3. Сделка

Nothing's gonna send us astray

Whatever comes our way

I will be there

– Miracle of Sound – Whatever Comes Our Way

Церковь Бейна во Вратах Балдура особым спросом у прихожан явно не пользовалась: порядочный кусок паствы постоянно отнимали божества посолиднее. С другой стороны, Рэвен никогда и не ожидала увидеть у местных бейнитов настоящий храм, алтарь и всё такое прочее. Про себя посмеивалась: всё золото ушло на длань Бейна. Вроде бы – и за подлинность воспоминания она ручаться не могла – Горташ рассказывал как-то вскользь, что в северном Фаэруне есть «настоящий», крупный храм. Но добираться туда им с Кэсс было бы слишком далеко. Да и незачем. Бейниты, напрямую знакомые с этим Избранным, должны быть посговорчивее любых других. Выследить и захватить врасплох явного лидера не составило труда. Жрец домена Порядка пытался, конечно, сопротивляться, но куда ему, даже закованному в латы, тягаться с ними? – Что вам нужно? – даже зажимая рану в бедре руками, густо залитыми собственной кровью, он говорил довольно ровным голосом. – На пару слов с вашим главным. – Я главный. – С тем, что повыше. – Куда вам до Избранного? – Кэсс, как думаешь, он нарочно издевается или Энвер действительно еще и тут думал за всех? – Думаю, что труп этого «главного» сгодится, только постарайся его не повредить. – Слушай, не знаю, как тебя зовут, – опять повернулась Рэвен к раненому, – скажи, по твою душу Бейн явится лично или нам не тратить время зря и идти искать кого-то поважнее, чем ты? – Пустые угрозы. Блеф. Хотели бы – уже убили. – Ладно, шутки в сторону. Перед тобой Избранная Баала, и мне надо серьезно поговорить с коллегой моего Отца. С самим Бейном, да-да. Если у тебя есть идеи, как сделать это, не убивая тебя, то я готова рассмотреть варианты. В конце концов, Горташ не обрадуется, если я всех здесь вырежу. Но если бы… ты только… знал, как мне хочется… – не договорив, Рэвен зажмурилась, сипло вдохнула и выдохнула, сжимая и разжимая кулаки. Договаривать определенно не следовало. Произнесенные слова имеют куда большую силу, чем мысли. Договорит – точно сорвется и прикончит его, причем испортив труп, скорее всего. Это зов Баала, почти неодолимый соблазн убийства. Похоже,«коллеги»в Мертвой Тройке не очень-то любят паству друг друга, и альянс трех Избранных был вынужденным исключением. – Я сделаю жгут. Буквально минуту, – ответил жрец Порядка уже другим тоном. Перетянув ногу, он дохромал до ближайшей скамьи в пустом зале и неуклюже сел на нее. Аскетичный серый камень тут же окрасился кровью. Проследив за быстрым тревожным взглядом, Рэвен, уже вполне вернувшая контроль над собой, покачала головой: – Нет, я далеко не вампир. Думаю, я похуже. – Это сейчас не имеет значения, Избранная Баала. Можешь не представляться, это лишнее. Важно то, что ты знаешь Избранного Бейна. Ходят слухи, что он мертв. Я готов меняться информацией, услуга за услугу, если сойдемся в цене. – Деловой подход, – Кэсс села на скамью напротив и скрестила ноги. – Мне нравится эта церковь, здесь все вменяемые, в отличие от. Без обид. – Без обид, – пожала плечами Рэвен и уселась рядом с ней. – Первый ответ бесплатный. Твои слухи врут, Энвер сейчас слишком занят, вот и всё. А кто, кстати, распространяет такие слухи? Уж не сам ли? – и она покосилась в потолок. Жрец покачал головой: – Без Избранного мы больше не можем говорить с ним. – В смысле? – А вы разве не знаете? – А должны? – Разве у вас не так? Разве твое тело не служит глашатаем божественной воли Баала? – Мое тело говорит мне резать всех, другой божественной воли не предусмотрено. У вас как-то по-другому? – Если ты этого не знаешь, то Избранный Бейна наверняка мертв, – жрец немного склонил голову, размышляя. – Ему не нужны никакие посредники, вроде церкви или ее служителей, чтобы общаться с самим Бейном. А когда повелителю есть что сказать нам, он говорит, овладевая телом Избранного на короткое время. Рэвен и Кэсс переглянулись. – Я правильно понимаю, что раз в, положим, квартал вас собирают в общем зале, а потом на Горташа в потустороннем свечении нисходит дух Бейна, который начинает вас всех отчитывать? – Более или менее так, – без малейшей улыбки согласился жрец Порядка. Рэвен вскинула брови, глядя перед собой: – Вмешательство Баала в жизнь