Часть 9. Самая страшная смерть

Теплый свет пробивался сквозь щели в плотных шторах, мягко окутывая комнату. Одри лениво потянулась в постели, ощущая, как рука Рафаила ласково скользнула по её спине. Он лежал рядом, улыбаясь наблюдая за ней. Их взгляды встретились, и Одри не удержалась от улыбки. Она накрыла его руку своей, нежно сжав пальцы. — Доброе утро, — пробормотал Рафаил, притянув её ближе. Его губы скользнули по её шее, оставляя на коже тепло и приятное покалывание. — Доброе, — прошептала она, накрывая его губы поцелуем. Секунды растянулись в бесконечность. Теперь, когда запрет был снят, им больше не нужно было сдерживать чувства. Рафаил касался её с той же страстью, что и ночью, но теперь в этом было больше нежности. Их сердца били в унисон, ведь сами небеса наконец-то разрешили им быть вместе. — Ты же понимаешь, что теперь я не отпущу тебя? — прошептал Рафаил, уткнувшись в её волосы. — Как будто я собираюсь куда-то убежать, — усмехнулась Одри и провела пальцем по линии его подбородка. — Поверить не могу… я с ангелом… — Тебя что-то смущает? — Настороженно, но с улыбкой, спросил Рафаил. — Нет. Конечно же нет, Рафаил! Просто… меня тревожит мысль о том, что мы не сможем быть вместе слишком долго… — О чем ты? — Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть в её глаза. Одри замолчала, потому что пыталась подобрать правильные слова. Ей хотелось рассказать Рафаилу о том, что узнала, но не могла. Он не позволит. Поэтому нужно было заходить издалека… мягко «прощупать почву». Одри присела напротив ангела, тонкое одеяло соскользнуло вниз и слегка приоткрыло обнаженную грудь. Рафаил не упустил возможности полюбоваться этим. Одри не смутилась, но чтобы разговор не потерял свою нить, снова притянула одеяло к себе и прикрылась. Рафаил тоже чуть приподнялся и откинулся на приподнятую подушку. Он понял, что этот разговор ей очень важен. Но Одри не успела продолжить. Рафаил внезапно насторожился, словно уловил что-то вне досягаемости человеческих чувств — приближение энергии, знакомой, дерзкой, вечно появляющейся без стука. В ту же секунду он резко расправил крылья. Мягкие, сверкающие перья заслонили Одри, словно живой щит. Он притянул её ближе, укрывая от постороннего взгляда, защищая не только от смущения, но и от самой возможности быть увиденной такой — обнажённой, хрупкой, его. Дверь резко распахнулась, и в проёме возник Давид с широкой ухмылкой. — Так-так… Наша святейшая парочка наконец-то нарушила целибат, — поддразнил он. — Не слишком ли бурно праздновали снятие запрета? — Зависть — один из семи грехов, Давид. — Тихо сказал Рафаил. — Как же тогда здорово, что я — самый грешный грешник! , — с улыбкой выпалил Давид. — Как вы это сделали? Хотя, неважно. Жаль, что в поместье, кроме нас, никого не было. Только мне вы не дали поспать этой ночью, — он скрестил руки на груди и сделал суровый вид, — пусть бы и остальные послушали эти крики и стоны… — Давид! — хором воскликнули Одри и Рафаил. — Ладно-ладно, не кипятитесь, — рассмеялся он. Я пошутил. Я спал в берушах. Честное слово, это был какой-то ужас! Вы совсем не уважаете чужое пространство! Но на первый раз прощаю! — Он снова рассмеялся. — Хотя, как было слышно, одним разом не обошлось. — Ты для этого сюда пришел? — Спросил его Рафаил. — Нет. Микаэль сказал, чтобы вы оба шли в зал совещаний. Мы отправляемся через портал… и, Рафаил, оденься, пожалуйста. Мне не нужно видеть твою святость в полном великолепии. Когда дверь захлопнулась, Одри уткнулась лицом в плечо мужчины, не сдержав смеха. — Мне кажется, он так издевается, чтобы скрыть свою тревогу, — заметила она. — Давид никогда не показывает, чего боится, — серьёзно сказал Рафаил. — Но я чувствую — демоны беспокоят его всё сильнее. — Он прижал Одри ближе, словно защищая её от этой мысли. — Одри… то, о чем ты говорила… — Он смотрел ей в глаза словно моля о продолжении разговора. Но, увы, момент был упущен и Одри потянулась с губам ангела и жадно поцеловала. — Потом… поговорим об этом потом… Нас ждут, Рафаил… — Сказала она и тут же выскочила из объятий ангела, и с озорным смехом, обнаженная, слегка прихрамывая, убежала в душ. А через секунду, из-за приоткрытой двери, выглянула: — Ты идешь? У нас ведь есть еще немного времени? — с томной улыбкой прошептала она. — Пусть ждут хоть весь день… — Ответил Рафаил, который уже стоял у двери, он подхватил девушку за талию одной рукой и впился в её губы страстным поцелуем, от которого у обоих побежали мурашки по всему телу.

