Часть 17

      Амала не помнила, как провалилась в сон. Всё пережитое за последние дни навалилось разом и буквально вырубило её. Киллиан не стал тревожить девушку, пытаясь уместиться рядом с ней на узкой койке, а просто лёг на соседнюю.       Но назвать сон глубоким и восстанавливающим было трудно. Несколько раз за ночь она просыпалась от того, что Киллиан тормошил её, пытаясь разбудить.       — Ты кричала и дёргалась, – объяснял он, вытирая пот со лба девушки. – Тебе приснился кошмар.       Басу снова засыпала, пока он держал её за руку, но, видимо, ненадолго. Один раз она даже свалилась с кровати прежде, чем капитан успел подхватить – так ворочалась и отбивалась от кого-то воображаемого.       Под утро, измотанная, она лежала и глазами, в которые будто насыпали песка, смотрела на дремлющего на соседней кровати Киллиана. Он спал прямо в одежде, хмурился во сне, а пальцы рук то и дело сжимались в кулаки. Амала могла лишь гадать, с какими кошмарами приходилось иметь дело мужчине.       Нежность и благодарность, переполнявшие Басу, портила горечь стыда за то, что из-за неё капитан не смог толком отдохнуть ночью. Если бы не он, девушка бы так и сидела в той тесной и пыльной комнатушке, радуясь сухому рису и нескольким минутам солнца в день. И это в лучшем случае. Она гнала от себя мысли о том, какую судьбу готовили для неё талибы. Главное, что сейчас она была в безопасности и не одна.       Киллиан внезапно открыл глаза и посмотрел прямо на Амалу.       — Что такое? – спросил он хрипло. – Почему не спишь?       — Не получается, – призналась девушка. – Стоит закрыть глаза, начинается сниться всякое…       — Иди ко мне, – он отодвинулся на самый край узкой кровати и раскрыл объятия.       — Мы же не поместимся.       Одна её бровь скептически выгнулась, но губы поджались в попытке сдержать улыбку. И все же, просить себя дважды она не заставила. Перебравшись на соседнюю кровать, Амала легла спиной к Киллиану, свернувшись клубочком. Он крепко обнял её и прижал к себе, укутывая теплом собственного тела.       — Вот видишь, – произнес он, и дыхание щекотнуло ухо девушки, – ты компактная и не занимаешь много места.       Амала фыркнула, но все же не могла не согласиться, что в таком положении даже на узкой кровати очень удобно. Она наконец расслабилась.       — Что тебе снилось? – спросил Лайтвуд.       — Как я убиваю, – ответила девушка после паузы. – Стреляю кому-то в затылок, а кровь попадает мне на лицо. Потом я наклоняюсь к трупу и узнаю в нём себя.       Киллиан крепче сжал её в объятиях, будто стараясь выдавить из сознания страшные картины.       — Это нормально, – тихим, успокаивающим голосом произнёс он. – Твоя психика так борется с пережитым. Кошмары не будут преследовать тебя вечно, поверь. Всё это пройдёт.       — А что снилось тебе? – вкрадчиво спросила она. – Во сне ты так яростно сжимал кулаки…       Она осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулась его правой кисти. Искусственная кожа протеза на ощупь почти не отличалась от настоящей, но всё же рука была противоестественно гладкой и холодной. Киллиан напрягся. Но Басу не отдернула пальцы, отвращение не скривило ее губы. Его неполноценность не отталкивала Амалу. Для капитана это было необычно, он привык к другой реакции.       — Тебе снится, как ты потерял руку? – опять спросила девушка.       Такого любопытства в сочетании с прямолинейностью Лайтвуд не спустил бы ни одному другому человеку. Но это ведь была Амала, а к её особенностям он уже начал понемногу привыкать.       — Не только это, – ответил Киллиан. – Мое прошлое было… насыщенным. И в нём предостаточно поводов для кошмаров.       — Расскажешь мне?       Она повернула к нему лицо, глядя прямо в глаза, открыто и бесхитростно. Ею руководило не праздное любопытство, а стремление понять этого мужчину лучше, попытаться хотя бы отчасти пережить то, что довелось ему, и тем самым стать ближе. Возможно, даже забрать часть его боли себе.       — Если ты попросишь, – ответил он, нежно целуя её в лоб. – Но не сейчас. Тебе нужно отдохнуть и восстановиться.       Тепло тела Киллиана, вибрирующий в груди низкий голос и мерный стук его сердца действовали как снотворное. Амала прикрыла глаза, думая, что просто полежит так некоторое время. И не заметила, как уснула, крепко и спокойно.       Но и на этот раз сон получился недолгим. Снаружи внезапно поднялся шум. Слышались обрывки команд, топот десятков ног, шум моторов и крики боли.       Прежде, чем Амала сообразила, что происходит, Киллиан соскочил с кровати, велев ей одеваться. Она торопливо впрыгнула в чересчур свободные армейские штаны, которые держались на ней только благодаря ремню.       К этому моменту в санчасть ворвались несколько человек. Двое внесли носилки, на которых вопил от боли боец. Даже издалека было видно, что одна его нога сильно повреждена ниже колена. Следом вошли ещё несколько раненых: кто-то сам, кого-то поддерживали товарищи. Госпитальный ангар наполнился голосами и запахом гари и крови.       Расталкивая обступившую носилки толпу, к раненому приблизился высокий лысый мужчина с нашивкой в виде красного креста на рукаве кителя. Он бегло осмотрел бойца и констатировал:       — Будем ампутировать.       Боец взмолился:       — Не надо, док! Там же просто царапина. Само заживёт.       