Часть 22

      Время от времени каждому человеку жизненно необходимо расклеиться. Даже самый крепкий металл становится хрупким, если его перекалить. Но стоит прокричаться до сорванных голосовых связок, в кровь разбить кулаки о стену, наплакаться до опухших неподъёмных век, и есть шанс почувствовать, что внутри освободилось место для сил, чтобы бороться дальше.       С Амалой произошло тоже самое. После ухода Бейтса она несколько минут не могла сбросить с себя оцепенение и перестать прокручивать в голове одну и ту же фразу: «Сегодня вечером, сегодня вечером».       Вдруг что-то внутри, болезненно натянутое, лопнуло, и мир перед глазами растворился в потоке горячих слёз. Из горла, сдавленного спазмом, послышался слабый жалобный вой. С каждым поверхностным рваным вдохом он набирал силу, пока не превратился в оглушительный вопль.       Амала не готова была так легко распрощаться с жизнью. Только не сейчас, когда она уже несколько раз ускользнула из лап смерти и встретила мужчину, с которым осмеливалась представить совместное будущее.       Девушка обхватила себя руками, пытаясь сдержать разрывающее её отчаяние и одновременно укрыться от навалившегося извне страха. Обширное тёмное помещение вдруг сузилось до размеров спичечного коробка, давя со всех сторон. Прежде не сталкивавшейся с приступами клаустрофобии Амале показалось, что стены сейчас расплющат её. Она вскочила на ноги и ринулась к запертой двери. Но ни зверская молотьба кулаками о металл, ни надрывные крики с мольбами выпустить ни к чему не привели.       Накрывшая истерика скоро измотала Басу. Она свернулась калачиком прямо под дверью и мгновенно отключилась.       Забытие было глубоким и коротким. Уже спустя несколько минут девушка распахнула глаза и отметила, что вместо кромешной безысходности внутри у нее теплилось нечто вроде надежды вперемешку с яростью.       Амала крепко сжала кулаки и удовлетворённо хмыкнула – вместе с душевными силами вернулись и физические. Встав с пола, она размяла затёкшее тело и от ощущения разгонявшейся по мышцам крови почувствовала себя ещё лучше.       Хотя Бейтс уже озвучил свой приговор, сдаваться без боя, как и в плену у талибов, Басу была не намерена. Оставшиеся до прихода палача часы она собиралась потратить на подготовку и оказать майору горячий приём.       — Ты много возомнил о себе, ублюдок, – гневно обратилась к Бейтсу, хотя тот и не мог её слышать.       Глаза уже привыкли к полумраку, и Амала направилась в дальнюю часть склада, где громоздились коробки и ящики. Чутьё подсказывало: каким бы барахлом они не были набиты, обязательно найдётся что-то подходящее для обороны.        В трухлявых картонных коробках и разваливающихся деревянных ящиках с торчащими ржавыми гвоздями хранилось тряпье, армейская кухонная утварь, вышедшие из строя бронежилеты и каски. Похоже, на складе держали списанный хлам. Но для чего, она так и не смогла понять.       Амала методично перебирала все, попадавшееся на пути, невзирая на пыль, оседавшую на её коже и волосах ровным слоем. Сломанная мебель, бухты кабелей, пробитые автомобильные покрышки, даже кипа старых журналов с призывно позирующими на обложках девицами – это место походило на обыкновенную городскую свалку, с той лишь разницей, что здесь – к счастью – не было отходов биологического происхождения.       Басу, включив своё фирменное упрямство, не сдавалась. Она, не церемонясь, отбрасывала в сторону бесполезные находки, оставляя за собой хаос. За очередной кучей барахла наконец увидела груду металлолома.       С радостным визгом: «Есть!» она бросилась к ней и принялась расшвыривать железные обломки в надежде найти подходящий кусок арматуры. Вдруг пальцы обожгла боль. Отдернув руку, она увидела продолговатый глубокий рваный порез на большом пальце. Поморщившись не столько от боли, сколько от досады, девушка всмотрелась в металлические переплетения и наконец нашла то, что искала так долго.       