Глава 7 (Бри)

***

Не нужно было распускать волосы после окончания рабочего дня. Я никогда не имела привычки прихорашиваться ради Итана, а сегодня, едва сняв передник, зачем-то накрасила ресницы тушью и расплела тугую косу, позволив волнистым прядям рассыпаться по плечам. Идея была паршивая, потому что несколько волосков из-за сильного ветра прилипли к моим губам, размазав по щеке липкую субстанцию, пахнущую ненатуральной клубникой. Софи говорила мне не брать этот блеск по скидке, потому что ей самой он совершенно не понравился. Теперь я поняла почему. Ему не хватало стойкости, как и мне, в общем-то. Но признавать поражение и сознаваться в том, что подруга была права, я, конечно, не буду. Как и в том, что волосы я распустила не для Итана. Вы уже догадались, для кого, ведь истинная причина была на поверхности: мне просто хотелось быть готовой к возможности встретить особенных знакомых. Особенно, если они живут в доме, в котором ты с недавнего времени работаешь. И речь шла явно не о Кристофере и Софи. Я была уверена, что Сэм продолжит меня преследовать или пытаться так или иначе попадаться мне на глаза, чтобы идиотка-Бриттани не забыла, как он выглядит, к тому моменту, как сдастся и решит снова раздвинуть перед ним ноги. В его намерениях я больше не сомневалась. Он прямо сказал, что я ему нравилась, и тут же добавил исключительно важную информацию о том, как представлял меня в своей постели. По всей видимости, Сэм не хотел, чтобы я тешила себя ложными надеждами. Он не позвал меня в кино, не предложил погулять и пообщаться, не пригласил в кафе попить кофе. Я просто имела неосторожность задеть его самолюбие, а ему просто хотелось доказать себе и мне, что я совершила ошибку, когда сбежала, а затем ещё одну, когда решила оборвать нашу историю на самом интересном месте. Собственная исключительность, похоже, вскружила ему голову, поэтому мой отказ воспринимался в штыки и считался неискренним. Всего лишь частью игры. Я же просто набивала себе цену, верно? Зачем копать глубже? Простая линейная функция, где график ясно показывал, как желание Сэма мной обладать росло пропорционально моему нежеланию ему отдаваться. Этого парня мало интересовало то, что происходило в моей голове, пока он помнил, как выглядело моё тело. Уготованная мне роль в его сценарии была поверхностной и простой. Я не была главной героиней, я была доступной любовницей главного героя. И я планировала передать своему агенту, что нам стоило поискать фильм поинтереснее. А макияж и распущенные волосы — просто блажь. Решение всё равно уже принято. Но, по всей видимости, я ошиблась, потому что Сэма я больше не видела. И это казалось пугающе странным. Я обитала на первом этаже дома, в котором он жил вместе с Крисом и Софи, уже четыре дня: стажировалась всё воскресенье и работала с понедельника по среду до трёх, при этом дважды заглядывала в гости к друзьям после смены. Судя по вещам в гостевой комнате (которая ещё недавно была только моей), Сэм точно оставался там на ночь, но мы ни разу не пересеклись. Удивительное несовпадение графиков. Может, он меня избегал? Решил намеренно задушить холодом, чтобы я первая к нему потянулась? Провальный план. У меня и без этого наглеца хватало проблем. Одна из них прямо сейчас шла пружинистым шагом мне навстречу, пока я старалась придать своему лицу самый беззаботный вид, попутно стирая со щеки блеск для губ прямо вместе с консилером, которым пыталась замаскировать высыпания на щеках. Итан Батлер, тот самый чересчур хороший и милый парень, который на днях так искренне написал о том, как сильно соскучился, что я снова не смогла отказать во встрече. Обижать его не хотелось, тянуть за собой на поводке — тоже, но у меня было так мало друзей в