Встречи с пятнадцатой по восемнадцатую.

Он искренне верил, что больше никогда её не увидит. И был этому даже слишком рад. Настолько, что спустя несколько недель даже не сорвался на Уизли при удобном случае. Первые дни он всё ещё кипел. Мунволф пошатнула его и без того шаткое равновесие и, чёрт бы его побрал, лишила трёх вещей, которых у него и так не было. Первое - спокойствия. Несколько дней она заставляла его переживать, выжидать и волноваться. С жадностью жаждущего в пустыне он ловил эти жалкие крохи спокойствия, но как только началась их личная холодная война, они исчезли. Второе - уверенности. Сколько лет он был уверен в собственной одарённости в собственном же предмете. С каким скрытым наслаждением отчитывал студентов, не смыслящих в его тонкой науке. И стоило ему только вспомнить, как язвительно и с ощущением полного превосходства он кидался в Мунволф элементарными объяснениями, и как она строила дурочку, понимая на самом деле много больше, чем он учил, его пробирало дрожью. Она сделала его параноиком, и теперь чуть ли не в каждом не смыслящем в зельях ученике он истошно пытался выискать её серые глаза - чтобы знать наверняка, что ученик глубоко внутри смеётся над ним. И знал же - не найдёт, второй такой мерзавки нет и вряд ли будет. И всё равно параноидально и глубоко в душе боялся увидеть этот цепкий холодный и хитрый взгляд в ком-то другом. Третье - отмщения. Громким аккордом она подгадала идеальное время и место, чтобы сыграть свой последний спектакль, - реквием по Северусу Снейпу, - и с таким наслаждением подписала документ, уведомила Дамблдора по вопросу палочки, не оставив Снейпу ни единой возможности ответить на её издевательство. Такое наглое и холодное, густо украшенное засахаренными цветами её улыбок и лицемерия. Для всех она осталась прекрасной и кроткой Сарой Мунволф, о которой вспоминали исключительно хорошее и прощали все промахи. И знание правды об этой мерзавке, и тщетность попыток переубедить весь мир в его мнении об этой девушке были кислым и приторным послевкусием их знакомства, хрустящим на зубах его собственных нервов. С каким бы наслаждением, вернувшись в прошлое, он проигнорировал бы ту ситуацию, в коей спас её от Каркарова, оставил бы её наедине с тем страхом, что она испытала тогда - настоящим и не лицемерным, произошедшим исключительно по её вине. Он бы с огромным удовольствием преподал ей урок. Но сейчас, когда нервы его чуть успокоились, он глубоко вздохнул, понимая, что девушка давно в своей излюбленной Франции. Далеко и, он надеялся, навсегда. Нет, стоп... "И чего ради, профессор?" "Если попадусь, сэр." Змея. Она лицемерила даже на счёт своих привычек. "Мсье", начавшееся чётко ассоциироваться с ней, по итогу было лишь очередной ложью. Задумавшись над тем, знает ли он хоть в какой-то мелочи настоящую Сару Мунволф, Снейп начал сомневаться абсолютно во всём. Лишив его целых трёх составляющих, она наградила его четвёртым. Мыслями о себе. Но спустя время, когда иные заботы осели в голове и жизнь втекала в привычное русло, он вспоминал о ней всё меньше и меньше. Почти полное умиротворение. Почти. Встреча пятнадцать. "Пророк". Колонка с громким названием "друзья из-за границы". Правда никаких своих личных друзей он там не нашёл. Газета лежала на столе в учительской, и лежала там долго. Но он нашёл её. Снова - случайно. Её чёрно-белую колдографию, вальсировавшую с совершенно незнакомым мистером. К чему относилась эта колдография Северус так и не узнал - отбросил газету, решив даже не интересоваться. Но Флитвик рьяно рекламировал своего второго ученика из Мунволфов, будто, как Слизнорт, решил собрать коллекцию. Она появилась в новостях, чтобы