его Избранного в сравнении с этим не так уж велико. – Похоже, что у нас с Горташем теперь есть общая тема для разговора, – негромко заметила Кэсс. – Надеюсь, что никогда не придется ее поднимать. – Теперь вам пора, – жрец отбросил куда-то в угол незаметно опустошенную склянку – должно быть, из-под исцеляющего зелья, – и поднялся во весь рост: – Вон из церкви Бейна! – Я всё ещё не получила ответа на свой вопрос, – Рэвен не сдвинулась с места. – Или резня, или вы, буквоеды, свяжете меня со своим начальством. Вам придется придумать, как обойтись без Избранного. Я даю тебе один час, время пошло. – Мы вышвырнем вас силой, – он вскочил и зашагал к двери в дальней стене. Рэвен дала ему распахнуть ее, а затем склонилась и единым движением выхватила из сапога и метнула кинжал. Клинок на два пальца вонзился в торец двери, дрожа. – У меня их еще три. Вернешься без ответа, но с оружием – первых троих вошедших я приму как жертвоприношение Баалу, а остальных просто перебью. Это мое последнее слово. Дверь брякнула о косяк и упруго отскочила, так и не закрывшись. Кинжал звякнул, но не выпал, лишь немного покосился в дереве. – Нервный какой. – Конечно! Представь себя на его месте, – хихикнула Кэсс и вытянула ноги. – Ему не позавидуешь, – Рэвен вытянула руки над головой и широко зевнула, приятно ощущая себя хозяйкой положения. В любом случае, так или иначе, они получат то, за чем пришли. – А что ты нашла по воскрешению? – Лекцию по магии хочешь? – Эм, нет, не хочу. – Жаль. Тогда скажу так: есть пара вариантов, но всё зависит от того, какого исполнителя нам будет реальнее найти и заставить выполнить заклинание. – А ты разве не можешь… Разочарованный взгляд заставил ее пожалеть о своем вопросе, но Кэсс все-таки ответила: – Ты же знаешь, вся моя магия – это прокачивание энергии архифеи. Ее маловато для воскрешения человека. К тому же, я уверена, ты не хочешь, чтобы в процессе что-нибудь пошло не так. Феи любят пошутить. – Поняла тебя. Извини. – Я теперь думаю, что еще можем попробовать, если с бейнитами не выгорит, – Кэсс не спеша огляделась вокруг. – Какие мысли? – Пока никаких. Рэвен повторила жест за ней, оценивая окружение уже не взглядом ассасина, но человека. Большой полутемный зал с рядами каменных скамей и узкими окошками где-то высоко под потолком ощущался одновременно просторным и давящим. Чистый, строгий, геометрически правильный. Всё в нем навевало мысль о «соблюдении правил». Так и должно выглядеть святилище домена Порядка. С другой стороны, по кабинету Горташа было не сказать, что он имеет отношение к этому домену. Может, он сам и нормально ориентировался в своей картотеке, но разбираться в его почерке и системе каталогизации было тем еще раздражением. Не говоря уже о том, что иной раз между сундуками с деталями и связками исписанных тетрадей скрывались триггеры тщательно замаскированных ловушек. – А если обратиться через Баала? – Сомнительно. Очень сомнительно. Не-а. – Тогда через Иссохшего? – Да где его искать теперь? – Можем проверить в его склепе, там, где мы его нашли. – Сойдет. – М-м. В зале вновь повисла тишина. Рэвен лениво разглядывала практически пустые стены, каменный пол, очерченные легкими штрихами двери и косой провал черноты – там, куда недавно убежал жрец Порядка. Меньше, чем через час разрешится один из важных вопросов, который определит дальнейший план их действий. С Горташем или без него, хотя с ним возвращаться в Змеиную скалу будет все-таки лучше. Для них двоих – так точно. Для города, пожалуй, тоже: даже без армии марионеток, хитростью, убеждениями, подкупом и угрозами Энвер удержит силу города и не позволит скатиться в хаос и беззаконие окончательно. Стражу, опять же, отремонтирует… – Ты будешь говорить с Бейном? – спросила она. – А почему я? Горташ был твоим другом. – Я этого не помню. – Но ты это знаешь, так что это не оправдание. – Из нас двоих дипломат не я. – А я вообще не отсюда. Улечу домой на попутном наутилоиде, и разбирайся тут одна, – зевнула Кэсс, разглядывая на вытянутой руке свои ногти. Ей, как тифлингу, полутьма нисколько не мешала; Рэвен, как Избранной Баала, в общем, тоже. – Но ты еще здесь. И он нам нужен. – Ну, не обязательно весь целиком. В основном, его знания и советы, а ради этого воскрешать всё тело не