Глава 4 (Бри)

***

Мои руки отчаянно затряслись, и я инстинктивно спрятала их под столешницей кухонного острова, чтобы Софи не заметила моей реакции. Я проследила за подругой краем глаза, чтобы удостовериться, что её взгляд был направлен исключительно на вошедшего в дом гостя, но на деле она пристально наблюдала за мной, вскинув брови, отчего я занервничала ещё больше. Я выдала себя слишком шумным выдохом? Или тряслись не только мои руки, но и всё тело? Лично мне казалось, что я скорее оцепенела, но это тоже не выглядело бы как здоровая реакция на человека, которого я якобы видела в первый раз в жизни. Внезапно мне захотелось по-детски выпалить всю правду как на духу. Когда я была ребёнком, маме было достаточно смерить меня особенным взглядом, чтобы все мои маленькие гнусные секретики полились из моего рта фонтаном несвязных между собой слов. Софи, конечно, не обладала этой родительской суперспособностью выпытывать тайны, но… Кэрролл, не смотри на меня так. Да, это тот самый парень, с которым я лишилась девственности в ночь на Рождество. Да, ты бы уже давно вычислила его личность, если бы я была чуть более откровенной в своих рассказах о том вечере. Но тогда мне так хотелось повариться в собственной никчёмности подольше. Что мне оставалось делать? Я даже сцепила зубы, чтобы не проболтаться. Давать заднюю уже было поздно. Всё тайное рано или поздно становится явным, я всегда это знала. Что ж, в моём случае это свершилось достаточно поздно. Я даже почти успела почувствовать, что останусь безнаказанной. Маленький комок в горле, зародившийся, когда я только начала подозревать о том, что кузен Кристофера и мой грязный секрет из бара — один и тот же человек, превратился в большой мяч для гольфа, сдавивший глотку так, что ни проглотить, ни выплюнуть. Я расправила плечи, с трудом вдыхая воздух, который словно уплотнился и пропитался ядом, стоило Сэму переступить порог квартиры. Из-за нехватки кислорода голова начала гудеть, а сердце забилось чаще. Оставалось только театрально упасть на пол в приступе и начать пускать слюни, чтобы все окончательно убедились, что я явно была не в себе в этот момент. Я поглощала любовные романы тоннами, но в них неожиданные встречи с бывшими любовниками описывались совершенно иначе. Я не чувствовала ни приятного волнения, ни бабочек в животе, ни тепла между бёдер. Один только голый ужас, потому что Сэм, даже продолжая беззаботно болтать с Крисом в прихожей, не отрывал от меня глаз. Его взгляд был прямым и насмешливым: этому парню явно нравилось то, что я так глупо попалась в его импровизированную ловушку. Откровенно говоря, она была достаточно хлипкой, буквально построенной из говна и палок, и я сама вошла в неё с ноги, даже не попытавшись разобраться в деталях. Уже давно нужно было пораскинуть мозгами. С чего бы он так внезапно заинтересовался мной в баре, если видел меня впервые? Обычная девчонка в компании перебравшего парня. Но Сэм последовал за нами и вызвался помочь. Его интерес уже тогда показался мне подозрительным. К тому же у него был мой номер телефона, хотя я точно его не оставляла. Теперь детали этой истории стали складываться в ясную картину. Он являлся двоюродным братом Кристофера, возможно был подписан на Кэрролл в социальных сетях. Он меня знал. Знал, чёрт побери! Софи с недавнего времени стала особенно активно делиться фотографиями в своих профилях, и я мелькала там с завидным постоянством. Несколько снимков с моим лицом были даже на странице Криса. Боже, какая же я дура. Мне хотелось закричать, чтобы Сэм немедленно отвернулся. Зачем так откровенно пялиться? Чтобы всем сразу стало очевидно, что мы уже были знакомы? Судя по всему, именно этого он и добивался, потому что еле прятал улыбку, сдерживая рвавшийся наружу смех. Мне же было не слишком весело. — Прости, Софи, я на минуту, — бесцветным голосом сказала я и, бросив дежурное «привет» гостю, чтобы не вызывать ещё больше подозрений, завернула в ванную комнату, практически не глядя по сторонам. Оставшись в одиночестве, я наконец смогла сделать вдох полной грудью. Дрожь в руках всё ещё не унималась, но без вездесущих любопытных глаз становилось легче. Думай, Браун, думай. Включай уже свой ссохшийся мозг. Нужно выйти из этого сражения с минимальными потерями. Нужно собраться и вести себя достойно, нельзя показывать свою слабость. Ты же выучила этот урок ещё в детстве, просто повтори зазубренный материал, нацепи на лицо улыбку до ушей и выйди к ребятам как ни в чём не бывало. Ты врала всем всю свою жизнь, искусно, безупречно, это просто очередной акт трагикомедии твоей ущербной жизни. Я ополоснула лицо холодной водой и подняла глаза, чтобы посмотреть на своё отражение в зеркале. Тушь потекла по щекам, делая меня похожей на персонажа из фильма ужасов. Вот же херня. Какая это всё несусветная чушь. Дешёвый сериал с бесталанными актёрами, которые явно переигрывают во время драматичных моментов. И зачем только наносила грим. Мой талант явно никто не оценил. Макияж было совершенно не жалко, он только стягивал кожу, а мне и так хотелось из неё вылезти, чтобы почувствовать себя свободнее. Я остервенело тёрла лицо водой с мылом, пока оно не начало скрипеть от чистоты. Мне было не перед кем здесь красоваться. Пусть этот идиот увидит синяки под моими глазами, может, ему станет стыдно надо мной глумиться. Я снова посмотрела на