Бостоне, что я наивно продолжала себя убеждать, что наши встречи не имели никакого подтекста. Так всегда было проще. Это не требовало принимать сложных решений и снова терзаться чувством вины. Можете обвинять меня в куриной слепоте, потому что очевидно, ни один парень не будет больше полугода обхаживать одну и ту же девушку без причины, но мне так хотелось оставить всё на своих местах, иметь как можно больше стабильности в жизни, пусть и совершенно искусственной, что я покорно продолжала отвечать на звонки. Если бы моя мама знала об Итане, она бы велела мне держаться за него руками и ногами. Эта женщина вообще сомневалась в том, что меня когда-то кто-то полюбит, безрукую и безмозглую. Разбрасываться столь ценными кадрами — большая ошибка, а я и так совершала их непозволительно часто. Начнём с того, что я вообще посмела родиться на свет, чем явно испортила её жизнь. — Привет, — Итан сухо улыбнулся, но всё же приобнял меня за плечо, как бы говоря, что между нами всё по-прежнему. Что всё в порядке. Но в его поведении всё равно что-то изменилось, это ощущалось интуитивно, хотя Батлер и пытался это скрыть. То ли ушла прежняя мягкость в движениях, то ли в его глазах не было искренней радости от встречи со мной. На его лице не было улыбки, он не начал разговор с комплимента или глупой шутки. Что-то явно было не так, и мне тут же стало неуютно стоять рядом с ним. Захотелось сжаться в комок или убежать, но я лишь расправила плечи и сделала глубокий вдох, как учила Софи. Это помогало взять себя в руки. Итан встретил меня после рабочей смены, чтобы прогуляться по набережной и где-то посидеть после. Он даже нашёл какое-то новое фешенебельное местечко и скинул страницу этого заведения мне в сообщения, чтобы я заранее посмотрела на интерьер. На фотографиях было множество чересчур хорошо одетых девчонок, и я немного занервничала, что такое место могло быть мне не по карману. Я всё ещё настаивала на том, чтобы мы всегда делили счёт пополам, хотя Батлеру эта инициатива не нравилась. Я делала это не потому, что хотела показать свою независимость, лишь боялась остаться перед ним в долгу. Возможно, это было сущей глупостью, но, пока вы оба платите за ужин, это всё ещё считается дружеской встречей, а не свиданием. Запланированный поход в это заведение дал мне повод для очередного самообмана. Можно было на секунду представить, что я прихорашивалась исключительно для того, чтобы соответствовать контингенту. Тогда зачем я всё ещё воровато оглядывалась в поисках знакомого лица среди прохожих? Зачем пыталась наткнуться на лукавый взгляд или уловить блеск серёжки в чьём-то ухе? Сердце стучало быстрее, когда взгляд натыкался на парней с подходящим ростом или в похожей футболке, а затем разочарованно падало вниз, когда лицо оказывалось незнакомым. Мне приходилось буквально заставлять себя не отводить взгляд от Батлера, чтобы не показаться отстранённой. Всё бы ничего, но после того, как этот Сэм, словно чёрт из табакерки, снова внезапно появился в моей жизни (специально ведь дождался момента, когда я почти приду в себя, дабы всплыть на поверхность, как кусок… да вы сами знаете чего), меня опять начало угнетать то, что я тогда предала доверие Итана. Наверное, видеть его не хотелось именно поэтому. На чувстве вины хороших отношений не построить. Даже дружеских. Даже фиктивно-дружеских. — Рада тебя видеть, — пробормотала я и тут же осеклась, потому что поймала на себе скептический взгляд Итана. — Я не шучу. Это не было сказано из вежливости. Ложь. Это было сказано именно из вежливости. — Я тоже рад тебя видеть. Ты в последнее время куда-то пропала. Подумал, что ты решила окончательно меня слить. — Не говори глупости. То есть не говори столько правды вслух, пожалуйста. Мне