Часть 8

      Амала шумно сглотнула. На миг ей показалось, что из чёрной бездны автоматного дула тянет смрадом смерти.       Мужчина молча дёрнул подбородком вверх, и в такт ему качнулось дуло. Смысл этого жеста был понятен и без озвучки. Амала медленно, пытаясь отсрочить неизвестное, поднялась на ноги. Смотреть в лицо человеку, способному в миг оборвать её жизнь, не хотелось – пыльный пол каморки и то был милее, – но она всё же пересилила себя.       Встретившись взглядом со светло-серыми глазами мужчины, Басу вздрогнула. Она слышала, что среди афганцев есть немногочисленные обладатели таких. Но ошеломил её не цвет радужки, а холодный стальной блеск. Мужчина смотрел внимательно, оценивающе, прикидывая, что ему дальше с ней делать. И Амала с отчаянием осознала, что никак не может повлиять на это решение.       Она была не намерена играть роль безгласой жертвы. Хотела биться до конца и сделать так, чтобы её палачи содрогались, вспоминая строптивую пленницу. Но стоило этому мужчине появиться на пороге каморки , вся её удаль испарилась.       Пороха хватило лишь на то, чтобы гордо вскинуть голову и скрестить на груди предательски дрожащие руки. Но на автоматчика это не произвело никакого впечатления. Он коротко мотнул головой в сторону коридора. Басу почла за благо повиноваться.       Вне тесного пыльного закутка она вдруг почувствовала себя на толику уверенней. Здесь у неё появилась хоть крошечная, но надежда удрать. Нужно лишь быть начеку и не побояться воспользоваться первым же подходящим случаем.       В коридоре было сумрачно. Солнце давно село, а электричества в глинобитной халупе вдали от цивилизации, разумеется, не было. Лишь кое-где из-под закрытых дверей сочился тусклый бледно-оранжевый свет, видимо, от свечей или масляных ламп. Слышались приглушённые голоса, смешки, резкие высказывания, похожие на ругательства. Обитатели дома разошлись отдыхать, но ещё не спали. Если поднимется шум, сбегутся все: от женщины в хиджабе до вооружённых боевиков. И тогда уже все, даже самые эфемерные шансы на побег, рассыплются в труху.       Как и утром, направление Амале задавало дуло автомата между лопатками. Её вели куда-то вглубь дома, где было темно и почти не было слышно голосов. На душе немного полегчало: «Убивать сейчас не будут. Для расстрела вывели бы на улицу». Однако следующая догадка заставила девушку похолодеть от страха.       «А если он решил взять меня силой, втихую, чтоб остальные не узнали? Ему ведь ничего не стоит одной рукой зажать мне рот, а другой… Или вообще ударить по голове, чтобы не брыкалась».       Она бросила короткий взгляд через плечо на своего конвоира, наивно надеясь по облику распознать его намерения. Но в темноте получилось разглядеть лишь общие очертания.       Вдруг на её запястье сомкнулись стальные пальцы, а пахнущая металлом и порохом ладонь зажала рот. В следующее мгновение Амалу рывком затащили в ближайшую комнату и бесшумно притворили хлипкую дверь . Низкий хриплый голос произнес в самое ухо:       — Не кричи, иначе сюда десяток головорезов сбежится, а мы этого не хотим, правда?       Облегчение разлилось по телу слабостью. Амала едва заметно кивнула в знак того, что не доставит проблем. Чужие руки отпустили, и девушке пришлось схватиться за стену, чтобы удержаться на дрожащих ногах. Она вдруг порадовалась царившей в комнате кромешной темноте – в ней было невозможно разглядеть одолевший её приступ слабости.       Нахлынувшие эмоции встали комом в горле, глаза защипало, но Басу быстро вернула себе самообладание и пообещала выплакать всё пережитое, как только вернётся домой. Переведя дух, девушка сдавлено спросила:       — Ты Киллиан? Это ты разговаривал со мной через дверь кладовки?       — Я. Рад познакомиться, Амала. Ты в порядке? Не ранена?       — Я цела.       — Отлично. Тогда будем отсюда выбираться.       Он ушёл в другой конец комнаты, что-то зашуршало, и мрак чуть рассеялся. Оказалось, под самым потолком было узкое плотно занавешенное окошко. Киллиан отодвинул кусок ткани, заменявший штору, выглянул наружу и удовлетворённо кивнул. Движением руки он подозвал Амалу и начал объяснять план:       — Сейчас я подсажу тебя, ты вылезешь и побежишь прямо, к сараю. Спрячься за ним и жди меня. Только не высовывайся раньше времени. Всё поняла?       