***

В общем зале царила сосредоточенная тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и тихими голосами членов команды. Микаэль стоял у стола с разложенными схемами и древними записями, ожидая, когда все соберутся. Он поднял глаза — и в этот момент двери распахнулись. Рафаил вошёл, держа Одри на руках. Та явно была недовольна, её щёки раскраснелись от смущения, а губы сжаты в тонкую линию. — Рафаил, опусти меня. Я могу идти сама, — шептала она сквозь зубы, дергаясь в его объятиях. — Ты хромаешь, Одри, — спокойно отозвался он, неся её словно самое драгоценное сокровище. — Зачем испытывать боль от каждого шага, если у тебя есть я, который может просто носить тебя на руках. Одри закатила глаза, но в глубине души ей было безумно приятно это внимание, пусть она и чувствовала себя в этот момент героиней примитивной ванильной сцены, за которую хотелось зарыться в подушку от стыда. К лицу прилила кровь, и оно стало еще больше бордовым от стыда, когда Одри поймала взгляд Давида. Тот улыбался от уха до уха, и всем видом давал окружающим понять, что он знает куда больше остальных. В прочем, остальные тоже прекрасно всё поняли. Микаэль смотрел на них с легкой тенью улыбки, но когда Рафаил подошёл ближе, тот положил ладонь на голень Одри. — На задании ты не сможешь носить её постоянно, брат, — сказал он. — А ей будет не до этого. Потеря концентрации может стоить жизни. Он закрыл глаза и прошептал несколько слов на древнем языке. От его руки по коже Одри разлилось тёплое покалывание, будто кто-то коснулся её самой сути. Через несколько мгновений боль исчезла. — Всё. Теперь она может идти сама. Рафаил нехотя опустил Одри на пол, будто расставался с чем-то дорогим. Она проверила стопу — действительно, боль исчезла, не осталось и намека на порез, и она смогла встать, как ни в чём не бывало. — Спасибо, — кивнула она Микаэлю и, мельком взглянув на Рафаила, добавила чуть тише, — И тебе тоже. Микаэль обвёл всех серьёзным взглядом. — Теперь к делу. Я получил сведения о возможной активности на пересечении старой линии порталов. В районе промышленной зоны зафиксированы искажения энергии — сильные, нестабильные. Это может быть пробой печати или подготовка к открытию прохода. Он указал на карту, где красным маркером было обведено место. — Вы должны проверить зону, определить источник. Если это проявление демона — изолировать, связать, доставить сюда. Если это ловушка — не вступать в бой, отступить и доложить. Он посмотрел на каждого в отдельности, затем задержался на Одри: — Ты идёшь с ними, но держишься ближе к Рафаилу. Поняла? — Поняла, — уверенно кивнула она, собравшись. — Ей нечего там делать. — твердо сказал Рафаил. — Это опасно. Она может там пострадать. — Это не обсуждается, Рафаил. — Это не обсуждается, потому что она не пойдет туда. В чем необходимость? — Я тоже считаю, что это глупо. — Вмешался Давид. — Если это ловушка, а это скорее всего так и есть, то её легко могут убить там. Рафаил посмотрел на Давида, словно видел его впервые. — Не смотри на меня так, Раф. Я может и кретин, но не на столько же. К тому же, я не хочу еще тыщу лет наблюдать твою унылую физиономию. Да и Одри зла не желаю. — Давид говорил серьезно. В его тоне не было ни намека на сарказм или усмешки. — Она должна быть там. — Снова произнес Микаэль. — Зачем? — голос Рафаила резче, чем он хотел. — Она даже не обучена. Мы справимся без неё. — Нет, — Микаэль спокойно смотрел ему в глаза. — Её присутствие необходимо. — Для чего? — Рафаил делает шаг ближе. — Объясни. Она — не часть команды. Она просто… психотерапевт! — Он умолкает, глядя на Одри. Но в голосе — тревога. Яростная тревога. Микаэль смотрит на него чуть дольше, чем нужно. И говорит: — Как ты сам знаешь, Луциферий тянется к ней. Ключ всегда ищет замок. — Микаэль на мгновение замолчал, словно подбирал слова. — Если Одри будет рядом, это усилит контакт. Мы сможем отследить отклик. По энергетике, по влиянию. Без неё — мы слепы. Рафаил напрягся. Он хотел возразить. Но… слова брата звучали логично. Почти убедительно. — А ты не думал, что именно из-за этого её и убьют первой? — Именно поэтому ты должен быть рядом с ней. Я еще раз повторяю, это не обсуждается. — Вновь строго повторил Микаэль. — Все будет хорошо… Ты же рядом… — Тихо прошептала она ангелу, чтобы только он смог её услышать. — Тебе не о чем беспокоиться, Рафаил. Если бы это было небезопасно, то я не отправлял бы её с вами. Луциферий может что-то ей сказать, если она окажется там. Нам нужно узнать его планы. — Я справлюсь… — Тихо сказала Одри. На талию легла мужская ладонь, которая стала уже такой родной, без слов выражая свою поддержку и говоря «Я рядом». Микаэль резко свернул карту. — Отправление через два часа. Собирайтесь. Не расслабляйтесь. Если это действительно демон — он не из слабых. Мгновенно перед глазами Одри поплыли тени. Она моргнула — и не успела вскрикнуть. Густой шепот прорвался в сознание, ледяной, как зимний ветер. «Он не спасет тебя… Никогда не спасал…» Луциферий. «Один отправляет тебя умирать, Одри. А я… я могу пощадить… второго. Просто приди. Одна. Без них. Ты же не хочешь, чтобы он исчез навсегда? Ты и сама знаешь, что не выживешь. Ни в одном из исходов.» Она вцепилась пальцами в ткань рубашки Рафаила, не замечая этого. Боль вспыхнула, как удар током. Не по телу — по