напомнить Северусу о его поражении. И, когда эта мысль проскочила в его уставшем мозгу, Снейп чуть не ударился головой о стену. Нет, она не появлялась в газете для этого. Намного раньше, до своего отчисления, она специально поселила в нём параноика. Для того, чтобы в таких случаях Северус начинал скрипеть зубами от злости и подозрений. И он снова прокручивал в голове их почти полуторогодовалое знакомство. Осталось много нерешённых тайн, которые она оставила за собой, и если сразу после её ухода Северус заставил себя забыть о них, то далее он вспоминал всё чаще, мучаясь догадками. Ему становилось... Интересно? Скорее, он просто не мог отпустить всю эту ситуацию, полностью не решив её до конца. Сара Мунволф выиграла у него и ушла исключительно на своих условиях. Это злило. Злила и его беспомощность. Достать руками до Парижа и придушить её спящую он не мог. А если бы и придушил, то абсолютно все бы снова посчитали его за последнего козла. И это тоже бы стало её победой над ним. Пусть и посмертной победой, но оттого ещё хуже - переиграть мёртвого он бы уже точно не смог. Никто бы не поверил в неискренность и фальш её образа и поступков без веских доказательств. А все улики она уничтожила. Ему даже в каком-то смысле стало жаль Арлана. Наивный рослый дурак носился с ней, как с хрустальной, а она абсолютно точно крутила им. Мунволф была не только превосходным зельеваром, но и оказалась прекрасным тактиком, расставившим все мышеловки. И Северус во все из них попал, словно возомнившая себя котом мышь. И это он понял в конце учебного года, когда виновник краж оказался расскрыт. И это была не Сара... Лже-Аластор Грюм. Поганая ведьма даже не стала убеждать его в своей невиновности, чтобы когда правда раскрылась, он почувствовал себя не просто проигравшим. Он почувствовал себя дураком... Сволочь. Просто сволочь. Причём слизеринская. Будь она на его факультете, а ей бы стоило, он бы точно повесился. В каком-то смысле возвращение Тёмного Лорда стало отдыхом от назойливых мыслей и поганого чувства внутри. Но даже в эти тёмные времена она нашла повод снова появиться в его жизни. Встреча шестнадцать. Она продолжалась несколько месяцев в один определённый день, но всё это Северус считал за одну встречу. Тридцатые числа месяца. Она отправляла деньги, на посылке размашисто и аккуратно выводя свои инициалы. И только их - ни объяснений, ни записок, ни просьб, ничего, за что он мог бы желчно зацепиться. Она молча отправляла ровно столько, сколько стоили его услуги в прошлом. И, будучи у Того-Кого-Нельзя-Называть на страшной жестокой службе, он находил это... Забавным? Да, пожалуй. Мунволф его позабавила в этот раз. Он шпионит для Дамблдора и Тёмного Лорда, и при этом одна зазнавшаяся ведьма измывается над ним, осыпая деньгами. Пытаясь утихомирить боль в как будто расплавившихся костях после Круциатуса, к нему в окно влетает сипуха с посылкой. Это всё было так невовремя и странно выглядело, что его злость на Мунволф чуть утихла. После смерти Дамблдора он тоже получил посылку. Но в этот раз - с письмом. "Поздравляю с постом директора, мсье. Мне искренне жаль." Это было всё, что она написала. И Северус даже не знал, пишет она это действительно искренне или же снова измывается. Но в любом случае своими словами она попала точно в цель. Он даже отправил ответ в духе прошлого письма: "Ваша жалость не требуется." Это был апогей их семнадцатой встречи. И первая их долгая переписка. Они обменивались такими короткими фразами, гоняя ради них сов из Британии во Францию, что это было попросту смешно. Но каждый свой ответ Северус писал как только получал новое письмо и старался не откладывать. "Это называется "соболезнования". Так делают воспитанные люди, у которых есть душа, мсье Снейп." "И опять же - Ваши соболезнования не восстребованы, мисс. И, я готов положить голову на плаху, Вы пишите это с весельем." "Я менее жестока, чем Вы сами, раз пишете такое. Шуток здесь нет, мсье. И, право, не стоит прощаться с головой, тем более со своей, ведь Вы лишились её как только дали мне ответ." "Забавно, но моя голова ещё на месте. Значит ли, что я был прав насчёт Вас? Не наигрались в прошлый раз, решили откопать свой топор войны?" "Вы поразительно точно не выносите ни одной верной мысли. Вы ошибаетесь на мой счёт. И играть - я наигралась, для новых игр не время и не место, и, судя по всему, игры больше требуются Вам, а топор войны всё так же лежит под Вашей подушкой." "Что под моей подушкой Вам знать не положено, а хранить под ней топор будет лишь глупец. Я предпочитаю держать топор в руках. И даже если игры кому-то и требуются, то уж точно не Ваши." "Раз так, извольте на три дня убрать холодное оружие, сэр. Я не хочу находиться у себя же дома в Британии и бояться, что Вы явитесь по мою душу. И, если явитесь, то прошу заходить через парадную дверь и ничего не ломать по пути." "Сомневаюсь в наличии у Вас души." "Но не сомневаетесь в парадной двери, как я погляжу?" "Чем дольше читаю Вас, тем меньше в ней сомневаюсь." "Неплохо, мсье, ведь это было бы интересно." "Лишь Вам." "Вы по прежнему делаете одну ошибку за другой. Аревуар. Спасибо за диалог." На этом закончилась их семнадцатая встреча, оставившая в его душе смешанные чувства и одно волнение... Какого чёрта в такое ужасное и опасное время она решила вернуться обратно в Лондон? И он не зря волновался. Будучи окутанным мраком, видел, как ближе и ближе становились стены из белого кирпича, как блестели витражи в окнах Мунволф-менора. Его тошнило, крутило и рвало убраться оттуда. Но прознавший про возвращение сбежавших Мунволфов Тёмный Лорд требовал их крови. И Северус зашёл в парадную дверь. Как она и просила. В руках вместо топора была палочка. Восемнадцатая встреча - поворотная, давшая точку отсчёта. Сара была на верхнем этаже, в столовой, державшая в руках щербатую кружку с узором гжели. Стоило Северусу показаться в дверном проёме, как девушка вскинула к нему голову. Она ни капли не изменилась за прошедшие почти два года. Возможно, стала чуть старше, но он не заметил. Северус же изменился. Его гнев к ней остыл. Особенно сейчас, когда ему пришлось оказаться здесь раньше Пожирателей. Чтобы не допустить её смерти. - Мсье Снейп? - она не улыбнулась, что было вновинку, отставив кружку на длинный стол. Он шестым чувством угадал в кружке порт-ключ. - Прошу простить, не ждала Вас... - теперь она улыбнулась. Но не той обманчиво-нежной улыбкой, какой пыталась обмануть всех вокруг, а иной - чуть растерявшейся. И тут же увидела в его руках палочку. Чуть нахмурилась, отходя назад и запуская руку в карман. - Сэр... В самом деле? В письмах я подразумевала чашку чая, а не убийства. Его план был крайне прост. Напасть на неё. Вокруг по комнате лежали собранные чемоданы. Особняк казался покинутым, на каминах были решётки. На столе стопкой лежали живые портреты с членами семьи, среди них он даже увидел уголок портрета самой Сары - девушка с портрета требовала снять с неё другие, ведь она очень хрупкая и может порваться. - Мсье?.. Он помнил её страх, но сейчас она была другой. Не трясущейся от ужаса, но медленно вытягивающей из кармана палочку. Ту самую, которую он когда-то у неё забрал - граб. - Вы действительно так ненавидите меня? Выражение её лица изменилось. Стало собранным, холодным. С хлопком между ними оказался домовик в обрывке шторы, и метнулся