Встречи с двадцать четвёртой по двадцать пятую. Издёвка десятая.

В течении длительного времени их общение с фамилией Мунволф прекратилось и он совершенно ничего не слышал о них. Редкие слухи долетали о судебной деятельности Сары, однако на этом всё ограничивалось. Спустя много лет его приняли в закрытое общество зельедельцев, не без парочки нашёптанных мисс Сарой словечек, и он смог отыграться на клубе по полной... За все разы, когда они отвергали его кандидатуру, его научные статьи, умалчивали его разработки или вовсе их не признавали. Словом, он залил всех участников такой отборной желчью, что им в пору было удавиться. Жаль, не удавился никто. Его почти сразу же начали тихо ненавидеть, но считаться с каждым словом. Сначала он был этому искренне рад, но после в голову влетела мысль, что он радуется этому, как пёс брошенной косточке. Впрочем, очень скоро эта мысль отошла на второй план, ведь несчастный, благоговевший перед ним Александр каждую издёвку воспринимал, как божий дар, и Северус даже не до конца осознал, раздражает его это или веселит. Вместе со вступлением, внезапно прибавилось и работы - поплыли частные заказы, требования новых разработок, проверки статей и проведение экспериментов. Очень скоро на его собственной земле появилась небольшая постройка с занавешенными плотно окнами - здание специально для работы, соответствующее всем требованиям Технике Магической Безопасности - его проверили трижды, но по какой-то совершенно ясной ему причине лицензии не выдали. Решил разобраться с этим позже. Можно было с головой окунуться в любимый вид деятельности и забыть обо всём на свете, но нет. Не получалось. Встреча двадцать четвёртая. Поздним вечером в Косом переулке практически никого не было - убранные темнотой лавочки и магазины, из голосов - только редкие перешёптывания по углам. Заворачивая с Лютного переулка, быстро раскрыл зонт - на улице снова поливало. Двинулся вперёд, прижимая к груди под мантией бумажный пакет с редкостно мерзотной дрянью. Далеко впереди из-за угла выплыл серый зонтик, низко надвинутый на голову человека. Внизу виднелись носки сапог, расплёскивающие уличную грязь, и длинное чёрное пальто, скрывающее фигуру. Некто шёл ему навстречу, не поднимая зонта, но держась по другую сторону улицы. Дождь мелко барабанил по земле, раскидал широкие лужи, отражающие фонари и расплёскивающие их свет по плитке под ногами. Когда они почти поравнялись с неизвестным, последний чуть приподнял зонт, открыв часть лица. Северусу очень несвойственно-просто для этого самого лица улыбнулись и пожелали доброй ночи вместо приветствия. Ответив сдержанным кивком, не остановился, направившись дальше. Сара прошла мимо, неуклюже попытавшись обойти первую же лужу, и стук её каблуков мерно прошёл где-то за спиной и резко свернул вправо. И тут Снейп понял, что там был поворот в Лютный переулок. Остановился, взглянув себе за спину. И что понесло Мунволф поздним вечером в Лютный одну? В любом случае это было дело исключительно не его, однако с какой вероятностью кому-то из тёмных волшебников, родственникам которых она отказала в судебной защите, придёт в голову отыграться? О таких конкретных случаях её отказа он не знал, однако возможности отрицать было нельзя. Развернувшись, направился неспешно обратно, совершенно не собираясь её догонять, но проследить издалека. Достигнув поворота, завернул снова на Лютный, из которого совсем недавно вышел. Прошёлся вперёд, высматривая среди копошившихся по углам ведьм и колдунов серый зонт. Нашёл его около лавочки, о которой знали в узких кругах. Хозяин - лысый с намёком на горб, стоял в дверях и пересчитывал деньги. Сама же девушка, чуть присев, перебирала склянки с... Чем-то, что казалось противозаконным, уложенным аккуратно в маленький чемодан. Разобравшись с хозяином лавочки, закрыла свою покупку и схватила за ручку, с видимым трудом поднимая над землёй и наконец-то разворачиваясь на выход. - Мерлин, для чего Вам палочка, ещё и целых две?.. Коротко взмахнул рукой, в рукаве которой покоилась его собственная, и ящик взлетел в воздух, вырвавшись из её руки и спокойно леветируя за спиной. Не ожидавшая внезапной помощи Мунволф с заметной долей удивления подняла наконец взгляд, приметив остановившегося чуть в отдалении от неё посреди улицы Северуса, спокойно дожидавшегося Сары. Слабая, вполне себе обыкновенная, без налёта лицемерия или лжи, улыбка растянула ей губы на пару секунд. Но, словно устав от этого, улыбка быстро пропала, освободив место для полного отсутствия какого-либо характерного для Сары выражения. Подойдя чуть ближе, но всё же не останавливаясь и обходя зельевара, как-то буднично-устало бросила: - Вам всё же знакомы элементарные нормы этикета? Разворачиваясь следом за ней и подправив собственный быстрый шаг под её медленный темп, пошёл рядом. Его зонт неприятно царапнул по ткани её зонта, и девушка увела его в сторону, закрыв за ненадобностью, и сделала шаг ближе, вставая под чужой. Согнутая в локте правая рука, удерживающая круглую ручку, внезапно ощутила некоторую тяжесть. Опустив глаза, приметил её кисть, спокойно лёгшую ему на сгиб локтя. Тут же взглянул ей в лицо, на котором всё так же выражалась эта будничная усталость и ничего кроме этого. Для Мунволф, получившей весьма интересное воспитание, подобные