душе. В висках гудело. Луциферий снова и снова вбивал ей в разум его образ — Рафаила, сгорающего в небытии. Рафаила, которого она больше не увидит. Она стиснула зубы, не давая себе вскрикнуть. Рафаил тут же обернулся. Его глаза расширились от ужаса: — Одри? Что он тебе говорит? Скажи мне! Я не позволю… Он уже тянул руку к её солнечному сплетению, ладонь начала светиться — он собирался вмешаться, перекрыть канал, навсегда заглушить голос Луциферия. — Рафаил! Нет! — резко вмешался Микаэль. — Ты не понимаешь, чем это обернётся. Мы ничего не узнаем, если ты оборвёшь связь. — Мне плевать на информацию! Ей больно! Ты не видишь? Он убивает её изнутри! — Рафаил уже вспыхнул весь, его голос звенел, как меч перед ударом. — Рафаил… пожалуйста… я справлюсь… — Одри взяла его за запястье. Губы бледные, но взгляд ясный. — Не надо. Просто… доверься мне. Рафаил ещё секунду стоял в напряжении, его грудь тяжело вздымалась. Но, наконец, отступил. Одри опустила глаза. В её ушах всё ещё звенели слова, которые Луциферий прошипел: «Душа, что прошла сотню перерождений по вине бессмертного. Та, что отдала ему своё сердце. Ты — врата. Ты — свет и ты — разрушение. Приди ко мне, и всё закончится. Приди, и я пощажу его.» Он думал, она не понимает, но каждая его фраза теперь врезалась, как строчка в пророчество. Он не узнал, что она уже нашла его. Тем временем Давид сжал кулаки. Он тоже был бледен. Его голова была опущена, а плечи дрожали. Он выдохнул сквозь зубы: — Белеф… он снова… говорит… слишком громко. Он… он хочет, чтобы я сдался. Чтобы… я выпустил их. — Давид, держись, — хрипло сказал Кассиэль, подходя ближе. — Мы рядом. Ты не один. — Вы не слышите, — Давид поднял глаза, их полностью затянуло темной пеленой. — Он говорит: Если Одри падёт — откроются врата. Если я паду… хаос вернётся. Он хочет, чтобы мы пали. Оба. Микаэль сжал губы. — Значит, он боится. Значит, всё, что мы делаем — правильно. И всё же… на мгновение даже он отвёл взгляд. Потому что впервые с начала их миссии страх проник даже в его голос.

***

Рафаил мягко усадил Одри на диван в зале. Он не сказал ни слова, только провёл пальцами по её волосам, словно проверяя — действительно ли она здесь, цела. — Мне нужно поговорить с Микаэлем, я скоро вернусь. Одри осталась одна. Свет мягко стекал с витражей, окрашивая мрамор пола в пастельные тона. Тишина была странно вязкой — ни звука, ни движения. Только гул собственных мыслей, которые раскручивались всё быстрее. Она закрыла глаза. Внутри всё дрожало. Если душа ключа примет силу небес, заплатив за это смертным существованием… Её рука сжалась в кулак. Эта фраза горела в памяти, как клеймо. Она не понимала до конца, что значит «принять силу небес», но внутри уже зреет страх — страх, что путь один. И если да… готова ли она? — Умереть… — прошептала она себе под нос. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Безысходное. Всё ещё нет ответа. Она не была героем. Она была психотерапевтом. Женщиной с земной жизнью, со страхами, привычками, ошибками. Она боялась темноты. Боялась потерять себя. Боялась умереть. И особенно — боль оттого, что кто-то, кого она любит, может страдать из-за неё. Любовь. Это чувство проросло в ней слишком быстро. Стремительно и самозабвенно. Словно кто-то вплёл его в саму ткань её души. Рафаил. Он был не просто мужчиной. Не просто светом. Он стал её светом. Её смыслом. Единственным, в кого она когда-либо верила без сомнений. Кто стал ей нужен, как воздух. Одри сжала руки крепче. «Он не должен умереть. Ни при каких условиях.» Луциферий знал, как ударить. Он знал, что Рафаил стал её слабостью. Он видел это. И он пообещал… пощадить его, если она сдастся. Предаст свет. Предаст себя. «Выбор. Всё снова сводится к выбору.» Одри зажмурилась, сдерживая слёзы. Ноги подогнулись, и она упёрлась лбом в колени, тяжело дыша. В ней боролись страх и долг. Обычное человеческое желание жить… и странное, нарастающее чувство, что всё, что с ней происходит — не случайно. Что всё это давно было предначертано. «Если я — ключ… если я та, кто может спасти… то, может, именно ради этого я и перерождалась?» Дрожь ушла. Осталось только холодное, тихое осознание. «Мне очень страшно, но если это путь, который приведёт к его спасению — я приму его. Даже, если это значит исчезнуть. Даже, если я больше не стану собой. Я выберу это. Ради него.» Вырванная из мыслей, она вздрогнула от лёгкого касания. Кто-то опустился рядом. Тёплая рука легла на плечо. — Жива? — мягко спросил Давид. В его голосе не было шутки — только усталость, искренность. — Пока что, — попыталась улыбнуться Одри. — А ты? — Ну… пока еще цел. Хотя голова до сих пор гудит, — он слегка потер виски. — Тебя мучили сильнее. Прости, что не смог… — Эй, — она накрыла его ладонь своей. — Ты бы ничем мне не помог. Мне страшно представить, каково было тебе. Ему нужны твои демоны, мне и не представить, как их тяжело сдерживать. Давид кивнул. Без лишних слов. Только взгляд, в котором отражалась та же боль — и та же решимость. Одри долго собиралась с духом, но всё же тихо спросила: — Давид, а что если… если бы кто-то захотел… принять силу небес? Как это происходит? Давид замер. Его взгляд стал медленно передвигаться к её лицу. «Черт, он всё понял…» Давид не спешил отвечать. Он пристально смотрел в глаза Одри, и словно пытался найти в них