от неё как-то не по себе. — Тогда почему молчала? Очевидно, потому что мне не хотелось тебе писать. Я прочистила горло и виновато улыбнулась. — Столько всего навалилось в последнее время. Даже не знаю, с чего начать. Я поджала губы, бросив извиняющийся взгляд на Итана, и взялась за его локоть, чтобы пойти в сторону реки, как мы и договаривались. Когда идёшь, не обязательно смотреть друг другу в глаза. К тому же мне было необходимо оказаться подальше от этого места, чтобы перестать оглядываться по сторонам. — Можешь начать с нового места работы, — подсказал он. — В общем, старое кафе сгорело, там была такая драма с бывшим начальником. Мне кажется, я впервые в жизни сказала Дональду что-то поперёк слова. Ну да, легко быть смелой, когда нечего терять, — я старалась звучать беззаботно и не слишком сильно сжимать руку Итана, чтобы не выдавать напряжения. — Я уже нашла новую работу, привыкаю потихоньку. Платят в полтора раза больше за час, чаевые ни с кем не делятся, хозяйка заведения — просто милашка, ещё и обедом кормит бесплатно. К тому же теперь я чаще могу видеться с ребятами. — Да, я слышал об этом. Софи рассказала, — ответил Батлер без какой-либо интонации. Тогда какого чёрта ты спрашивал? — О, ну хорошо, — стушевалась я. — Плохо то, что ты не рассказала об этом сама. Зато теперь в его голосе было явно слышно недовольство. Похоже, он изначально пришёл на встречу не в самом лучшем настроении. Не то чтобы Итан никогда не поднимал неудобные для меня темы, просто в этот раз он казался слишком уж решительно настроенным. Это пугало до усрачки, но я всё ещё дышала по квадрату, поэтому мои ноги не подгибались, а уверенно шли по вымощенной брусчаткой дороге. — Говорю же, замоталась. Итан странно дёрнулся, словно хотел вырвать руку из моего захвата, но передумал. Я вцепилась в рукав его клетчатой рубашки сильнее и даже успокаивающе провела ладонью по его предплечью в надежде, что он немного успокоится. Это не помогло. — Я не верю, что ты не могла найти пяти минут в своём плотном графике, чтобы поделиться новостями, — продолжал напирать он. — Я никогда не просил тебя отчитываться по каждой мелочи, но близкие люди обычно имеют привычку делиться важным. У тебя жизнь перевернулась с ног на голову, а я узнаю об этом от наших общих друзей. Это как-то странно, не находишь? В горле встал ком. — Ты прав. Давай не будем ругаться. Это всё, на что меня хватило. Как бы мне ни хотелось, попросить прощения я не смогла. Простая фраза застряла где-то в гортани. Возможно, это могло бы всё исправить. Но хотела ли я что-то исправлять? Мы вышли на набережную, откуда было рукой подать до того места, где Итан забронировал стол. Порыв ветра снова растрепал мои волосы, и я стянула их в низкий неаккуратный пучок. Похоже, красоваться больше было не перед кем. Над рекой нависли свинцовые тучи, и всё вокруг начало казаться каким-то давящим. Вскоре должен был хлынуть дождь, но мы оба молча остановились, чтобы перевести дух и посмотреть на тёмную воду. Наверное, стоило честно поговорить обо всём с Батлером. Чувство стыда за своё поведение, ещё в детстве навязанное мне матерью, не позволяло мне дышать полной грудью, зато я могла спокойно откладывать любые решения на длительный срок. Поэтому в детстве я часто врала. Я знала, что наказание неизбежно, но в моих силах было его отсрочить. Наказание было неизбежно не потому, что я постоянно косячила, а потому что вывести из себя мою мать могло всё, что угодно, и вся наша семья методично жила по её менструальному циклу. В этот раз я хотя бы действительно накосячила. Пусть мне было неловко, пусть мне было плохо — это было привычным, а значит, вполне могло считаться нормой. Я не была виновата в том, что не влюбилась