обязательно… Еще не поздно сунуть его мозги в банку по иллитидской технологии. На это мне магии, может, даже и хватит… Если когда-нибудь разберемся в его записях, то, может быть, найдем, как он привязывал эти мозги к Стальным стражам. Отлично получится, не хуже, чем было. Бессмертие, опять же. А еще можно обратиться к Миркулу, думаю, он будет рад внезапному вниманию. Или, вот еще знаю фейские некро-ритуалы… Рэвен поморщилась: – Прекрати! Ты это нарочно мне говоришь, чтобы я отвязалась. Всё ты понимаешь, нам нужен он сам, такой, как был. – Угу. – Ладно. Я сама поговорю. Но будешь должна. – С меня – вопросы с воскрешением. С тебя – его душа. В конце концов, Горташ окажется должен всем кругом больше всех. Рэвен кивнула, и они вновь замолчали. Спустя некоторое неопределенное время в звенящей тишине зашелестели отзвуки приближающихся шагов. Рэвен осклабилась, достала из сапога еще один кинжал и вся обратилась во внимание. Первый вошедший получил клинок ровно промеж глаз и упал как подкошенный. Двое других, шедших за ним, с криками закрылись руками. Рэвен успела заметить, что все трое довольно молоды и одеты попроще, чем тот, кого они встречали до этого: видимо, из неофитов. Живой щит. Баалу, впрочем, нет различий, чью кровь проливают во имя его. Оружия при них заметно не было, поэтому она, как чужую, перехватила свою руку за запястье, сдерживая постепенно отступающее желание убить двух оставшихся. Растолкав неофитов и небрежно перешагнув тело, в зал вышел их недавний знакомый. Он сразу же поднял раскрытые, пустые руки, и Рэвен слабо кивнула, окончательно беря свои желания под контроль. – У нас нет ответа на ваш вопрос. Мы и так лишились Избранного, нам хватает своих забот. Мы не хотим воевать еще и с культом Баала. Во всяком случае, не сейчас. Рэвен встала и скрестила руки на груди: – Тогда вы будете служить мне, как регенту эрцгерцога Врат Балдура. Из-под его капюшона раздался презрительный, полный высокомерного достоинства смешок: – Слишком много посредников между тобой и тем, кто был для нас Избранным. Заслужи расположение Бейна, и мы вернемся к этому вопросу. А теперь уходи. Тебе больше нечего здесь делать. К сожалению, походило на то, что он прав. Разве что… Все-таки… Кэсс тронула ее за плечо: – У них очень строгая иерархия. Убьешь предводителя – и внутри ячейки начнется бешеная грызня во славу Бейна, потом вообще концов не найдем, а они могут нам пригодиться. Предлагаю отложить этот вариант напоследок. – Ладно. Отложим резню на денек, на случай, если не останется ничего другого. Еще увидимся, – Рэвен мазнула мертвенным, угрожающим взглядом по фигуре жреца и зашагала в сторону выхода. Почему-то, едва прилив жажды убийства схлынул, вместо головной боли ей захотелось спать. Подремать хоть часок, отдохнуть, уложить в голове все мысли. Раньше такого вроде бы не случалось, но между двумя вариантами она предпочитала этот, нежели стук в висках. – Кэсс? У нас что, появились еще идеи? Мы же собирались устроить резню, – поинтересовалась Рэвен, зевая в кулак, как только они вышли на улицу. – Опыт подсказывает мне, что цельная ячейка бейнитов, которые не точат на нас зуб, будет для нас гораздо полезнее. Они выглядят способными на переговоры. Очень полезное качество, когда все остальные пытаются решать свои проблемы оружием. – Да, но… Мы не сдадимся. – Не спорю. Просто нужно рассуждать здраво и всегда оставлять обходной путь. Если с Горташем ничего не получится, город наш, и я хотела бы в нем закрепиться, а не увеличивать хаос. – Тоже верно. Но я ничего в этом не понимаю. – Ничего страшного, для этого у тебя есть я, – Кэсс по-дружески привлекла ее к себе, приобняв за плечо, и сразу отпустила. – А как же иллитидская попутка? – Ни за какие коврижки я туда больше не сяду. Найду другой способ вернуться домой. Когда тебе помогу. – Договорились. Теперь их домом – временно, но на неопределенный срок – стала Змеиная скала. Внизу, у лестницы на верхние этажи, не предназначенные для простых посетителей, Рэвен и Кэсс разошлись: одна – в свои покои, другая – в библиотеку. Скинув обувь, Рэвен растянулась поперек постели и уставилась в потолок, массируя виски и давя настойчивое желание зевнуть. Голова слегка кружилась. Комната, в которой она находилась, была приятно тихой и