Встречи с десятой по четырнадцатую. Издёвки с первой по пятую.

И он дождался. Этот год обещал оказаться необычным - Турнир Трёх Волшебников и, конечно же, Гарри Поттер оказался в центре событий. Не просто "необычный год", а год ужаснейший... Ко всему прочему как только взгляд его зацепился за белую высокую причёску, принадлежавшую Саре Мунволф, он тут же понял, что упускать это всё нельзя. Не только проблемы из-за Каркарова, Поттера, но ко всему прочему добавилась и Мунволф. Хотя, без сомнений, он не считал, что проблема с громким именем Сара была важнее всего прочего. В течении всего лета он отсылал каждую неделю девушке настойку, а она, ровно и по договору, - золотые галлеоны каждое тридцатое число. На этом заканчивалось всё их общение и за встречи Северус их не считал. В его мыслях всё крутились события прошлого года. Хитин аккромантула, брошюрка из учебника по чарам, предложение по работе, хлопушки и пропавшие ингридиенты. А после всего этого - две палочки девушки и тайник в дереве, содержимое которого, безусловно, ею было уничтожено прямо перед отъездом. У него не было ни прямых доказательств, ни более чётких подозрений, чтобы напрямую попытаться зажать девушку. Приходилось ограничиваться ленивой слежкой. Первая часть учебного года проходила без происшествий. Разве что Северус заметил, что Сару совершенно оставили её прошлые друзья, и Тедд, и охотник Когтеврана. Разок он не постеснялся заглянуть в этот секрет в дереве, однако там было совершенно пусто. Со временем Сару стали замечать в новой компании - в компании студентов Дурмстранга и Шармбатона. После ухода Арлана Мунволфа она стала как будто менее заметна, старалась не попадаться никому и её приторная вежливость с добротой только возросли в разы. Десятая, первая в этом году встреча Сары и Северуса состоялась во дворе школы. Тогда он впервые услышал её голос в полную громкость - девушка задорно смеялась, сидя на каменных перилах, окружённая студентками Шармбатона. Северус прислушался к их разговору и ничего не смог понять - все они говорили по-французски. Сара, в отличии от многих британских студенток, просто идеально вписалась в общество француженок. Не выдержав, зельевар подошёл ближе. - Слезьте с перил, мисс Мунволф, - он остановился в паре метров от компании. Девушки тут же повернулись к подошедшему и притихли, - Занимаетесь укреплением дружбы между Францией и Британией? - в голосе проскочила неприятная ирония. Девушка, действительно слезшая с перил, улыбнулась ему той самой вежливой мягкой улыбкой под неприятно цепким и холодным серым взглядом. - Я б попросила Вас остаться, мсье, и мне помочь, но Вы ж останетесь, боюсь. Он без проблем прочёл в этом насмешку, но галантно спрятанную на жеманный наклон головы и нежную улыбку. Ответил полуулыбкой - он её понял. И судя по блеснувшим глазам - это было взаимно. Это странное обращение, к которому он успел привыкнуть в прошлом году, по-новому резануло его слух. Её постоянное мсье-мсье-мсье наконец-то нашло объяснение. В их десятую встречу до Северуса наконец-то дошло, где девушка понабиралась французских порядков. Пока это тоже была лишь догадка, но в ней он был абсолютно точно уверен. А тайник в дереве оставался всё таким же пустым. В одиннадцатую встречу они встретились в его собственном кабинете. Это было тридцатое число - время оплаты, - и Сара решила прийти лично. - Я премного Вам благодарна. Вашими стараниями чувствую себя лучше. - Как и мистер Тедд в прошлом году? Сара чуть сощурилась, взмахнув головой и чуть более внимательно вгляделась в Снейпа. - Прошу прощения?.. - За что же? Вид девушки так и кричал, что она совершенно не понимает, куда зашёл этот разговор... Северус вздохнул. Поймать её на словах не вышло - вид её оставался кристалльно-невинным. Это одиннадцатая встреча была бесмысленной. Турнир грянул в полную силу. В Хогвартсе внезапно оказалась и Рита Скитер, эта прекрасная, чудная женщина и талантливая корреспондент, а Запретный Лес содрагался от драконьего дыхания. Школа ликовала на первом испытании, а Северус внезапно понял, что Поттер не так сильно занимает его - каким-то образом все проблемы Поттера решались без его, Северуса, участия. Прекрасно... Но вот снова произошла неприятность. Факт краж из его кладовой стал уже просто видимым даже в темноте. Снейп пригляделся к Тедду, но тот не просто не привлекал внимания, тот