жесты были в порядке вещей - бали такими же рутинными, как для Северуса недовольное выражение лица. - Мне кажется, это выходит за элементарные нормы, мисс. Девушка равнодушно пожала плечами, которые сразу после этого опустились низко-низко, а спина чуть потеряла в своей вечно идеально-ровной осанке. Они вернулись на Косой Переулок молча, молча вернулись и на прежний же маршрут. Какое-то время оба шли в одном направлении. Под одним зонтом, пока девушка держалась за его руку, на которой когда-то огнём горела Проклятая Метка. Сейчас же эта самая рука чувствовала лишь усталость от зонта и тяжести Сары. Иногда касались друг друга плечами, но совсем мелко и редко, чтобы обращать на это внимания. Каблуки девушки звучали под самым ухом, и вкупе с дождём всё вместе звучало это весьма гармонично. Наконец, впереди он увидел жмущегося к чьей-то двери знакомого домовика, прятавшегося от дождя под козырьком магазина. И сама девушка, увидев его, внезапно заговорила: - Как Вам удавалось это, мсье? Скосив взгляд к не изменившей в выражении лица, и даже не взглянувшей в его сторону, Саре, на мгновение задумался над этим вопросом. - Удавалось что? - Столько лет вести двойную игру и так и не попасться, не сбежать, поддавшись слабости. Вопрос откровенно поставил его в тупик. Внезапно давление её руки возросло, потянув его назад, и он заметил, что их общий шаг замедлился. Мунволф тянула время, ожидая ответа. - Не знаю, что Вы хотите от меня услышать, мисс. Девушка вздохнула, ещё ниже опустив голову, будто ей было тяжело держать её прямо, и не стала настаивать, позволив снова ускорить шаг и, следовательно, ускорить их приближение к ожидавшему её домовику - расставание. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, в этот раз он сам замедлился, нарушив тишину. - А как удаётся Вам так спокойно вести диалог с теми, кого ненавидите? - Кого, к примеру? - Малфоев. Меня. Не вглядываясь в её лицо, услышал тихую усмешку. - Вы правы. Вы все сильно мне насолили. Однако выгода настоящего для меня важнее обид прошлого - его нельзя исправить. Разрешите ещё два вопроса? - Вещайте. - Это мадам Алиса рассказала Вам о причине моего заболевания? Или же прочитали в "Ежедневном пророке"? - Вы сами мне рассказали. Мунволф надолго замолчала, и виском Снейп почувствовал её взгляд. Обернулся к ней. Девушка прожигала его каким-то подозрением, неверием, в момент часто-часто заморгав и опустив в землю взгляд, но не отведя от него головы, словно пытаясь что-то вспомнить. И тут до Северуса дошло - Мунволф не помнит, что именно он забрал её рукопись-откровение. И, возможно, не помнит даже как писала её в момент начавшегося помрачения рассудка. Они почти дошли, и домовик, заприметив хозяйку, вылез из-под козырька крыши, сделав несколько неуклюжих шагов ей навстречу и остановившись посреди улицы. - Ваш второй вопрос. - Да... - оторванная от каких-то личных мыслей, тут же встряхнула головой, словно прогоняя их оттуда и возвращаясь к реальности, - Гортензия и бегония. Почему именно они? Вопрос показался Снейпу странным... Издёвка десятая - гортензия и бегония. - Предпочту не отвечать на Ваш вопрос. Со стороны девушки послышался щёлкнувший по нёбу язык и, предположительно, закатившиеся глаза. - Серьёзно, мсье? Не удовлетворите моё любопытство? - Если у Вас есть мозги, Вы сами можете понять, почему именно гортензия и бегония. - Именно потому, что у меня есть мозги, я и задаю Вам этот вопрос. Девушка осталась без ответа, а настаивать почему-то снова не стала. Домовик встретил хозяйку, подбежав ближе. Мунволф мягко выскользнула из-под руки Северуса, раскрыла свой зонт и подошла вместе со своим леветирующим чемоданом к слуге. Чемодан наконец-то упал и домовушка положила на него растопыренную пятерню, а второй рукой дотянулась до кисти Сары и схватила её за палец. Мунволф развернулась к Снейпу через плечо. - В любом случае спасибо Вам за прогулку. Доброй ночи, мсье. И тут же пропала в искажении трансгрессии. - Доброй ночи, мисс. Дома, несмотря на поздний час, откопал с самой верхней полки книгу по языку цветов. Их, на его удивление, оказалось две: в викторианском стиле и некая "Селам". Гортензия и бегония в Викторианском справочнике: "Бессердечная и бездушная, остерегайся, бойся". Однако, решив проверить по почему-то незнакомой ему "Селам" это значение цветов, Северус при первом впечатлении всё так же был спокоен - большинство значений полностью сходилось. Однако бегония, на удивление, имела здесь более обширное значение, а гортензия стала менее однобока, приобретя новые качества. Гортензия и бегония в "Селам": "скромно надеюсь и верю, что не всем ты нравишься так, как нравишься мне". Видимо, они с мисс Мунволф пользуются разными справочниками... Теперь её удивление стало ему понятно. Кажется, стоило всё же ответить на её второй вопрос. Издёвка десятая, можно посчитать за круглую дату. Не сказать, чтобы он не ожидал увидеть Мунволф в Министерстве - вполне себе ожидал, однако их новая встреча-издёвка не ограничилась приветствием спокойного наклона головой. Они пересеклись взглядами в толпе, и всё бы ничего, однако он заметил приколотые к её молочного цвета пиджаку два цветка - гортензии и бегонии. Приметив его, Сара с какой-то лишь ей присущей улыбкой, выражающей одновременно и лживую кротость, и желание