Из толпы послышалось:       — Чувак, да у тебя ниже колена – фарш…       — Все, кто не ранен, марш наружу! – рявкнул врач. – Помогайте там. И велите готовить операционную.       Киллиан шепнул Амале:       — Я пойду выясню, что стряслось. А ты оставайся здесь. Из санчасти ни ногой.       И прежде, чем она успела возмутиться или поймать его за руку, капитан слился с толпой, выходившей из ангара.       Девушка растеряно наблюдала, как врач носится от одного раненого бойца к другому и бормочет под нос ругательства. Наконец, она решилась и подошла к нему.       — Здравствуйте. Меня зовут Амала. Я могу помочь вам, у меня есть опыт оказания неотложной помощи.       Врач, занимавшийся парнем с окровавленной головой, поднял глаза и оглядел невесть откуда взявшуюся девушку. На его лице отразилось сомнение, но потребность в дополнительной паре квалифицированных рук была острой. Не задавая лишних вопросов, он кивнул на шкаф у входа.       — Перчатки, антисептики и бинты там.       В ангар влетел раскрасневшийся парень и отрапортовал:       — Док, операционная готова.       — Хорошо, – кивнул врач, подходя к носилкам, где раненый уже не вопил, а тихо скулил сквозь сжатые зубы. – Берём его и пошли.       Теперь Басу оказалась в госпитальном ангаре одна с увеченными солдатами. Поборов робость, она подошла к ближайшему, темнокожему крепкому парню. Он зажимал рукой плечо, сквозь пальцы сочилась кровь.       — Дайте мне осмотреть, – попросила Амала и осторожно отвела руку бойца от раны. – Похоже на пулю или осколок.       Чтобы удостовериться, нужно было убрать лохмотья ткани и промыть рану. Она взяла медицинские ножницы, а боец дёрнулся и запротестовал:       — Эй, эй, мне-то ампутировать не надо! У меня там ничего серьёзного.       — Не собиралась я ничего ампутировать, – фыркнула Басу. – Не дёргайся.       Она разрезала рукав до самого плеча, потом под шипение бойца промыла рану дезинфицирующей жидкостью. Как она и предполагала, мягкие ткани посекли осколки.       — Надо зашивать, – проговорила она, хмурясь.       — Шейте, док, – страдальчески согласился парень, зажмурился и отвернулся.       — Не так быстро, – ухмыльнулась Амала. – Это надо делать в операционной и под местной анестезией. Так что придётся подождать, когда освободится настоящий врач.       — А вы тогда кто? – недоумённо спросил боец.       — Я тут просто помогаю.       Она перешла к следующему страждущему, потом к остальным. К счастью, их ранения не были серьёзными. После обработки ран и наложения повязок и шин, Амала отпускала их из санчасти, наказав подойти на перевязку после обеда.       Когда в госпитальном ангаре остался лишь парень с осколочным ранением и ещё один с подозрением на перелом стопы, девушка спросила:       — Что у вас стряслось? Был бой?       — Бой… – Боец с осколочным скривился. – Да натуральная засада, вот что это было! Талибы поджидали нас в горах, взяли в кольцо. Мы были на двух машинах. Первую они уничтожили из РПГ. Видели Маркуса, который с ногой? На него упал «Ровер». Еле вытащили из-под горящих обломков…       Солдат дёрнул головой, будто отгонял тяжёлые, пропитанные вонью горелой плоти, воспоминания, и продолжил:       — Троих потеряли, остальные добрались. Только вот не совсем целые…       — Мне жаль, – тихо отозвалась Амала. Солдат пожал плечами, словно говоря: «А толку-то от сожалений…»       — У меня вот из головы не идёт, Стив, – подал голос тот, что с переломом, обращаясь к товарищу, – помнишь, когда они «хлопнули» один из «Роверов», кто-то крикнул, чтобы вторую машину не трогали? Я сперва даже подумал, что у меня глюки, типа, зачем нашим просить талибов не взрывать нашу же тачку? А потом до меня дошло, что это один из них дал такую команду.       Повисла пауза, и парень с осколочным переспросил:       — В смысле?       — В прямом, Стиви, – тоном, каким общаются с недоумками, сказал второй. – Кто-то из напавших на нас талибов дал им же команду по-английски, чтобы те не взрывали второй «Ровер». Въехал?       Амала, ловившая каждое слово, не сдержалась и вмешалась в разговор:       — Ты имеешь в виду, что среди талибов мог быт иностранец?       — Не просто иностранец, мисс, а уроженец Эдинбурга. Я сам оттуда, и никто, кроме нас так не произносит слово «машина».       — Нифига себе! – выпалил Стив. – Получается, у талибов есть инструкторы-англичане. Они их, поди, учат тактике и как с оружием обращаться.       — Ты не въезжаешь, Стиви. – Солдат с переломом покачал головой. – Я хочу сказать, а что, если среди наших есть предатель? Учить тактике и обращению с оружием – это ерунда по сравнению с тем, что он может сливать врагу наши разведданные и информацию о базе. Та дорога, по которой мы возвращались, всегда была спокойной. В округе нет никаких талибских баз, мы недавно проверяли. Но эти сволочи знали, где мы будем, и напали там неслучайно.       Между бойцами завязался спор о том, насколько правдоподобны эти предположения, а Амала, сорвав с себя перчатки, уже выбежала из госпитального ангара на поиски Киллиана.       Басу понятия не имела, как отыщет Лайтвуда на такой огромной базе, да еще и в общей суматохе, но просто сидеть и ждать было невыносимо. Она обязана была сообщить ему о том, что кто-то из британских военнослужащих связан с талибами. И даже предполагала, кто именно.