Часть 9

      Амала не сразу решилась поднять голову. Несколько секунд она лежала ничком, закрывшись руками, в безотчётном желании спрятаться от окружающего мира. Грохот взрыва остался пронзительным звоном в ушах, а запах гари смешался с пылью и песком и не давал вдохнуть полной грудью.       Наконец, она приподнялась и огляделась. Впереди полыхала груда металла, бывшая когда-то двумя машинами. Всех, кто ехал в кузове пикапа, от удара и последующего взрыва расшвыряло. Они лежали вокруг монструозного кострища, кто-то неподвижно, некоторые слабо шевелились и едва слышно стонали. От этого зрелища Амалу замутило.       Сбоку она услышала чьи-то шаги, перевела ещё не сфокусировавшийся взгляд на приближающуюся пару высоких военных ботинок. Потом на плечо ей легла уже знакомая тяжелая и теплая ладонь.       — Эй, ты как? Цела?       Амала промычала что-то неразборчивое, но кивнула утвердительное. Мужчина протянул ей руку, но прежде, чем опереться, девушка захотела взглянулать в глаза тому, кто сперва спас её, а потом чуть не угробил. Куфию Киллиан снял, и она наконец-то смогла рассмотреть его лицо. Не то чтобы у неё было время нафантазировать, как он выглядит, но реальность поразила. Правильные черты, выразительные скулы, волевой подбородок, спокойные, даже холодные серые глаза – лицо этого мужчины могло бы украшать рекламные билборды.       «Зачем с такими внешними данными идти в…» Ей вдруг стало не по себе от того, что она понятия не имела, кто этот человек. Он с одинаковой вероятностью мог быть и военным, и наёмным убийцей. В другой ситуации она всеми силами постаралась бы держаться от него подальше, но сейчас сама вложила свою ладонь в его, а вместе с ней и жизнь.       Амала поднялась на ноги и вскрикнула, когда поврежденная лодыжка отозвалась пронзительной болью. На фоне последних десяти минут и кучи царапин и синяков, которыми закончился её прыжок из машины, вывих отошел на второй план.       — Присядь-ка, – велел ей Киллиан, – осмотрю твою ногу.       Она плюхнулась на землю. Мужчина опустился рядом и уже протянул руки к распухшей лодыжке, но вдруг вскинулся, посмотрел в сторону полыхающий машин и озлобленно процедил:       — Я сейчас. А тебе советую отвернуться.       Разумеется, Басу во все глаза наблюдала за массивной и совершенно черной на фоне полыхающего огня фигурой капитана. Он приблизился к извивающемуся в песке человеку, ногой выбил у него из рук автомат, выхватил из-за голенища ботинка нож и нанес короткий и точный удар. Затем обошел остальных, добивая тех, кто подавал признаки жизни. Зрелище массового убийства должно было шокировать, но за последние дни её столько раз швыряло через весь эмоциональный диапазон – от крайнего отчаяния и животного страха до ослепляющей надежды и окрыления, – что душевных сил просто не осталось. И физические были на исходе.       При всей жестокости и силе Киллиана, угрозы в свой адрес она от него не чувствовала. Значит, можно довериться ему ещё на какое-то время.       Он вернулся, неся на плече несколько автоматов и рассовывая по карманам запасные магазины.       — Теперь мы не с голыми руками, – он попытался изобразить подобие беззаботной улыбки. – Будет, чем расплатиться с местными за припасы и транспорт.       Киллиан свалил добычу на землю и сел напротив Амалы. Бережно, почти ласково – будто не зарезал минуту назад этими руками несколько человек – прикоснулся к женской ноге. Левой рукой он придерживал голеностоп на весу, правой ощупывал. Вывих был болезненным, лодыжка пульсировала и горела, и от этого Амале казалось, что у капитана пальцы правой руки тоже горячие, а левой – намного холоднее.       Капитан старался действовать максимально аккуратно, но девушка то и дело шипела через сжатые зубы.       — Связки целы, перелома нет, – констатировал он наконец. – Тугая повязка облегчит ситуацию.       — Ходить больно, – бесцветно произнесла Басу, – на ногу не наступить.       — Нужно совсем немного продержаться. Тут недалеко есть убежище. Не люкс, конечно, зато с дороги расселина не видна. Там ты сможешь дождаться, пока я раздобуду транспорт. И поедем в Кандагар.       — Ну уж нет, – вспыхнула девушка. – Достаточно я насиделась одна. Не смей меня тут оставлять!       — Ты ведь сама сказала, что не можешь ходить. А пройти нам надо километров пятнадцать, не меньше. Не будешь ведь ты всю дорогу скакать на одной ноге.       — Буду, если понадобится.       «Ну вот ты и начала показывать свой характер», – мысленно вздохнул мужчина, вспомнив, какое впечатление составил о своей подопечной, когда впервые увидел её фотографию в зале для совещаний.       Он присмотрелся к девушке. Растрёпанные каштановые волосы, упрямо поджатые губы, дерзкие искры в янтарных глазах были способны влюбить в себя многих. Её диковатую красоту не портили даже свежие царапины и большая ссадина на подбородке. Привыкший быть честным с самим собой, Киллиан нехотя признался, что Басу привлекает его.       