поиздеваться, уколоть, глубоко кивнула ему головой, тут же развернувшись к своему собеседнику, встав при этом в сторону Северуса боком, давая возможность получше рассмотреть свой скромный букет. Никогда раньше за Мунволф не была замечена любовь к цветам. Решив оставить этот намёк на потом, в первую очередь занялся чёртовой лицензией, которую ему вряд ли бы выдали, если бы не взятка. По возвращению в главный холл, нашёл её глазами. Мунволф отошла к фонтану, сев на каменное ограждение и листая на колленях какую-то розовую папку, напротив стоял уже другой мистер, терпеливо дожидаясь, пока на него обратят внимание. Конечно девушка его заметила, когда подняла глаза на своего собеседника и наткнулась взглядом на Северуса, но совершенно никак на это не среагировала, продолжив диалог, положа свою папку рядом с собой. Когда её рабочие вопросы были улажены и человек ушёл, Мунволф сложила на коленях ладони, прямо взглянув на Северуса в молчаливом ожидании. - Вам не хватает кабинета, мисс Адвокат Дьявола, - остановился напротив, смерив цветы на её пиджаке презрительным взглядом. - Мне весьма приятно Ваше признание и то, что Вы ожидали первой моей свободной минуты, чтобы его высказать, мсье. Едва подавил желание закатить глаза. - Каким словарём цветов Вы пользуетесь, мисс? Глаза её неприятно сверкнули на чуть опустившейся голове, волосы соскользнули по плечу. Вид её в момент стал Снейпу неприятен - именно такой он запомнил её в момент ощущения ею своего триумфа. Каким бы мелким этот триумф ни был. - Предпочту не отвечать на Ваш вопрос. Северус внутренне закипел, губы дёрнулись сами собой. До невозможности довольная Сара смотрела на него, прямо в глаза, и прятала это жестокое довольство за смешением смиренного уважения. - Смотрю, мисс, у Вас настроение шутить? - Ведь я обещала Вам, помните? Испортить ему жизнь. Он помнил. - Пока Ваши потуги смехотворны. - Значит, моё присутствие в Вашей жизни её совершенно не портит? Сочту за комплимент, мсье. Он хотел ответить, уже планировал сорваться на неё, но Сара прервала эти планы, быстро поднявшись и отряхнув подол юбки. - Прошу извинить меня, мсье, но мне нужно спешить. Удачного Вам дня. Нетипично быстро для себя, не дождавшись даже ответа, она расстворилась в толпе. Северус бы спокойно ушёл, предпочтя забыть об этой стычке, но розовый прямоугольник забытой папки привлёк взгляд. Тем же вечером им была послана сова, ставшая началом двадцать пятой встречи. "Ваши документы у меня. Возможно, Вам уже выделили кабинет, но Вы не заметили этого за своей невнимательностью. Заберите. С. С." Ответ был на следующее утро: "Мсье, Прибуду через три дня ближе к одиннадцати - нахожусь в отъезде. Если Вас не затруднить, могли бы Вы изготовить мне любовное зелье к этой дате? На Ваш выбор. Лишь бы было действенным. И, прошу, не Амортенцию. Буду, как обычно, не на словах благодарна. Искренне Ваша, Сара Мунволф." В четверг небо было чистым и ничто не предвещало дождя, которого он почему-то ожидал. Изначальная идея была послать Мунволф к чертям с её привязанностью к любовным зельям, тем более сварить она могла сама. Но он изготовил его. Амортенцию, ей же на зло. Это была встреча, которой он впервые действительно ожидал, которая была запланирована и происходила на его территории. Мисс Мунволф явилась в чётко описанное время и, не успел Северус подойти к двери, держа склянку с зельем и документы, сама же её открыла, ввалившись внутрь и запнувшись о порог. Привалившись к дверному косяку, чудом избежав падения, девушка взглянула на зельевара. Улыбка в этот момент у неё была незнакомая - обычная, попросту счастливая, а полуприкрытый взгляд, расфокусированный и нечёткий, словно не мог задержаться на чём-то одном. Одна рука, кинутая вниз вдоль тела, сжимала за стебли небольшой букет красных амариллисов. С трудом закрыв за собой дверь, она всем весом налегла на стену, приподняв одну стопу и, проведя косточкой по голени другой ноги, сняла с себя туфлю. До Северуса внезапно дошёл запах, исходивший от неё. - Вечер удался, я полагаю. - Он у меня ещё не закончился, мсье... - она пьяно хохотнула, слабо прикрыв рот ладонью. - Тогда, полагаю, у Вас нет причин задерживать меня. Резко подойдя ближе, кинул на тумбу флакон с амортенцией и документы, испытывающе взглянув на Сару и достаточно красноречиво - на дверь. Однако девушка оказалась непробиваемой. - Право, мсье... Даже не предложите бокал вина? Клянусь Вам - один бокал и я не задержу Вас более ни минуты. Спорить с пьяной было невозможно, но он попытался. - Страдайте алкоголизмом и губите своё и без того шаткое здоровье где-нибудь подальше отсюда. Мисс. Нижняя губа девушки в момент накрыла верхнюю, задрожав, а глаза влажно блеснули, подвергаясь давлению быстро-быстро заморгавших век со слабыми взмахами ресниц. - Вы бесчувственны, мсье... Разве можно? Действительно легче было ей налить, чем спорить. Вернувшись с бокалом, который, к слову, был лишь на половину наполнен, резким движением выкинул руку, сжимавшую стеклянные бока, в её сторону. Это стало фатальной ошибкой. Проявив неслыханную скорость для пьяной, девушка вытянула вперёд руку и оторвалась от стены, поддавшись навстречу. Их кисти неудачно встретились, стукнувшись, и пошатнувшийся бокал плеснул вином на идеально белую юбку, оставив огромные розовые пятна. От