Это была ножовка по металлу. Старая, покрытая пятнами ржавчины, с едва заметными капельками свежей крови. Инструмент, должно быть, попал сюда случайно, его прихватили вместе с кусками распиленного металла. Или он оказался здесь волей провидения, чтобы дать Басу шанс выбраться из заточения.       Амала вытащила ножовку и внимательно рассмотрела, оценивая убойный потенциал. Довольно ухмыльнулась, предвкушая, как приставит ржавое зазубренное лезвие к горлу майора и озвучит свои требования.       На мгновение ей стало не по себе. Она с нездоровым энтузиазмом готова была подвесить жизнь другого человека на волосок и присвоить себе право оборвать его. Никогда прежде Басу не замечала в себе такой кровожадности.       С другой стороны, буквально вчера сделанный ею выстрел разворотил горло талибу, заставив того принять страшную и мучительную смерть. И такая цена за спасение жизни Киллиана была для нее приемлема.       Вдруг в сознании Амалы, словно вспышка, промелькнула безупречно ясная и приятная мысль – для нее жизнь капитана и её собственная одинаково ценны и стоят того, чтобы перегрызть за них глотку кому угодно.        При воспоминании о Лайтвуде в груди у Амалы полыхнула искра. Кровь быстрее побежала по жилам, распространяя по телу смесь из тревог и нежности, пробуждая острую потребность поскорее увидеть его.       Она как наяву ощутила прикосновение его ладоней. Широкие, крепкие, но одна тёплая и чуть шершавая, вторая прохладная и неестественно гладкая. Обе такие бережные, чувственные и надёжные, что, однажды оказавшись них, иного уже не захочется.       Басу вдруг сообразила, что у неё не было времени подумать, как она относится к этой особенности Киллиана. Но в следующую же секунду осознала, что протез не имеет никакого значения. В её глазах он не делал Лайтвуда ни инвалидом, ни супергероем. Искусственная рука – его неотъемлемая часть, и Амала уже полюбила её как и каждую клеточку тела капитана.       Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить разогнавшийся пульс, и постаралась убрать все мысли о Киллиане в дальний укромный уголок сознания. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом и не оплошать.        Судя по тому, что тусклый свет из-под потолка приобрёл тёплые розово-оранжевые тона, вечер был уже на пороге. Басу, притаившись за высившейся почти до потолка горой коробок и ящиков, пыталась различить самые тихие звуки, доносившиеся снаружи.       На полу она свалила кучу тряпок, придав ей форму лежащего на боку человека. Расчёт был на то, что в полумраке майор примет «куклу» за спящую Амалу, приблизится к ней, а девушка тем временем нападёт на него из своего укрытия.       Время шло. Закат уступил место коротким сумеркам, а затем и ночной тьме, но Бейтс так и не появился.       «Видимо, решил дождаться отбоя, чтобы провернуть всё тихо», – решила Амала. Напряжённая до предела, она не смела двинуться со своего места и боролась с тошнотой, накатывавшей о ли от волнения, то ли от голода. Изнурительное ожидание гасило гнев, придававший ей сил и решимости, и Басу стала сдавать. К дурноте прибавилась боль в спине, руках и ногах. Натянутое как тетива тело требовало отдыха. Девушка была на грани того, чтобы сдаться и уступить, как вдруг тишину склада пронзил резкий железный скрип.       Кто-то открывал дверь.        Перехватив покрепче своё оружие, Амала обратилась в слух. Она ожидала, что Бейтс, увидев её, лежащую на полу, окликнет и, не получив ответа, подойдёт ближе. Но внезапно пронзило страшное предположение: что, если он выстрелит прямо от двери и сразу же покинет склад?       Но раздались тяжёлые шаги. Мужчина приближался к тому месту, где пряталась Амала и готовилась атаковать. Привыкшие к мраку глаза девушки различили профиль Бейтса.  Она неслышно вышла из своего укрытия, подошла к майору сзади и уже занесла ножовку, чтобы приставить её к горлу мужчины. Тот, ведомый инстинктом, молниеносно развернулся, сделал короткий резкий выпад и выбил инструмент из рук Басу.       