полностью, казалось, забыл о Саре Мунволф, будто бы не он постоянно пытался быть рядом с ней в прошлом году. И Снейпа начало разрывать: кто же в этот раз, Поттер или Мунволф, и как им, или же одному из них, удаётся? Это, как и голос Каркарова, заставило его стать ещё злее и внимательнее к ученикам. И, стоит признать, вид и поведение обоих было как у ангелов. Это сбивало ещё сильнее. Отыграли второе испытание. Школа ликовала, а учительский состав притаился, будто готовый и предчувствующий неприятности, коих пока видно не было. На Святочном балу случилось непоправимое - четыре их встречи за один только вечер. Первая была тихой, он увидел её издалека, спустившуюся по ступенькам, и в один момент поймал себя на мысли, что эта жалкая, слабая болезненность девушки при некоторых её стараниях играла ей только на руку. Сара Мунволф знала, как себя преподнести. Знала, как завлалеть чужими взглядами и на один краткий момент Северус попался на её удочку. А, поймав сам себя на этом, снисходительно сам к себе улыбнулся. Что ж, не было ничего грешного или странного в том, чтобы залюбоваться красивой девушкой, а Сара была именно такой, и даже более. Она была изящна. Нет, изящной она была всегда, всегда она была женственной, ступая по острой грани между ярко выраженной жеманностью и скромностью, лишённой пошлости и откровенности. Свою изящность и нежность она только приукрашала скромностью и кротостью, даже в чопорной и строгой Британии находя лазейки, чтобы бросить смиренный, полу-томный взгляд на собеседника и дать аккуратный намёк на реверанс, чем и покоряла других - своим классическим прекрасием. И сейчас, спускаясь по ступенькам в Большой зал, она стала почти привидением, найдя идеальный повод полностью раскрыть свою изящную старомодность и полный набор припасённых вежливых жестов. Приталенное, как будто узкое для неё, платье сковало фигуру, сокрыв любые возможность увидеть больше положенного, но оставляя неограниченный обзор фантазии. Скрытые ноги ступали плавно, плывя над полом с умеренно длинным шлейфом, выполненным как меховой плащ, руки были скрыты под этим же плащём, открывая обзору только голые кисти рук - почти белоснежные, с длинными тонкими пальцами, аккуратными и заметно жилистыми. Такими пальцами играют самую красивую музыку на свете. Плечи так же были скрыты, а высокий плотный воротник платья спрятал от заинтересованных взглядов шею. Она не выбирала себе ничего яркого - белизна внешности всегда гармонично откликалась с приглушённостью цветов, в которые та рядилась. Сейчас - томно-серый, почти чёрный с барочным синим жемчугом, переливающим перламутром. Попросту распущенные гладкие волосы терялись и сливались с серым мехом, превращая её в образ сказочной лесной колдуньи, танцующей с волками под хлопьями снега. На пальце сияло родовое кольцо, как и все её украшения - казалось, подобного уже не делают, и она вышла из старых гравюр книг прошлого века. Жемчужное привидение, плывущее под руку со статным, в алом, студентом Дурмстранга, который смотрел на неё жадным и одновременно восхищённым взглядом. Сара Мунволф сияла и была прекрасна, и даже попросту распущенные волосы казались слишком пошлым в её образе, но манящим и влекущим. Свою болезненность, которую Северус видел в ней жалкой и приписывал к ней самое точное определение - "слабая", она сделала своей визитной карточкой и главным украшением: слабость и жалость делали её хрупкой и нежной, требующей одним взглядом защиты и аккуратного обращения, как с фарфоровой куклой. Окружению не оставалось ничего, кроме как принять её правила и во всех смыслах обращаться с ней осторожно. Свои откровенные минусы и недостатки она умело превратила в сильнейшее достоинство. Она умела подавать себя и игралась с этим так чётко, что вызывала к себе интерес. Невольно или же специально - оставалось тайной. Но последний год её пребывания в Хогвартсе, и эту их односторонню встречу номер двенадцать, когда девушка даже не заметила на себе хмурого наблюдения Северуса, сам он запомнил и невольно прокручивал в голове этот её образ живой элегантности. Заметил он и другое. Драко Малфоя, как-то затравленно переводящего на неё взгляд от своей пассии, что та, безусловно, заметила, и почти весь вечер провела в скверном расположении духа. Малфоя младшего почти точно натаскал Люциус - дружба со столь сильной и высоко ценимой семьёй не только Британии, но