неожиданности она выронила свои цветы, дёрнувшись назад и приподняв руки, опустив взгляд на свою испорченную одежду, коротко вскрикнула. Северус и сам не ожидал подобного случая. Вино вылилось ему и на рукав. Однако остался абсолютно спокоен. - Чистящие чары, мисс. Второй курс Хогвартса, если Вы способны на заклинания этого уровня. Она показательно закатила глаза, буркнув что-то вроде "Вы невыносимы" и тут же похлопав себя по карманам и даже взглянув в рукава. Снейп затылком почувствовал, что здесь что-то было не так. Уже в следующий момент она подняла полностью шокированный взгляд к Снейпу. - Я потеряла свою палочку... Ограничился только поджавшимися губами и тяжёлым вздохом. - У Вас их две. Девушка отрицательно мотнула головой. Потом жалобно заломала себе руки и тихо попросила: - Можете... Вы? Возвращаться грязной - моветон. Показательно громко поставив бокал на ту же тумбу, где стояли и Амортенция с документами, развернулся, возвращаясь обратно на кухню за палочкой. По повторному возвращению к двери заметил бокал уже прижатым к губам, но не увидел сглатывающих движений горла, а на ободке стекла остался жирный отпечаток розовой помады. Избавив мисс Мунволф от неудобств в виде розовых пятен на юбке, подошёл к двери, рывком открыв её и кивнув на выход. - Как жаль, как жаль... - наигранно вздохнув, девушка протянула остатки вина на дне зельевару, забрала свои вещи и, вернув снятую ранее туфлю на место, вышла за порог. Уже хотела развернуться, чтобы что-то сказать, однако дверь перед ней с силой захлопнули. Мысленно выругавшись на бесстрашную Мунволф, быстро допил остатки вина, двинувшись обратно к себе. Мунволф раздражала. Раздражало её лицемерие, почти не сходящая с лица улыбка, до белого каления доводили её взгляды - нежные и томные, её жеманные жесты и даже стиль одежды. Выводили из себя её неприятно цепкие и холодные глаза, серые и светлые, смотрящие иногда ему чуть ли не в душу снизу-вверх, но при этом сохраняя то выражение неоспоримого превосходства над ним. До бешенства доводили её руки - белые, с длинными тонкими пальцами, сжимавшие не так давно в его доме ножку бокала и букет подаренных каким-то идиотом амариллисов - будьтот идиот проклят... Опустил взгляд, посмотря на оставленный на стекле отпечаток её помады - рваные узоры её нижней губы, так по-скотски миловидно сложившейся при нём в выражение глубокого разочарования. "Северус!.." Воспоминание внезапно врезалось в его мозг, напомнив ту увиденную картину в Хогвартсе. Такого же цвета помаду, размазанную по ладони Каркарова, стоявшие в глазах девушки слёзы и то непередаваемое ощущение её рук, что схватили его за локоть. Локоть... Прошлая их встреча, раздавшаяся непривычной тихостью и спокойствием на дождливом Косом переулке, залитым ночной темнотой. Стоявшая рядом с ним под зонтом и державшая его за этот чёртов локоть той руки, которую когда-то давно ему хотелось себе отрубить. Сара Мунволф - девушка с вечной кротостью во взгляде, за которой пряталась ядовитая химера. Попробовал представить себе этот взгляд, смотрящий на него наконец-то не снизу-вверх и без этого высокомерия. Нет, в его мыслях она взглянула на него сверху-вниз, полуприкрытыми губами словив порцию воздуха и с силой сжав веки. Интересно... Успела ли она далеко уйти? Поставив так и не донесённый до кухни бокал на ступеньку второго этажа, развернулся, почти добежав до входной двери и тут же её раскрыв. - Что-то потеряли, мсье? Взглянул в сторону. Девушка приложилась плечом к стене за дверью, прижимая одной рукой любовное зелье и папку к животу, а другой держа у лица тлеющую сигарету. Цаеты валялись где-то на земле, брошенные и забытые. И это отчего-то заставило Северуса ликовать. Он взглянул на неё неожиданно по-новому. Подметил старое и залюбовался новым: её женственность, ставшую хрупкостью и тонкостью стана, её сдержанную элегантность, скромность, но видимое достоинство. Горделивость, приправленную строгой классической сдержанностью. Сара Мунволф это дорогая фарфоровая кукла. Она так же требует к себе исключительно нежного обращения, иначе сломается либо сама, либо обидчика. Первое вероятнее. - На улице холодно. Пройдёте? Она снова улыбнулась той самой неприятной косой улыбкой, которая всегда его раздражала. Однако сейчас он заметил лишь то, как хитро блеснули её глаза, и это показалось очаровательным. Змея Слизеринская. Эталон. Как жаль, что не примерила шляпы. Войдя внутрь, не прекратила курить. Однако за Сарой уже не наблюдалось никаких пьяных повадок, и Северус не преминул это озвучить: - Успели протрезветь, мисс? - В Вашем обществе, мсье, любой протрезвеет. У неё был врождённый талант перекидываться с ним колкостями. По-иному он не мог представить их диалога. Даже когда хотел. Вместо пепельницы пожертвовал ей блюдце, проведя в зал и позволив занять его кресло. Второй бокал вина обязателен. Сам не пил - боялся упустить за распитием эльфского вина время. Сара не теряла того шарма очарования, когда чувствовала скорую победу - у неё всегда в это время нога закидывалась на ногу, а корпус вальяжно перемещался в сторону подлокотника, как и сейчас. Северус остановился у окна, не сводя внимательного взгляда с маленькой мисс. - Вы забыли Ваши цветы. - Они всё равно не пришлись мне по вкусу, - затянулась, надолго и с наслаждением, - Не