Часть 10

      Снова оставшись одна, Амала долго не могла взять себя в руки. Она до рези в глазах всматривалась во тьму пустыни в страхе увидеть проблеск приближающихся фар. Каждый маломальский шорох заставлял её затаить дыхание и вжаться в каменную стену расселины. В состоянии натянутой до предела струны она провела, как ей самой показалось, несколько часов.       Длительное напряжение и стремительная смена событий, произошедших нынешней ночью, ощутимо ударили по её самочувствию. Сперва Амалу охватил озноб: тело сотрясала мелкая неконтролируемая дрожь, руки были ледяными, а спина, наоборот, вспотела, и к ней неприятно липла майка.       Следом навалилась чудовищная слабость. Сил сохранять бдительность и сжиматься в комок от любого звука уже не было. Через полуприкрытые от усталости глаза девушка смотрела на усыпанное звездами небо, но оценить его красоту была не в состоянии.       «Интересно, – думала она, – если бы сейчас за мной явились талибы, открылось бы во мне второе дыхание для сопротивления? Или я настолько истощена физически, что инстинкт самосохранения не включился бы?»       Мысль об истощении зацепила за собой другую: «Где там галеты? Есть не хочется, но телу нужна энергия».       Печенье было почти безвкусным и крошилось в пальцах, но это было в сотни раз лучше сухого риса, которым её кормили в плену. Она не заметила, как опустошила пачку наполовину и не без труда остановила себя. «Нужно и для Киллиана оставить, вдруг он не разживётся припасами».       Каким бы скудным не был сухой паёк, запитый несколькими глотками воды, он помог Амале почувствовать себя лучше. Она уселась удобнее, намереваясь продолжать наблюдение за окружением, и сама не заметила, как провалилась в сон.       Ей снится лаборатория. Белые кафельные стены, стеллажи с препаратами, пробирками и оборудованием. Они с Ником и Джошуа, одетые в химзащитные костюмы и с респираторами на лицах, корпеют над чем-то. И, хотя Амала всегда любила работать с препаратами, сейчас она раздражена. Ник с Джошем совсем не помогают – один балбесничает, другой наблюдает за всем безучастно, – у неё самой всё валится из рук. Она чувствует, что сроки выполнения работы сильно поджимают – вот-вот лабораторная дверь откатится в сторону, войдёт высокое начальство, потребует предъявить результаты, а потом устроит разнос.       Так и происходит. Почти. Дверь действительно отъезжает, кто-то входит, но за паровой завесой из дезинфицирующего средства оказываются не полковники и генералы, а талибы с «Калашниковыми» наперевес. Они что-то выкрикивают, хватают Ника и Джоша, ставят их на колени и приставляют каждому к затылку дуло. Амала понимает – афганцы что-то требуют от неё, шантажируя жизнями коллег, но она никак не может сообразить, что именно.       После нескольких неудачных попыток прийти к взаимопониманию, один из талибов не выдерживает и пускает Нику пулю в голову. Кровь брызжет на плексиглас респиратора и одежду Амалы. Она давится собственным криком. Тот, что убил её коллегу, подлетает к ней, хватает за плечо и требовательно трясёт. Басу зажмуривается, лишь бы не видеть перекошенной яростью морды убийцы, а потом слышит, как сквозь слой ваты: «Амала, Амала, очнись!»       Распахнув глаза, она увидела перед собой встревоженное лицо Киллиана. Это он тряс её за плечо и звал. Разлепив спёкшиеся губы, она просипела:       — Я в порядке. Просто кошмар приснился.       Басу потерла ладонями лицо, прогоняя липкие остатки сна. Затем, опираясь на протянутую Киллианом руку, вылезла из укрытия и с трудом распрямила затёкшую спину. Она не знала, сколько проспала, но по померкшим звёздам стало понятно, что вот-вот рассветёт.       — Как твоя вылазка? – спросила она капитана.       — Так себе. Кое-что раздобыл, но далеко не всё, на что рассчитывал. У нас есть немного еды, воды, одежда, но с транспортом не срослось, так что придётся идти пешком.       — И как далеко?       — Сколько бы ни было, идти ведь всё равно придётся, – пожал плечами Киллиан.       Всё ещё разбитая после кошмара, Амала не нашла в себе сил упрямиться или спорить. В конце концов, он был прав.       — Я хотела спросить, в том доме ты не находил больше британцев? Нас было пятеро…       — Двое учёных и двое вооружённых сопровождающих, – перебил её капитан. – Я знаю, но там не было никого, кроме тебя. Никого… живого.       — Что ты имеешь в виду? – выдавила она из себя.       — В одной из комнат я нашел сваленные в кучу грязные костюмы химзащиты и какой-то чемоданчик, по виду медицинский или лабораторный, всматриваться не стал. Сразу подумал о том, что это может принадлежать тебе и твоим коллегам.       Амале сразу вспомнился виденный во сне фонтан крови, брызжущий из простреленной головы Ника Кенсингтона.       «Господи… Неужели с ним это на самом деле могло произойти?..»       Она уставилась перед собой невидящим взором, её плечи ссутулились, вся она поникла и с трудом проглотила вставший в горле комок. Киллиан заметил произошедшую в ней перемену, тихо подошёл и положил руку на плечо.       — Мне жаль, – искренне произнёс он. – Возможно, они тоже в плену, просто спрятаны в другом месте.       Амала встрепенулась, будто от слов Киллиана в ней и вправду затеплилась надежда.       — А что, если они остались там, в пещерном схроне? Может быть, вывезли меня одну, а остальных держат там под охраной?       «С чего бы?» – хотел было спросить капитан, но осёкся, взглянув в лицо девушки. Ещё минуту назад подавленная и сломленная, сейчас она сидела с прямой спиной и решительным блеском в глазах. Если надежда придаёт ей сил, нельзя отнимать её. Пусть служит топливом.       — Такой шанс есть, хоть он и мал, – сказал наконец Лайтвуд. – Давай доберёмся до базы, запросим у командования подкрепление и попросим их ещё раз наведаться в схрон.       Амала смотрела на светлеющий горизонт и о чём-то раздумывала.       — Слишком долго, – произнесла она наконец. – Пока придём на базу, пока выбьем себе отряд… Мои ребята могут нуждаться в помощи. Лучше сразу идти к той пещере.       Это было произнесено тоном, каким отдаются не подлежащие обсуждению приказы. Но Киллиан лишь хмыкнул, показывая, что оценил шутку.       — Что в этом смешного? – бросила на него испепеляющий взгляд Амала.       — Ничего, мисс, – уже не скрывая ироничной улыбки, ответил капитан. – Смешного в вашем предложении столько же, сколько и разумного. Но решительность я оценил.       Его покровительственная манера взбесила Басу. Она набрала в грудь побольше воздуха, готовая разразиться гневной тирадой, но Киллиан, уловив её настрой, примирительно заговорил первым.       — Ты ведь понимаешь, что соваться туда вдвоём – безумие?       — Не большее, чем когда ты полез вытаскивать меня.       — Это не то же самое.       — Да брось, Киллиан! Там могут быть мои люди, я не стану сидеть сложа руки.       — Я сказал нет!       Амала вздрогнула и отшатнулась – настолько жёстко и безапелляционно был дан отказ. Киллиан тоже ощутил, что едва не перегнул палку. Нельзя было допустить, чтобы в их ещё толком не укрепившемся взаимопонимании пролегла трещина.       «Была бы машина, связал бы эту настырную девицу, затолкал в багажник и выпустил только на базе, – пронеслось у него в мыслях. – Но в нашей ситуации без взаимной поддержки мы далеко не уйдём»       Нервное напряжение отозвалось ноющей болью на месте утраченной кисти. Он посмотрел в сторону, сделал глубокий успокаивающий вдох и медленный выдох.       — Послушай, – обратился он к девушке, вернув себе самообладание, – мы не пойдём никого вытаскивать. Я для этого сейчас не в лучшей форме. Ты – вообще гражданское лицо, даже оружием владеть не умеешь. Чтобы добраться до базы в Кандагаре, нам надо преодолеть несколько десятков километров по сложной местности под палящим солнцем. А схрон, где на вас напали, находится в стороне от нашего маршрута, и чтобы до него дойти, надо сделать крюк ещё в двадцать километров, да к тому же по горам. Даже если мы туда доберёмся, то сами будем умолять талибов нас пристрелить. Поэтому нет, Амала, о том, чтобы идти туда вдвоём и речи быть не может.       По её насупленному, как у обиженного ребёнка, виду Киллиан сделал вывод, что его аргументы она неохотно, но приняла. О большем он и не просил.       То ли желая окончательно исчерпать конфликт, то ли повинуясь какому-то внутреннему порыву, Киллиан приблизился к Амале, оставив между ними лишь несколько сантиметров. Он смотрел на неё сверху вниз, пытаясь поймать взгляд, но объятая упрямством, та нарочно отводила глаза в сторону или смотрела себе под ноги. Тогда капитан осторожно, даже ласково коснулся её подбородка и без какого-либо сопротивления с её стороны приподнял лицо вверх.       Их взгляды мгновенно сплелись в единое целое, соединяя души. Амала ощутила стальную уверенность и надёжность Киллиана, а он – тёплую янтарную мягкость истинной природы девушки, которую она так рьяно прятала за колючками.       Губы Амалы чуть приоткрылись, будто она хотела сделать более глубокий вдох. Киллиан, не удержавшись, посмотрел на них. Какие они на вкус? Сладкие, как вишнёвый джем? Или с остринкой, как чили? А может быть в них есть пикантная горчинка? Соблазн проверить был настолько велик, что мужчина, шумно сглотнув, заставил себя отвести от них взгляд и вернуться к глазам.       Его удивило, насколько покорно и доверительно она выглядела. Он и подумать не мог, что Басу способна на такое. Момент был идеальным, чтобы отмести все ограничения и сомнения и поцеловать её. Амала даже сама сделала едва заметное движение ему навстречу, но капитан вдруг одернул себя.       «Что ты творишь, идиот? Сейчас нельзя терять голову! Сперва доставь её в безопасное место, потом уже думай о поцелуях».       Он приосанился, сделал шаг назад, прочистил горло и заговорил чуть хрипло:       — Ладно, перекусим и будем выдвигаться. Впереди нелёгкий путь.