своё отражение. Глаза неестественно заблестели, словно на них вот-вот должны были навернуться слёзы. Не сейчас. Раз Сэму не было стыдно испортить самый лучший день в моей жизни своим появлением, я не доставлю ему удовольствия лицезреть мою слабость. Когда я уже выключила воду и вытирала лицо полотенцем, в дверь настойчиво постучали, и я замерла. Кому-то настолько срочно приспичило, или я начала вызывать подозрения своим длительным отсутствием? — Я уже выхожу! — крикнула я. — Мне только руки помыть, и можешь сидеть там сколько угодно. Сэм. Я узнала его голос, хотя в прошлую нашу встречу он звучал гораздо нежнее и мягче. Теперь он был полон язвительности. Маньяки обычно используют такие интонации, когда заигрывают со своими жертвами или рассказывают детективам, как держали в подвалах пропавших без вести детишек. Ласково, но на грани безумия. Конечно, этот сукин сын даже не рассматривал возможность просто взять и помыть руки на кухне, ведь ему обязательно нужно было добраться до меня. Судя по выражению его лица, которое мне удалось достаточно хорошо рассмотреть, пока он стоял в коридоре, Сэм планировал превратить эту небольшую вечеринку в мой персональный ад на земле, и я должна была быть во всеоружии. Он наверняка догадался, что я не рассказала всей правды о той ночи, иначе не убежала бы прятаться, трусливо поджав хвост. Если Сэм планировал использовать эту информацию сегодня, чтобы поставить меня в неловкое положение, лучшее, что я могла сделать для собственного спокойствия, — действовать превентивно, дабы отобрать главный козырь из его рук. На это я вполне была способна. Нужно было лишь подгадать удачный момент, отвести Софи в сторонку, выпалить всю правду, пока её не растрепал Сэм, пережить её вопли и лезущие на лоб глаза, и дело в шляпе. Я вытерла руки, бросила полотенце около раковины и уверенно открыла дверь, не поднимая глаз, чтобы не встречаться взглядом с этим демоном, но выйти из ванной комнаты мне не дали. Сэм не слишком грубо подтолкнул меня внутрь, и мои ступни в носках заскользили по кафелю. Предатели. Я упёрлась рукой в стену, чтобы удержать равновесие. Дверь захлопнулась. Я встретила захлестнувшую меня панику как старого друга. Стиснув зубы, я всё же решила поднять глаза и чуть не отпрянула из-за нахлынувшего на меня холода. Во взгляде Сэма больше не было лукавства, на губах не было ехидной улыбки. Он смотрел на меня так серьёзно, словно ждал от меня каких-то объяснений. Нужно было что-то сказать, но собраться с силами было непросто. Игра в гляделки затянулась. — Слушай, я понимаю, что ты жаждешь со мной пообщаться, но лучше выбрать для этого другой момент. — Мне удалось проглотить тугой ком в горле и звучать практически непринуждённо. — Софи с Крисом не знают, что мы знакомы, и то, что ты заперся со мной в ванной комнате, может вызвать вопросы. Я пока не готова на них отвечать. Но я тебя уверяю: ещё полбутылки вина, и я выступлю с отличной презентацией со всеми подробностями нашего перепиха, чтобы снять с тебя эту тяжёлую ношу. Если честно, конкретно сейчас факт моего неминуемого разоблачения волновал меня меньше всего. У меня ещё будет возможность всё объяснить своим друзьям. Я даже не переживала из-за того, что этот явно недовольный сложившейся ситуацией человек угрожающе навис надо мной и сверлил моё лицо едким взглядом. Я не боялась того, что он мог меня ударить или швырнуть в стену в приступе агрессии: синяки на мне заживали как на собаке, а проявления жестокости в мою сторону в качестве наказания были настолько привычными, что в каком-то извращённом смысле даже вызывали приятную ностальгию. Причина моего состояния была в другом. Я снова почувствовала себя в безвыходном положении: Сэм запер дверь, а это всегда было моим самым страшным кошмаром. Когда мама запирала меня в моей комнате на всю субботу, если её не устраивали мои оценки в пятничном табеле, я всегда рыдала и надрывалась до хрипоты. Она остервенело ругала и стыдила меня за мокрые штаны, хотя прекрасно знала, что смежной ванной комнаты у меня не было. Я должна была стирать их руками под строгим надзором матери, захлёбываясь слезами и думая о своём поведении, а потом я плакала ещё горче, когда заново перемывала полы. Никогда шваброй, только протухшей тряпкой, ползая на коленях. Исказившееся в гримасе лицо матери навсегда осталось в моей памяти: ошалевшие глаза, исполосованный морщинами лоб из-за высоко поднятых бровей, уголки губ, которые то и дело поднимались вверх в безумной улыбке. Ей нравилось меня наказывать, хотя она уверяла меня в обратном. Она говорила, что это я вынуждала её быть жестокой по отношению ко мне, потому что никогда не понимала ничего с первого раза. Зато у меня была отличная мотивация хорошо учиться, чтобы больше не расстраивать мамочку. И ещё больше постыдных секретов от друзей. Тогда я ещё не знала, что не все матери такие садистки. В будущем меня ждал неприятный сюрприз. — Я бы на это посмотрел. Особенно на слайды с картинками, — насмешливо сказал Сэм, и я не сразу поняла, что он имел в виду, потому что с трудом вынырнула из собственных мыслей. — Позволишь мне изредка вставлять комментарии? Мне тоже есть чем поделиться. Его весёлость была напускной, потому что парень очевидно был напряжён. Он пытался строить из себя хозяина положения, но сбившееся дыхание, расширенные зрачки и неловкие мелкие движения