Часть 7. Узоры прошлого

Фелония стояла в центре зала, выслушивая указания Микаэля. Его голос был ровным, но в словах звучало напряжение: — Этот демон связан с Луциферием. Он контролирует часть его сети. Уничтожение этой твари ослабит его позиции в городе. Но не вздумай недооценить его, Фелония. Он силён. Фелония кивнула, сжимая рукоять ножа на поясе. — Поняла. Я отправлюсь сегодня вечером. Фелония стояла у карты, внимательно изучая маршрут. Давид прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, а Рафаил напряжённо стоял рядом, глядя на неё. — Я пойду одна, — заявила Фелония, отрываясь от карты. — Одна? — Рафаил нахмурился. — Это безрассудно. — Ага, — кивнул Давид, с лёгкой ухмылкой. — Даже тебе может пригодиться пара крепких рук. Фелония фыркнула и смерила его взглядом: — Ой, ну конечно. Ещё чего. Оставлю нюню и бабника охранять мои тылы? — Она усмехнулась. — Да я скорее от этого демона предложение получу, чем от вас помощь. — Нюня? — Рафаил прищурился, а Давид, улыбаясь, склонился чуть ближе к Фелонии. — А вот насчёт «бабника» я бы поспорил, — лениво протянул он. — Может, ты просто не видела меня в правильной компании. Фелония приподняла бровь: — Ой, я как раз видела. Только ты всегда делаешь одну и ту же ошибку — слишком много говоришь, а не действуешь. — Значит, тебе нравятся те, кто действует? — Давид оскалился в улыбке. — Ну, запомню на будущее. — Угу, запиши, — парировала Фелония и схватила своё снаряжение. — Всё, я пошла. Пока девочки. Когда она ушла, Рафаил тяжело выдохнул: — Упрямая… — Зато какая горячая, — усмехнулся Давид, глядя ей вслед. Рафаил покачал головой, но не успел ничего сказать, как Давид хлопнул его по плечу: — Ну что, пока Фелония занята, думаю, самое время проведать Одри. — Он лукаво прищурился. — Ей ведь тоже нужно хорошее общество. — Ты же просто издеваешься, да? — Рафаил прищурился на него. — А ты как думаешь? — Давид ухмыльнулся шире и отправился к выходу, насвистывая какую-то весёлую мелодию.

***

Фелония скользнула в тень, бесшумно лавируя между старыми стенами заброшенного завода. В воздухе витал запах ржавчины и чего-то сладковато-прелого. Она на цыпочках подошла ближе, сжимая в руке серебряный кинжал. Демон был там — крупная тень, которая двигалась на грани видимости. Она присела, прицеливаясь. — Не так быстро, убийца, — хриплый голос раздался у неё за спиной. Фелония резко развернулась, но было уже поздно. Мир вокруг неё словно перевернулся. Стены сдвинулись, из тьмы выступили фигуры. Лица… знакомые лица. — Нет… — выдохнула она, пятясь назад. Лицо мальчика, едва испачканное кровью. Женщина с изогнутой шеей, как сломанная кукла. Мужчина с пустым, мёртвым взглядом. — Вы… — прошептала Фелония. — Мы. — Голоса сливались в хор, шаги её «жертв» приближались. — Сколько жизней ты забрала, сколько душ растоптала ради своего искупления? — Заткнитесь! — Фелония ударила кинжалом ближайшую тень, но лезвие прошло сквозь призрачную фигуру. — Думаешь, можешь всё исправить? — Голоса стали громче. — Ты слишком запятнала себя. Слишком слаба. Слишком… жалка. — Нет, — голос Фелонии дрогнул, но она стиснула зубы. — Прими свою природу, — теперь голос был другим, низким и маслянистым. Луциферий. — Ты можешь быть моей… можешь снова стать сильной. Я дам тебе свободу. Силу. Место среди тех, кто не притворяется праведным. Образы жертв сгущались, вытесняя воздух, приближаясь. Один из них протянул руку — холодную, мёртвую. — Пошел ты… — прошептала она, но голос сорвался. — Ты убивала их легко, почему же сейчас ты боишься взглянуть на них? — Голос Луциферия звучал прямо у неё в голове. — Потому что ты знаешь: им не вернуть жизнь твоих родных. Они всегда будут с тобой… Фелония пошатнулась, не в силах отличить реальность от иллюзии. Стены словно текли, превращаясь в бурые потёки крови. Жертвы окружали её кольцом. — Ты — убийца, — прошипел Луциферий. — УБИЙЦАУБИЙЦАУБИЙЦАУБИЙЦАУБИЙЦАУБИЙЦАУБИЙЦАУБИЙЦА

