Часть 16

      Спустя несколько бесконечно долгих часов, десятки километров грязных улиц, две украденные с прилавка бутылки воды и миллионы ругательств, произнесённых вслух и про себя, Амала и Киллиан увидели огни военной базы.       К удивлению капитана, девушка ни разу не пожаловалась, лишь изредка просила остановиться. Под конец она едва держалась на ногах, и Лайтвуд готов был наплевать на нормы здешней морали и подхватить её на руки. Но Басу обладала неистощимым запасом упрямства и гордости, и лишь благодаря им она дошла.       Молодой сержант, встретивший их на КПП, сперва наотрез отказывался пускать незнакомцев на базу, даже вскинул автомат и передёрнул затвор, демонстрируя решительность. Против упёртости служаки был лишь один аргумент:       — Пригласите майора Бейтса, – устало сказал Киллиан. – Он подтвердит наши личности.       — А Её Величество не позвать? – саркастически поинтересовался сержант. Позади послышался шум мотора, и к пропускному пункту подъехал пыльный броневик.       — Что у тебя тут, Кларенс? – спросил сержанта высунувшийся из окна водитель. – Попрошайки?       Киллиан, стиснув зубы, обернулся к броневику, и водитель удивлённо хмыкнул.       — О, а я вас помню. Вы капитан, которого отправили учёных вытаскивать. Вы были у нас пару дней назад.       — Верно, – кивнул Лайтвуд и снова обратился к сержанту. – Этого подтверждения достаточно?       Часовой бросил вопросительный взгляд на водителя броневика, потом снова на капитана и его спутницу.       — А мисс?..       — Одна из учёных, Амала Басу.       Киллиан старался говорить спокойно, хотя раздражение уже приближалось к точке кипения. Сержант медленно, будто всё никак не мог решиться, вытащил из нагрудного кармана рацию и нажал на кнопку.       — КПП-2 вызывает базу.       — База слушает, – раздался искажённый механический голос.       — У меня тут двое. Мужчина называет себя капитаном Киллианом Лайтвудом, с ним гражданская, Амала Басу. Запрашиваю подтверждение личностей.       Через несколько секунд раздался ответ:       — Ожидайте.       — Ожидаем, – пожал плечами сержант, а броневику махнул рукой, мол, проезжай.       Амала хоть и валилась с ног, но неласковый приём её тоже разозлил, а потому она стояла с прямой спиной и с вызовом смотрела на сержанта. Растрёпанные волосы, грязная одежда и изобилие ссадин и царапин хоть и делали её похожей на бродяжку, но испепеляющий взгляд и стать быстро рассеивали это заблуждение.       Довольно скоро к пропускному пункту вышел майор Бейтс. Как и в первую их встречу, капитан испытал чувство брезгливости к этому человеку, не по-военному холёному и смазливому.       — Рад вас видеть, капитан, – протянул руку Бейтс. – И вас, мисс.       Киллиану пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не выдать отвращения, пожимая узкую ладонь майора. Зато Амала не была связана субординацией и могла позволить себе окатить Бейтса безмолвным презрением. Тот, однако, не заметил этого. Или сделал вид.       — Всё в порядке, сержант, – бросил он часовому и махнул рукой в сторону ворот базы. – Прошу. Вас ждут горячий ужин, душ и медицинская помощь.       Их проводили прямиком в ангар, служивший столовой. Первым делом Амала накинулась на воду. Она залпом опрокинула в себя целый литр, и места для еды в желудке почти не осталось. Зная, что голод скоро нагонит её, Киллиан прихватил с собой из столовой хлеб, яблоко и шоколадку.       Как и в прошлый раз, Лайтвуду предложили переночевать в пустой санчасти, а Басу Бейтс предоставил располагаться на диване в его кабинете. Время уже перевалило за полночь, и почти все на базе спали. Чтобы попусту не тревожить врача, Киллиан попросил у дежурного санитара антисептик, вату и бинты и собирался сам обработать раны после душа. Висок, возможно, придётся зашивать, но это вполне могло подождать до утра.       