в Итана, что иногда забывала про его существование, что не получала головокружительного удовольствия от общения с ним. Меня к нему не влекло. Но я была виновата в том, что тянула кота за яйца и не могла честно обо всём ему сказать. Мне хотелось просто дождаться момента, когда он поймёт всё сам и сольётся. Почему люди легко рвут отношения или признаются в изменах? Всегда ли ими движет благородное чувство справедливости? Желание быть честными? Как по мне, они просто избавляются от того, что их мучает, прикрываясь благими намерениями. Перманентное чувство вины приросло ко мне, как вторая кожа, друзья. Мне не нужно было отпущение грехов, не нужно было прощение. Я всё равно не планировала себя прощать. — Я познакомился с одной девушкой. Сердце в моей груди странно сжалось, затем по спине побежала волна мурашек. Так чувствовалось облегчение. Я тепло улыбнулась и повернулась к Итану. — Расскажешь? Парень нахмурил брови, покачал головой и снова отвернулся к воде, искривив губы в усмешке. — Не расскажу. Я слегка опешила, но не испытывала обиды. Наверное, я бы тоже повременила с рассказом, если бы чувствовала неопределённость. И тем не менее я просто не могла сдержать собственной радости. Мне стало не хватать какого-то движения, словно хотелось пуститься в пляс от счастья, сбросить накопившееся напряжение. То, что меня волновало, прямо сейчас решалось само собой без моего в том участия. Это ли не счастье? — Хорошо, расскажешь, как будешь готов, — весело прощебетала я, стараясь быть участливой. — Нечего рассказывать, Бриттани. Я соврал. Сердце сжалось ещё раз, но уже иначе. Теперь оно казалось тяжёлым, давящим на рёбра и диафрагму. Дыхание сбилось. Если он пытался меня подловить, то ему это явно удалось. — Зачем? — невинно спросила я, словно не поняла его уловки. — Хотел проверить твою реакцию. Думал, если ты расстроишься, значит, ты просто боишься отношений или вроде того. Но ты обрадовалась за меня. Вполне искренне. Таким образом, я разочаровала ещё одного человека. Одним больше, одним меньше, какая разница? Этот список можно пополнять до бесконечности, и я не была уверена, что дошла хотя бы до середины. — Конечно обрадовалась. Мы же друзья, — попыталась оправдаться я. — Не строй из себя дуру, — вспылил Итан. Кажется, он впервые повысил на меня голос. — Ничего я из себя не строю. Ноздри Итана раздувались и сдувались с такой скоростью, что впору было взлетать. Это мгновенно упростило бы мою жизнь. — Ты всё прекрасно понимала с самого начала, — отрезал он. — Ты знала, что нравилась мне всё это время, просто тебе было удобно закрывать на это глаза. Могла бы честно обо всём сказать, а не водить меня за нос. Что-то внутри толкало меня взбунтоваться: типичная реакция преступника, загнанного в угол с оружием в руках. Когда осознаешь, что двигаться некуда, что тебя поймали с поличным, остаётся лишь до конца отрицать собственную причастность и требовать адвоката. — Ты мне тоже всегда нравился, не надо меня обвинять. Итан грубо дёрнул меня за талию, буквально впечатав моё тело в своё. Я непроизвольно откинула голову назад, чтобы наши лица были дальше друг от друга. Сложившаяся ситуация мне совершенно не нравилась. — Отлично, тогда что насчёт невинного первого поцелуя? — Итан мерзко ухмыльнулся. Больше он не казался мне таким уж милым. — Как это бывает у людей, которые нравятся друг другу? — Я не… — Что? Ну скажи уже, блядь. — Ты мне нравишься как человек. Мы молча смотрели друг другу в глаза какое-то время. Он явно формулировал длинную речь у себя в голове, я же планировала план побега. Мне вообще нравилось убегать. — Чувствую себя идиотом, если честно. Мне уже все сказали, что без толку за тобой таскаться, но я как баран им всем доказывал, что