к хозяйке, пытаясь закрыть её собой. Сара стояла, сжимая белыми пальцами палочку и смотря чётким и немигающим взглядом в глаза Северуса. Но она не молчала: - Мсье, я не желала Вас обидеть... Случайно повезло. Северус молчал, чуть подняв резким росчерком палочку - и Сара дёрнулась назад, резко потеряв в той весёлой улыбке, с которой произносила все свои колкости. Внезапно горла что-то коснулось - совсем крохотным маленьким отпечатком, ткнуло в кожу чуть выше воротника. Сзади кто-то раздражённо прошипел: - Я непростительных не гнушаюсь. Сара с облегчением выдохнула, опустив палочку. Самому Северусу пришлось отойти в сторону, открыв дверной проём, и развернуться. За ним, держа Пожирателя на прицеле палочки, стоял Арлан, весь всклоченный, одетый по форме и тяжело дышавший, словно от долгой спешки. - Сара, портал. Девушка тут же отмерла, наконец-то замолчав, и кинулась к щербатой кружке, подхватывая её одной рукой и уже собираясь подойти ближе к брату, протягивая её мракоборцу. Тот мотнул головой, выставив свободную руку, и девушка не стала подходить ближе. Голубой взгляд мракоборца коснулся Северуса, свободная рука тут же выхватила его палочку, спрятав за спину. Снейпу почему-то совершенно не хотелось сопротивляться. - А сейчас слушай меня внимательно, подлец... - полная жестокая серьёзность на лице сэра Мунволфа наводила на мысли, что сейчас Снейп услышит свой приговор. Оставалось надеяться, что Арлан действительно не будет гнушать Авады - быстрая смерть была бы сейчас кстати. - Сейчас ты... Ответишь мне. Если была бы возможность сбежать... Начать заново - без всей этой пожирательской херни, в безопасности от лорда вашего... Ты б сбежал? Попробовал? Брови зельевара внезапно опустились вниз, накрыв и без того непроницаемый взгляд ещё больше. Он вглядывался в лицо Арлана в ответ - с той же серьёзности. Хотелось по привычке ядовито съязвить Мунволфу, но не стал. Не потому, что тот держал свою палочку у него на глотке. По другой причине. Казалось, Арлан сказал что-то, что он мечтал услышать очень давно. Осталось только понять - шутит ли. - Арлан... - девушка слабо подала голос, взглянув на снятые со стены и поставленные в угол часы. Домовиха под её ногами так же взглянула на них и высоким голосом пропищала: - Время, хозяин, скоро портал... - Дайте нам минуту! - резче, чем обычно, одёрнул обеих, снова с силой надавив на чужое горло палочкой, - У тебя ровно две минуты, гад ползучий. Отвечай. Северус... Потерялся? Да, скорее всего, именно что потерялся. Попытался найти в глазах бывшего одноклассника насмешку и издевательство - и не увидел ничего похожего. Губы разлепились с трудом, когда он решился вступить с ним в диалог: - Почему спрашиваете, сэр? - Да отвечай ты просто, сукин сын! В голубых глазах мракоборца были спешка, волнение, и какой-то странный блеск, который сам Северус Снейп давно потерял - надежда. И спустя долгие-долгие года без надежды, Северус почувствовал её зарождение - где-то в лёгких, за грудиной, ломая ему рёбра, шевелилось это тёплое светлое чувство. И он внезапно понял, что готов отдаться ему полностью, готов наплевать на всё. - Да... Взгляд Мунволфа наконец смягчился. Давление его палочки ослабло, а потом и вовсе перестало ощущаться - он опустил её ближе к себе, но всё ещё продолжал держать зельевара на прицеле. Пара шагов назад - палочку Северуса не вернул, но, судя по движениям локтя - запихнул её за пояс. - Хорошо... Хорошо! На его лице наконец-то появилась привычная улыбка. Он взглянул на часы, на сестру, вытянул к ней руку, и та, с опаской поглядывая на Северуса, медленно подплыла к ним. А до Снейпа наконец-то дошёл полный смысл вопроса Арлана. Он