и России, Ирландии, Франции, Германии и некоторых других европейских стран, скорее всего, высоко ценилась в кругах высшего, чистокровного сообщества. Мунволфы не стали выбирать себе один, конкретный, дом, а рассыпались по всему Старому Свету, покорив себе посты чиновников, учителей и блюстителей закона. Для них было в полной норме всю жизнь разъезжать по миру и, оставаясь при этом одной семьёй, говорить на разных языках, как Арлан считал родным русский, а Сара - французский. Это же являлось тайной причиной нелюбви к Мунволфам. Ссора с ними каралась проблемами - сначала в собственном Министерстве, а после - в иноязычных. И эта же причина не любить их стала причиной искать с ними дружбы. Жаль было только их непостоянство. Дети семьи часто переводились из школ в школы, как когда-то Арлан перевёлся с Колдостворца на пятый курс Когтеврана, так и Сара перевелась с Шармбатона на домашнее ирландское обучение, а после - в Хогвартс. Сара танцевала прекрасно. Чуть медленнее положеного, из-за чего их пара отставала от общего темпа и это снова становилось новым поводом обратить к ней внимание. Но Снейп на этом моменте прекратил своё наблюдение. Не было ничего удивительного в том, что наследница Мунволф, получившая французское воспитание, казалась настолько интригующе-прекрасной. И, он не сомневался, никаких случайных стечений обстоятельств в этом не было. Мунволф делала это специально. Вторую их встречу за один вечер, что пока было рекордом, Сара спровоцировала сама. Когда он уже снял с неё наблюдение и почти забыл образ жемчужного привидения, случилось непоправимое для неё - классический вальс сменился громкой молодёжной музыкой приглашённой группы, и Мунволф, покинув своего спутника, желавшего продолжить веселье, расстаяла среди толпы. - Вам тоже это не по духу? Северус отвлёкся за ленивым поглядыванием на недовольного Поттера и обернулся. - А Вы, мисс, я погляжу, в своей стихии. Она стояла за его спиной на расстоянии полутора метров, мило сложа пальцы на уровне живота и опустив их вниз. - Вы как-никогда ошибаетесь. Моя стихия - покой и умиротворение. И, пожалуй, ещё немного лирика. Её глаза снова вцепились в него, как клыки борзых на полном ходу вгрызаются в плоть загнанной пушнины - почти жестоко и с потаённым желанием растерзать. Было что-то в этом взгляде ему не знакомое. Его холодность он подметил сразу, но жестокость, жадность и рвение - они были в новинку. И причина этого внезапного изменения отношения быстро дошла до Северуса. Она тоже стала его подозревать. С прошлого их разговора. Одиннадцатая встреча не прошла бесследно. - Думаю, факультетская гостинная и библиотека сейчас пусты. Вы найдёте там то, что Вам нужно. На колкость она отреагировала предсказуемо для себя - скромной нежной улыбкой. - Думаю, что Вам это требуется больше, мсье. Он уже был готов ответить на дерзость, как внезапно переменившаяся музыка поставила точку в разговоре. Из ниоткуда появился Драко с протянутой ладонью. - Мунволф, пошли. - Для начала стоило бы узнать моё имя, мсье, дабы не называть по фамилии, но я прощу Вам эту оплошность и не спрошу Вашего. Сара ответила на приглашения в миг скривившегося Драко, и оба расстаяли в вальсе, отойдя к другим танцующим парам. У Северуса сложилось чёткое ощущение, будто девушка постаралась его спровадить. И этот её неосторожный поступок заставил его только сильнее усилить наблюдение. Однако после вальса мисс отказалась продолжать танцевать с Драко, что, безусловно, уязвило его гордость, и предпочла присесть на лавочку, скинув с себя меховой шлейф. Он упал на соседнее место, и Мунволф в момент стала меньше и как-будто легче. Драко всё же постарался остаться джентльменом и принёс ей ледяной бокал. Все последующие приглашения та отклоняла. Это была тринадцатая встреча. Следующая за этот вечер, четырнадцатая, произошла чуть позже, когда Снейп ловил пытающиеся уединиться на улице парочки, а Каркаров, насев ему на уши, требовал показать метку. Выгнав из кареты очередных неудачливых любовников, и уже собираясь съязвить Игорю, но до уха донёсся знакомый мужской голос и ему пришлось ненадолго отложить свою желчь. Чуть в отдалении, меж карет, прогуливалось двое. Белый сюртук Драко он узнал сразу, а вот над вторым образом пришлось постараться - Сара была без мехов, но укрыта тёплой алой мантией кавалера из Дурмстранга, коего рядом не наблюдалось. Красный, слишком