ответ, и, по его округлившимся в шоке глазах, кажется, нашел. — Это смерть, Одри. Страшная смерть. Не та, где просто тело умирает. А та, где ты стираешься из всего. Из времени. Из сердец. Даже из памяти. — Но что, если это жертва ради любимого? — Ради любимого… — он посмотрел на неё с раздражением, впервые, — Именно поэтому — это самая страшная смерть. Потому что ты отрекаешься от тех, кого любишь, а те, кто любит тебя, будут страдать и винить себя всю оставшуюся жизнь. Они не будут помнить о тебе, но дыра в душе будет постоянно кровоточить и ныть, напоминая о том, что они потеряли очень важного и близкого человека. Его будут мучать терзания и чувство вины, что он не помнит, отчего так больно, и отчего так сильно болит душа… Она молчала. — Ты ведь уже всё решила, да? Одри посмотрела в сторону. — Нет. — ответила она шепотом. — Но если выбирать между тем, чтобы он страдал… или я исчезла… тогда пусть это буду я. Давид прикрыл глаза, и по лицу пробежала едва уловимая боль. — Он в любом случае будет страдать, Одри. Я не могу тебя отговорить или запретить делать то, что задумала… Просто пообещай, что перед этим… ты поговоришь с ним. Он имеет право знать. Он должен это знать. Одри ничего не ответила. Рафаил вошёл в зал как раз в этот момент. Он не торопился, но его взгляд моментально скользнул к дивану — на неё, потом на Давида. Он чувствовал… нечто. Как будто в комнате осталось эхо чужих слов, непроизнесённых для него. — Всё в порядке? — спросил он, подходя ближе и присел перед ней на корточки, её холодные ладони сразу же укрылись в его теплых. Одри улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал спокойно: — Да. Просто обсуждали… последствия. Давид потянулся вперед, похлопал Рафаила по плечу, но как-то уж слишком весело: — Да-да, всё в порядке, дружище. Просто объяснял, что с ней будет, если она решит последовать твоему светлому примеру. В смысле, духовному, не личному. Рафаил посмотрел на него с лёгким прищуром, но ничего не сказал. Давид сел обратно, уселся вольно, вытянув ноги. — Знаешь, Одри, вот скажи честно: почему именно Рафаил? Ну, правда. Какие тебе парни нравятся? — Эм… — Она растерялась, но потом улыбнулась. — Спокойные. Надёжные. Те, с кем можно молчать, и от этого становится лучше. Ну и… — её взгляд невольно скользнул к Рафаилу, — свет внутри, он ведь не только в глазах. Давид вскинул руки. — Всё понятно. То есть, тебе нравятся ангелы с комплексом спасителя, идеальной прической и моральным кодексом на уровне повидавшего в этой жизни всё, святого. — Не утрируй, — засмеялась Одри. — Он же не старик какой-то. — Рафаил?! Мы точно об одном и том же ангеле говорим?! Сколько ему лет по твоему? — Ну… — Она быстро посмотрела на ангела, — мне кажется, он ненамного старше меня… — Не намного? — Давид возмущённо вскинул брови. — Женщина, НЕНАМНОГО он старше пирамид. Возможно, он лично и одобрил их проект. Одри удивленно взглянула на Рафаила и не удержалась от смеха. Она совершенно забыла о том, что Рафаил видел сотни её перерождений, и совсем не задумывалась о его настоящем возрасте. — Я совсем забыла об этом… Тогда да, Давид. Мне нравятся ангелы, что старше пирамид. — Одри и Давид одновременно рассмеялись. Рафаил хмыкнул, но в его взгляде всё ещё тлела тень беспокойства. Он всё это время не сводил с неё глаз. Слишком пристально. Слишком внимательно. Что-то происходило — он чувствовал, но не мог понять что именно. Разговор немного растекался, скользил между полушутками и недосказанностями. Давид, как обычно, придавал лёгкость даже самым тягучим темам, но теперь в его голосе сквозила неуловимая тревога. Он старался её скрыть, но Рафаил чувствовал — он не шутит. Он присел рядом с Одри, перебирая что-то в планшете, делая вид, что отвлечён. Но весь он был напряжённым, собранным. Он слушал. Он чувствовал, что между ними с Давидом проскользнул невидимый пласт, к которому ангел не имел доступа. И это пугало. Давид, наконец, поднялся. Его тень скользнула по полу, и в ней было что-то от кошки, затаившейся перед прыжком — пружинистая лёгкость, скрытая сила. Он не прощался, просто махнул рукой. — Я пойду. Нужно собираться. — Он обернулся к Рафаилу, усмехнулся: — Не бойся, я не утащу её. Пока. Рафаил не ответил. Слишком внимательно смотрел на Одри. Давид уже почти дошёл до выхода, когда вдруг остановился и бросил взгляд на Одри через плечо. И — задержался. Их глаза встретились. В этом взгляде не было заигрывания, не было иронии. Только серьёзность, обрамлённая чем-то злым, почти печальным. — Пообещай… — Тихо попросил он. Одри, не отводя глаз, медленно кивнула. Едва заметно. Как будто что-то внутри неё уже дало согласие раньше — и теперь тело просто признало это. Давид кивнул в ответ и вышел. Рафаил всё это время смотрел на неё. Он уловил обмен взглядами. Уловил… слишком многое. Но не понял сути. И от этого внутри поднимался холод. — О чём он? — спросил он тихо, почти мягко. Но в этом спокойствии было напряжение. Одри посмотрела на него, как будто ничего не произошло. — Просто… он переживает. По-своему. Рафаил кивнул. Не стал настаивать. Не стал углубляться. Он знал: если надавить — она закроется. А сейчас он хотел быть рядом, а не пугать. Но в глубине души, за всеми ангельскими слоями, в нём зажглось ощущение: она что-то скрывает. И Давид это знает. Более того — он ей помогает.