Согретая за день солнцем вода стекала по телу, унося с собой тяготы прошедших суток. Даже пощипывание на повреждённой коже казалось блаженством. Киллиан не мог насладиться этими ощущениями, хотелось простоять под душем несколько часов. Но вымотанное тело требовало отдыха, глаза слипались.       Главная задача – доставить Амалу в безопасное место – была выполнена, но груз ответственности с плеч не свалился. Ещё нужно было разобраться с махинациями Бейтса, но сегодня думать об этом не было ни сил, ни желания.       Когда Киллиан, освежённый душем и одетый во все чистое, вернулся в санчасть, обнаружил Амалу, сидящую со скрещенными ногами на больничной койке. Она обрабатывала антисептиком пятки, на которых за целый день ходьбы образовались и уже успели лопнуть кровавые мозоли. На это даже смотреть было больно, но Амала лишь едва заметно морщилась.       На ней была армейская футболка, настолько огромная, что та походила на платье. Ещё влажные после мытья волосы были заплетены в косу и перекинуты через плечо. Несмотря на усталость, девушка выглядела умиротворённой.       Киллиан с минуту наблюдал за ней, с каждым мгновением всё яснее осознавая, что влюбился по самые уши. Какое-то время он просто сдерживал улыбку, а потом решил обозначить своё присутствие.       — Ты здесь, – капитан одновременно задавал ей вопрос и убеждал себя, что происходящее – не сон.       Амала обернулась на его голос и ухмыльнулась.       — Я не собираюсь оставаться одна в кабинете Бейтса. Кто знает, сколько здешние вояки не видели женщин… С тобой мне намного спокойнее.       — Разумно, – он сел на свою кровать напротив Басу. – Как ты?       — Мы это сделали, – устало, но с улыбкой ответила она.       — Ты молодец. Держалась стойко. Не каждому далось бы такое путешествие.       — Других вариантов же не было. – Она пожала плечами так, будто речь шла о пустяке, а потом невпопад добавила: – Давай я помогу тебе промыть раны.       Не дожидаясь ответа, Амала пересела на его кровать и оказалась так близко, что у Киллиана перехватило дыхание. Она, как и сам Лайтвуд, мылась обыкновенным армейским мылом, которое почти не пахло, но аромат, исходивший от её кожи и волос, показался головокружительно сладким.       Девушка осторожно наклонила его голову, чтобы было легче обрабатывать висок, и, запустив пальцы в ещё влажные волосы мужчины, зачесала их назад, чтобы не мешали. От удовольствия у Киллиана по рукам пробежали мурашки, но он не подал вида. Капитан млел от её прикосновений, но старался гнать от себя мысли о том, как дико хочет эту женщину.       Амала аккуратно и ловко, как заправская медсестра, обеззаразила все ссадины и царапины на лице и руках.       — Теперь спина, – проговорила она, по-хозяйски снимая с Киллиана футболку.       Он не сопротивлялся. Амала уселась позади него, подогнув одну ногу под себя, а вторую вытянув вдоль бедра Киллиана и почти прижавшись к нему. После того, как она проводила смоченным в антисептике ватным шариком по ранам, девушка ласково дула на них, стараясь унять боль.       Вдруг капитан ощутил прикосновение горячих влажных губ в районе ямочки на плече. Он рефлекторно вздрогнул и услышал приглушённое:       — Больно?       — Нет, – хрипло ответил Киллиан, пытаясь повернуться к Амале лицом, но изящные женские руки удержали его за плечи, не давая пошевелиться.       — Сиди спокойно, – всё тем же интимным шёпотом велела она. – Я хочу сама.       И оставила ещё один поцелуй на его лопатке.       