яркий и слишком вызывающий, её белизне не шёл. Заметив декана, рассказывающий свои победы в квиддиче Драко заметно скучающей Саре остановился, потянул её за руку, скободной от бокала. - Пошли в другую сторону. - Отчего же, мсье? - девушка не поддалась уговору, не увидев в Каркарове и Снейпе угрозы, и так и осталась в своих медленных плавных шагах им навстречу. - Мистер Малфой, соблаговолите вернуться со своей спутницей либо в Большой зал, либо в гостинную. Драко злобно глянул на крёстного, дёрнув губами. Сара же, переведя внезапно благодарный взгляд на Северуса, двинулась им навстречу чуть увереннее. И тут Драко совершил ошибку. - Сказал же - пошли, - и чуть сильнее дёрнул Мунволф за чужую мантию, отчего та съехала с плеча, а девушка чуть оступилась. Она остановилась, медленно обернувшись к нему и поправив свободной рукой мантию. - Малфой, если Вам не знакомы правила приличия, я могу Вас по ним подтянуть, поскольку тем, кого желаете Вы осчастливить, спасенья уже нет. Или же сделайте милость и оставьте меня без Вашей безусловно прекрасной компании. Я не терплю грубости и хамства по отношению к себе. Резким движением она вручила бокал Драко и, запахнувшесь алой мантией, достаточно быстрым шагом разорвала между ними дистанцию. Проходя мимо Каркарова и Снейпа едва заметно склонилась реверансом обоим, кинув едва слышное и благодарное "Вы спасли меня", удаляясь обратно в замок, где, как по сигналу, к ней вышел прошлый кавалер, помогая избавиться от верхней одежды и галантно предложив руку. - Стерва, - подошедший Драко кинул оскорбление, собираясь так же скрыться в замке. - Если желаете укрепить, по наставлениям отца, разумеется, - Снейп ядовито ухмыльнулся, - взаимоотношения с семьёй Мунволф, стоило проявить больше такта. Их сфера влияния в магическом мире безоговорочно более широка, чем ваша. Северус искренне получил удовольствие от вспыхнувшей в Драко злости, а Каркаров, потеряв терпение, схватил его за плечо и подтолкнул к замку. - Топай отсюда, мальчик! Нет, стой, - он выхватил бокал из его рук и выпил залпом, - Теперь топай. Уязвлённый Драко исчез, и напряжение от близости Каркарова снова вернулось к Снейпу. Но было ещё кое-что. - А эта... Мунволф? Сколько ей лет. - Семнадцать. К чему вопрос? - Да так... Зовут? - Сара. На этом коротком моменте интерес Каркарова к ученице стих. Но всё же вызывал вопросы. Никогда бы в жизни Северус не подумал, что Игорь был падок на малолеток. Пусть и таких прекрасных, обворожительно очаровательных, как Сара Мунволф, ставшей одной из самых запоминающихся образов бала. Наконец, последняя их встреча, уже ночью, стала роковой для Сары. Северусу оставалось патрулировать коридоры после комендантского часа. Все ученики обязаны были быть у себя. И в одном из тёмных тупиков он понял, что слышал громкий шёпот. Бесшумно подкравшись ближе, напряг до боли слух. Голоса были знакомы, но один из них заставил волнение подняться в душе. Игорь Каркаров. Снова. Но его слов он не расслышал. Зато услышал ответ. - Я надеялась, что Вы уже услышали меня, когда говорили с мсье Снейпом. Я не терплю грубости и хамства по отношению к себе! - И позволяешь грубить в ответ, Сара? Поджилки не трясутся? - Вы не посмеете... Послышалась возня, сдавленное хрипение, после чего, с мимолётным перерывом, звук пощёчины. - Ах ты стерва... Решив больше не выжидать, он вышел из-за угла. Раскрывшаяся картина показалась дикостью. Зажатая к стене девушка яростно колотила слабыми руками по лицу директора Дурмстранга, пытаясь освободиться из сковывающих её объятий. Её палочка была зажата в ладони Игоря, а сам мужчина рьяно пытался закрыть ей рот ладонью. Свет люмуса осветил их, и оба одновременно посмотрели в сторону зельевара. Не задерживаясь ни мгновения, Каркаров отпустил девушку. Снейп выставил руку вперёд, показывая Саре, что та может кинуться к нему в столь желанной для неё сейчас защите. - Северус!.. Снейп решил заострить на этом внимании позже. Освободившаяся Сара действительно кинулась к зельевару, по пути схватив одной ладонью его за локоть вытянутой руки и уже не отпустив. Она была перепугана, и на ресницах, казалось, уже блестели слёзы. Она примостилась за его спиной, сжав ткань мантии и громко дыша. Повисло молчание. Признаться, Снейп был шокирован. - Палочку мисс, Каркаров. Он не стал тревожить руку, в которую вцепилась Мунволф, и протянул