мимики и рук его выдавали. Похоже, он ожидал, что я буду умолять его оставить всё в тайне, возможно, даже хотел воспользоваться моим страхом перед разоблачением, чтобы потешить своё эго. Но ему приходилось играть по моим правилам. — Обязательно. Самые пикантные моменты можешь даже озвучить, — спокойно ответила я. — Просто выпусти меня, я сама со всем разберусь. Его взгляд вспыхнул. Парень явно не был удовлетворён моим ответом. Сэм запомнился мне не таким. В тот вечер он был весёлым, раскрепощённым, от него веяло уверенностью, а сейчас — бесконечной усталостью и злостью. Кажется, он немного потерял в весе, потому что его скулы заострились, а живые лукавые глаза утратили прежний блеск. Губы высохли, плечи осунулись. Мне даже стало труднее на него злиться за этот несчастный парад тщеславия, что он устроил, войдя в квартиру. Правильно говорят: не спешите судить людей, вы не знаете, с чем им приходится сражаться каждый день. А с этим парнем явно что-то было не так. — Пойдёшь и внезапно расскажешь всем о своём страшном секрете? Как-то не верится, — Сэм наигранно засмеялся, сделав шаг ко мне. — Ты ведь по какой-то причине решила скрыть от них эту темную страницу своего прошлого. Не расскажешь почему? Хотя, дай угадаю, — он сделал вид, что задумался, схватившись за подбородок и уставившись в потолок. — А, знаю! Стыдно стало? Какой великолепный комедийный перфоманс. Полумёртвая актриса внутри меня сжалась в комочек из зависти. Я поморщилась, неосознанно выставив руки вперёд, чтобы Сэм не подходил слишком близко. Он посмотрел на мои ладони и улыбнулся. Я откровенно защищалась, и ему словно нравилось, что я его боялась. Затем его взгляд скользнул по моему лицу и ниже, ненадолго задержавшись лишь на неглубоком декольте и голых коленках. Самое время облапать меня глазами, недорогой друг. Я же вовсе не нахожусь на грани закричать и начать долбиться в дверь, чтобы меня вызволили из этого помещения. — Ты тоже об этом не особо распространялся. Если бы ты трепался направо и налево, Софи давно бы уже вышла на разговор со мной, — тихо сказала я, констатируя очевидное. — Мои друзья активно ведут социальные сети. Ты ведь знал, с кем именно собирался переспать в ту ночь. Верно? Сэм снисходительно улыбнулся, словно хотел похвалить меня за то, что я сделала правильные выводы. Я внимательно смотрела ему в глаза, поэтому вскоре заметила, что прежняя злость в его взгляде стала сменяться разочарованием, будто у него закончился запал строить мне козни, и теперь мы могли говорить без лишних эмоций. Это было хорошим знаком, поэтому мой пульс стал замедляться. — Это же был не только мой секрет. Считай, что я таким образом проявил уважение. — О, в этом ты горазд, — съязвила я. — Таскать вусмерть пьяных девушек по отелям — верх благородства. Тёмные брови Сэма сошлись на переносице. Он наклонил голову вбок и сощурил глаза. — Не надо, Бриттани. — Вынуждена признать, что спокойный Сэм всё же нервировал меня больше. Эмоциональными людьми проще манипулировать. А ещё ты всегда знаешь, что от них ожидать. — Не пытайся себя обелить. Мы оба знаем, что я был гораздо пьянее, чем ты. Так что вопрос, кто кого и куда затащил, ещё остаётся открытым. И я не помню, чтобы ты сильно сопротивлялась. Более того: ты даже не сомневалась. Ты сказала, что не хочешь домой, ты согласилась поехать в отель, ты сама села в такси. Никто никого не тащил за волосы. Ты хотела этого, Бриттани. Он произнёс свою реплику, делая особый акцент на моём имени. Какая-то техника из нейролингвистического программирования, которая должна была заставить меня кивать болванчиком и со всем соглашаться? Я фыркнула. Возможно, я перегнула, обвинив его в скотском отношении ко мне в ту ночь, но я просто не знала, как ещё от него отвязаться. Значит, нужно было сменить тактику. — Было и было, не будем искать правых и виноватых, — по-взрослому мудро сказала я и пожала плечами, словно только что преисполнилась благородной идеей признать собственную вину. — Предлагаю обо всем забыть и спокойно жить дальше. Я бросила затравленный взгляд на дверную ручку, когда Сэм отпустил её и сложил руки на груди. Я чувствовала, что он сверлил меня взглядом, но все мои мысли были сосредоточены на плане побега. Теперь я могла выйти наружу, стоило только сделать шаг вправо, дёрнуть пресловутую ручку вниз и навалиться на дверь плечом. Вряд ли он будет пытаться затащить меня обратно: такое поведение явно не останется незамеченным. В этом доме не поощрялось насилие. Софи вышвырнула бы Сэма за порог, оставь он на моей коже даже микроскопический синяк. — Ты сбежала от меня под утро. Удивительно, но Сэм сказал это неожиданно кротко. Мне даже стало несколько неловко, словно я, будучи взрослой тёткой, отобрала у ребёнка конфету и не потрудилась объяснить своей мотивации. Что ж, малыш, приношу искренние извинения. Тётям тоже иногда хочется сладенького. — Чисто технически не под утро, а сразу после того, как все закончилось. Ты уснул через секунду. Брови Сэма взлетели вверх. — Ты что, пытаешься меня пристыдить? — Просто восстанавливаю цепочку событий. — Но ты начала с конца и не упомянула о том, как стонала, потому что тебе нравилось, что я с тобой делал. В горле запершило от его наглости, и я задержала дыхание, чтобы не закашляться. По мышцам прошёлся неприятный озноб. Я не привыкла так откровенно говорить о сексе, и моему