люблю красный. - Почему же Ваш кавалер не знал об этом? Девушка усмехнулась: - Потому что он идиот, конечно же. Усмешку перенял и Северус. Полностью довольную усмешку. - Мсье, - она затушила окурок, отставив блюдце на читальный столик и пригубив вина, - Скажите мне, в Малфой-меноре я... Рассказывала Вам о чём-нибудь? - Мы не вели с Вами бесед. Она кивнула, не отводя от него неприятно цепкого взгляда и лениво покачивая висящей в воздухе стопой. Пятка туфли слетела, и обувь повисла на одном носке. Зацепившись за это зрелище взглядом, Северус внезапно понял, что не в состоянии его отвести. Стопа, казалось, была размера тридцать шестого или седьмого - максимум... Узкая, без следов износа или любого другого свидетеля долгой пешей работы. Девственно чистая, будто на ней и не ходили никогда. - Неужели?.. Мы совершенно не разговаривали с Вами? А мне кажется, что-то я Вам рассказывала о себе. - Вы пытаетесь незаметно выведать у меня о собственных записях о своей жизни, которые я забрал у Вас? Такая прямолинейность, самой Мунволф не свойственная, поставила её в тупик, и несколько секунд Северус мог в полной мере наслаждаться её потерянностью, выразившейся на лице тупым разглядыванием его лица. - Записи... Вот оно что. Она действительно ничего подобного не помнила - ни записей, ни просьбы бумаги с карандашом, ни тем более того дня, когда этот импровизированный дневник-откровение Северус забрал себе. И тут в голову Снейпа влетела шальная мысль, не для того ли Мунволф посещала Малфоев - пыталась там вызнать, не болтала ли она. - И эти записи... Они у Вас до сих пор? Здесь? - Да. Да. Она улыбнулась, наконец совладав с потерянностью. Туфля наконец-то полностью спала с ноги, обнажив сжатые с боков пальцы. Всё же тридцать шестой. Девушка откинулась на спинку, чуть выгнув шею. Только сейчас он заметил двойку растёгнутых пуговиц плотного воротника, открывшие кусочек её горла и ямочку ключиц - совсем немного, всё ещё держась в рамках строгости. - Вы не могли бы отдать мне эти записи? Если бы Северус пил в этот момент, он бы подавился. - Нет, мисс. Я Вам их не отдам. - Почему же? - на её лице даже не проскользнуло разочарование. - Потому что вместо того, чтобы попросить сразу и напрямую, Вы опять занимаетесь интригами и лжёте. Нашли повод заявиться ко мне за ненужными Вам документами, разыграть пьяную, караулить у входа, а потом предпринимать попытки незаметно расспросить меня. Что будет следующим, мисс? Не кража ли? Выражение лица Сары резко изменилось. Она скинула ногу на пол, нагнувшись и подцепив туфлю указательным пальцем. Надела обратно. Села уже прямо, без позёрства, опустив подбородок и скрыв им ямочку ключиц, чему Снейп был до ужаса разочарован. - А с чего Вы решили, что документы мне не нужны, мсье? Он закатил глаза. - С того, мисс, что я их просмотрел. Нотными листами Вы меня не обманете. - Не знала, что Вы роетесь в чужих вещах... - В случае с Вами - это оправдано. Они замолчали на какое-то продолжительное время. Мунволф сверлила взглядом пол, он же - её. Несмотря на скудность фигуры, плавные перепады между узкой талией и бедром, покатые округлые плечи, выдающаяся линия позвоночника... Всё это казалось одновременно чем-то странным, даже экзотическим. Нестандартная красота. Он очаровался ею, залюбовался, так по-хозяйски сидевшей в его кресле, в окружении его книг. Она была здесь предметом инородным, несвойственным и даже чужим. Она выделялась в его доме, как выделяется пятно бельма на здоровом глазу, как хрустальная ваза среди груды битой дешёвой керамики. И внезапно Северус почувствовал себя тем самым грязнокровным волшебником, каким был в глубоком детстве. Рядом с Сарой Мунволф, чистокровной, знатной, именитой. Вспомнил их особняк и попытался представить, что значить иметь такие в половине центральной Европы и Азии... И сейчас этот кусочек какого-то высшего, элитарного, чистокровного мира, ютился в его пыльной комнате, на том самом месте, где любил выпивать его отец. В той самой комнате, в углу которой он прятался. Почувствовал себя пристыженным. Возможно, даже униженным... Попытался отвести от неё взгляд. Последним штрихом - запомнить её молчаливое выражение лица... И проиграл. Взглянув ей в глаза, раскрыл себя. Раскрыл, как рассматривал её. Как любовался. Как наслаждался... Тут же взглянул в окно, вгрызшись в него, как в спасительный круг, брошенный утопающему. Более низко ему падать не хотелось. Следующий вопрос был внезапностью. - Какое зелье Вы, мсье, приготовили для меня? - Амортенция. Послышался сдавленный удивлённый вздох. И сразу же за ним - разозлённый голос Сары. Но взгляда от окна всё же не отнял. - Думаете, я шутки ради просила Вас не изготавливать Амортенцию? Сделали мне на зло? - Именно. Снова повисло неприятное молчание. Переферией взгляда подметил, как нервно девушка заламывала себе руки, прижав кисти к животу. Крутила на пальце кольцо с крупным розовым камнем. Словом - всем видом выражала внезапную нервозность, чуть наклонив голову и спрятав лицо за волосами. Раздался скрип, привлёкший его внимание. Это скрипнула половица под её ногами. Девушка поднялась, поставив бокал на подлокотник, и медленным плавным шагом направилась в его сторону, всё так же низко опустив голову. - Всё время забываю, что Вас невозможно провести, мсье. Голос