другую, прижав собственную палочку к ладони большим пальцем. Игорь молча передал её палочку, и Сара, певедя на неё взгляд, громко сглотнула, тут же посмотрев Северусу в лицо - он не собирался возвращать палочку девушке. - Мсье?.. - Позже, Мунволф, когда я провожу Вас до гостинной. До самой двери... Каркаров скривился. На его пальцах остался смазанный след её розовой помады, а щека под бородой пестрела краснеющим следом пощёчины. - Не обязательно... - гаркнул директор, - ухожу я. - Не так быстро. Мунволф, - он чуть повернулся к ней, - мы можем пойти к директору прямо сейчас... Случай позволяет. Сара ещё раз громко сглотнула. В этот раз в глазах не было ни цепкости, ни опасности. И Снейп полностью верил в то, что именно сейчас Сара была в ужасе, и пальцы её на его мантии дрожали. - Н... Не стоит, мсье... Всё впорядке, - она затравлено перевела взгляд на оскалившегося Каркарова. - В самом деле? Мунволф сжала губы, стёршиеся из-за размазанной по подбородку помады, спрятала глаза в пол и показательно зашла профессору за спину, кинув едва слышное: - Ну стоит трогать директора, профессор... Если Вы позволите... Не афишировать. - Соглашусь с девчонкой, - подал голос Каркаров, разворачиваясь и уходя в темноту коридора. Дождавшись, когда шаги стихнут, Снейп дёрнулся. - Отцепитесь от меня. Мунволф действительно тут же отцепилась, разорвав между ними дистанцию и спрятав руки за спиной. Взгляд опустился в пол, но скованная грудь всё ещё ходила ходуном. И прежде, чем Северус сам успел ткнуть её носом в факт фамильярности, - она назвала его по имени, - Сара сама подала голос, взглянув ему в глаза чистотой ангела. - Простите мне мою вырвавшуюся на эмоциях фамильярность, мсье Снейп. Я просто была напугана. Вы спасли меня. Спасибо. Он осветил её фигуру палочкой, и девушка покорно склонила голову. Растрёпанные волосы прилипли к лицу, а ладонь поднялась стереть выступившие от страха слёзы. - Вам не хватило кавалеров на балу, Мунволф? Решили попробовать что-то более выдержанное? Она снова подняла на него свои колючие глаза. - Не поверите, мсье, но я готова сутками слушать, как Вы отчитываете меня, чем ещё хотя бы минуту остаться с Каркаровым наедине. - Действительно, не поверю. Девушка выдала вымученную улыбку. - Почему отказались доложить директору? - Это был бы международный скандал, мсье. Я не хочу становится его причиной. - Стерпите? - Поступлю мудро. Северус саркастически изогнул бровь. - Минус пятьдесят очков Когтеврана. За нахождение не в своей постели, мисс. - Правда Ваша, мсье. Он провёл её до самой двери в гостинную. Они шли молча, но Мунволф до раздражительности была медленной. Решил не срываться на неё за это. В вину Каркарова он верил, тем более вспомнив его интерес к девушке. Мнение Северуса касательно Игоря упало ниже плинтуса. Была ли вина Сары? Возможно. Однако она не казалась дикой соблазнительницей. В любом случае Северус верил в её испуг и в заблестевшие на глазах слёзы, и в эту случайно вырвавшуюся из неё фамильярность, и в благодарность, проскользнувшую во взгляде, стоило ему появиться. "Северус!.." Стоит признать, ученики ни разу не называли его по имени. Тем более кидаясь ему за спину, ища защиты. Игнорировать то, что Мунволф была красива и женственна, было глупо. Ровно так же глупо, как и верить в то, что это стало причиной внезапного интереса к ней со стороны. Такого гадкого и низкого интереса. Здесь было что-то другое. Дверь в гостинную распахнулась, но девушка застыла на пороге, обернувшись к профессору. - Моя палочка, мсье?.. - Думаю, у Вас найдётся запасная. От этих слов на мгновение лицо её снова пробрал испуг, и она резко захлопнула ранее распахнувшиеся губы. Проморгалась, повторив то же выражение лица, когда он спросил её о мистере Тедде. - Простите?.. - Я подумаю над этим. Не вернув ей палочки, он резко развернулся, ступив по ступенькам вниз. Но, когда не услышал, как за ней захлопнулась дверь, обернулся к ней на лестнице. Сара стояла там же, смотря ему в след. Испуг испарился, превратившись в такое явное подозрение сузившися глаз и сжатых губ, что скрываться далее стало бесмысленным. Они расскрыли друг друга. Северус начал: - Вы проявили неосторожность при своём отбытии в прошлом году. - Вот как... - она почти пропела, двинувшись от порога гостинной к ступенькам, подходя к нему ближе, - Значит, что бы я не сказала... Юлить будет бесмысленно? - Именно