тебе нужно время. И, знаешь, я был уверен, что поначалу так и было, что ты ещё не остыла после этой своей одержимости Стивенсоном, что вы перестанете общаться и ты будешь открыта чему-то новому. Но ты и не планировала открываться, да? Со мной было просто удобно? Наверное, я заслужила того, что на моей талии останутся синяки. Итан во всём был прав. — Мы просто не сошлись во взглядах на наши отношения, — прошептала я, надеясь до него достучаться. — Я относилась к тебе как к другу, ты же хотел чего-то большего. Просто не совпало. Итан дёрнул меня ещё раз, чтобы встряхнуть и заставить говорить честно. — Ты далеко не всегда вела себя по-дружески по отношению ко мне. — Мы даже ни разу не целовались! — воскликнула я. — Ты сидела у меня на коленях, флиртовала со мной, ходила по улицам за руку. Просто хотела внимания? Признайся уже! Эта обманчиво-сладкая интонация. Как у матери. Она не сулила ничего хорошего. Никогда. — Может и так, — отрезала я и вздрогнула, когда услышала рингтон своего мобильного. Мне удалось отстраниться, потому что Итан больше меня не держал, и я на автомате полезла во внешний карман сумки, чтобы посмотреть, от кого поступил звонок. Это было невежливо, я знала, но мелодия входящего вызова буквально выбила меня из оцепенения и давала уважительную причину перевести дух. Вдруг звонок срочный? Выяснения отношений могут и подождать, верно? Но этот звонок всё только усугубил. Потому что на экране было имя Тони, там была его улыбающаяся мордашка, а Батлер был не из тех людей, что высоко ценят личное пространство других. Его глаза тут же уставились на экран моего мобильного. — Блядь, ты серьёзно? — Итан, я всё объясню. Но, наверное, уже в другой раз, потому что теперь порывом ветра сдуло не только мои волосы, но и самого Батлера. Даже не попрощался. Я не отвечала на звонок, продолжив тупо пялиться на удаляющуюся спину Итана. Начал накрапывать дождь, и я подняла глаза к небу, чуть жмурясь от попадавших в глаза капель. Ещё одно маленькое наказание. Я встретила его как старого друга.

***

Я даже не успела дойти до станции метро после дневной смены, когда мне пришло сообщение от миссис Дэвис, моей новой начальницы, с просьбой вернуться в кафе на пару часов, чтобы поработать вместо моей сменщицы. Юная студентка неудачно подвернула ногу по пути на работу, поэтому теперь куковала в приёмном отделении ближайшей больницы. В правдивости её слов никто не сомневался, но вечер пятницы, как правило, был самым загруженным даже для такого скромного заведения, поэтому хозяйка одна не справлялась. Конечно, я отозвалась на просьбу о помощи. Деньги лишними не были, но ради миссис Дэвис я бы вышла и за бесплатно, потому что она производила впечатление человека, который всегда пойдёт навстречу в случае экстренной ситуации, и мне хотелось отплатить тем же взамен и хорошо себя зарекомендовать. Чуть запыхавшись, я снова вошла в наше уютное кафе и улыбнулась начальнице. — Бриттани, прости, пожалуйста, за такую срочность, мне перед тобой очень неудобно, — извиняющимся тоном начала она, когда я подошла к барной стойке. — С меня вкусный ужин, и заплачу я как за целый выход. — Тогда я и отработаю целый выход. Свои в беде не бросают. Я подмигнула миссис Дэвис и завязала за спиной лямки фартука. Пока начальница хозяйничала за барной стойкой и варила кофе, я по старой выучке быстро просканировала зал. Обычно, когда к клиенту нужно подойти, он просто очень настойчиво пытается встретиться взглядом с работником заведения, стесняясь позвать официанта вслух. Но на меня никто не смотрел. Почти все столы были заняты. За многими из них сидели целые семьи или просто мамы с детьми, за одним парень с ноутбуком спиной ко мне и разношёрстная компания подростков с