. Другая дверь, в дальнем конце, пока держится, но он видит руки, костлявые пальцы, ползающие, словно пауки, бьющие по стеклу, прокладывающие себе путь внутрь. Дэрил чуть не захлопывает за собой дверь конюшни. Удивительно, что они ещё не добрались до северной стороны сарая – должно быть, они настолько зафиксировались на лошадях, что не расползаются, а просто сбиваются в кучу у западной стороны. — София! — Дэрил?       Сердце у него чуть не замирает, когда маленькая голова со спутанными светлыми волосами и лицом, перепачканным грязью, выглядывает из-за сеновала.       Пиздец. Слава богу. — Давай, — говорит Дэрил, разыскивая лестницу. — Спускайся, нам пора... — Я... я не смогла вернуться, — говорит София, её подбородок дрожит, словно теперь, когда Дэрил здесь, она в безопасности, и ей можно бояться. Но они пока не в безопасности, и нет времени на страх и слёзы, поэтому Дэрил лишь нетерпеливо взмахивает руками, протягивая их девочке. — Нам пора, — рявкает Дэрил, и Софии больше ничего не нужно слышать. Она так быстро спускается по лестнице, что практически перепрыгивает через неё. Дэрил хватает её за руку, чтобы поддержать, когда она приземляется. Резкий толчок заставляет её вздрогнуть. — Нога в порядке? — спрашивает Дэрил, пытаясь прикинуть, как он будет выбираться отсюда, если она снова расшибется. На этот раз он не ранен, он мог бы привязать ребёнка к спине и вытащить, если понадобится, но девочка лишь качает головой. — Нет-нет, я могу бежать, могу... — Мотоцикл снаружи, — хрипит Дэрил, хватая её за руку и таща к входной двери. Он останавливается, прислушивается на секунду - здесь не так громко стонут ходячие, может, их всё ещё отвлекает другая дверь. Но из-за лошадей трудно что-либо расслышать...       О.       Дэрил оборачивается, оценивая взглядом, здесь четыре лошади, включая Нелл, у которой от страха буквально валит пена изо рта. Прежде чем он сообразит, что делает (или почему), Дэрил загоняет Софию в угол, приближаясь к стойлам как можно быстрее и тише, хотя сложно представить, как ещё сильнее испугать животных. Он осматривает засовы, удерживающие двери стоил, придумывает самый простой способ их открыть и не получить копытом в лицо.       Он снова смотрит на Софию. — Я выпущу их, — говорит Дэрил. — Когда скажу «давай», открой вон ту входную дверь и пригнись, ладно? Не стой у них на пути.       Если там есть ходячие, может, бегущей лошади будет достаточно, чтобы отвлечь их и освободить дверь, чтобы они вдвоем смогли добраться до мотоцикла. И, чёрт возьми, Дэрил надеется, что они побегут достаточно быстро и достаточно далеко, чтобы успеть. Даже если не успеют, по крайней мере, они умрут на воле, пытаясь спастись, а не тут, беспомощные и запертые в ловушке…       София кивает, и этого достаточно. Дэрил хватается за засов тянет и отпрыгивает как можно дальше.       Позже он, наверное, поймёт, насколько глупым был этот план, насколько он зависел от удачи. Но, выбегая из сарая, сжимая в своей руке маленькую ладонь Софии, он думает только о том, что это сработало.       Когда они садятся на мотоцикл, и Дэрил кричит: «Держись!», разгоняясь как можно быстрее и отбиваясь ножом, пока на них нападает ходячий, Дэрилу кажется, что он видит Нелл, которая быстро и ловко, вытягивая хвост, бежит, исчезая в темноте.

***

      София цепляется за него изо всех сил, пока они пробираются сквозь ад: амбар в огне, пылающие ходячие, шатаясь, приближаются к ним, Дэрил петляет и петляет, как может, с девочкой за спиной. Он ведёт их обратно к дому – дому, который стоит перед ними в темноте и одиночестве, яркое поле, объятое пламенем, но уже не освещённое фарами других машин. Он видит брошенный у амбара фургон и думает, не стоит ли проверить, нет ли там выживших. Но у него на заднем сиденье ребёнок, а пламя лижет капот машины, крышу. Если там кто-то есть, то, вероятно, уже слишком поздно. Прищурившись, он видит стреляющего Хершела, но вот Хершела уже нет. Трудно сказать, остались ли там вообще люди, или остались только они и ходячие. Он кружит, пытаясь оторваться от следующих за ним, стараясь не вести их всех к дому.       Но когда он добирается туда, дом холодный и тёмный, крыльцо пустое. Стреляные гильзы и перевёрнутые кресла-качалки. Ни Лори, ни Хершела.       Ни Кэрол.       Дэрил спрыгивает с байка, с грохотом пробирается через парадную дверь дома, на случай, если они все внутри и ждут. — Кэрол! Я её нашел... Кэрол! — Ответа нет. — Лори, Карл с Риком! Кэрол!       Ничего.       Блять.       Он не знает, что делать. Вспоминает лицо Кэрол, её ужасный, измученный взгляд. Я не уйду без неё!       Что ему делать? Уезжать с девочкой, охранять её? Или найти Кэрол – Кэрол, которая ни за что не уйдёт с фермы без ребёнка, Кэрол, которой здесь нет, а значит, она может быть где угодно, где угодно, затерянной где-то в этом кровавом, пылающем хаосе.       Он выбегает из дома и видит Софию на крыльце с широко раскрытыми глазами. — Идем, — рявкает Дэрил, снова хватая ребёнка за руку. — Нам нужно… — Где моя мама?       Дэрил не знает ответа. Дэрил не знает, что делать.       Кэрол убьёт его, если он оставит Софию в беде.       Кэрол, возможно, уже мертва.       Он ничего не говорит, просто продолжает тянуть ребёнка обратно к байку. Но София вырывает ладонь, разворачивается и бежит обратно к дому, вверх по ступенькам, через дверь. — София! Нет, нам нужно идти! — Дэрил кричит, бросаясь за ней, но София уже мчится по первому этажу дома. — Мама! Мама, где ты? Мамочка!       Дэрил снова хватает её за руку, но девочка отталкивает его. Он ещё никогда не видел в ребёнке такого дерзкого поведения, и было бы даже приятно наблюдать за этим, если бы это не происходило посреди зоны боевых действий и если бы она не отнимала у них время, нужное для того, чтобы выбраться отсюда. — Мы не можем её оставить! Дэрил, мы не можем, мы должны… мы должны найти её! Мамочка! — Мы найдём её, — говорит Дэрил, и в ушах у него звенит эхо его прежних слов. Он уже нашёл Софию - возможно, это его чудо на эту ночь, дьявол, возможно, это чудо на всю оставшуюся жизнь. Слишком большая удача, что он сможет найти и Кэрол.       Кэрол убьёт его, если с Софией что-нибудь случится. — Мы найдём её! Нам пора! — кричит Дэрил и снова хватает Софию за руку. На этот раз она позволяет ему утянуть себя прочь, и он тащит её за дверь, к мотоциклу, ходячие приближаются, они слишком близко. — Я найду её, обещаю, идем же! — кричит Дэрил, и, садясь за руль, чувствует, как тонкие руки Софии хватают его поперек живота, а её вес прижимается к его спине. Он никогда раньше не позволял никому ездить с собой на заднем сиденье, ему никогда не нравилось, когда кто-то прикасался к его спине. Но он едва замечает это, резко переключая передачу и уходя прямо из перед цепких рук ходячих.       И пока они едут, петляя сквозь ночь, Дэрил размышляет, во сколько ему обойдётся это обещание.