Испуганный женский всхлип сплёлся со звоном упавшей на бетонный пол ножовки.       Ещё одним отточенным движением Бейтс схватил девушку за запястье и до хруста завернул руку. Вскрикнув от боли, Амала оказалась к мужчине спиной.       — Мелкая дрянь, – прорычал майор, беря шею Басу в удушающий захват.       Теперь её горло находилось в сгибе его локтя. Хватка Бейтса была стальной, он буквально выдавливал жизнь голыми руками.       Широко распахнув рот, Амала пыталась вдохнуть, но через стиснутую трахею воздух почти не просачивался. И чем сильнее девушка сопротивлялась, тем быстрее сжигала остатки кислорода в организме, приближая обморок.       Басу вцепилась обломанными ногтями в предплечье майору. Сосредоточив в кончиках пальцев всю свою злобу, она раздирала кожу в кровь. Но хватку это не ослабило, а лишь вырвало из глотки Бейтса ругательство.       — Грёбанная сука! – прошипел он ей в ухо, брызгая слюной.       Амала попыталась резко откинуть голову назад, чтобы попасть мужчине в переносицу, но давящая на затылок ладонь не давала ей такой возможности.       От недостатка кислорода в груди начинало жечь, а в голове мутиться. Басу вращала дикими и красными от полопавшихся капилляров глазами в поисках чего угодно, способного спасти ей жизнь. Но кроме пирамид из чёртовых коробок и ящиков, возвышавшихся рядами вдоль стен, не находила ничего.       Бороться становилось всё труднее, силы покидали тело. Обморочный туман заполнял сознание Амалы. Теряя равновесие, она сделала небольшой шаг назад и случайно наступила Бейтсу на ногу. Это заставило майора перенести вес его тела на другую ногу. Неустойчивое положение длилось долю секунды, но её хватило, чтобы Басу этим воспользовалась.       Амала стала наступать на Бейтса, тесня его к стене. Каждый шаг давался всё сложнее, но мужчина поддавался. Возможно, он думал, что девушка уже потеряла сознание и просто по инерции заваливается на спину.       Вдруг майор упёрся спиной во что-то твёрдое и податливое одновременно. Мельком бросив взгляд через плечо, он увидел громоздящиеся позади коробки с хламом. Мужчина не придал этому большого значения – всё его внимание было сконцентрировано на почти полностью обмякшем теле жертвы.       Верхушка груды угрожающе закачалась. Тот, кто складировал тут вещи, явно не заморачивался насчет устойчивости конструкции.       Бейтс сделал шаг в сторону и неловко, но сильно задел отведённым локтем одну из коробок в основании, окончательно разрушая и без того хлипкое равновесие.       Загибаясь верхушкой вниз, груда начала падать на майора и Амалу. Бейтс вскинул голову вверх и увидел острый угол коробки, приближавшийся к его лицу. Он разжал хватку на шее Басу, поднял руки, пытаясь защититься, но не успел. Мужской крик боли потонул в грохоте падающих вещей.       Амалу спасли рефлексы. Ощутив, что её больше не держат, она рывком бросилась в сторону и оказалась вне траектории падения коробок. Рухнув на четвереньки, Басу стала надрывно кашлять и жадно, с сипением цедить воздух. Каждый его глоток проходился по гортани наждачкой. Появилось сомнение, что когда-то получится дышать легко и свободно, как раньше.       Девушке понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. С трудом встав на ноги, она оглянулась на то место, где должен был быть Бейтс. Но кроме картонного хаоса и клубящейся пыли ничего не увидела. Если майор и был жив, то удар по голове оглушил его.       Помеха была устранена, и пора было уходить. Действуя подсознательно, Басу наощупь нашла обронённую ножовку и заковыляла к выходу. Проскользнув в приоткрытую дверь, она снова обернулась и посмотрела на бардак, царивший на складе. Пыль немного осела, и из-под горы картона виднелась бездвижная мужская рука.       — Мудак, – презрительно бросила Амала и закрыла тяжёлую железную дверь на засов снаружи.