телу это явно не нравилось. Сэм потянулся ко мне рукой, но, увидев, как я отпрянула, тут же неловко опустил её вниз и сжал в кулаке грубую ткань своих свободных джинсов. Мы растерянно смотрели друг на друга бегающими взглядами, не зная, за что зацепиться, не зная, что говорить, как два потерявшихся в супермаркете ребёнка, которые ждали, когда придут взрослые, чтобы решить все их проблемы. — Могла бы разбудить меня, чтобы я тебя проводил. Я сделала небольшой шаг вправо и выдохнула. Что, если я ошиблась на его счёт? Его слова прозвучали искренне, будто он сожалел о том, что я так быстро сбежала, будто я ему правда понравилась, откровенно и честно, и дело было вовсе не в том, что я беспощадно задела его самооценку, распалив желание на мне отыграться. Моему сердцу понравились эти мысли, потому что оно ласково затрепетало в грудной клетке в ответ. Ему хотелось влюбиться, а Сэм был отличным вариантом, потому что всё ещё был мне симпатичен. Да и как не мог быть? Мне бы хватило одних его внешних данных, чувства юмора и достаточно развитого интеллекта, но гадёныш приправил всё открытым интересом ко мне, и я начинала постыдно таять. Самое время пресечь это на корню, потому что я не была готова к новым любовным переживаниям. Я так долго чувствовала себя виноватой перед Итаном, согласившись на интрижку с парнем из бара, что теперь просто не имела права предать доверие Тони, который внезапно решил сблизиться со мной. Люди должны учиться на собственных ошибках. Если там я уже всё потеряла, то здесь ещё могла остаться честной перед самой собой. — Чтобы что? — достаточно жёстко спросила я. — Я не планировала продолжать это знакомство. Не думаю, что ты вступаешь в длительные отношения со всеми, с кем спишь, поэтому совершенно не понимаю твоих обвинений. Давай договоримся: все претензии в письменном виде, пожалуйста. А сейчас мне уже пора идти. Смена настроения стала неожиданностью для моего оппонента. Он стиснул зубы и дёрнул головой. Мне удалось схватиться за кончик дверной ручки, но Сэм снова положил на неё руку и дёрнул её вверх, не давая мне выйти. Чёрт. Судя по реакции Сэма, я снова его разозлила. — В письменном виде? Я бы с удовольствием, но ты меня заблокировала, — прошипел он. — Теперь я понимаю, как ребята попадают в твой чёрный список. А точнее, через какое место. Кто там кроме меня и этого Тони? Надо же, даже имя его запомнил. — В чёрном списке или в том самом месте? — Без разницы, — огрызнулся парень. Если Сэм думал, что мог задеть меня этими детскими похабными намёками, то он глубоко ошибался. Я могла обидеться, если бы он назвал меня глупой, потому что я всегда сомневалась в собственных умственных способностях, или сказав, что я некрасивая, потому что мама внушила мне это ещё в детстве. Он мог назвать меня неудачницей, идиоткой, нищей, наивной — всё это возымело бы гораздо больший эффект, но намекать на то, что я вела беспорядочную половую жизнь, было пустой тратой сил и времени. Я никогда не была доступной. Это был почти единственный факт, в котором я была бескомпромиссно уверена. — Это не твоё дело. — А своему Итану ты рассказала про то, что мы трахались? Или он теперь встречается с тобой будучи в абсолютном неведении, что его девушка позволяет себе… — Это тоже не твоё дело, — перебила я. — Слушай, ты слишком серьёзно относишься к сексу на одну ночь, приятель. Развлеклись — разбежались. Без обид. Словно это не было моим первым опытом. Словно это не было отчаянной попыткой забыться и стереть своё истинное «я» с лица земли. Словно это для меня совершенно ничего не значило. Лживая дура. Я невольно задрожала, окончательно запутавшись в себе. Сегодняшнее появление Сэма безусловно стало для меня неожиданностью, потому что я никак не могла предугадать то, что подобный комедийный сценарий ляжет в основу моей банальной жизни. Даже при условии, что я никогда не забывала об этом инциденте, в один день мне стало казаться, что произошедшее — часть моего далёкого прошлого, которая больше не стоит уделяемого ей внимания. Всегда неприятно, когда тебя тыкают носом в кучу, которую ты наложил полгода назад. Это как украсть миллион долларов, закрыть долги, начать новую жизнь, обзавестись семьёй с картинки, а затем сесть за это преступление в тюрьму в тот самый момент, когда всё наладилось, а пролетевшее время практически позволило тебе забыть о твоём проступке. Но это меня не оправдывало. Я действительно злилась на то, что он меня обманул, выдав себя за случайного незнакомца в баре, но это не давало мне права врать ни себе, ни ему. Я строила из себя невесть что, и он явно улавливал мою ложь, оттого сердился на меня ещё больше. — Это совершенно на тебя не похоже, — тихо сказал Сэм. — То, что ты сейчас говоришь — неправда. Этот человек совершенно меня не знал, но говорил так уверенно, что мне дико захотелось с ним поспорить, даже если он был во всём прав. Просто из духа противоречия. Но его прямой взгляд затыкал не хуже кляпа. — Я знаю, — ещё тише прошептала я. Его руки опустились на мои плечи, и в этот раз я не попыталась скинуть. Во всяком случае, он уже прикасался ко мне раньше, и моё тело его не боялось. Он не причинит мне боли, как не сделал этого тогда. — Хей, — почти нежно сказал он, улавливая моё состояние. — Прости меня за мои слова, я не должен был так говорить. Просто вышел из себя: я сам не свой в последнее