девушки раздался полушёпотом, приближаясь к нему всё ближе. Замер в нерешительности, положа одну руку на подоконник и сжав его пальцами. - Прошу простить меня за мои уловки. Это уже вошло в привычку. Не отвечал, полностью сосредоточившись на её шепчущем голосе, на росчерке её белой фигуры, на воздушности рукавов её рубашки, которые на просвет показывали тонкие руки. Она остановилась непозволительно близко. Настолько, что он слышал её дыхание, до невозможности чётко. Плавное, глубокое дыхание, коснувшееся его сюртука. Наконец-то она взглянула ему в глаза, подняв голову. Острые черты лица при её умении резко из хищных становились чем-то мягким и нежным. - Так что Вы хотите от меня получить взамен на моё откровение? Оба застыли, всматриваясь друг другу в глаза и стараясь поймать там каждый что-то своё. Северус видел лишь глубину светло-серого цвета. Небо в начале грозы, ещё тихое, но обещающее раздаться громом и ливнем, давящее, тяжёлое небо - её цвет. Внезапно почувствовал холодные тонкие пальцы на своей кисти, после - перебежкой к локтю, слабая женская хватка, сжавшая рукав рубашки. Перехватил, положа кисть девушке на плечо и с усилием распрямил руку, вынудив её сделать шаг назад, разорвать близкую дистанцию. Сара в начала подалась этому давлению, отступила, но не сдалась. Извернулась, снова совершив этот шаг сближения и не отнимая взгляда ни на мгновение. Отвратительная её привычка - вгрызаться в оппонента взглядом. - Я получаю желаемое, мсье. Можете только смириться... - А я не продаюсь, мисс. Косо улыбнулась, будто больше с издёвкой, чем с иронией. Голос её стал ещё тише: - Возможно, я предлагаю не ту плату. Не расслабляя хватки, заставляя её хоть как-то держаться на отдалении и соперничая с ней в этот момент, сильнее сжал чужое плечо, откровенно пытаясь сделать больно, возможно, даже запугать. - Рита Скитер пишет о Вас очередное ведро помоев... - Вот как? Передайте ей мои искренние пожелания удачи, мисс Мунволф. - Мисс Назри, мсье. Пальцы сами собой сильнее сжались, вызвав легко дёрнувшуюся руку девушки, но проскочившая улыбка с чуть закушенной щекой выдала не недовольство, но издевательство. Дёрнулся, отпустив Сару и быстро разорвав дистанцию, направившись к выходу. Казалось, что останется ещё не мгновение - и сотворит какую-нибудь глупость. - Я пошутила... Резко остановился, развернувшись на каблуках. Уже набрал воздуха для ответа, и не успел. - ...а Вы попались, мсье. Подробности не требовались. Всё читалось меж строк и по одному её шёпоту. - Позвольте выразить беспокойство Вашей задержкой. Вас могут хватиться. - Прогоняете меня?.. Дистанция между ними снова начала сокращаться. Плавно и медленно, словно она этой медлительностью давала им обоим время подумать над дальнейшими своими действиями. Однако лично Северус ничего придумать не успел. Она опять оказалась непозволительно близко и больше всего его напугал тот факт, что в глубине души он сам был этому счастлив. Подняла голову, чуть не стукнув его подбородок лбом. Ощутил слабое прикосновение к груди - раскрытая ладошка легла где-то чуть ниже сердца, которое тут же лихорадочно зашлось галопом. - Смеете прогнать меня? Учтите, ведь я не вернусь, мсье. - Какое счастье. - Не волнуйтесь, Вы его не получите. Не волноваться не получалось. Слабое ощущение её пальцев сквозь ткань рубашки и сюртука обострилось, царапнуло по самым нервам, как входящий в тёплое масло нож. Ещё полшага ближе - и почти коснулась его груди подбородком, вглядываясь ему в лицо с едва заметным прищуром. - Мсье, этот нос - семейная черта? - С чего это Вас волнует мой нос? - Пытаюсь заполнить неловкую тишину. Вы же не пытаетесь этого сделать, мсье, так что приходится мне. Сдавленно выдохнул этим самым крючковатым носом, наблюдая, с каким неприкрытым изяществом девушка перекладывала весь свой вес на него, аккуратно положив вслед за ладонью голову, наконец разорвав их зрительный контакт. - Что Вы делаете, мисс? - Извожу Вас, конечно же. Рука сама собой нашарила за спиной ящик комода, нашла круглую ручку, открыв его. Вслепую наткнулся внутри на сложенный аккуратно платок среди всякой домовой мелочи, которая ему точно никогда не понадобится, но выбросить - жалко. Вытащил, закрыв за собой ящик. И протянул девушке, которая в заинтересованности наконец-то оторвала от него голову. - Зачем? - Сотрите помаду. - Чем Вам мешает моя помада, мсье? - изогнув в непонимании брови, приняла платок, прекратив это навязчиво-странное прикосновение ладонью. - Женская помада крайне трудно стирается с лица. - Неужели у Вас есть подобный опыт? Снова обмениваются колкостями, пытаясь подметить мельчайшие изменения в мимике и глазах друг друга. Платок прошёлся от одного уголка рта к другому и обратно, оставив на бежевой ткани размазанные розовые следы. Принял измазанный в её помаде платок, кинув себе за спину на тумбу. Чуть наклонился вперёд, и девушка подалась в сторону, развернувшись к нему лицом, избежав контакта, но не отошла. - Оставим это в тайне, мсье? - Всенеприменно, мисс. Касание выдалось слабым, мягким и чутким. Со стороны Сары - малоподатливым, с его же - мягко-требовательным. Поцелуй превратился в очередную стычку с перетягиванием каната инициативы, однако в какой-то момент, словно по щелчку пальцев, Мунволф сдалась, позволив себе быть ведомой. От неё