***

Микаэль.

Все покинули стены Астреи. Микаэль остался один. Стоя в кабинете, он разглядывал сад в окне. Абсолютная тишина. Ни ветра, ни звуков. Только гулкий пульс времени. Он медленно выдыхает, закрывает глаза. «Рафаил, ты не понимаешь. Ты бы никогда не согласился, если бы знал. А мне нужно, чтобы всё получилось. Чтобы он вышел. Чтобы проявился. Чтобы заговорил. Она — ключ. И замок. И стена, которую он хочет разрушить. Я не хочу подвергать её этой опасности. Но и выбора у меня нет.» Он открывает глаза. Взгляд — стальной, усталый. «Одри… прости. Но если хотя бы одна капля твоей крови сможет открыть мне то, что он шепчет тебе — это будет цена за мир. И я заплачу её сам. Я вынужден так поступить…» Он разворачивается. И уходит в подвал поместья, оставляя за собой только тишину и тяжесть слишком тяжёлого выбора.

***

Портал дышал. Мир вокруг будто застыл, затих, затаился. Даже ветер отступил — он знал, что здесь начинается нечто иное. Одри стояла рядом с Рафаилом. Рука едва касалась его. Тепло. Надёжность. Она чувствовала, как его сердце отбивается сильнее обычного — он волновался. Не за себя. Он повернулся к ней. В его взгляде — настойчивое, тёплое: — Как ты? — В порядке, — шепчет она слабо, но мягко. — А ты? — Тоже. Она кивнула и крепко сжала его ладонь в своей. Им не нужны были лишние слова. Всё, что горело между ними, жило в дыхании, во взгляде, в том, как она неслышно двинулась ближе, а он не сделал и шага назад. Давид, стоящий немного поодаль, окинул их взглядом. На его лице — улыбка. Но не колкая, нет. Тёплая. Он понимал, что стоит рядом с чем-то настоящим. — Готовы? — спросил он, иронично вздёрнув бровь. — Если у кого-то есть желание вернуться — сейчас самое время. — Ты сам-то вернёшься? — бросила Одри слабо. — Я? Я всегда возвращаюсь. — Он щёлкнул пальцами. — Погнали. Они шагнули в портал одновременно. Мир — не тьма и не свет. Он дрожит. Пространство ломается под их шагами, вспыхивает чужими воспоминаниями. Внутренние страхи и боль становятся живыми. Первой дернулась Одри. Резкий вдох — и она будто провалилась в саму себя. Она стоит на пепелище. Женщина с длинной косой — она сама. Горят книги. Воины тянут её к костру. — Останови это! — кричит ей собственный голос. — Ты можешь! Миг — и она в монастыре. В другой жизни. Белая ряса, кровь на полу. В её руках меч. И снова — голос, тот же, из самых глубин: — Останови это! Пока не поздно! Рафаил почувствовал, как её рука дрогнула в его ладони. — Одри, посмотри на меня. Я здесь. Она моргнула, попыталась выдохнуть, снова сосредоточилась на нём. Его ладони охватывали её щёки, он прижимал лбом ко лбу. — Это не ты, Одри. Ты здесь. Со мной. — Но они… то есть я… прошлая я… Они Кричат. Я их чувствую. — Они — часть тебя, но ты больше. Сейчас ты — это ты. Не они. Все те твои воплощения остались в прошлом. Она прижалась к нему сильнее, стук его сердца успокаивал и тревога постепенно отступила. Указательным пальцем он приподнял ее подбородок, чтобы встретиться взглядом. Что-то в её глазах изменилось, он отчаянно хотел знать, что ей шептал Луциферий и что они с Давидом скрывают от него. Но вместо этого он лишь оставил нежный поцелуй на её губах. Она тут же ответила ему и поцеловала в ответ словно это был последний раз. — Я люблю тебя. — Прошептала она. — И я люблю тебя. — Прошептал он в ответ. А потом… Вскрик. Давид. Он стоял чуть в стороне, схватившись за плечи. По его рукам поползли чёрные знаки — демоническая вязь проступала, как будто что-то под кожей рвалось наружу. Земля под ногами затрещала. — Давид! — Одри рванулась, но Рафаил сдержал. — Подожди. Если подойдёшь — они могут схватить и тебя. — Ему нужна помощь! — Она вырвалась. — Он сражается, ты же видишь! Давид упал на колени, стиснув зубы до боли. Он дышал тяжело, глаза налились кровью. Вокруг него — шёпот, глухой, скрежещущий. Мрак тянулся из портала прямо к нему. Одри опустилась рядом. — Давид? Он поднял взгляд. В нём — ад. Но в глубине — узнавание. — Всё хорошо, — она сказала мягко. — Я рядом. Всё хорошо. Слышишь меня? — Эти… — он выдохнул. — Они все. Они… требуют. Что я должен отпустить их. А я… не могу допустить этого. — Держись, Давид… Ты сильнее чем думаешь. Давид улыбнулся криво. И прошептал: — А ты… всё ещё не сказала. Она замерла. Только она поняла, о чём он. Только она услышала в этих словах предупреждение. Рафаил стоял чуть дальше. Видел, что происходит. Но не мог пошевелиться. Болезненные видения настигли и его. Он видел ад. Глубокий разлом. Бездна окруженная тьмой… и она… Она летела в эту пропасть, а он не успел. Не успел спасти её. Она лежит в его руках, окровавленная, без единого признака жизни. И низкий утробный смех, что прогремел на небе, как раскат молнии, сообщающий об их поражении. Стараясь унять колотящееся сердце и смахивая пелену с глаз, Рафаил двинулся к Одри и Давиду. Он помог демону подняться и тот, дрожащий, но целый, кивнул Одри. — Всё в порядке? — Да, — прошептала она. Они пошли дальше. Перед тем, как шагнуть, Давид задержался. У самого выхода из зоны портала он задержал шаг и поймал взгляд Одри. Снова. Он не говорил ничего лишнего. Только: — Если это не сделаешь ты — сделаю я. Она смотрела в его глаза. И просто кивнула. Рафаил видел всё. Он хотел спросить. Хотел знать. Но в этот миг — он выбрал тишину. Потому что не знал, как спрашивать о том, что боишься услышать.