экстремальными цветами волос. А потом заметила смутно знакомую вихрастую макушку и замерла. — Я уже всем всё принесла, ближайшие минут двадцать ты свободна, только подойди к тому кудрявому мальчику, он спрашивал про тебя, — миссис Девис лукаво улыбнулась и опустила глаза. — Я ему сказала, что обычно ты работаешь утром, но сегодня ввиду форс-мажора скоро вернешься на вечернюю смену. Он заказал только кофе, возьми чашку с барной стойки. Какой-то не слишком приятный сюрприз. То ли радоваться, то ли плакать. Как вообще Стивенсону могло прийти в голову завалиться в это кафе? Это явно не было случайностью, потому что его учебное заведение и дом находились далеко отсюда. Я стала судорожно вспоминать, что успела рассказать ему о новой работе. Не могла же я так глупо забыть упомянуть о том, что это запретная зона? От волнения сердце подскочило к горлу, и по пути к столику, за которым сидел Тони, я еле перебирала ногами, потому что они отказывались нормально сгибаться. Чашка с его кофе так сильно дрожала в моих руках, что напиток норовил выплеснуться через край. — Ты с ума сошёл? — вместо приветствия прошипела я и округлила глаза. Я рухнула на стул напротив, пытаясь успокоиться и унять бешеное сердцебиение. Даже не знаю, что взволновало меня больше: то, что я впервые за долгое время увидела человека, в которого была без памяти влюблена долгие годы, или то, что этот человек рисковал выдать мою постыдную тайну. — И тебе привет, красотка. — Губы Тони изогнулись в насмешливой улыбке. — Как приятно осознавать, что в этом нестабильном мире хоть что-то остаётся стабильным. Ты всё такая же язва. Я закатила глаза, потому что Стивенсон явно не осознавал всю серьёзность сложившейся ситуации. — Тебе нельзя сюда приходить! — практически простонала я. Из-за внутреннего страха я стала озираться по сторонам, словно Кристофер или Софи были обязаны появиться здесь в самый неподходящий момент. Например, прямо сейчас. Я пресекла порыв закрыть лицо ладонями и позорно всхлипнуть от отчаяния, потому что вспомнила, что ещё утром снова накрасила ресницы тушью, и мне не хотелось походить на представителя семейства енотовых перед Тони. Потому что он-то выглядел безупречно в своей небрежности. Он всегда был таким. Выглядел так, словно не особо старался, пока собирался, но почему-то всё равно привлекал внимание. — Почему нельзя? Это свободная страна. — Это кафе находится в доме, где живут Софи и Крис. Тони заметил, что на мне не было лица, поэтому немного растерялся. — Но ты не говорила… Об этом я вспомнила и без него. — Конечно, я не говорила, — тут же перебила я. — Я вообще стараюсь не затрагивать эту тему, когда общаюсь с тобой. В любом случае, нужно было сначала спросить. Вообще Стивенсон был в курсе, что я ненавидела сюрпризы. Я говорила об этом миллион раз. Людям с тревожным расстройством важно всё знать наперёд, важно планировать всё до мелочей и быть готовыми к непредвиденным обстоятельствам. И пусть я поставила этот диагноз себе сама, он не раз подтверждался на практике. Тони, не изменяя себе, просто решил проигнорировать этот факт и застать меня врасплох. И это при условии, что мы и так должны были увидеться завтра на его концерте. Неужели разговор не терпел отлагательств? — Прости, я облажался. Тони пожал плечами, но не выглядел слишком уж виноватым. Он вообще любил относиться к жизни просто, отсюда его ветреность, отсюда его способность разрушить многолетнюю дружбу одним нелепым шоу и спокойно двигаться дальше, словно ничего не случилось. Пока мы с Кэрролл собирали себя в кучу по кускам, он продолжал активную деятельность в группе, делился своими успехами в социальных сетях, постил фото с какой-то белобрысой девчонкой. Подумаешь. Угораздило же меня влюбиться