так, мисс, - он развернулся к ней полностью. Сара остановилась за четыре ступеньки от него, став внезапно на полторы головы выше и смотря на него сверху-вниз. Со всех сторон их плотным куполом закрывала тьма, спасал только люмус, слабым белёсым светом вырывающийся из палочки Северуса. Он раскрыл новый её взгляд. Высокомерный. Опасный... Змеиный. И вместе с тем - до издевательства благосклонный. - Вы воровали из моей кладовой. С помощью французских хлопушек и Вашего дружка. Не спрашивал. Он был уверен. - И чего ради, профессор? - на её тонких губах просквозила усмешка, - Вам ли не знать, насколько я бездарна в Вашем предмете. Зачем мне ингредиенты для зелий, если я даже не в состоянии сварить себе чаю? Я понимаю, что Вам нечем... Но всё же попробуйте понять. - Это вопрос другой. И если я поймаю Вас, штрафными баллами Вы не отделаетесь, Мунволф. - Не если попадусь. А если докажете, сэр. "Сэр". - Вы проявляете неслыханную наглость... - Констатирую факты, профессор. Они впервые схлестнулись почти в открытую. Всегда изящная, жеманная и нежная во всём Мунволф внезапно показала, какая она гарпия. Резко, словно щёлкнули кнопкой. Из белой голубки Когтеврана она превратилась в белую змею, достойную Слизерина. Но оставалась всё такой же - хрупкой и нежной. Ровная спина, покатые плечи и прекрасие образа. Она не плевалась ядом, как делали это Снейп, или Малфои, или, чёрт бы его побрал, Тёмный Лорд. Мунволф подавала свой яд на золотом блюдце. "Коварство в чистом, концентрированном виде, - Северус сам себе ухмыльнулся, - Почему же Вы не на моём факультете, Мунволф?" Северус в этот же момент сам себе ответил - потому что она не надевала распределяющей шляпы. - Я становлюсь неслыханно рада возмутительнейшей выходке Каркарова. Если бы не он, я бы не встретилась с Вами, и не узнала бы таких подробностей о себе. Подозреваете меня в краже, а я ни о какой краже не слышала. Глубоко внутри Северус так же был рад этой встрече. По тем же причинам. Мунволф не переставала улыбаться. Ядовито и опасно, прижав локоть одной руки к корпусу и элегантно подняв пальцы к подбородку, аккуратно стирая с него размазанную розовую помаду. Пыльный, приглушённый цвет - она не позволяла себе ничего ярко-кричащего. Не потому ли, что это шло вразрез с образом, который она играла? - Солидарен с Вами, Мунволф, - горящая люмусом палочка опустилась, - Я наконец-то убедился в своих подозрениях. И соглашусь с мистером Малфоем-младшим. - Значит, я - стерва? - она положила пальцы на грудь, наивно распахнув глаза, - Вы оскорбили меня, мсье... - И весьма старался. Резким взмахом палочки он потушил свет, развернувшись и быстро прошествовав по лестнице вниз. В спину донеслось: - Стоит ли мне ждать лекарство, мсье?! Ответил резко: - Ждите. И не забудьте выпить сейчас! Издёвкой: - Тогда спокойной ночи, профессор! Попыткой повторить издёвку: - И Вам того же! Но чем ниже он спускался, покидая башню, тем сильнее чувствовал её взгляд. И в этот раз - не едкий и не змеиный. Игривый, заинтересованный. Четырнадцатая встреча. Игроки раскрыли свои первые карты. Но Северус не догадывался, что Сара Мунволф жульничала и прятала тузы в рукавах. Он заснул, вспоминая её голос, испуганно выдавший его имя. "Северус!.." Какое-то время было спокойно. Они оба притаились, несмотря на то, что одновременно вступили в игру, раскрывшись так глупо и преждевременно. Северус - двумя своими колкими замечаниями, а Сара - нежеланием врать тому, кто и так знал правду. С тех пор они играли по-крупному. Каждый прокол девушки, каждую странность Северус готов был подметить и записать. Не карандашом, как в прошлый раз - чернилами. Мунволф же выбрала тактику выслеживания и выжидания. Сколько раз он ловил её взгляд в коридорах или же на приёмах пищи... Ловил, и девушка даже не пыталась спрятаться, покорно выжидая, когда он поймает её, и наигранно становясь жертвой его ловли в этих гляделках. И каждый раз этот взгляд был одним и тем же - благосклонным и добрым. И каждый раз она подстраивалась и издевалась над ним. Сначала - коротким обрывком стиха, который он услышал от неё, проходя мимо, случайно встретившись в библиотеке. У смертного в душе два зрелища совместны — В ней видимы: небес блистательный покров С его светилами и дымкой облаков — И тинистое дно, где зелья коренятся И гады черные во мраке шевелятся. Тогда он резко обернулся, прожигая