несло полынью и златоцветником - как в самую первую их встречу. От поцелуя остался слабый привкус вина и сладкого граната на нижней губе. Аккуратно и без спешки, одною рукой позволив себе в момент передышки заправить ей волосы за ухо, кончиками пальцев коснувшись скулы. В ответ на это прикосновение она с какой-то невыразимой опаской в момент потускневших глазах положила пальцы ему на щеку, будто спрашивая разрешения на такую фамильярность. Северус дал согласие весьма завуалированно: - Сколько Вы весите, мисс Сара? Уличив в этой фразе разрешение, она коснулась его уже всей ладонью, проведя от щеки к виску. - Сорок восемь, кажется. А Вам-то что? - Очень жаль, мисс. Всё, что тяжелее пятидесяти, я предпочитаю поднимать магией. - Не нужно меня поднимать, мсье Снейп. У меня есть личные ноги в колличестве двух штук. - Вам крупно повезло с колличеством ног, мисс. Пожалуй, не такие диалоги он представлял с девушками, которых целовал. Чувствовал её дыхание на щеке и бархатные опасливые прикосновения к лицу. Ласка затянулась. Руки становились чуть смелее - вот уже почувствовал сквозь ткань рубашки столб позвоночника, который вмиг вытянулся струной, стоило к нему прикоснуться. Случайно почувствовал её пульс, когда Мунволф прижалась ближе, прижалась к нему мягкой грудью, дав ощутить биение её сердца - оно жалобно заходило бьющимся в панике воробушком, грозясь совершенно разбиться в фарш о рёбра. Но её руки не стали смелее - более она не позволила себе ничего, кроме прикосновения к плечу. Взявшийся от окна сквозняк коснулся лиц, дав ощутить холод на влажных следах совершённых скромных поцелуев. Его внезапно стал раздражать этот влажный пошлый звук... Вытянул из рукава палочку, успев перехватить её в падении, и взмахнул ею куда-то в сторону. Старый граммофон опустил на подлетевшую пластинку иглу, раздался шипением и после же разлился женским голосом. Он выбрал её специально. - Je suis malade, - она коротко взглянула ему в глаза и сразу же как-то стыдливо опустила взгляд в пол. - Французский. Я ожидал Вашего ликования. - Вы знаете, о чём там поётся? - Ни малейшего представления. Надрывной голос женщины из граммофона заглушил все прочие звуки - электрический шёпот ламп на потолке, жалобный писк половиц и даже её дыхание, которое он всё равно чувствовал - оно отдавалось ему от её раскрывающихся рёбер и поднимающейся груди. Ещё чуть смелее - положил руку ей на затылок. Волосы мягкие, шелковистые, но на деле оказались не так густы. О, мисс Сара... Как же старательно она лепила из себя красавицу, и как обратное легко раскрывалось, стоило смыть с неё косметику и попросту коснуться её. Болезненный человек не мог быть красивым, а она была именно такой - до ужаса хрупкой. Стереть одну помаду - и губы её оказались тонкими и лишёнными здоровой розовой пигменции. Лёгкий изгиб талии - птичьим крылом до бедра. Юбка складывается драпировкой под ладонью. Её мышцы в момент напряглись, сводя вместе колени. Она чуть не оступилась - успел придержать. - Мсье Снейп... - Слушаю. - Мне кажется, что не в Вашем возрасте нарушать график сна. Резко подался назад, взглянув на ту гневом. Девушка, не по своему обыкновению, быстро отвела взгляд, отвернув от него голову. В этот раз она по собственному добровольному желанию предпочла Северусу проиграть. - А не в Вашем положении поздней ночью совершать визиты и соблазнять мужчин, которым уже не по возрасту нарушать график сна. - Что ж, мы оба показали себя не с лучшей стороны, мсье. Рукой, лежавшей на её спине, почувствовал, как она предприняла слабый шаг по отдалению. - Пожалуй, мне действительно пора. - Вы всё ещё можете воспользоваться моим камином. - Не стоит, доберусь маггловскими методами. Сниму где-нибудь комнату на ночь - моя семья, должно быть, меня уже не ждёт. Медленно двинулась к выходу, однако раздражение Северуса резко взяло другой оборот. - Стоять. И она действительно остановилась и, что примечательно, не стала язвить по поводу его приказного тона. - Разворачивайтесь и идите наверх. Чуть развернулась к нему лицом: - Простите?.. - Делайте, что сказано. И не смейте в уличном ложиться в моё постельное - оно чище Вас будет. Удивление и какую-то опаску на её лице стоило видеть. Девушка буквально растерялась в этой нерешительности, замерев в дверном проёме и следя за ним взглядом. Сам Северус, с явно испорченным настроением, ушёл в ванную. Чёртова Мунволф его изводила. И был ли этот последний шаг специальным, или же подиктованным какой-то причиной - ему совершенно не важно. Смотря на своё мокрое лицо в зеркале, он внезапно осознал, как сильно жаждал обладать этой женщиной. До дрожи в пальцах. Это было каким-то наваждением... Выбрав из собственного гардероба самую чистую рубашку, поднялся наверх. Мунволф в комнату не зашла - ожидала в коридоре, как-то опасливо взглянув в его сторону. Протянул ей рубашку. Девушка приняла её, и для полного образа брезгливости ей не хватало только взять её самыми кончиками пальцев и понюхать рукав. Впрочем, это всё равно не потребовалось - всё и так было ясно по её лицу. - Чистая, мисс Сара, прекратите кривиться. - Мне не престало носить мужское. - Доброй ночи. Резко развернулся, спускаясь вниз. Ляжет на диване... Не страшно. Однако на середине лестницы обернулся - девушка смотрела на него внимательным, не мигающим