именно в него. — Думаю, тебе лучше уйти, — единственный протест, на который у меня хватило яиц. — Мы можем поговорить завтра. До или после твоего концерта, я же обещала прийти. Стивенсон нахмурил брови, словно был не слишком доволен моим предложением. — Я могу хотя бы допить кофе? Не думаю, что Кэрролл постоянно следит за тобой и сутками заглядывает в окна, чтобы убедиться, что ты на месте и не смеешь общаться с нежелательными лицами. — А если она всё же решит спуститься меня проведать? Она иногда заходит сюда. — Может, будем решать проблемы по мере их поступления? — резонно подметил Тони. — К тому же твоя начальница сообщила, что ты обычно не работаешь в это время. Вряд ли Кэрролл будет тебя здесь сейчас искать, если, конечно, ты не отчитываешься перед ней за каждый свой шаг. Это был намёк или Стивенсон прямым текстом говорил о том, что я была кем-то вроде пятнистой собачки на поводке у Кэрролл Де Виль? Даже если все факты указывали на что-то подобное, я не была приложением к своей подруге. Он не имел права так говорить. То, что ради неё я была готова отказаться от Тони, то, что я держалась за эту работу в том числе потому, что могла чаще с ней видеться, было всего лишь совпадением. Наверное. В любом случае беззаботный тон Стивенсона выводил меня из себя. Для него моя грандиозных масштабов проблема была сущим пустяком, и я ещё раз убедилась в том, что никогда не смогу относиться к Тони с равнодушием. Буду злиться, ненавидеть, любить, скучать, но мне никогда не будет на него плевать. Это гораздо больше угнетало, чем радовало, потому что… ну сколько должно ещё пройти времени, чтобы этот вихрь внутри меня окончательно унялся? — Допивай кофе и проваливай, Стивенсон, — буркнула я. — Не смей меня подставлять. Парень расслабленно откинулся на спинку стула, чувствуя себя хозяином положения. — Вот так и пытайся восстановить общение со старыми добрыми друзьями. Мы не виделись больше полугода, Бри, я думал, ты хотя бы меня обнимешь при встрече. Тони заговорщически улыбнулся, вокруг его глаз собрались морщинки, а на щеках появились очаровательные ямочки. В сердце отчего-то потеплело. Даже можно было на секунду забыть ту вечеринку на Уинтроп-бич, те скандалы после. Просто вдохнуть полной грудью и почувствовать, что Стивенсон по-прежнему пользовался любимым парфюмом, который мы впервые подарили ему на шестнадцатилетие вместе с Софи, заметить, что он по-прежнему носил тот же фасон футболок, которые мы выбирали вместе в торговом центре. Обнять его и зарыться пальцами в непослушные кудри на его макушке действительно захотелось. Моё сердце смягчилось. Я почувствовала, как опустились мои плечи, как расслабились руки и бёдра. Это всё тот же Тони. Близкий друг. Родной человек. Мой самый страшный секрет. Стивенсон широко улыбался, и мне показалось нечестным то, что я была вынуждена скрывать наше общение ото всех. Софи не желала его прощать, потому что его выходка стоила ей потери лучшей подруги, потому что тот конфликт ассоциировался у неё с самым худшим периодом в её жизни, и ей хотелось дистанцироваться от этого. Крис не любил Тони, потому что ревновал. К тому же из-за Стивенсона моя подруга долгое время не могла прийти в себя и отдалялась от Кристофера. Всё было логичным. Но ведь это не значило, что у меня теперь не было права с ним общаться? Разбитое сердце — это моё дело. Разбитые надежды — тем более. И пусть Софи никогда бы этого не поняла. Посмотрела бы я на неё, если бы ей из-за меня пришлось перестать общаться с Ноланом. Как долго она бы продержалась? Стала бы втайне писать ему? К сожалению, ответ был не в мою пользу. Софи была гораздо более категоричной, гораздо более решительной, Софи умела стоять на своём, бороться за справедливость. Она