Амала неуверенно кивнула. Киллиан знал – в критический момент сомнения могут всё разрушить. Нужно было вселить в девушку уверенность и заставить её довериться. Он положил руку ей на плечо, осторожно сжал и произнёс со всей доступной ему мягкостью:       — Ничего не бойся. Я знаю, что делаю. Вытаскивать людей из передряг – моя работа. Но тут многое зависит от твоего доверия ко мне. Без этого могут возникнуть осложнения.       С каждым его словом лицо Басу расслаблялось, из взгляда пропадала затравленность. Наконец она коротко и уверенно кивнула.       — Я готова.       «А она не такая упрямая, какой показалась, – подумал Киллиан. – Может быть, и вправду все пройдёт гладко».       Прежде, чем подсадить её, он выглянул в окно ещё раз, чтобы убедиться, что двор пуст.       — Готова?       — Да.       Она встала к нему спиной и ощутила, как на талию легли, а потом крепко сжали большие ладони. По всему телу сразу пробежали мурашки, дыхание на мгновение прервалось. Сердце, и без того подгоняемое адреналином, забилось еще сильнее и громче, и Амала испугалась, как бы Киллиан этого не почувствовал.       Он без труда оторвал её от пола и поднял к потолку. Окно было таким узким, а поза, в которой находилась Басу, такой неудобной, что она засомневалась, сможет ли удачно сгруппироваться и пролезть наружу. Неловко подогнув ноги, стукнувшись при этом коленом и саднив кожу, она протиснулась в оконный проем и приземлилась.       — Все в норме? – различила она сверху голос Киллиана.       — Да.       — Хорошо. Прячься и жди моего сигнала.       Внезапно тьму пронзила вспышка, а затем раздался гул мотора. Кто-то подъезжал к дому на автомобиле. Нутро Амалы сковала ледяная паника. Она почувствовала себя ланью в свете фар – воля, способность двигаться и здравомыслие покинули её. Первым желанием было залезть обратно в окно, но без посторонней помощи сделать это она не смогла бы.       Разум вернулся к Басу едва ли не в последний момент. Согнувшись пополам, она метнулась к сараю, а в следующую секунду двор залил свет фар. Вжавшись спиной в шершавую стену и тяжело дыша, Амала прислушивалась к хлопкам дверей, тяжёлым шагам, клекочуще-урчащему наречью.       Когда стихло, она решилась украдкой выглянуть из-за угла. Афганцы приехали на стареньком седане. Не заглушив мотор и не выключив фары, из машины вышли четверо вооружённых людей. Трое вошли в дом, а четвёртый остался на пороге и закурил.       За новоприбывшими наблюдал и капитан, но его больше заинтересовали не боевики, а машина. Очень-очень знакомая.       «Твою мать… Я же спрятал её так, что с дороги нельзя увидеть. Получается, они специально искали. Скорее всего, обнаружили три трупа в том пикапе и решили пойти по еще не остывшему следу. Наверняка догадались, что убийца их приятелей ошивается неподалёку. Скоро перевернут весь дом вверх дном в поисках меня. Надо поторапливаться».       Изначальный план – тихо выкрасть ключи от одного из пикапов у спящих талибов – накрылся. Но новое решение нашлось быстро. Седан не заглушили – прыгай за руль и езжай на все четыре стороны. Нужно лишь сделать так, чтобы оставшийся на улице афганец не поднял шума. Киллиан досадливо дёрнул щекой – придется снова запачкать руки.       Не тратя больше времени, он протиснулся в узкое окно, по-кошачьи спрыгнул на землю и вжался в стену, укрываясь в тени. От афганца, не подозревавшего , что проживает свои последние мгновения, его отделяла дюжина метров. Киллиан приготовился к броску.       Два широких прыжка, влажный хруст шейных позвонков, едва различимый шорох гравия, когда Киллиан оттаскивал обмякшее тело за угол дома. Всё действо заняло несколько мгновений. Это было его первое убийство после потери руки, совершенное без оружия, и капитан не без удовлетворения отметил, что сноровку он не растерял.       