её глазами. Но Сара, готовая к чужому вниманию, игнорировала его, продолжая держать на коленях пыльный томик стихов в оригинале. С тем, насколько старательно она делала вид, что не видит его, и как быстро переключилась к следующему стихотворению о летней ночи, читая чуть вслух, он действительно решил, что накрутил сам себя. В Викторе Гюго совершенно не было скрытых смыслов, посланных ему, а о своей любви к лирике она сама сказала ему на Святочном балу. Он сам себе придумал. Девочка не настолько смелая, чтобы так открыто издеваться над ним. Но чем чаще он подмечал эти едва заметные моменты, тем более убеждался в мысли, что она над ним издевалась. Виктор Гюго стал издёвкой первой. Второю стали клочки бумаги. Она снова стала посещать его уроки и ловить его взгляды, почти насильно вынуждая своим вниманием смотреть на себя. Знала же - Снейп не отправит её на отработку, побоясь, что после каждого раза придётся тащить её в Больничное крыло, и штрафные баллы её не пугали, а чем чаще пытался её поставить на место Северус, тем сильнее когтевранцы поливали его помоями, принимая его нападения на Мунволф за личное оскорбление факультета. Итак, клочки. Каждый раз они оставались под её стулом, и каждый раз, стараясь найти зацепку, чтобы поймать её, он читал их. Спустя неделю появилась целая переписка. "Хочу видеть тебя. У меня важное дело." "Хорошо. Зал наград. Во сколько?" "В субботу. Время выбери сама." "Полдвенадцатого. Жду." И он, как последний дурак, не в своё дежурство поймал в назначенном месте в назначенное время целующуюся парочку из списка "друзей" Мунволф. Издёвка два - Сара Мунволф подставила своих же, пытаясь заставить его побегать. Северус начинал потихоньку её ненавидеть. Издёвка три - "снадобье им. Сары". Это ударило по его самолюбию больше всего. Началось с того, что девушка совершенно неожиданно попала в Больничное крыло. Снова. Она, определённо, к нему прикипела. Но дело казалось серьёзным - внутреннее кровотечение и открытые страшные нарывы, возникающие на её теле в течении трёх дней. Трёх - потому что именно столько потребовалось ему для того, чтобы переизобрести собственное зелье, поскольку именно из-за него, как весьма громко сказала Поппи, всё и началось. Три ночи он не спал, всё перечитывая и перечитывая гневное письмо Арлана, полученное почти сразу же, где за сестру он обещал использовать на Снейпе Круциатус. Три ночи без сна, пытаясь выдавить из себя больше, чем была "настойка". У него вышло, и Мунволф выписали. И лишь спустя полмесяца он понял, что шкурка ядозуба, вступая в реакцию с "настойкой", вызывала именно эти симптомы. Северус Снейп мечтал убить Мунволф, лишившую его сна. И был близок к этому. Наконец, издёвка четвёртая. И он чётко решил, что это будет её последняя возможность над ним посмеяться. На следующей она вылетит из школы. Но, увы, балы действительно не были сильной стороной Сары, особенно если сравнить их с тем, как филигранно она заставляла Снейпа становится параноиком. Пробный экзамен для выпускников. В этом году он был необычайно сложный и Северус обещал добиться исключения тех, кто не сдаст. Все понимали - у Сары не было шансов. И он следил за ней с жадностью коршуна, реющего над умирающей ланью. И Северус ликовал. Не долго. Перед сном у него выдалось время проверить экзамен. И первым же он нашёл её пергамент. Вгляделся, вчитался, выискивая недочёты. И не нашёл ни одного. Сара сдала его пробник лучше среди всех семикурсников последних лет. Внезапно до него дошло. Сара Мунволф была почти таким же гениальным зельеваром, как и он сам. И почти два года она водила его за нос, получая "отвратительно", лишь бы он не догадался об этом. Он начал лихорадочно перебирать в голове события. Тедд, охотник Когтеврана, студенты Дурмстранга, Драко и... Каркаров. Вгляделся в последнее задание на листке, где было требование записать чёткую последовательность действий при изготовлении амортенции. Но Сара написала не амортенцию. Она снова посмеялась над ним. Это было незнакомое Северусу зелье с применением шкурок бумсланга и ядозуба, и (о, Мерлин!) хитина аккромантула. И снова зельевар не спал, упав ниже некуда, изготавливая зелье из работы семикурсницы. Это было приворотное зелье на основе амортенции, но действие его было выходящим за рамки. Оно не рождало в человеке одержимости или подобия любви, но настолько крепко привязывало его к