***

Давид сидел в библиотеке «Астреи», лениво листая старую книгу по демонологии. Мысли то и дело возвращались к Фелонии. Что-то не давало ему покоя — смутное ощущение тревоги, как будто её присутствие вдруг потускнело. Он захлопнул книгу и встал. — Не нравится мне всё это… — пробормотал он себе под нос и направился к выходу.

***

Фелония брела по осыпанным кровью коридорам, с трудом удерживая равновесие. Иллюзии нарастали — голоса её жертв шептали в уши, словно ядовитые змеи. Погибшие стояли вдоль стен — одни с пустыми взглядами, другие с лицами, искажёнными болью. Каждый шаг казался ещё тяжелее предыдущего. — Ты не заслуживаешь искупления… — Голос Луциферия звучал со всех сторон. — Ты — убийца. И всегда убийцей будешь… Приходи ко мне… твоё место — в моей армии… Фелония стиснула зубы и шагнула дальше, но тут фигура маленькой девочки появилась прямо перед ней. Девочка, которую она случайно убила на одном из заданий в прошлом. Её белое платье было в крови, а безжизненные глаза смотрели прямо в душу. — Нет… — Фелония отшатнулась. — Это всё не реально… — А тебе это не важно. Это бремя всегда с тобой… — прошипел голос Луциферия. Девочка шагнула ближе, и в её руках появился нож. — Фел! — Голос прорвался сквозь шум в голове. — Фел, ты меня слышишь?! Фелония едва успела поднять голову, когда рядом с ней появился Давид. Он выглядел мрачным и сосредоточенным. Лицо его было напряжено, а глаза светились странным янтарным светом. — Как ты нашёл меня?.. — прохрипела она. — Долгая история, — буркнул Давид. — Сейчас просто… держись. Он вытащил из кармана перстень с древними рунами и зажал его в кулаке. Фелония увидела, как его руки начали дрожать, а на коже проступили чёрные линии. Воздух вокруг сгустился, запахло серой. — Давид, нет… — прошептала она. — Ты не справишься… — Молчи. Он резко распахнул ладонь, и из неё вырвалось пульсирующее марево, в котором вырисовывался зловещий силуэт. Глухой голос наполнил пространство: — Давид… — прошипел демон. — Давно не виделись… — Не тяни время, Агарес, — выдохнул Давид сквозь стиснутые зубы. — Разрушь эту иллюзию… сейчас же! Демон захохотал, но его тень рванулась вперёд. Коридор содрогнулся. Кровавые стены начали стекать вниз, словно воск. Образы жертв исчезли, превращаясь в клубы дыма. Голос Луциферия взревел, как раненый зверь, и стих. Фелония рухнула на колени, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось, а на глаза наворачивались слёзы — то ли от усталости, то ли от страха. — Ты… как ты это сделал?.. — её голос дрожал. — У меня есть свои способы, — Давид протянул ей руку. — Вставай, не буду же я тащить тебя на руках. Фелония ухмыльнулась сквозь усталость, хватаясь за его руку. — Да ты мечтал бы… — Может, и так… — Давид улыбнулся уголком губ. — Хотя, знаешь, если бы ты попросила… Фелония фыркнула, смахнув с лица пот. — Давай просто выберемся отсюда, красавчик. И без твоих демонов в следующий раз, ладно? — Обещаю, только если ты перестанешь лезть в передряги одна, — он подмигнул ей. — Ты же знаешь, как я люблю спасать дам в беде. — Ты ещё и герой, значит? — Фелония усмехнулась, но в её взгляде мелькнула благодарность. — Что поделать, — Давид пожал плечами. — У каждого свои таланты. — Кстати, — добавила Фелония, понизив голос. — Кто вообще этот демон? Он… другой. — Агарес, — хмыкнул Давид. — Один из немногих, кто предпочёл бы пить в одиночку, чем воевать под знаменем Луциферия. Мы заключили сделку когда-то давно. Он ненавидит Луциферия так же, как я. Вроде как наш «маленький пакт» до сих пор работает. — Удобно, — сказала Фелония, хитро склонив голову. — А я-то думала, у тебя есть только улыбка и острый язык. — Ну… — Давид усмехнулся. — Моих талантов хватит на многое. Главное, чтобы ты не упала в обморок, когда увидишь меня в деле. — Ой, не преувеличивай, герой. — Фелония устало улыбнулась. — Но спасибо… Ты правда пришёл вовремя. — Всегда рад спасать красивых женщин, — ухмыльнулся Давид. — Даже таких вредных, как ты. — Прекрати, — хмыкнула Фелония, но её взгляд смягчился. — Ладно, пошли. Пока твой демон не передумал на чью сторону встать.