Киллиан прикрыл глаза от удовольствия. Прикосновения Амалы опаляли, но в то же время дарили блаженство. Тонкие пальцы легко скользили по его спине, переходя на руки, шею и грудь. Ласка была невесомой, но при этом будоражащей и распаляющей сильнее откровенной похоти.       Прижимаясь губами к коже Киллиана, Амала глубоко вдыхала его запах. Он пьянил её, горячил. Предвкушение бежало по венам, расслабляло тело и туманило рассудок. Девушка буквально таяла, как льдинка на раскалённом песке. Она прижималась к капитану всем телом, страстно желая напитаться им через кожу.       Поцелуи сместились со спины на шею. Амала провела языком по коже от ключицы до уха Киллиана, сорвав приглушённый стон с его губ. Этот звук был лучшим, что она когда-либо слышала. И ей хотелось ещё.       Она согнула одну ногу в колене, обвив бедра мужчины, и, оттолкнувшись другой, ловко пересела лицом к капитану. Он тут же прижал её к себе и, не желая больше терять времени, впился в женские губы.       «Господи, – пронеслось в его голове, – она безупречна».       Время робости и исследования границ прошло. С первых же мгновений они демонстрировали своё нетерпение, заявляли права друг на друга, отдавали себя без остатка. Дикий вихрь эмоций вытеснил все мысли, обострив ощущения. Каждой клеточкой тела Киллиан хотел Амалу, и она отвечала ему тем же.       Капитан подхватил девушку под бёдра и уложил на кровать, оказавшись сверху. Не разрывая поцелуя, будто собирался испить её до дна, он ласкал её. Ощущал острые соски под тонкой тканью футболки, бархатную кожу плоского живота, манящие бёдра. Опустив руку между ними, обнаружил, что на Амале нет нижнего белья и что она уже готова принять его.       Каким бы зашкаливающим не было напряжение, Киллиан заставил себя отстраниться и взглянуть девушке в глаза. Но еще прежде, чем он успел сформулировать и озвучить вопрос-разрешение, она прошептала:       — Не останавливайся. Я хочу тебя.       И он потерял голову. На автомате стянув брюки, Киллиан подался навстречу Амале, сливаясь с ней в одно целое. Наградой ему был блаженный женский стон. Кто бы мог подумать, что этот звук может быть таким сладостным.       На мгновение Лайтвуд замер, давая девушке привыкнуть и сам желая запомнить ощущения в мельчайших подробностях. Но Амала сделала требовательное движение бёдрами, и Киллиан не заставил себя просить дважды.       Ни с одной женщиной капитан не испытывал такого. Позже он даже пытался сравнить, на что похожа близость с Амалой, но не нашёл ни одного подходящего образа.       Хотя внутри был он, ему казалось, что её нежность наполняет его от макушки до самых пят. Каждое движение, каждый вздох, поцелуй и касание пробегали по телу волной наслаждения, накапливаясь и предвещая самый яркий экстаз.       Амала позволила себе полностью отпустить контроль и довериться Киллиану. Она бы всё равно не могла сделать этот момент лучше. Чувство восторга распирало и выплёскивалось наружу сладостными стонами. Хотелось лишь одного – чтобы время остановилось, а Киллиан никогда её не отпускал.       Но тела требовали своего. Пика они достигли почти одновременно. Амала с силой притянула Киллиана к себе, спрятав лицо между плечом и шеей, чтобы заглушить особенно громкий стон. А он прорычал сквозь стиснутые зубы, ощущая, как вслед за её пульсацией по его телу прокатывается нега, оставляя за собой упоительную лёгкость и пустоту.       Больше всего хотелось остаться прямо так, единым целым, но капитан нашёл в себе силы подняться. Глядя на блаженствующую Амалу, он улыбнулся и провёл кончиками пальцев по её скуле.       — Ты как наваждение, – промурлыкала она. – Просто нереальный.       — Совершенно реальный, – ответил он, беря её за руку и оставляя поцелуй на ладони. – У нас теперь всё будет по-настоящему.