предлагал ему то, о чём спрашивал. Побег, безопасность... И возможность продолжить жить без гнёта Тёмного Лорда. И это странное ощущение в лёгких в момент усилилось, заполнило всю кровеносную систему, разлилось по мышцам и прочим органам, вызвав слабость - полную покорность взявшему его в плен Мракоборцу. Ему совершенно не хотелось сопротивляться, брыкаться. Идти, куда он скажет, сказать, что он просит. Слабость и усталость сковали тело и разум, и он полностью отдался течению той истории, в которую попал случайно. Арлан коснулся чашки вместе с сестрой, кинул с предупреждением: - Выкинешь что-нибудь - и я тебя тонким слоем по магазинным булочкам размажу. А Северусу ничего и не хотелось выкидывать. Только плыть по течению - куда и как мракоборец скажет. Хотелось верить и наконец-то отпустить контроль над ситуацией, отдать его кому-то другому - стать ведомым, водимым за ручку по крутым поворотам жизни. Сбежать от всех проблем и обязанностей - просто сейчас телепортироваться за границу вместе с ними. Заманчиво, даже слишком. Порт-ключ скоро заработает - нужно лишь коснуться... Ведь для того Тёмному Лорду и нужны Мунволфы - самый простой способ выйти за границы Магической Британии... Но если они уйдут, до них уже не добраться. А там, возможно, поддержка Арлана выгородит его перед всеми. Северус протянул руку. Гжелевая кружка со сколом просила к ней притронуться и попросту сбежать. Такой слабый, низкий поступок - побег, обесценивающий многие его поступки прошлого. Но спасительный, такой простой путь. Рука даже не дрожала, протягиваясь к порталу. Сомнений почти не было. В конце концов, он устал. В конце концов - Дамблдор мёртв. В конце концов он верит в Гарри Поттера и его друзей... Он сделал достаточно. Он имеет право... У них минута до активации портала. Внезапно раздался треск, взрыв. Из дверного проёма, ведущего в коридор, в столовую влетел обломок стены, смяв стол и врезавшись в зарешёченный камин. Арлан среагировал мгновенно - сгрёб сестру и оттолкнул к стене, меж двух окон, свободной рукой, закрыл спиной и кинул чашку домовихе, которую та тут же поймала, оказавшись рядом со своей хозяйкой. Северус тот час подался назад - подальше от Мунволфов... Уловил момент, когда Арлан повернулся к нему спиной, и поманил свою палочку из-за его пояса, схватив налету над своей головой. Образ нападавшего ещё не успел полностью показаться из чёрной дымки на фоне выбитой стены поместья, а со стороны мракоборца уже полетело проклятье. И Арлан сказал правду - он действительно не гнушался мерзких, опасных заклинаний. Пожиратель тут же отбил его, и прежде, чем Мунволф среагировал, в столовой раздался проклятый голос Беллатрисы, наконец-то показавшейся из дымки: - Империо! Всё произошло слишком быстро. Северус успел только увидеть, как проклятый Арлан повернулся к защищаемой им Саре, поднял над головой палочку. Снейп даже не успел расслышать, какое именно заклятие хотел послать попавший под империо мракоборец в кузину - всё заглушил истеричный смех Лестрейндж. Домовиха, резко потерявшаяся между хозяевами, сжалась на полу, прижимая чашку к груди. Взгляд Сары заменил ему слух. Только начавший складывать проклятие в сторону сестры Арлан отразился в её скованных ужасом глазах. Напуганная девушка даже не подняла палочки, схватившись за подоконник дрожащими пальцами и выставив раскрытую ладонь, словно пытаясь остановить кузена всего лишь жестом. Ведомый первой мыслью, Северус направил палочку на Арлана и первым выкрикнул заклинание, которым Беллатриса заставила его избавиться от сестры: - Авада Кедавра. Восемнадцатая встреча ещё не закончилась, и апогеем её стала зелёная вспышка, осветившая Сару Мунволф.