***

Давид осторожно положил руку на плечо Фелонии, когда они вышли из затхлого коридора на прохладный ночной воздух. Она пошатнулась, но не отстранилась, что его удивило. — Ты в порядке? — спросил он, слегка крепче обнимая её. — Конечно, — Фелония натянуто усмехнулась, но голос выдал её усталость. — Всего лишь кровавая резня из моего прошлого… пустяки. Давид хмыкнул. — Ага, сущий пустяк. Удивляюсь, как ты до сих пор не упала в обморок. — Не дождёшься, — буркнула она, но в её голосе всё же звучала благодарность. Они прошли ещё несколько шагов, и Фелония тяжело опустилась на камень у дороги, закрыв лицо руками. Давид сел рядом, но не слишком близко. — Если хочешь, я могу рассказать пару дурацких шуток, чтобы отвлечь тебя, — предложил он. — Например, про экзорциста, демона и бар… — Не начинай, — слабо улыбнулась она. — Твои шутки убивают лучше моего клинка. — Ну, хоть в чём-то мы с тобой похожи. Фелония медленно опустила руки и посмотрела на него. В её взгляде не было обычной колкости — только усталость и… что-то ещё. — Ты… — она запнулась, словно не знала, как подобрать слова. — Как ты справляешься со всем этим? С тем, что внутри тебя… С тем, что ты сделал раньше? Давид на мгновение отвёл взгляд. — Иногда никак, — признался он. — Иногда кажется, что я тону в этом дерьме. А иногда… — он замолчал, а потом добавил с тихой улыбкой: — Иногда помогает думать, что я могу сделать хоть что-то хорошее. Фелония нахмурилась, словно обдумывая его слова. Её взгляд упал на его руку, всё ещё испачканную тёмными пятнами после вызова Агареса. — Ты рисковал собой там, — сказала она вдруг. — Из-за меня. — Пф, да ладно тебе… — Давид откинулся назад, изображая небрежность. — Я не мог допустить, чтобы тебя прикончили. Кто тогда будет называть меня бабником? Она усмехнулась и толкнула его локтем. — Меньше всего мне хотелось умирать под твою дешёвую болтовню. — Эй, это уже оскорбление, — Давид сделал вид, что обиделся. — Ещё скажи, что я не чертовски хорош собой. Фелония снова рассмеялась, но на этот раз в её взгляде промелькнуло что-то мягкое. — Не обольщайся, герой. Спасение мира не прибавит тебе очков. — Ну хоть одно свидание я заслужил? — ухмыльнулся он. Она хмыкнула и, покачав головой, посмотрела вдаль. — Может быть… если сможешь хотя бы сутки вести себя прилично. — Пожалуй, это будет моим величайшим подвигом, — улыбнулся Давид. — Но ради такого случая… я попробую. Они ещё долго сидели в тишине, пока напряжение не спало, сменившись странным, почти уютным спокойствием.