***

Земля под ногами — пылающая трещина. Воздух — как пепел в лёгких. А небо? Его нет. Над головами только багровое марево и шевелящиеся тени. Портал захлопнулся за их спинами. — Добро пожаловать, — тихо выдохнул Давид. — Домой. — Портал… — выдохнул Кассиэль. — Его больше нет. — Это ловушка, — рвано бросила Фелония, сжимая лезвие. — Мы сели в адскую западню. — И мы не одни… — пробормотал Давид. В этот момент — земля взорвалась. Огненные твари вырвались из-под камней. Демоны в броне из пламени и костей набросились с обеих сторон, словно знали, что они придут. Магический вихрь пронёсся по равнине, сотрясая пространство. — ОСТОРОЖНО! — крикнул Рафаил, отталкивая Одри от взрыва энергии. Но было поздно — их разнесло в разные стороны. Давид и Фелония оказались рядом. Спина к спине. Кровь. Крик. Ярость. Давид чувствовал, как с каждой атакой в нем просыпается то, что он запечатывал долгие годы. Его руки темнели. На коже — старые знаки, демонические глифы, проступающие сквозь плоть. — Давид! — резко сказала Фел. — Твои глаза… — Я… не могу… — Он грохнул противника в землю, искажал пространство, горел изнутри. — Это выходит… из-под контроля… — Посмотри на меня, — её голос пробил сквозь рёв боя. Он замер. — Посмотри на меня. Ты не один. Я с тобой. Он резко повернулся. Демон в нем выл от желания разрушать, но перед собой он увидел не врага. А Фелонию. Она стояла прочно, как якорь. Спокойная и сильная. Он тянулся к ней, как к последнему клочку света в этом аду. — Я боюсь, — прошептал он. — Не за себя. За тебя. — Тогда держись за меня, идиот, — усмехнулась она сквозь кровь на губах. — Вместе справимся. Он шагнул к ней. Они встретились в поцелуе — не нежном, нет — яростном, будто война всё ещё гремела в их венах. И в тот момент — всё в нём начало утихать. Печати медленно затянулись. Он снова стал Давидом. Сквозь дым и пепел металась Одри, отчаянно ища Рафаила. Зрение плыло, сердце стучало в ушах. Из теней вынырнул демон — шипящий, с когтями, обугленным телом. Он прыгнул на неё. Она не успела закричать. Вспышка света — меч пронёсся рядом с её лицом, срубая демона на лету. Рафаил. Он стоял перед ней, грудью преграждая путь всему аду. — Ты не ранена? , — С тревогой спросил он. Она всхлипнула, инстинктивно прижалась к нему. — Ты ранен? — Одновременно с ним спросила она. Улыбка облегчения мелькнула на лице ангела. И в этот момент, внутри неё — шепот. Густой. Маслянистый. Как слизь, стекающая в душу. «Ты не спасёшь его, Одри. Ты знаешь, чем всё закончится…» Одри вздрогнула, глаза расширились. Она опять услышала свои прошлые воплощения, как эхо из самого ядра ада: Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Останови это… Рафаил заметил, как она побледнела, сжал её крепче. — Что ты слышишь? — Тьму, — ответила она. — Он зовет меня. Если я приду к нему — он пощадит тебя. — Послушай меня, Одри, умоляю, — он обхватил её лицо обеими руками и быстро заговорил, — Он ничего не может мне сделать! Он играет твоим разумом! Не верь ему, прошу! Я не переживу, если с тобой что-то случится! Клянусь, Одри, он НИЧЕГО не может мне сделать! — Его глаза блестели от подступающих слез, ему впервые стало страшно. По-настоящему страшно за неё. Нужно увести её отсюда! Ей нельзя было сюда приходить! Нельзя! — Но что, если это правда, Рафаил?! — Вскрикнула она. — Одри! Если он такой могущественный, как ты думаешь, почему тогда он прячется?! Я могу уничтожить его одним взмахом крыла. Он манипулирует тобой! Ты веришь мне? — Верю… — прошептала она. Давид, Кассиэль, Фелония и Рафаил почти пробились к ядру логова, когда нечто отвратительное прорывалось сквозь пламя и гул. Всё сжалось, словно тьма сделала вдох. Одри старалась держаться позади в безопасном месте, ангел был в нескольких шагах от нее. Демон, один из ближайших к самому Луциферию, выскочил из теней, будто был сплетён из самих костей Ада. Он метнулся к Одри с такой скоростью, что она успела только повернуть голову. Удар. Когти рассекли плоть. Грудь. Плечо. Руку. Всё в один миг. Воздух вытеснился её криком. Она упала, сдавленно вскрикнув, и её кровь закапала на чёрный камень, будто пробуждая само логово. — ОДРИ! — закричал Рафаил. Мир вокруг замер. Что‑то в нём сломалось. Он упал на колени рядом с ней, потрясённый, не в силах вдохнуть. Сердце