время. Я не хотел тебя обидеть. Не будем ругаться, ладно? Мы стояли непозволительно близко друг к другу, и я затравленно смотрела на него снизу вверх. Сэм попытался улыбнуться, чтобы немного меня приободрить, и я совершенно растерялась. Всё же он был лучше, чем я о нём думала. Даже препирался и язвил он как-то нехотя, словно защищался от меня, притворяясь, что я задела его не слишком сильно. Но притворщики всегда видят своих издалека. Одна его рука ненавязчиво опустилась на моё предплечье, и по моей спине побежали мурашки. Он видел, что где-то в глубине души я хотела этих прикосновений. Когда-то мне было так хорошо в его объятиях, что я почти сходила с ума от удовольствия. Сэм снова стал простым и внимательным, как в тот самый вечер, и мне отчаянно захотелось прижаться к нему. Просто чтобы почувствовать чьё-то тепло, чтобы унять тревогу внутри. Он был единственным разрушителем моего спокойствия, но сейчас мне казалось, что только он смог бы его вновь восстановить. — Почему ты меня заблокировала? — спокойно спросил он. — Я серьёзно. Я ведь не обижал тебя, всё было хорошо. Я даже хотел позвать тебя к своим друзьям на следующий день. Писал тебе. Но мои сообщения перестали до тебя доходить. Только ответь честно. Я прошу тебя. Его голос стал серьёзным и грустным, и я сжала руки в кулаки, чтобы не наделать глупостей. Мне опять неосознанно захотелось потянуться к нему, даже самой прижать его к себе, извиниться. Ведь у меня были ответы на его вопросы. В ту ночь я ушла по многим причинам. Мне было страшно, что он сам попросит меня уйти. Сэм был привлекательным парнем, умным, хорошо владеющим собой и своим телом. Это было бы критическим ударом по моей самооценке, а она и так ходила без бронежилета, изрешечённая пулями от моей мамаши. А ещё я почувствовала, что совершила ошибку. Мне было стыдно, что я так банально и глупо попрощалась со своей девственностью, которую зачем-то хранила для того самого. Я чувствовала себя виноватой перед Итаном. Я всё ещё, кажется, была влюблена в Тони. Но любое из этих честных признаний шло вразрез с тем образом, что я выдавливала из себя сегодня. Если идти, то до конца. Я сделала глубокий вдох и выдох, чтобы окончательно успокоиться. Глобально ничего страшного не произошло. Все живы и здоровы, а это недоразумение можно уладить одним откровенным разговором с лучшей подругой. Сэм прав: всё в порядке. Ситуацию уже не изменить, значит, следует лишь поменять отношение к ней. Стоило только прокрутить эти мысли в голове как мантру, и ритм сердца пришёл в норму. Поэтому мне удалось блестяще соврать: — Мне просто хотелось развлечься без последствий. Вот и вся правда. Взгляд Сэма потух, а глаза забегали. Он долго смотрел на меня, пытаясь убедиться в том, что я солгала, но я не сдавалась, так же непоколебимо глядя на него в ответ. Я ждала новой порции сарказма, ждала очередных недовольных реплик, попытки уличить меня в неискренности. Но Сэм лишь поджал губы и отступил от меня на шаг, кивнув в сторону двери. Я послушно вышла в коридор. Мои щёки горели, я ощущала это, даже не прикладывая к ним рук, хотя мне очень хотелось скрыть от ребят свидетельства моего позора. Как назло, вовлечённая в перепалку с Сэмом, я не услышала, как прибыли новые гости — Шон и Ива. Я встала в прихожей как вкопанная, словно увидела их впервые и не знала, куда себя деть. Неконтролируемый страх снова пробрался под кожу. Мы часто наивно ошибаемся, уверяя себя, что кому-то есть дело до наших переживаний, что нас легко рассекретить, если нам приходится лгать. На деле никто не заметит горящих щёк и дрожи, если намеренно не будет искать этих признаков волнения. Всем друг на друга плевать, пока проблема не произнесена вслух. — Ты в порядке? — участливо спросила Ива, откидывая со лба непослушные пряди рыжих волос. Недавно она остригла чёлку и не переставая на это жаловалась. — Да, в полном, — промямлила я и заключила девушку в объятия. — Просто этот кузен Кристофера оказался очень наглым. Не дал мне толком умыться и вытащил меня из ванной комнаты чуть ли не за волосы. Я нервно засмеялась. — Я всё слышу! — Сэм перекрикивал шум воды, включаясь в мою игру. — И ты преувеличиваешь, Бриттани Браун. Может, ему ещё моё второе имя сообщить, чтобы можно было обращаться ко мне ещё официальнее? Шон тоже меня приобнял и пошёл в сторону кухни, отвлекая Кристофера и Софи друг от друга. Их любовная горячка уже всех сводила с ума. — Кстати, я взяла тебе помидорки. — Ива показала пластиковый контейнер, который держала в руках, и улыбнулась. Я умильно вытянула губы трубочкой в ответ на этот дружеский жест. — Не была уверена, что у тебя будет время зайти в магазин после работы. Сэм, вышедший из ванной комнаты, уже стоял рядом с нами и сверлил взглядом моё лицо, словно чего-то ждал. Но я уже мысленно пообещала себе больше не обращать на него внимания. — А я теперь безработная, поэтому всё успела, — ответила я. — Но помидорок много не бывает. Спасибо. В основной комнате уже вовсю играла громкая музыка. Казалось, никто не заметил, что мы оставались с кузеном Кристофера в ванной наедине непозволительно долго. Сэм спокойно общался с ребятами, больше не пытаясь бросаться многозначительными взглядами в мою сторону, словно полностью забыл о моём существовании. Похоже, он решил не устраивать сцен, чтобы отомстить за мою холодность. Это к лучшему. Мы расселись