***

Через несколько дней после случившегося напряжение между Фелонией и Давидом только усилилось. Они всё чаще оказывались рядом — сначала случайно, а потом всё больше по собственной инициативе. Взаимные подшучивания стали мягче, взгляды задерживались дольше, а их диалоги незаметно перетекали в тихие, почти доверительные разговоры. Однажды ночью, когда вся команда собралась в «Астрее» после напряжённого задания, Фелония вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Давид, конечно же, оказался рядом. — Прячешься от весёлой компании? — он встал рядом, опершись на перила. — Ты же знаешь, я не из тех, кто любит собираться у камина с чаем и печеньем, — Фелония бросила на него косой взгляд. — Ну да, конечно, — ухмыльнулся Давид. — Ты же у нас ледяная королева, которая никого не подпускает к себе. Фелония хотела огрызнуться, но в его тоне не было насмешки — только тёплая ирония. Она вздохнула и устало провела рукой по волосам. — Ты слишком много обо мне знаешь, — пробормотала она. — Да ты не такая уж и сложная, если честно, — Давид усмехнулся. — Просто делаешь вид, что тебе всё равно, но на самом деле это не так. Фелония повернула голову и посмотрела на него. — А ты-то что? Такой уж простой? — Я? — Давид задумчиво прищурился. — Нет. Но мне нравится притворяться. На какое-то время повисло молчание, в котором их взгляды встретились и не спешили расходиться. Давид шагнул ближе — не слишком настойчиво, но достаточно, чтобы Фел это заметила. — Я устала притворяться, — сказала она тихо. И прежде чем он успел ответить, она потянулась к нему и поцеловала — жадно, отчаянно, словно это был единственный способ заставить весь этот хаос внутри замолчать. Давид на мгновение замер, а затем ответил на поцелуй так же жадно, словно ждал этого.

***

Прошло 2 недели…

***

После той ночи на крыльце Фелония и Давид стали проводить вместе всё больше времени. Они держались осторожно, словно оба боялись, что один неверный шаг разрушит хрупкое равновесие между ними. Но напряжение всё равно нарастало — не только между ними, но и в команде. Однажды вечером, когда Фелония спустилась на кухню, чтобы выпить воды, там уже сидел Давид, лениво ковыряясь ложкой в какой-то каше, которую кто-то оставил на плите. — Не спится? — спросила она, подходя к раковине. — Что-то вроде того, — пожал он плечами, не поднимая глаз. Повисло неловкое молчание, и, когда Фелония потянулась за стаканом, Давид неожиданно заговорил: — Как думаешь, они скоро перестанут на нас так пялиться? Фелония хмыкнула. — Сомневаюсь. Они ждут, когда ты взорвёшься или начнёшь говорить голосом Белефа. — Да уж, — Давид изобразил широкую фальшивую улыбку. — Ничего себе репутация, да? Фелония повернулась к нему и опёрлась о столешницу. — А ты…снова слышишь его? — спросила она осторожно. Давид медленно покачал головой. — Нет… — он сделал паузу, подбирая слова. — С той ночи молчит. Мне это не нравится. Словно он продумывает план, как меня сломать. — Понимаю, — сказала Фелония чуть тише. Она действительно понимала. Давид поднял на неё глаза и вдруг улыбнулся — не насмешливо, не нахально, а мягко, почти благодарно. — Вот видишь, ещё немного — и ты поверишь, что я не так уж плох. Фелония закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Я это и так знала, но ты все равно не обольщайся…