Но он не был бы лучшим в своём деле, если бы не умел в нужный момент глушить сантименты и действовать согласно холодному расчёту. И демократия в их положении была неуместна. Эвакуацией руководит он, капитан Киллиан Лайтвуд, а показывать зубы этой девице будет позволено не раньше, чем он сдаст её в руки майору Бейтсу.       — А теперь послушай меня, Амала Басу, – он заговорил едва слышно, раздельно, и от его слов повеяло ледяным, – пока мы не доберёмся до базы в Кандагаре, ты будешь чётко исполнять мои инструкции. Препирательств и самодеятельности я не потерплю. Не будешь подчиняться добровольно – заставлю силой.       Амала сглотнула. Не в первый раз с ней разговаривали в подобном тоне. Но впервые в жизни она почла за благо поумерить свой норов. Она не представляла, какие методы по «укрощению» может применить капитан, была лишь уверена, что он не причинит ей боль. Все-таки капитан проделал весь этот путь, чтобы спасти её, а не истязать.       Басу отвела взгляд, потупилась, самым красноречивым для себя образом продемонстрировав смирение.       — До убежища метров пятьсот, – уже привычно и мягко сказал Киллиан. – Сможешь дойти или мне понести тебя?       Амала вдруг покраснела. То ли от невообразимости ситуации, в которой Киллиан понесет её на руках, то ли от желания это испытать. Чтобы скрыть смущение, она язвительно бросила:       — Ты же командир, ты и решай.       Он пожал плечами, поднял с земли автоматы, вручил их Амале, будто охапку хвороста, и без видимого напряжения подхватил её на руки.       Басу будто окунули в чан с кипящей лавой. Волна жара прокатилась по всему телу, заставляя щёки запылать, а сердце сорваться в галоп. Она не ожидала от тела такой острой реакции, и ей было проще объяснить это стрессом и экстремальными условиями, чем признаться, что близость капитана будоражит её.       Тусклого лунного света, серебрившего пустыню и окружающие скалы, хватало, чтобы Амала могла рассмотреть пульсирующую артерию на мужской шее. Девушка вдруг задумалась: каково это, прильнуть к ней губами и ощутить жар его кожи? Ей вдруг самой стало жарко, несмотря на невысокую ночную температуру.       Фантазию-предательницу было уже не остановить. Мысленно Амала поднялась поцелуями выше, за ухо, потом на скулы и наконец добралась до губ. Обычно Амала любила проявлять напористость: ей нравилось слегка прикусывать губы и давать волю языку. Но с капитаном хотелось совсем иного. Поцелуй представился ей тягучим, как мёд, и неспешным. Не прелюдией, а полноценным и самостоятельным действом, способным принести не меньше удовольствия, чем интимная близость.       Она украдкой посмотрела Киллиану в лицо, но периферийным зрением он заметил это и тоже взглянул на Амалу. Спокойный и уверенный взгляд на миг стал лукавым, а губы едва заметно дрогнули в намеке на улыбку.       — Всё в порядке? – спросил он.       От эмоций горло Басу пересохло, и она лишь коротко кивнула.       Они подошли к высокой скале, в которой темнела расселина. Место действительно было укромным, а внутри Амала даже обнаружила подстилку из тонкого армейского одеяла.       — Я здесь дожидался наступления темноты, – пояснил капитан, – и оставил кое-что на случай, если придётся тут отсидеться. Протяни руку вглубь – там фляга с водой и пачка галет. Перекуси и постарайся поспать, пока меня не будет.       Амала, стараясь не потревожить туго обмотанную куфией лодыжку, устроилась в расселине. Убежище даже показалось ей уютным. Нагретые за день камни отдавали тепло, было тихо, а от одеяла едва уловимо пахло свежим мужским парфюмом.       — Я вернусь до рассвета, – сказал Киллиан, вешая на плечо пару автоматов. – Попробую обменять оружие на транспорт. От тебя же требуется вести себя максимально скрытно, из расселины лучше вообще не вылазить.       — А если кто-то придёт? – с опаской спросила Амала.       — С той базы никто не должен. Почти все, кто там был, поехали за нами вдогонку на тех двух пикапах. Я не знаю, есть ли поблизости другие, но это место надежно спрятано от глаз. Если сама маячить не будешь, тебя не найдут. Но на всякий случай…– он вытащил из-за ремня «Глок» и протянул ей. – Пользоваться умеешь?       Басу нахмурилась.       — В теории.       — Это предохранитель, а это спусковой крючок. В магазине семнадцать патронов. Стреляй только в самом крайнем случае, если будет реальная угроза жизни.       Он протянул ей пистолет рукоятью вперёд, а она взяла его осторожно, как нечто любопытное, но неприятное. Потом посмотрела на капитана. Хотелось что-то сказать, но она не могла упорядочить сбившиеся в клубок мысли. Наконец произнесла:       — Только возвращайся скорее. Не хочу долго тут прозябать.       — Так точно, мэм, – капитан шутливо вскинул ладонь к виску.       А потом улыбнулся, по-настоящему, а не намёком. В солнечном сплетении у Амалы вспыхнул адреналиновый цветок.       Фигура Киллиана растаяла в ночной тьме, а Басу ещё долго пыталась выровнять дыхание.