вокруг низкого дубового столика на удобных креслах и диванах, от обивки которых просто несло роскошью. Слегка прибедняясь, Кристофер говорил, что Мартин подарил ему совершенно скромную холостяцкую квартиру, не уточнив, что метраж помещения позволял устроить здесь бальный зал. У богатых свои причуды. Софи, севшая рядом со мной, ткнула меня в бок. — Ты какая-то напряжённая. Что и требовалось доказать. Всем вокруг действительно не было до меня никакого дела, никто не заметил моего отсутствия или странного поведения, но только не Кэрролл. Она видела всё и всегда искала во всём подвох. Я была точно такой же, когда замечала, что она нервничала. — Э-э-эм, — нарочито весело протянула я. — Вроде нет. Обычная. — Почему смыла макияж? — В глаз что-то попало. — Я серьёзно. — Девушка дёрнула меня за рукав, и я посмотрела ей в глаза. — Переживаешь из-за работы? Как удачно она сама подкидывала мне варианты, чтобы я могла выкрутиться. Я всё равно планировала рассказать ей правду, просто нуждалась в небольшой отсрочке, чтобы успеть собраться с мыслями. — Немного. Я безусловно рада, что тот ад закончился, но всё равно немного нервничаю. К новому месту придётся привыкать. К тому же всё произошло так неожиданно. — Думаю, всё к лучшему. Ты бы не решилась оттуда уйти без веской причины и продолжала бы там угасать. — Наверное. Это было абсолютной правдой. Софи однажды сказала мне, что моя неадекватная любовь к стабильности появилась из-за непростого детства. Дети, растущие с непредсказуемыми или зависимыми от наркотиков или алкоголя родителями, настроение которых может измениться в любую минуту, во взрослой жизни склонны к планированию и нежеланию что-либо менять, потому что чувствуют себя в безопасности, только когда знают всё наперёд. Пока я не чувствовала ничего, кроме эйфории от освобождения из лап Дональда, но знала, что проснусь совершенно с другими мыслями. — Как тебе Сэм? Зря я сделала глоток вина в ту секунду, потому что тут же поперхнулась и закашлялась, привлекая внимание всех в этой комнате. — В смысле? Почему она вообще задала подобный вопрос? Она решила, что мы не без причины заперлись с ним в ванной на добрые десять минут, и жаждала подробностей о случайном сексе между глупой овечкой и львом-мазохистом? — Да просто. — Софи невинно пожала плечами. — Вы же с ним не знакомы. К тому же я видела, как ты пялилась на него, когда он вошёл. Приглянулся? — Обычный парень. — Шон и Ива от него без ума, — засмеялась Кэрролл. — Говорят, что он более приятная и менее высокомерная версия их лучшего друга. Но, как по мне, Сэм просто чуть менее заносчивый, когда в компании. Когда мы тусили втроём на Рождество, я сразу поняла, что они друг друга стоят. — Как ты сказала? Они родственники по отцу? — Ага. Сразу видно ноланское наследие. Глаза, мимика. Мама Сэма — сестра Мартина. Они как две капли воды. Я подняла глаза на Сэма, который снова неотрывно смотрел на меня. Ива что-то весело щебетала ему в ухо, и он даже улыбался ей в ответ, но взгляд, который был адресован мне, оставался холодным. По спине опять побежали мурашки. Неужели я настолько сильно его обидела своим последним ответом? Хлопковая оверсайз футболка висела на нём мешком. Он следил за собой, отлично подбирая вещи, хотя я понятия не имела о том, были ли они брендовыми или нет. На его шее висела серебряная ажурная цепь, перекликавшаяся по цвету с серёжкой в ухе. Наверное, он, как и Крис, был достаточно обеспеченным парнем. Возможно, именно поэтому его так цепляли девчонки, которые ему отказывали. Во всяком случае, сопротивление Софи однажды очень понравилось Кристоферу. А теперь они уже больше полугода жили вместе, и я хранила от лучшей подруги страшную тайну о том, что её парень уже с месяц прячет от неё кольцо. Софи ушла в уборную, и мне стало неуютно сидеть на диване без неё. Зато можно было прислушаться к разговору ребят. — Как прошло последнее собеседование? — Крис обращался к своему кузену. — Ты показал бостонскому, что блестящие знания и харизма у Ноланов в крови? — Если бы у меня была твоя фамилия, думаю, процесс пошёл бы гораздо быстрее, — Сэм откинулся на спинку дивана и сложил руки за головой. — Симпатичная ассистентка даже отсосала бы мне на дорожку, потому что я племянник одного из самых выдающихся их выпускников. — И кузен одного из самых выдающихся студентов, — добавил Крис, поиграв бровями. Кэрролл приоткрыла дверь ванной комнаты и высунула оттуда голову. — Кристофер, весь последний семестр ты списывал у меня чаще, чем… Но договорить ей не дали: — Не ставь меня в неловкое положение перед друзьями, Софи, — нарочито строго сказал Нолан. — Они думают, что я идеален. — Никто так не думает, — отозвался Шон. — Да. Совершенно никто, — подхватила Ива. Я покачала головой: — Я тоже так не считаю, Крис, прости. Нолан закатил глаза и широко улыбнулся, поддерживая нашу шутку. Сэм засмеялся в голос. — Хорошо, милая. Раз мы всё выяснили, можешь продолжать смешивать меня с грязью, — елейным голосом сказал виновник всеобщего веселья. — С удовольствием, любимый. Кристофер снова посмотрел на своего двоюродного брата. — Даже не верится, что ты теперь студент. Больше не смогу дразнить тебя школьником. — Пока не начались занятия, я всё ещё школьник, — Сэм стрельнул глазами в мою сторону. — Можешь насладиться последними минутами, маленький бунтарь. Я снова подавилась вином. Помните, ещё