***

На следующий вечер Давида на кухне уже застал Рафаил. Тот, вытянув ноги, с довольным видом пил кофе и не спешил уходить, хотя было ясно, что он просто ищет, к кому бы прицепиться. — Может, поговорим? — сказал Рафаил, входя в помещение. — Конечно, дружище, — ухмыльнулся Давид, отставляя чашку. — Поговорим о чём? О том, как я, по-твоему, собираюсь продать нашу Фелонию в ад за мешок серебра? — Не шути об этом, — голос Рафаила стал жёстче. — Да расслабься ты, — Давид лениво потянулся. — Я не собираюсь причинять ей вред. — Может случиться так, что не тебе решать, что ты будешь делать, — холодно сказал Рафаил. — Если Белеф попытается подчинить тебя, он может через тебя добраться и до неё. Давид на секунду замер, словно его слова задели его за живое, но тут же вернул себе привычную наглую ухмылку. — Похоже, тебя волнует не столько Белеф, сколько я сам. Ты мне не доверяешь? Или ты просто не хочешь, чтобы я был рядом с кем-то, кого ты считаешь частью своей семьи? Рафаил напрягся. — Фелония — сильная, но ты умеешь манипулировать людьми. — А может, тебе просто не нравится, что не только ты привлекаешь внимание красивых девушек? — Давид ухмыльнулся ещё шире. — Хотя… сомневаюсь, что Одри ждёт, когда ты обратишь на неё внимание. Она явно не против немного пофлиртовать со мной. Рафаил сжал челюсти. — Ты не понимаешь, во что влез. — Понимаю, — Давид допил кофе и поставил чашку в раковину с таким видом, будто выиграл спор. — Понимаю лучше, чем ты думаешь. Он уже собирался уходить, но Рафаил резко окликнул его: — Если Белеф возьмёт над тобой верх… я не дам тебе шанса навредить кому-то из нас. Давид замер на мгновение, затем медленно повернул голову и долгим взглядом посмотрел на Рафаила. — Если это случится… — он усмехнулся, но на этот раз в его голосе не было обычной насмешки, только тяжёлое понимание. — Ты будешь первым, кто об этом узнает. Давид вышел из кухни, ухмыляясь, но внутри у него было не так весело. Голоса Белефа не было слышно уже пару недель, и это не радовало — это напрягало. Если демон молчал, значит, он выжидал. Давид знал это лучше всех. И вот, как по заказу, в коридоре стояла Одри. — Подслушиваешь? — ухмыльнулся он, но на этот раз с искренним интересом. — Просто проходила мимо, — ответила она, но взгляд был настороженным. — Ну конечно, чистая случайность. — Мы можем поговорить, — сказала она твёрдо. — Наедине? — Ладно, — пожал он плечами. — Пошли. Они поднялись на верхний этаж, в одну из пустых комнат. Одри закрыла дверь и тут же выпалила: — С тобой тоже… тихо, да? Давид нахмурился. — Ты про… — Да, — она нервно провела рукой по волосам. — С тех пор, как нас обоих мучили голоса той ночью, — тишина. Ничего. Ни Белефа, ни… — она запнулась, словно не могла выговорить это имя. — Ни Луциферия, — закончил за неё Давид. Она кивнула. — Тебе это тоже не нравится? — Ещё как, — буркнул он. — Тихий демон — это демон, который замышляет что-то. Они обменялись напряжёнными взглядами. — Думаешь, они обдумывают как нас мучить в этот раз? — тихо спросила Одри. — А ты как думаешь? — Давид сел на край стола и устало потер лицо. — Белеф и Луциферий вместе. Это всё равно что если бы торнадо подружился с землетрясением. Если они решат действовать… — Не закончатся просто шёпотом, — закончила Одри. Они замолчали, осознавая масштаб проблемы. — Вот что я думаю, — сказал Давид, глядя на неё. — Что бы ни случилось дальше, я на твоей стороне. Она удивлённо