гремело, как приближающийся конец света. Он прижал её к себе — она была ещё в сознании, но ускользала. С каждой каплей. — Нет… нет… держись, любимая! Ты останешься со мной, — шептал он, глядя на её бледнеющее лицо. Смотри на меня, Одри! Не закрывай глаза! И тогда это случилось. Без молитвы. Без команды. Без контроля. Свет хлынул из Рафаила, будто небеса рванулись вниз сквозь него. Огненные твари, демоны, стоны и удары — всё исчезло. Сгорело. Испарилось в ослепляющем, безжалостном сиянии. Мир снова стал тишиной. Давид кашлянул, отряхнул пепел с плеча и добавил, криво усмехнувшись: — Слушай, а что, нельзя было сразу так?! Он повернулся — и увидел её. — Чёрт… — лицо его изменилось. — Уходим! Сейчас!

***

Рафаил врывается в холл, будто за ним гонится весь ад — и, возможно, это почти правда. В руках — её тело. Одри. Без сознания. Лицо мертвенно бледное, волосы сбились в мокрые от крови пряди, а её кровь… её кровь просачивается сквозь его одежду, пропитывает белую рубашку, капает на пол, как часы, отсчитывая секунды до… — Микаэль! — голос срывается в гортанный рык, как у загнанного зверя. — МИКАЭЛЬ! Рафаил выговаривает сквозь зубы, как будто каждое слово царапает изнутри. — Она… не приходит в себя. Микаэль появляется почти сразу. Ни спешки, ни паники. Только холодный, отточенный взгляд. Рафаил кидает на него взгляд, от которого можно было бы обрушить небеса. — Ты знал, что так будет. Ты САМ её туда отправил. Ты это сделал. — Рафаил… — Ты обещал, что она будет в безопасности. Обещал! — он приближается вплотную, дрожит от ярости. — Она не солдат, чёрт побери. Она не должна была там быть! — Дай мне её, — спокойно говорит Микаэль, протягивая руки. — Нет! — Рафаил сжимает её крепче, будто боится, что если отпустит, то уже не вернёт. — Ты ни черта не понимаешь… — Ты хочешь, чтобы я спас её или нет? — голос Микаэля был холоден, как лезвие. — Я должен сконцентрироваться. Либо ты уступишь, либо я не отвечаю за результат. Рафаил колебался. Его руки дрожали. Он опустил взгляд на её лицо. — Она… она потеряла сознание, когда мы вырвались… — прошептал он. — Если она… если она… Он сглатывает, будто пытается проглотить крик. — Пожалуйста, Микаэль. Прошу. Спаси её. Микаэль бережно берёт её на руки. Уносит в её комнату. Рафаил идёт следом. — Рафаил, — не оборачиваясь, говорит Микаэль. — Иди на кухню. Завари ей то, что поможет, если она очнётся в шоке. Пусть рядом будет что-то тёплое. Ты только мешаешь. — Нет… — Рафаил качает головой, с трудом стоя на ногах. — Я не уйду. — Тогда ты ей не поможешь. — Я должен был её защитить! — Тогда защити её сейчас — выйди. Микаэль кладёт Одри на кровать. Рафаил стоит, как вкопанный. И только когда Давид подходит, тихо берет его за плечо и говорит: — Брат… пойдём. Микаэль прав, он поможет ей… Я помогу тебе, пойдем. Рафаил закрывает глаза. В груди — пожар. Боль, злость, страх, вина. Он делает шаг. Потом ещё. И всё, что у него остаётся — это клятва, которую он не смеет произнести вслух. «Если она умрёт, я сам лично сожгу небеса.» Микаэль опустился на колени у кровати. Одри лежала, будто выжженная изнутри. Кожа бледнее льда, ресницы чуть подрагивают, но дыхание — почти неуловимо. Грудь еле заметно поднимается и опускается, как будто с каждым вдохом она теряет ещё немного себя. Он положил ладони на её раны — тёплый золотой свет начал струиться с его пальцев, проникая в истерзанную плоть. Ткань должна была затягиваться быстро, бесследно — как всегда. Но… Ничего. Лишь слабое мерцание, а затем… пустота. Свет отскакивает, словно её тело — уже не совсем её. — Нет… — прошептал он. — Нет. Нет. Нет. Он усилил поток энергии, заклинал на древнеангельском, слова слетали с губ оглушительно — звучащие, будто пение звёзд. Но кожа под его руками оставалась израненной. А в глубине её души он почувствовал… провал. Что-то оттягивало её. Стягивало, как вода, утекающая в трещину во льду. Куда-то вниз. И тут он услышал его. — Бесполезно, архангел. Голос, как треск пламени в аду. Как шелест змеи, скользящей по стеклу. — Ты слишком долго ждал. Теперь она моя. — Луциферий… — Микаэль поднял голову, глаза полыхнули. — Её душа открыта. Её кровь — пролита в моём мире. Ты сам послал её ко мне. Сам привёл, как ягнёнка к алтарю. Микаэль закусил губу, усиленно