Амала, наблюдавшая из своего укрытия и видевшая, с какой лёгкостью и точностью он оборвал чужую жизнь, не удержалась и испуганно всхлипнула . Она думала, что сбежала из лап тех, для кого люди – расходный материал, но, похоже, ошибалась.       В доме поднялся шум, раздались встревоженные и рассерженные голоса. Видимо, обнаружилась пропажа пленницы. На раздумья времени у Киллиана не осталось.       — Басу! – рявкнул он, не видя больше смысла играть в прятки с афганцами.       Девушка вздрогнула, но с места не сдвинулась. В голове пронеслось: «Может быть, он подумает, что я уже сбежала и уедет один? Я и сама как-нибудь выберусь отсюда». Однако пробираться одной через горы и пустыни без припасов, не зная направления, было ничуть не лучше, чем садиться в машину к убийце. Из огня да в полымя.       Киллиан уже успел сесть за руль, когда боковое зеркало разлетелось вдребезги. Сразу несколько талибов открыли огонь по седану.       За ремнём брюк ждал своего часа верный «Глок», но ввязываться в перестрелку было безумием – слишком много вооружённых противников. Нужно было как можно скорее уносить ноги.       Снова раздалось громоподобное «Басу!», и на этот раз Амала уже рванула к машине. Через пару шагов нога угодила в ямку, и девушка упала в пыль. В глазах потемнело от пронзившей лодыжку острой боли.       Увидев растянувшуюся на земле Басу, Киллиан чертыхнулся. Он вжал педаль газа, крутанул руль. Автомобиль поднял завесу из пыли и песка и ушел в крутой занос. Не выпуская руль, капитан потянулся через салон и распахнул дверцу пассажирского сидения. Он схватил Амалу за протянутую рук у и затащил её в машину.       Она еще не успела закрыть дверь, а седан уже устремился по проселку прочь от базы. Выстрелы позади не умолкали. Одна из пуль попала в заднее стекло, и то рассыпалось дождем осколков.       — Пригнись! – скомандовал Киллиан, и Амала проворно «стекла» под торпеду.       Гравийка извивалась между валунами и скалами, не давая Киллиану возможности отвлечься и посмотреть назад. Но он точно знал, что на хвосте у седана уже было минимум два пикапа, в кузовах которых сидело по несколько человек, потрясавших автоматами и выкрикивавших проклятия.       — Далеко мы так не уедем, – процедил капитан и бросил взгляд на Басу.       Она сидела, крепко зажмурившись и стиснув челюсти. Может быть молилась или торговалась с высшими силами, обещая им что-то взамен на гарантию выживания.       — Амала, слушай меня внимательно, – Киллиан старался говорить спокойно и понятно, а не рубленными фразами, которые мелькали у него в мыслях. – Нас преследуют, и уйти не получится. Будем прыгать из машины.       — Что?! – взвизгнула девушка, лишившись последней капли самообладания. – Рехнулся?!       — По-другому никак. Я резко заторможу, так что всё должно получиться.       — Да ты больной!       В её огромных глазах плескался ужас вперемешку с надеждой. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он сейчас сказал, что шутит. Но Киллиану было не до шуток. Не отрывая взгляда от дороги, он открыл подлокотник, вытащил оттуда тёмно-зелёную гранату-лимонку и продемонстрировал Амале.       — Я заминирую машину. Когда мы выпрыгнем, они врежутся в неё, и произойдёт взрыв. Поэтому нам нужно будет откатиться как можно дальше от дороги. Ты всё поняла?       У Басу дрожали губы. Она силилась что-то сказать, но могла лишь хватать воздух пересохшим ртом.       — Амала! – голос капитана ударил по ушам, возвращая девушку в реальность. – Ты меня поняла?       — Да, – просипела она и нашарила дверную ручку.       — Тогда на счёт три! Раз! – Он зубами выдернул чеку из гранаты. – Два! – Капитан наклонился и положил её под педаль тормоза. – Три!       Киллиан резко переместил ногу с газа на тормоз, вдавливая его в пол. Машина дёрнулась, и Амала вылетела бы через лобовое стекло, если бы не держалась за ручку. Она надавила на неё, дверь распахнулась, и Басу, оттолкнувшись здоровой ногой, выпрыгнула на обочину. Инерция прокатила её несколько метров по гравию. Мелкие камешки больно царапали кожу.       Мир еще не перестал крутиться вокруг неё, а дальше по дороге уже раздался грохот взрыва, и девушку в долю секунды накрыла волна горячего воздуха.