подняла брови. — Ты? — Да. Плевать на то, что думает Рафаил. — А он думает, что я должна держаться от тебя подальше, — слабо улыбнулась она. — Ну, в кои-то веки я с ним согласен. Она тихо рассмеялась. — Но серьёзно, — продолжил Давид. — Если что-то случится… ты скажешь мне первому, да? — Если ты сделаешь то же самое, — ответила она. — Договорились, — улыбнулся он. Они вышли в коридор и тут же столкнулись с Рафаилом. — Что вы здесь делаете? — его голос звучал подозрительно и недовольно. — Да так, мило беседовали, — протянул Давид, заметив, как Рафаил тут же прищурился. — Одри, тебе не стоит… — Я в порядке, — твёрдо сказала она. — Ну да, особенно если в компании демона, — Рафаил смотрел на Давида так, будто собирался выгнать его за дверь силой мысли. — Ой, да расслабься ты, святошка, — Давид притворно устало махнул рукой. — Слушай, я тут подумал… — он ухмыльнулся шире и посмотрел на них обоих. — Вы же всё время ночуете в одной комнате, да? Рафаил мгновенно напрягся. — И? — И если вы провели вместе столько ночей и до сих пор не переспали, то это уже не смешно, а трагично, — с улыбкой заявил Давид. — Если ты не выпустишь пар, братец, у тебя загорятся крылья! Рафаил покраснел до корней волос, а Одри издала нечто среднее между возмущённым вздохом и нервным смешком. — Убью, — пробормотал Рафаил сквозь зубы. — Поторопись, пока ещё можешь двигаться, — подмигнул Давид и ушёл, оставив Рафаила в состоянии полного внутреннего взрыва. — Я его придушу, — пообещал Рафаил, тяжело дыша. Одри лишь тихо рассмеялась. Рафаил перевел на нее взгляд. Последние недели он и правда ночевал в её спальне. Но между ними ничего не было. Хотя временами его окутывало такое дикое желание наброситься на нее, но он держался. Господи, как же ему тяжело сдерживаться рядом с ней. Но сегодня что-то было не так. Рафаил чувствовал это с самого утра — тревожный холод, проникающий под кожу, словно предчувствие надвигающейся беды. Он не показывал этого Одри, но не отходил от неё ни на шаг. — Ты обещал сыграть мне что-нибудь, — напомнила она вечером, когда они сидели в гостиной. Рафаил улыбнулся — едва заметно, но по-настоящему. — Тогда пойдём в зал. Одри села на ближайший диван, а Рафаил сел за рояль. Его пальцы скользили по клавишам легко, словно танцуя. Мелодия была тёплой, обволакивающей, как плед в холодный вечер. — Сейчас принесу воды, — сказал он и встал, смахнув прядь волос с её плеча. Когда он ушёл, в комнате повисла тишина. Одри закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти мелодию. И вдруг… Пламя. Раскалённые иглы пронзили её голову, словно кто-то сверлил её череп изнутри. Она вскрикнула, сжимая виски руками. — Ты думаешь, что можешь просто спрятаться за его спиной? — Голос Луциферия пронзил её сознание, холодный и пронзительный. — Уходи, — процедила она сквозь зубы. — Не смей мне приказывать! — взревел демон, и боль пронзила её с новой силой. Одри сжалась на диване, цепляясь за подлокотник, но голос продолжал: — Он умрёт, — в голосе Луциферия звучало злорадное удовольствие. — Твой жалкий ангел… он сгорит, когда попытается остановить меня. — Нет… — прошептала она, горло перехватило судорогой. — Хочешь знать, почему ты так важна? — Голос стал мерзко-ласковым. — Ты — ключ. Твой свет откроет мне врата. — Никогда, — выдохнула она. — Ты не сможешь этому помешать… Если ты не откроешь мне врата, то Рафаил доберется до меня сам. Он умрет, потому что, чтобы уничтожить