изготовителю, что это можно было посчитать за крепчайшую дружбу. Оно не имело ни запаха, ни вкуса, словом... Оно было гениально. Все сходилось. Всех, кто был нужен Саре, она опаивала именно этим зельем. И, вместо Драко, на Святочном балу случайно опаила Каркарова, вырвавшего бокал у Малфоя. Её гениальность в тонком искусстве зельеварения, и аккуратность, с которой она претворялась полной неудачницей, ударили Снейпа ниже пояса. И в качестве новой своей издёвки она решила раскрыть ему секрет своей собственной разработки, дав звонкую пощёчину гениальному зельевару и высмеяв его. Сволочь... Стерва! Это стало последней каплей. Он чётко направился к директору требовать исключения девушки. И тогда, именно тогда, произошла пятая издёвка. В кабинете он нашёл Альбуса, лишённого одиночества. Стоя перед его столом, Мунволф что-то подписывала. - Альбус! - разъярённым он пересёк кабинет, останавливаясь рядом с девушкой и, исключительно в желании убедиться, что она не замыслила очередного издевательства, взглянул в документ, который та подписывала. Это оказалось заявление об отчислении. - Да, Северус? И Северус обмер. Неверяще поднял взгляд на почти любовно посмотревшую на него Сару. Она лишила его даже этого. Она сама решила уйти, не дав Снейпу удовольствия добиться её исключения. - Северус? Названный взглянув в искрящиеся смехом глаза Дамблдора, словно и он был с нею в сговоре... И злость кипела в нём вулканом. Но даже сейчас Мунволф нашла повод уколоть зельевара. - Мсье Снейп, Вы так вовремя!.. Я бы хотела забрать у Вас свою палочку перед тем, как покинуть Хогвартс. Он снова посмотрел в её колючие, пылающие превосходством серые глаза. Она смеялась над ним, смотря так, как будто не была той мерзкой гадкой гаргульей, а самой невинностью и чистотой. И, стоит признать, какое-то время и он верил этому взгляду. В самом начале. - Палочка мисс Сары у тебя, Северус? - с удивлением спросил Дамблдор. И Снейп снова не успел ответить - наглая девчонка закончила подписывать документ размашистым росчерком и подала голос: - Мсье изъял её, когда решил, что я пользуюсь ею в скверных целях, чтобы посмотреть последнее использованное заклинание. Проверка по каким-то личным причинам затянулась... Благо, папа́ прислал мне свою. Снейп в мыслях послал в неё проклятием. - Браво, Северус, верни палочку хозяйке. Ах, как жаль, Сара, ведь скоро финал Турнира и экзамены... - В Париже я буду читать газеты, мсье, и обязательно всё узнаю. И экзамены буду сдавать в родном Шармбатоне. Благодарю Вас и... Прощайте! - Аревуар, мисс Сара! В молчании, полном превосходства Мунволф, они вернулись в подземелья. Зашли в кабинет... Палочка лежала в столе. Её молчание было столь же омерзительно, как и все её лицемерные слова. С хлопком положив палочку из граба на стол, он сел, взмахом руки заставив дверь раскрыться шире. - Выметайтесь. И да, готовить для Вас зелье я больше не намерен. Прощайте. Она медленно подошла, забирая свою палочку, с которой всё и началось. Не теряла нежной кроткой улыбки, но, подойдя к дверям, словно действительно собираясь покинуть Хогвартс навсегда, остановилась. Подземелье внезапно оказалось оглушено её смехом. Чистым, звонким, и, казалось, по-настоящему счастливым. Она взглянула на мужчину смехом в серых глазах, словно он сказал лучшую на свете шутку. - Мсье, извольте, неужели Вы не хотите ничего у меня спросить? Я расскажу Вам, только спросите. Вы, действительно, оказались первым, кто вступил со мной в войну. И... Это было превосходно. Для неё превосходным было измываться над ним. Но Северус поддался соблазну. - Что было в дупле? - Это весьма просто. Склянки и неиспользованные расходники для любовного зелья. Улики оставлять нельзя. - Тогда почему в течении этого года Вы не прятали там новых? Она посмотрела на него, как на несмышлённого ребёнка. - Потому что иметь лишь один тайник - слишком глупо, мсье. Весь этот год я топила новые улики в Чёрном Озере. Так просто... Гениально и просто. Сара Мунволф была гениальна. И Северуса выворачивало наизнанку. - Ах, да... - она пошарила по карманам, доставая стопку золотых монет и аккуратно ставя её на парту, - Это моя личная благодарность Вам. Ваше лекарство, все три варианта, было просто превосходно. Вы многому научили меня благодаря им. Спасибо. Аревуар. Дверь за ней закрылась и Снейп, без малейщего зазрения совести, сжёг к херам золотые галеоны.