взглядом. Однако ничего не сказала, скрывшись за дверью. Пытаясь уснуть, заставлял свой мозг не подкидывать ему картин, творившихся на втором этаже, прямо над его головой. Хрупкий стан желаемой женщины в огромной для неё белой рубашке. Мужской рубашке. Его рубашке... Плавные изгибы белых ног под его одеялом. И запах... Полынь и златоцветник, въедающиеся в его подушку. Белая когтевранская змея, пытающаяся уснуть в незнакомом месте, в чужом доме. Губы со вкусом вина и граната. Юбку и блузку, скорее всего, кинула на стул... Хотелось подняться, продолжить прерванное - руки помнили её тело. Однако заставил себя остаться на диване, не дрогнуть под зовом воспалённого жаждой сознания. С этими мыслями он уснул, убаюканный интимной красотой. И проснулся в полпятого утра. От шума. Не сразу сообразил, что происходило. Подорвался сразу же, рукою под подушкой нащупав палочку, готовый обороняться. Однако странные звуки шли из кухни. Ощутимо тянуло теплом и запахом кофе. Успокоился. Сара... Быстро оделся, удивившись ранним подъёмом и вышел. Откровенно, хотелось спать дальше, однако необычность ситуации и странное влечение вывело к ней. Девушка стояла у плиты с зажатой в пальцах палочкой, ждала, пока нагреется турка кофе, брови сошлись на переносице и Северус угадал в этом непривычку к домашним делам, даже таким простым. На ней снова была эта самая злополучная юбка... И Северус пока даже не догадывался, насколько она была злополучной. Из действительно странного - она разожгла для чего-то камин... Уловив приближение мужчины, чуть дёрнулась в сторону, смерив его как-то опасливо и тут же долгим взглядом увлёкшись камином. - Почувствовали себя дома, мисс Сара? - Я всего лишь в качестве благодарности вызвалась сварить Вам кофе, мсье Снейп. Чем же я заслужила вашей отборной желчи с самого утра? - В полпятого. - В полпятого, - она кивнула, будто это была совершенная норма. И тут турка подала признаки жизни. Завозившись с плитой, с зависшими над ручками руками, она прикусила губу, словно пытаясь решить сложнейшую задачу в жизни. - Как выключить эту штуку?.. Какое-то время он с явным удовольствием наблюдал за чужими попытками самостоятельно справиться с плитой. Нет, Сара не умела жить без домового эльфа. Устрашившись счёта за газ, плиту он выключил сам, и кофе налил себе тоже сам, побоявшись доверять посуду белоручке. На его удивление, девушка уже была у входной двери. - Уходите? - Да, мсье, мне однозначно пора. Они снова встретились взглядами. И в этот раз ей удалось его удивить: она снова избегала долгого зрительного контакта, но после выдала нечто совершенно ненормальное: - Вы простите меня, мсье? - За что конкретно? Комментария не последовало, и в последний раз взглянув на зельевара, без улыбки и даже с каким-то действительным расскаянием, Сара ушла. Оставшись озадаченным подобным расскладом, Северус вернулся на кухню. Кофе... Это был приятный шаг со стороны девушки, безусловно. Но совершенно отвратительный вкус. Горелый сахар и что-то ещё... Мерзкое. С превеликим усилием проглотил целый рот этой дряни, более решив не насиловать себя, и выплеснул отвратительнейший кофе в раковину. Чёртова Мунволф, даже на такую мелочь не способна. Белоручка бесполезная. И камин разожгла, будто бы у него дрова бесконечные... И ради чего, собственно, было это представление?.. Взгляд внезапно зацепился за кофейную гущу в раковине. В кофейной пыли что-то блеснуло... Присмотрелся. Там был какой-то перламутровый порошок. Очень похожий на... Тёртый рог единорога. Его как будто ударило молнией. Несколько секунд просто вглядывался в эту гущу, пытаясь что-то сообразить... Для чего ей кормить его рогом единорога?.. И тут же метнулся к лестнице на второй этаж. Бокал... Первый бокал, который она у него выпросила, с которого он выпил остатки. Он так и остался стоять на ступеньке - с жирным следом её помады. Схватив посуду, тут же всмотрелся в стенки, страшась увидеть там подтверждение его догадки. Перламутровый блеск на стенках. Амортенция... Она опоила его. Он раскрыл её - она не пришла к нему пьяной, лишь хорошо сыграла. Запах алкоголя легко можно подделать - использовать огневиски вместо духов, к примеру... Просила изготовить ей любовное зелье. С самого начала оно предназначалось ему! Попросила бокал вина, потом зачем-то кинулась ему под руку - чтобы испачкаться. Он ушёл за палочкой, она выпила половину, подлила зелье, по его возвращению сделала вид, что пьёт. А потом не ушла. Осталась дожидаться, пока он допьёт за ней - конечно же, жаль выливать хорошее вино... И воспользовалась моментом. Потому просила не Амортенцию. Что угодно, но не Амортенцию - побоялась одержимости с его стороны, побоялась, что придётся играть любовь до конца. Но Северус сварил Амортенцию на зло. И, благо, до последнего оставался джентльменом. И доза, видимо, была мала. Но для чего ей его опаивать? Для того, чтобы вызвать глубокую симпатию. Чтобы он отдал ей рукопись. А при его отказе она подействовала по другому - осталась на ночь в его доме. Сжимая в ладони чёртов бокал, дошёл до зала. Проверил ящики стола - рукописи не было. Вернулся на кухню. Горел камин. Потому и горел - она сожгла её. Стёрла из истории своё откровение. Единственную улику против себя. "Вы простите меня, мсье?" - Только после того, как отомщу, мисс Сара.