недавно я говорила о том, что глобально ничего серьёзного не произошло? Сейчас самое время об этом забыть. Возможно, если смотреть на всё случившееся в последнее время в отдельности, то это покажется просто чередой не слишком приятных или слегка волнующих событий. Но всё произошло в один день, и мой эмоциональный диапазон, и так растянутый донельзя, был готов взбунтоваться и навалить на меня приступ истерики. Сначала звонок Тони с предложением возобновить более близкий контакт, затем пожар в кафе, неприятный сюрприз в виде Сэма на пороге квартиры моих друзей. Его реальный возраст не был грандиозной проблемой, он был последней каплей. В момент, когда я была готова встать и выбежать на лестничную клетку, чтобы не упасть в диком припадке на глазах у всех собравшихся, в гостиную вернулась Софи, и я по привычке потянулась к ней за спасением. Когда я схватила её за локоть, она послушно пошла за мной на балкон. На Сэма я даже не смотрела: и так чувствовала, что он провожал нас взглядом. — Господи, Кэрролл, сколько ему лет? — дрожащим голосом спросила я, проглотив кислую слюну, как только за нами захлопнулась стеклянная дверь. Свежий воздух не приводил в чувство, потому что на улице была ужасная духота. Внутри работал кондиционер, и думать рационально было гораздо проще. Но здесь нас хотя бы никто не слышал. Софи достала пачку сигарет из кармана домашней фланелевой рубашки, и я уставилась на них жадным взглядом. У меня не было никакого желания в очередной раз ругать Кэрролл за то, что она так и не избавилась от пагубной привычки, потому что сама отчаянно захотела попробовать привести мысли в порядок путём вдыхания этой отравы в лёгкие. Меня останавливал только тот факт, что я никогда не пробовала курить и обещала себе не начинать. — Ты про Сэма? — Софи вскинула одну бровь. — Значит, он тебе всё-таки понравился? Обычно её лукавый тон подзадоривал меня ей подыграть, но сейчас почти приводил в бешенство. — Сколько. Ему. Лет? Подруга нахмурилась, не ожидая от меня подобной реакции. Она видела, что я злилась, но даже не подозревала, что я скорее была на грани удостовериться, что люди не умеют летать. Незастеклённый балкон сам давал пищу для суицидальных фантазий. — Эм. Семнадцать? — пробормотала она. — Крис говорил, что он младше его почти на четыре года, если Крису сейчас двадцать один, то Сэму… — Грёбаное дерьмо. Я уронила зад на плетёное кресло и спрятала лицо в ладонях. Осознание масштаба проблемы накатывало постепенно, как и понимание причин, по которым Сэм вёл себя так странно. Будучи уверенной, что ему было слегка за двадцать, я поражалась тому, как искренне и сильно он злился из-за моего побега. Теперь всё вставало на свои места. Если этот парень буквально недавно вышел из пубертата, то его излишнюю эмоциональность вполне можно было оправдать. Что ожидать от человека, у которого ещё не до конца сформировались лобные доли? — В чем дело? — спросила Софи. — Не волнуйся, никого ещё не сажали в тюрьму за симпатию к парням помладше. Если бы всё было так просто. Симпатия вполне может подождать, когда на горизонте маячит потенциальная статья о растлении малолетних. — Все гораздо хуже, Кэрролл, — бесцветным голосом ответила я. — Какой там возраст согласия в Массачусетсе? — Шестнадцать, если не ошибаюсь. — Чудесно. Это обнадёживает. Софи села напротив и наклонила голову, с сомнением глядя на меня из-под бровей. Она нервно затянулась сигаретой, прокручивая в голове возможные причины моего состояния и нашего странного диалога. — Когда ты успела? Вы были в ванной всего несколько минут. Конечно, быстрый перепих с незнакомцем в уборной совершенно не вязался с моим привычным поведением, поэтому Кэрролл не без причины была в шоке. Похоже, пора было приоткрыть завесу моей страшной тайны, пока подруга не надумала чего похуже. — На Рождество. Парень из бара. Это он. — О господи, ты шутишь? — Софи застыла, не донеся сигарету до рта. Я бы обязательно посмеялась над комичностью выражения её лица, если бы сама не была в ужасе. — Да, конечно. Шутки — это мой конёк, ты же знаешь. Сегодня выступаю со своей труппой в цирке, приходи на представление, для друзей абсолютно бесплатно. «Клоун Бони и его пони». Я пони. Между нами повисла неловкая пауза. — Я даже не знаю, как реагировать, — прошептала Софи. — Постарайся что-то придумать, я на грани истерики. Кэрролл молчала, а я поймала себя на ощущении разочарования от того, что моя универсальная пилюля в виде лучшей подруги, которая всегда излечивала любые мои болячки, перестала работать именно в тот момент, когда это лекарство нужно было больше всего на свете. — Если бы мы были в Калифорнии, тебя бы арестовали, — наконец выдала она. — Там возраст согласия — восемнадцать. — Заткнись, Кэрролл! — Молчу-молчу. — Внезапно на её губах расцвела улыбка. — Ну ты даёшь, подруга. Это так неожиданно. Я могла бы представить в такой ситуации кого угодно, но не тебя. — А мне, видимо, стало скучно жить. Захотелось немного разнообразия, знаешь. Обожаю стресс, все эти ваши панические атаки, тревожные расстройства. То, что доктор прописал. Единственная проблема — истерики не вписываются в моё привычное расписание. Придётся найти окошко. Софи засмеялась. — Ты шутишь — это хороший знак. В любом случае Сэм вроде нормальный парень, он даже ничего нам не разболтал, хотя мог бы. Не самый плохой вариант, не