концентрируясь. Свет стал ярче. Он опустился к ней ближе, почти касаясь лбом её лба. — Одри. Слышишь меня? Вернись. Вернись ко мне, слышишь?! — голос его сорвался. Внутри неё что-то зашевелилось. Ледяной поток. Тёмный, липкий. Луциферий был прав. Он вытягивал её душу, дюйм за дюймом, обволакивая мраком. Серебряные нити её сущности отрывались от сердца и втягивались куда-то в небытие. — Смотри, как легко она уходит. Как охотно. Как будто знает: ты не спасёшь. Никто не спасёт. — ЗАМОЛЧИ! — Микаэль вскрикнул, и вспышка света ударила по комнате, выбив лампу на стене. Воздух задрожал. Он сорвал с себя перчатки, прижал обе ладони к её сердцу, и золотой свет вспыхнул так, что пламя свечей отшатнулось. Но и это было ничтожно. Всё ещё что-то сдерживало. И тут — он увидел её. Светлая искра в бездне. Последний кусочек её души, дрожащий, как крохотная звезда в чёрной пасти. Ускользающий. Он нырнул за ней. Впервые за века Микаэль нарушил границу дозволенного — протянул руку в то, что не принадлежало свету. — Ты не заберёшь её! — прошептал он. И вырвал. Рывком. С криком. С болью. С последней каплей силы. В комнате что-то грохнуло — стекло треснуло в окне, как будто земля содрогнулась. Одри дернулась. Сделала вдох. — Жива… — выдохнул он, едва не падая на колени от истощения. Но голос Луциферия раздался снова, на этот раз с яростью, от которой даже стены задрожали: — Ты совершил ошибку. Твоя глупость всё разрушила. Ты подарил мне её кровь, Микаэль. И теперь она мне не нужна. Я пробудился. И ты знаешь, что это значит. — Нет… — Микаэль сжал кулаки, выпрямляясь. — Я не позволю. — Поздно. Ты помог мне. Ты сам привёл ключ в мои земли. Я просто… открою дверь. И когда я войду — я закончу начатое. Голос исчез. Воздух ещё дрожал от магии. Микаэль сидел на краю кровати, руки дрожали — будто его самого вытянули на край света и бросили обратно. Вены светились остатками божественного огня, и с каждым ударом сердца боль отзывалась гулом в голове. Но она жива. Он коснулся её щеки. Её кожа больше не ледяная. Пальцы шевельнулись. Дыхание — глубже. — Одри? — голос сорвался. Она резко вдохнула и села. В глазах ужас — как будто она вернулась из кошмара, но кошмар не остался там, а приполз за ней. Она осмотрелась, потом уставилась на Микаэля — и лицо её исказилось от боли. — Ты… ты знал? — голос сорвался. — Ты знал, что это произойдёт? — Нет. Я… — он попытался взять её за руку, но она отдёрнулась. — Ты отправил меня туда. — слёзы хлынули. — Ты… ты использовал меня. Приманку. Я была приманкой. — Одри, послушай меня. Я рассчитывал, что он заговорит. Что он раскроется. Тебе бы не было вреда, если бы он… — он не договорил. Она ударила по одеялу кулаком, слёзы срывались, как дождь: — Ты думал?! Ты РАССЧИТЫВАЛ?! — Я не предвидел, что тебя могут ранить настолько… — Ты не предупредил! Ты даже не сказал мне, во что я ввязываюсь. Какое у тебя было право решать это за меня?! Он молчал. — Мне было больно. Я думала, что умираю. Я чувствовала, как что-то вытягивает меня изнутри. А ты… стоял где-то и ждал, пока он заговорит? — голос её дрожал, но слова были как кинжалы. Тишина. Она смахнула слёзы тыльной стороной руки, отвела взгляд, пытаясь совладать с собой. И тогда проговорилась — слишком тихо, чтобы сдержать: — Если моя жизнь так дёшево стоит, может, проще мне принять силу небес? Он резко поднял голову. В глазах — шок. — Что ты сказала? — спросил он, голос его стал опасно тихим. Одри вскинула взгляд и, понимая, что уже не скроешь, вздохнула: — Я нашла книгу. В библиотеке. Там было написано… всё. Что я могу стать сосудом. Что в этом — решение. Может быть. Может, не совсем, но… Микаэль уже поднялся. Шёл к её столу, к раскрытой книге с древними страницами. Он провёл рукой по строкам, как будто проверяя, реальна ли она вообще. — Это было здесь всё это время… — прошептал он. — Я искал ответы веками, а они лежали в двух комнатах от меня. Он повернулся к ней, осунувшийся, растерянный, другой. — Но это… это не выход. Рафаил не позволит. Он… — Не говори Рафаилу, пожалуйста. — голос у неё дрожал. — Пока не говори. — Не говорить мне что? Если вам понравилась часть, напишите пожалуйста пару слов, о своих впечатлениях, ваша обратная связь помогает мне творить больше❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️