меня… — Он хрипло рассмеялся. — Рафаил должен будет отдать свою жизнь. Одри замерла. — Только огонь чистого света может сжечь меня дотла, — почти прошептал он. — А Рафаил и есть этот свет. Он погибнет, Одри. Из-за тебя. Она зажмурилась, пытаясь заглушить голос, но острая боль пронзала её виски, словно иглы выжигали что-то внутри. — Ты сделаешь всё, как я сказал. Иначе… В этот момент кто-то схватил её за плечи. — Одри! — Рафаил. Его голос, тёплый и сильный, прорвался сквозь боль. Она открыла глаза и увидела его встревоженное лицо. Его ладони крепко сжимали её плечи, а во взгляде бушевало нечто большее, чем тревога, — страх. — Всё хорошо… я здесь, — шептал он, убирая прилипшие ко лбу волосы. Одри зажмурилась, пытаясь скрыть слёзы. Нет, всё было нехорошо. Теперь она знала правду. — Ты знал?! — голос Одри дрожал, но не от слабости, а от ярости. Рафаил ответил не сразу. Он смотрел на неё с той же печальной мягкостью, что и всегда, но теперь в его глазах читалась обречённость. — Ты знал, — повторила она громче. — Всё это время… Он кивнул, медленно и почти виновато. — Ты правда думаешь, что это нормально? — её голос сорвался. — Что я просто позволю тебе… умереть?! — Если это спасёт тебя… — Нет! — Она резко вскочила, отступив от него. — Это не выход! В чём вообще тогда смысл?! Рафаил встал, но не стал подходить ближе. — Луциферий хочет открыть врата. Ты — ключ. Если он доберётся до тебя… — А ты думаешь, что если он убьёт тебя, то всё закончится?! Она вскинула руки, словно пытаясь удержать его на месте. — Ты правда думаешь, что это лучший план? Просто отдать свою жизнь, как будто это всё решит? Рафаил молчал. — Почему ты так уверен, что я этого захочу? — её голос дрогнул. — Ты… ты даже не спросил меня. Ты просто решил всё сам! — Потому что я не позволю тебе умереть, — его голос стал твёрже. — Если выбирать, кто пострадает… пусть это буду я. — Нет… — Одри закрыла лицо ладонями. — Ты не можешь… Он сделал шаг вперёд. — Одри… — Его голос был таким тихим, что почти сливался с шумом крови в её ушах. — Нет! — Она вскинула голову, в её глазах стояли слёзы. — Не говори мне, что это ради меня. Ты просто хочешь загладить так свою вину, да? Потому что я перерождаюсь якобы из-за твоей ошибки?! Рафаил сжал челюсти. — Это не так. — Именно так, — выдохнула она. — Ты винишь себя, но это не даёт тебе права решать за меня. — Я не могу потерять тебя снова… — Его голос дрогнул на последних словах. — А я не могу потерять тебя сейчас! — выкрикнула она. — Ты не можешь просто так решить, что твоя жизнь менее важна. — Одри… — Рафаил шагнул к ней, его голос был мягким, почти умоляющим. — Нет… — Она отступила назад, прижав ладони к вискам. — Не говори мне, что это единственный выход. — Но это правда, — Рафаил сделал ещё один шаг. — Другого способа нет. — Ты даже не пытаешься его найти! — её голос дрожал, срываясь на крик. — Я пытался, — он сказал тихо. — Все эти века… — И просто смирился?! Рафаил стиснул кулаки, будто сдерживая что-то внутри. — Если это нужно, чтобы спасти тебя… — Я не хочу, чтобы ты меня спасал! Тишина взорвалась, будто она выпустила в неё весь свой гнев. Рафаил снова попытался подойти ближе, но Одри отпрянула. — Одри, пожалуйста… — Не трогай меня! — она вырвала руки из его хватки. — Не смей меня трогать! Он застыл. — Я… я не могу… — её голос задрожал. — Я не могу этого вынести… По её щекам уже текли слёзы, но она резко развернулась и выбежала из зала.