находишь? Если вы начнёте встречаться, то со временем мы породнимся и реально станем семьёй, как мечтали в детстве. Я вспомнила, как, будучи подростками, мы планировали выйти замуж за двух братьев, чтобы наши дети были кузенами и всё время проводили вместе. Несмотря на приятную ностальгию, её предложение вогнало меня в ступор. — Софи, мать отлучила его от груди буквально позавчера. Не шути так больше. — Я откинулась на спинку стула, вытянула ноги и сложила руки на груди. — Лучше вообще больше никогда не шути, — добавила я. Кожу щеки словно обожгло. Я посмотрела на ребят, сидевших в комнате, через панорамное окно, тут же встретившись взглядом с Сэмом. Кажется, он понимал, что мы говорили о нём, потому что снова начал ехидно скалиться. Этот парень был полон сюрпризов. Никто не обратил внимания на то, что мы переглядывались: наши друзья продолжали веселиться, пить и смеяться, наслаждаясь совместным времяпровождением. Мир на мгновение замер только для меня и Сэма. Выражение моего лица не изменилось, я просто устало опустила плечи и продолжала на него смотреть, не отрываясь, пытаясь понять, что делать дальше, какую тактику выбрать, чтобы не разозлить его ещё больше и одновременно отвязаться от парня как можно скорее. То, что он был вхож в компанию самых близких моих друзей (или лучше сказать — единственных?), — было проблемой. Забыть всё, как страшный сон, уже не получится. Значит, нужно было быть хитрее и постараться не провоцировать вчерашнего подростка лишний раз. Что может быть проще? — Ситуация странная, но я не думаю, что Сэм будет как-то над тобой издеваться. Он достаточно тактичный человек, насколько мне известно. Либо я ожидала от него худшего понапрасну, либо Кэрролл совершенно не знала кузена своего парня. Я внимательно посмотрела на свою подругу, словно пыталась найти ответы в её безупречном лице. Софи всегда была мастером выпутываться из любых ситуаций, она учила меня расставлять приоритеты, прислушиваться к себе и планировать каждый свой шаг на пути к цели. Чего я хотела? Я хотела сохранить дружбу с Кэрролл, хотела решить вопрос с Итаном, который по-прежнему ухлёстывал за мной, пусть и без прежнего энтузиазма, хотела встретиться с Тони, чтобы понять, к чему может привести возобновление нашего общения. Сэм абсолютно не вписывался в мою жизнь. Ему следовало оставить свои собственнические детские замашки, что бы им ни руководило. В тот вечер мне было хорошо. Я чувствовала себя красивой и желанной, уверенной в себе, нужной. Мне было спокойно, я точно помнила это чувство. Но сейчас он привносил в мою жизнь только лишние поводы для переживаний, а их у меня и так было с лихвой.

***

Я ушла в гостевую комнату первой, потому что на фоне стресса впервые за долгое время перебрала с вином. Парни поощряли моё желание надраться, поэтому щедро подливали в мой бокал алкоголь. Мне даже пришлось искусственно вызывать рвоту, чтобы, так сказать, сделать небольшой вклад в своё беспохмельное будущее. Благо в этой компании я ни от кого не встретила осуждения, только выслушала пару шуточек о том, что переобщалась с Итаном и переняла от него некоторые особенности. Сэм больше со мной не говорил. Он практически игнорировал моё присутствие, что скорее раздражало, чем радовало. Я ругала себя за свою непоследовательность, потому что принятое мною решение от него избавиться никак не вязалось с тем, что я не переставала украдкой за ним наблюдать. Кажется, по большей части я пила именно из-за него. Танцевала тоже для него. Весь вечер пыталась поймать его взгляд, но всё было впустую. Надо было просто принять этот подарок судьбы, но внутри всё равно что-то неприятно свербело. Как интересно устроен человеческий мозг. Мы можем воротить нос от того, что нам предлагают, а потом страстно этого желать, когда заберут. Оставшись наедине с собой в спальне, я обрадовалась тому, что мне удалось хорошенько напиться, потому что перестала что-либо чувствовать, отчего уснула достаточно быстро, несмотря на гул продолжавшейся вечеринки. Через какое-то время я почувствовала сквозь сон, что матрас сзади меня прогнулся, но не сразу придала этому значение. Гораздо больше меня взволновало то, что минутой позже вокруг моей талии поверх одеяла обернулась чья-то рука. И это, чёрт возьми, было непозволительно приятно. — Ты планировал лечь в гостиной, — пробормотала я, прекрасно осознавая, к кому обращалась. Сначала Сэм что-то невнятно промычал, опаляя дыханием мою шею, но потом ему удалось собраться и выдать что-то более членораздельное: — Ива с Шоном тоже решили остаться. Оба уснули даже без постельного белья. А я не собираюсь спать в кресле. Здесь гораздо приятнее. По предплечьям побежали мурашки, и тонкие волоски на моих руках встали дыбом. — Очень жаль. — Спи уже. Он прижался ещё ближе. — А вот лапать меня не обязательно. Отвернись в другую сторону. — Не хочу. Какая разница? Я к тебе не пристаю. К тому же мы уже трахались. — Послушай, если ты думаешь… — Я ни о чём не думаю, просто хочу уснуть. — Тогда убери руку. — Окей, — послушно ответил он и действительно перевернулся на другой бок. А я тут же пожалела о своих словах. Почему-то без его тела, прижимавшегося ко мне сзади, стало отчаянно холодно, но признаться, что я передумала, было бы сущей глупостью. Я устала быть сотканной из противоречий. Надеюсь, в следующей жизни я буду инфузорией-туфелькой.