бы вычеркнула из жизни того, кто хоть однажды её по-настоящему обидел. Поплакала бы, расправила плечи и пошла дальше. Но уже пустившее корни внутреннее бунтарство заставило меня улыбнуться Тони в ответ. Я не Софи. — Прости, просто перенервничала. — Всё в порядке. После его ответа меня окончательно отпустило. Может, именно поэтому я так цеплялась за этого человека? С Тони всё автоматически становилось безопасным, до смешного простым, любые проблемы начинали казаться вымышленными. Как по волшебству. — Как ты? — я задала простой вопрос, который требовал сложного ответа. Улыбка сползла с лица Тони. От отпил из чашки, чтобы собраться с мыслями, и немного поник. — Если честно, ощущение, что у меня оторвали кусок мяса. Не могу привыкнуть, что вас больше нет рядом, как прежде. Просто не могу. Я задохнулась от его неожиданной искренности. Это как однажды увидеть рыдающего клоуна с сигаретой в подсобке и мгновенно стать взрослым. Даже весельчакам не было чуждо горе, поэтому бравада Тони замерцала и исчезла в моих глазах, как только он позволил себе дать честный ответ. — Это жизнь. Иногда такое случается. — Я понимаю, — кивнул он. — Просто я совершенно не был к этому готов. Мне казалось, что наше трио нерушимо, понимаешь? А тут все эти любовные треугольники, признания. Я в замешательстве. — Чтобы это стало любовным треугольником, Софи должна была до кучи влюбиться в меня. Это был скорее… любовный угол? — Был? Этот вопрос не застал меня врасплох. Я готовилась. Я столько раз придумывала, что отвечу, если Тони спросит меня о моих чувствах к нему лично, что теперь совершенно не волновалась. Ещё один плюс в копилку тревожного расстройства. Мямлить сейчас было совершенно ни к чему. — Столько времени прошло, — весело отозвалась я. — Жизнь не стоит на месте. Думаю, мои детские закидоны уже в прошлом. По лицу Стивенсона было невозможно понять, испытал ли он облегчение или огорчился. — Я понял. — Но я всё равно рада, что мы возобновили общение. — Я тоже. Никто не решался прервать неловкую паузу. Я звучала достаточно уверенно и беззаботно, так что Тони должен был поверить, что я не собиралась его преследовать и навязывать ему мои чувства. Но что, если это его, наоборот, не радовало? — Зачем ты пришёл? Мы бы и так увиделись завтра. Стивенсон поджал губы, затем неловко улыбнулся и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Не знаю, Бри, честно, — ему словно было сложно признаться. — Наверное, хотел тебя увидеть, чтобы поверить, что я не придумал себе наше общение. Боялся, что завтра нам не удастся нормально поговорить. — Глаза Тони забегали, а голос внезапно дрогнул. — Я просто хотел тебя… коснуться. Или вроде того. Я протянула свою руку. Он медленно сжал мои пальцы. Они не дрожали, потому что я прикладывала нечеловеческие усилия, чтобы не выдать себя. Мы поболтали ещё минут десять. О его подготовке к концерту, об учебе в университете. Мне он вопросов не задавал, да и о чём спрашивать? Я всё ещё та же Бри в форменном переднике и с пустым взглядом, с отсутствием перспектив и понимания, куда двигаться дальше. До Тони даже не дошло то, что на самом деле я бы не была рада возобновлению нашей дружбы, если бы всё ещё не надеялась. Мои детские закидоны были по-прежнему со мной, как и алевшие в его присутствии щеки, как и учащённое сердцебиение. Когда Стивенсон ушёл, осторожно поцеловав меня в щёку на прощание, я просидела в оцепенении не больше минуты. Нужно было возвращаться к работе. Я окинула взглядом столики, чтобы поймать взгляд кого-то из гостей, что стало бы условным сигналом подойти. Я поймала только один взгляд. Парень, сидевший неподалёку с ноутбуком, откинул капюшон и прямо смотрел на меня. Его глаза блестели ярче, чем серёжка в его ухе.