***

Одри забежала в библиотеку на верхнем этаже и захлопнула за собой дверь. Она тяжело дышала, грудь сдавливало от рыданий. Она прижалась спиной к двери и медленно сползла вниз. Снаружи послышались шаги. — Одри… — Рафаил. Его голос был хриплым, полным боли. — Пожалуйста, открой дверь. Она прижала ладони к ушам. — Просто поговори со мной… — голос стал тише, но не менее отчаянным. — Я не могу оставить тебя одну вот так… Она не ответила. Рафаил не ушёл. Он остался за дверью, время от времени шепча её имя. Минуты слились в часы. Одри вскочила на ноги. Она не могла просто сидеть. Нужно было что-то делать. Она начала бродить между книжными полками, проводя пальцами по корешкам книг. Названия сливались в одно, но она продолжала — назло Рафаилу, назло судьбе, назло собственной беспомощности. — Должно быть хоть что-то… хоть что-то… — бормотала она сквозь стекающие слезы. Одри наугад вытащила с полки потрёпанную книгу. Пыль поднялась в воздух, защекотав нос. «Сказки и сказания Небес» — поблекшие буквы почти стёрлись. — Бред какой-то… — пробормотала она, но всё же раскрыла книгу. Страницы пожелтели, текст был старым, витиеватым, но чем дальше она читала, тем сильнее билось её сердце. »…И восстанет великий демон, повелитель лжи и страданий…» Одри замерла. »…И пожелает он открыть врата Рая, чтобы обрушить вечную тьму на мир смертных…» Глаза забегали по строкам. »…Для этого ему понадобится ключ. Душа, которая пройдёт сотни перерождений по вине бессмертного и однажды отдаст ему своё сердце…» Одри почувствовала, как её сердце пропустило удар. »…Душа падёт, врата откроются, и тьма поглотит всё живое…» Она зажала рот ладонью. «Это я…» Но дальше был ещё текст. »…И всё же есть надежда. Свет падёт на ключ, и тьма будет сокрушена…» — Рафаил… — прошептала она, зная, что эта фраза предвещала его жертву. Но текст продолжался. »…И если душа ключа примет силу небес, заплатив за это смертным существованием, тогда великий демон падёт, и свет не угаснет…» — Принять силу… — выдохнула Одри, лихорадочно перебирая в уме варианты. — Но как?.. Она пробежала глазами дальше, но там не было слов о том, что именно означало «принять силу небес». Снаружи всё ещё слышался голос Рафаила. — Одри… Пожалуйста… Я знаю, ты там… Одри перечитывала строки снова и снова, словно не веря своим глазам. Сердце колотилось в груди так громко, что казалось, его можно было услышать снаружи. «Это выход… Я могу спасти его… Я могу спасти нас обоих…» Но слова о том, что она должна пожертвовать своей смертностью, снова и снова звучали в её голове. Одри медленно закрыла книгу, крепко прижимая её к груди. Она знала, что должна рассказать Рафаилу и Микаэлю… но вдруг замерла. «Если они узнают, то не позволят мне сделать это… Рафаил не позволит…» Решение пришло само собой. Она оставит книгу себе. Нужно будет перечитать её ещё раз — вдруг она упустила что-то важное. Смахнув слёзы с лица, Одри расправила плечи и направилась к выходу. Рафаил всё ещё стоял у двери. Уставший, встревоженный, он вскинул голову, едва увидев её. — Одри… — Он попытался взять её за руку, но она отдёрнула ладонь. — Не сейчас, Рафаил, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить уверенно. — Пожалуйста, просто выслушай меня… — А ты меня выслушал? — Её глаза сверкнули болью. — Ты решил за меня, что я не должна знать правду… и что жертва — единственный выход. Рафаил опустил голову, как провинившийся ребёнок. — Я просто… хотел тебя защитить… — А я не твоя проблема! — резко бросила она и пошла дальше по коридору. — Одри! Она не обернулась. «Я справлюсь сама…»