безопасной. Постель под ней благоухала хвоей – не той, походной, вперемешку с листвой и почвой, а чистой вытяжкой для защиты ткани от вредных насекомых. Рэвен закрыла глаза, и ощущение реальности резко изменилось. Тяжесть тела ушла, ее как будто мягко подняло над землей и остановило в состоянии легкого парения. Нить, связывающая ее душу с живым телом, явственно натянулась. Примерно такими были сны, в которых ее сознание затягивало, по велению защитника из снов, в астральную призму для разговора. Рэвен вспомнила его лицо – иллюзию, не настоящего иллитида-Императора, – и ее разобрал смех, едва не разрушивший выстроившуюся перед ней астральную дорожку. Высокий мужчина с растрепанными темными волосами, темными глазами, тенью щетины на щеках казался смутно знакомым и во снах. А потом он сбросил личину, и Рэвен перестала об этом думать. А потом встретила Энвера Горташа – и оказалось, что из обрывков ее воспоминаний иллитид собрал близкое, хотя и не точное подобие этого человека, чтобы от его имени защищать ее от влияния Абсолют. Парение резко оборвалось. Смех застрял в горле. Рэвен рухнула сразу на колени, но боли не последовало – не могло быть у души, поднявшейся над телом. Чье-то непомерно тяжелое присутствие навалилось на ее спину, вынуждая смотреть вниз, себе под ноги, требуя абсолютного почтения и покорности. Собрав в кулак всю силу воли, Рэвен стиснула зубы и медленно расправила плечи – и подняла глаза. Она стояла у подножия трона, на котором сидел незнакомый мужчина, и его черты были скрыты тенью. С его плеч спадал изящный черно-красный плащ, а правая рука, стоящая локтем на подлокотнике вычурного трона, была закована в богато украшенную драгоценностями металлическую перчатку. Когда Рэвен сосредоточила на ней взгляд, пальцы лениво шевельнулись, словно он приветствовал ее. – Твоя самоуверенность и бесцеремонность забавляют меня, дитя Баала, – сказал он с той неподражаемой интонацией, которую она слышала лишь однажды в жизни, тщетно взывая к остаткам духа в бездыханном теле Горташа. – А твои успехи вызывают мое уважение. Тебе удалось привлечь мое внимание. Говори. – Бейн, Черная Рука. – Рэвен подавила желание вновь склонить голову. – Я искала тебя, это правда. Мне нужна твоя помощь. Я прошу тебя отпустить на время одну душу. Это… – Я знаю, зачем ты здесь, – в голосе, и без того жестком и холодном, зазвенел металл, от которого Рэвен накрыл приступ ужаса. Лишь мысль о том, что над отродьем Баала Бейн не властен, позволила ей сохранить самообладание. – Тогда ты знаешь, что он не нарушал догму. Никто не смог бы противостоять Абсолют, когда мы своими руками позволили ей выйти из-под контроля. Теперь Врата Балдура – в моих руках, и я неминуемо отдам их во власть Баалу, потому что мое тело принадлежит его воле. Я убью любого, кто попытается встать на моем пути. Но я не желаю городу смерти. Я прошу… прошу дать ему еще один шанс. Возможно защитить Врата Балдура от козней Баала и даже заполучить себе всё Побережье Мечей, как того хотел твой Избранный. Я знаю, что теперь он справится. Никто больше не сможет ему помешать. Я позабочусь об этом. – Ты? Дитя Баала? Предлагаешь мне сделку? – из тьмы хохотнули: коротко, зло и насмешливо, но с легким удивлением. – Да. Ты хочешь Побережье Мечей? Я дам ему Побережье Мечей. Любого другого я уничтожу, но за ним – пойду, куда ты ему укажешь. – А зачем в этой схеме он, дитя Баала? Ты рождена, чтобы властвовать над всем в одиночку. Разве абсолютная власть не соблазняет тебя, со всем твоим могуществом? Зачем тебе ею делиться? – Испытание или нет, в его вопросе чудился искренний интерес. Рэвен глубоко вдохнула и выдохнула. То, что она сказала, показалось лучшим, что когда-либо вовремя приходило ей на ум: – Я готова быть мечом раздора и смерти, но меч должна держать знающая его рука. Казалось, лицо, скрытое в тени, на мгновение рассекла ухмылка. – Да будет так. – Трон с фигурой на нем исчез в непроглядной темноте, но жесткий голос Бейна всё ещё звучал ясно и четко, раздаваясь как будто сразу отовсюду: – Твое обещание послужит поводом для славной распри между мной и Баалом, в обмен на которую я исполняю твою просьбу. Будь орудием в руках моего Избранного, наделенных моей силой. Я дозволяю ему вернуться к живым. Но это его последний шанс.